Как гром среди ясного неба

Поселение добровольцев (и не только) в Фивах, прибывшее из Гермополя, вот уж целую вечность боролось с хворью, шутки которой приносили населению лишь горе, страдания да гибель. Лекари - главные герои в этот непростой период, однако, Боги были столь жестоки к ним, что ни под каким предлогом не позволяли стать победителями. Эвтида сегодня была в числе этих героев, как впрочем и все время, что находилась в городе. Только ее работа не заключалась в исцелении, как могло показаться на первый взгляд. Она писарем являлась: использовала свое умение владеть каламом и папирусом в целях запечатлеть все те страшные времена, настигшие их. Еще существовали охотники. Изначально их предназначением было ловля шезму. Закон был таков, подписанный фараоном, запрещено было с черной магией работать. Однако времена меняются, события случаются. Как понял правитель, что народ не справится без их помощи, так вмиг скорректировал правило, где гарантировал безопасность всех черномагов, осмелившихся помочь государству. Впоследствии группа охотников не смела препятствовать работе тех, кого когда-то убивала. Две противоположных стороны начали действовать сообща. Первоначально Эва попала в поселение не по воле своей. В Гермополе училась на шезму, прикрываясь писарем, внимание лишнее привлекла, вот и в наказание была отправлена верховным эпистатом вместе с ним. Еще и друзей своих привлекла. Зато отныне они использовали маски свои средь бела дня да еще и по просьбе государства. Взаимодействие с людьми для Эвы - занятие основное, работа с папирусом - второстепенное.

***

Лечебница насквозь пропиталась запахом хвори и смерти, однако, девушка уже привыкла, не обращая на нагнетающую обстановку никакого внимания. - Темные пятна по рукам, слабость, бледность покрова. Зафиксировала? - спросил Ливий. За все то время, проведенное в Фивах, мужчина и девушка стали хорошими друзьями. Они почти всегда проводили время вместе, будь то очередное задание или досуг. Довольно быстро нашли общий язык. - Сомневаешься в моих способностях? - ухмыльнулась. - Определенно, тебе бы только в головы мертвецов проникать. Новость о том, что Эва черномаг, Ливий воспринял благодушно. Он узнал об этом еще до того, как пересмотрели закон, в момент когда им двоим угрожала опасность смертельная. Возможно, та ситуация и стала ключевой в становлении их дружбы, ведь девушка, связавшись с Ка мертвеца, смогла спасти их жизни. Нынче же ему доставляло большое удовольствие посмеяться над ней, напоминая о настоящем предназначении. - Сейчас в твою голову залезу, проклятье навлеку, если глумиться удумал, - подарила ему искреннюю улыбку. - Так все-таки умеете вы проклятья посылать, - ворвался в здание альбинос, взором своим одаривая то неферут, то мужчину, останавливаясь на первой, - нужна мне, пойдем. Эпистат уверенным был, что не услышит возражений, вмиг направился назад, ожидающий покорности. Словно молния появился в небе да норовился исчезнуть, забирая очередную жертву с собой. - Не обессудь, эпистат, она со мной и никуда не пойдет, - храбрился Ливий. Он один из немногих, кто не боялся ни статуса Амена, ни его внешности. Все-таки ростом тот был с пирамиду Хеопса. - Еще бы мнение твое спрашивал, Ливий Пеллийский, - обернувшись, брови его сдвинулись вмиг, добавляя еще больше оттенков суровости. - Благодарю за комментарий, Амен Египетский. Эва вскрикнула, пытаясь подавить смешок. То было их любимым прозвищем в моменты, когда обсуждали “страшного и опасного верховного эпистата” наедине. Глаза мужчины черными стали от злости, но голос не дрогнул, умел держать свой статус. - Недальновидно. Некромант мне нужен, срочно. На последнем слове тон повысил. Думает, что имеет право. - Сам справишься. А без нее я будто без руки. - Проблемы нет взять Рэймсса. Тот лишь без дела мается, господин, - пришел черед выступать Эве, - он у охотников в помещении, найти будет нетрудно. - Я. хочу. тебя. и. точка, - отчеканил Амен. Не могла она смотреть ему в глаза. Как только делала, так страх опоясывал все тело. Не могла выдержать те грозные очи. Девушке пришлось лишь плечами пожать да отправиться в сторону альбиноса. Тот сдержанно кивнул. Вечно холодный, вечно бесстрастный. - Я скоро буду, Лив… - Нет, не будешь, - так нагло перебил ее, что та аж вздрогнула, и вышел за пределы лечебницы.

***

Эва вспыхнула как соломенное строение, охваченное пожаром. Торопливо нагнала эпистата, слов своих не стесняясь. - Да как ты смеешь, господин, вот так нелюбезно прерывать работу мою. Хватит злоупотреблять своим положением, не сошелся свет клином на тебе. - Слушай и запоминай. Пожилая женщина. Поговаривают, проклятой была за способности свои: полжизни немой и глухой провела, до этого людям помогала смысл в непросветном будущем найти. - Отважился пренебречь словами моими? - она не собиралась униматься, устала терпеть его выходки. - Не до этого, Эвтида. Знай свое место. Все что она могла сделать после строгой фразы его - фыркнуть от негодования и рот свой прикрыть. Не желала проблем иметь. - Молодец, неугомонная. Твоя задача проста: узнать о хвори как можно больше, о враге общем, скрывающемся под маской ближнего. Быть может скажет что, вариантов немного. - А если не скажет? - Думать будем.

***

Добравшись до пункта назначения, молодые люди протиснулись в коробку узких стен и низких потолков неприметной гробницы. Ну, как сказать, протиснулись. Эва чувствовала себя вполне просторно по сравнению с ее “напарником”. Амен бросил одинокое “Начинай” и передал той маску шезму, после чего не сдвинулся ни на теб . - Неужто глазеть удумал? Я так не могу, - буркнула девушка, впоследствии руки ее сложились на груди. - Где видишь данный тебе выбор? Его нет. Теряем время, - продолжал стоять на месте, что возмущало ее больше. Решила раз рискнуть, надавить на него, вдруг смилуется под ее взором. Мужчина показал, что не уйдет, оскалив зубы. Эвтида ничего не могла с собой поделать, лишь тревогу испытывала, стоило ему хоть немного проявить "интерес”. Повернулась к телу, лежавшему в домовине . Ее убранство было скромным, едва завершился похоронный обряд. Приближенные усопшей женщины позволили верховному эпистату привести шезму для сохранения благополучия будущего, прежде чем засыпать вход камнями и щебенкой, замуровывая тот на веки вечные. Девушке было боязно, как в первый раз. То ли взгляд эпистата накрывал волной ужаса, то ли милая пожилая женщина, мирно спящая на дне домовины. Немедля натянула маску на лицо, коснулась недавно покинувшей тело Ка. - Эва, я неимоверно счастлива наконец познакомиться с тобой, - Ка женщины была светлой, солнечной. Чувство эмпатии к ней тотчас настигло неферут, душило своими ядовитыми руками, не давало и кедет воздуха вздохнуть. Та первая, за которую Эвтиде действительно стало горестно. - Откель меня знаете? Я впервые с вами вижусь. - Я многих знаю. И мужчину того белобрысого. Обожатель твой, - ощерилась и того не стеснялась. - Какой обожатель? Неужто спутали его с кем-то другим? Тот никем мне приходится. - Ты ж не знаешь наверняка, прежде чем молвить. Зачем наговариваешь? Женщина подплыла к эпистату да сердца коснулась его, пока тот продолжал стоять колонной. - Не обидит тебя никогда, лишь шаг первый сделать надо. Слишком уж он горделив, не признает сам, если не поможешь. Знаю твою непростую судьбу, он не из тех мужчин, будь уверена. Хоть снаружи он холоден, но внутри горяч, словно палящее солнце в знойный день. Вижу вас вместе и чувства твои вижу. Не отнекивайся от них, забудь о хитрости в сторону свою да будешь счастлива. Весь тот монолог неферут молчала, однако, глаза округлила будто смерть свою увидела. Эпистат же, в свою очередь, смятением одарил, не мог слышать Ка, а также лица девушки прочитать. Та будто очнулась ото сна. - Не о делах любовных говорить пришла. Подскажи, что с хворью сделать можно. Народ гибнет от нее, а лекари сделать ничего не могут. - Забудь о хвори. Все идет своим чередом. Главное - сторонитесь ее, если в дуат попасть не желаете. Особенно он, - жестом показывает на Амена, - вижу, любит рисковать. Пусть разлюбит, иначе печально все закончится. Большего сказать не могу, Боги гневаются, особенно Нун . Не сердись на меня, дева, за молчание, для всех вас правильный исход наступит, - то были последние ее слова прежде чем исчезнуть. Маска полетела вниз, открывая полный растерянности взгляд и одаренное румянцем лицо. Она не знала, что сказать ему, подумает, что не справилась. - Что узнала? - едва коснулся уха шепот, когда мужчина поравнялся с ней. Эва замерла, не привыкшая к тихой речи эпистата. Нужно было сделать что-то, напасть первой, пока крокодил не защелкнул пасть. - Как мог пропустить все, господин? Совсем ночь не спавший или пора бы уши в купальне помыть, - то не дерзостью звучало, больше глумлением. - Дурная? - лед его глаз резал Эву по живому, - не лучшее время для шуток. Что за дела любовные о коих спрашивала? - ей неловко стало за негодный свой язык. - Другое важно. Про хворь проигнорировала, сказала лишь, что сторониться мы должны, особенно ты, господин. Разлюби риск, если жизнь дорога. Не думаю, что сгинуть хочешь. Вдобавок промолвила, Боги гневаются, не желают, чтобы знали мы что-либо, все идет как надо, и идем мы правильным путем. Амен провел рукой по голове, будто головная боль настигла его. Волосы мужчины небрежно упали на лицо, явно возмущенные потревоженным спокойствием. Рука неферут неволей дернулась, коснувшись шелковых прядей. Нежданно в голове возникли слова женщины: “обожатель твой”; “он не из тех мужчин”; “не признает сам, если не поможешь”. Мужчина прочистил горло, явно недоумевая, а звук тот, словно сотни игл пронзили, вернули Эву в реальность. Отскочила и побежала к выходу, желая утонуть в песках от стыда своего. - Так что за дела любовные? - нагнал ее снаружи величиной своих шагов, - не отойду, пока не скажешь. Скрываешь что? Не стала она честностью разбрасываться. Первое, что в голову пришло, было следующее: - Ливий. Она говорила про Ливия. Про наши отношения. Амен вмиг отпрянул, лицо его вытянулось от удивления. Одно мгновение сожаления промелькнуло в его голубых, после сменилось недовольством. - А есть о чем говорить? - тот старался скрыть свои истинные эмоции за маской безразличия. Она видела его борьбу, у него не получалось. - Не твое это дело, эпистат. Давай еще в сундуке с бельем моим поройся да в баню ко мне заявись. Зачем беспокоишь меня? Почему так невзлюбил? На улице было слишком светло благодаря ослепительному солнцу, так что Эве пришлось прищурить глаза, лишь бы видеть лицо собеседника снизу вверх. - Неугомонная, все сказала? Не в тебе дело. - А в ком же, позволь узнать? - В нем. Я жизнь его в дуат превращу. Стану личным Анубисом. Амен пальцами перебирал ткани своей накидки, челюсти сильно сжимались, а пухлые губы превратились в тонкую полосу. То ли он гневался, то ли тревожился. - Ливий не делал никакого зла тебе. Ты весьма предвзят, - пыталась понять его, но не получалось. - Он постоянно досаждает мне, препирается и вьется вокруг тебя. Этого достаточно. Его слова - очередная песчаная буря, возникшая под покровом тихой и спокойной ночи. Сначала фразы женщины, теперь его. Осознание пришло, связала поведение мужчины со словами его. Все это вскружило девушке голову, толкая на безрассудные поступки. Эвтида потянулась к лицу того и захватила его губы в плен, удивляя обоих. Эва послушала ведающую, решилась сделать первый шаг. И он не оттолкнул. Лишь захватил ее в кольцо своих рук, прижимая ближе и сминая ее уста в ответном поцелуе. Одна ладонь его почти как талия в обхвате - настолько он большой. Та чувствовала их, ощущала всего его, полностью отдаваясь своему первому в жизни поцелую. Неферут понятия не имела, как правильно целовать. Старалась следовать инстинктам, двигать губами по его, но не могла на них сосредоточиться, чувствуя, как он скользит руками по спине. - Расслабь челюсть и губы, - вымолвил Амен и она послушно выполнила его “приказ”. Нижняя губа сразу оказалась во власти его языка, который безжалостно прочертил на ней свои узоры, а после присоединились зубы: подарили легкий укус, оттягивая “бедную” от напора плоть в сторону. Он не закрывал глаза, читал каждую эмоцию, что играла красками на ее юном красивом лице. Эва зарделась и всхлипнула от нахлынувших в тот самый миг чувств. Он не сдержал порыва оторваться от нее и, наклонившись ниже к уху, произнес: - Молодец, хорошая, на колени ставишь покорностью. Та фраза сбила ее с ног, однако, чувство эйфории окрыляло, не давая этим двум соприкоснуться с землей. Неферут поверить не могла услышанному. Звучало, будто восхищался ей, словно сон его долгожданный и пленительный воплотился. Сердце билось в такт его дыханию, щекочущему на удивление чувствительную кожу. Вот бы прикоснулся. К ее сожалению, блаженство момента испарилось так же быстро, как и появилось. Амен отстранился, отпуская девушку. На место его жарких прикосновений пришла зябкость их отсутствия. - Провожу тебя, Эвтида. Отправляемся домой. На сегодня с тебя хватит. - Проводи до лечебницы, господин? Ливий ждет, помочь с записями надо, - одернула задранную от небрежных движений юбку. - Я вроде четко изъяснился. Не испытывай мое терпение приятелем своим. Рэймсса отправлю, отдыхать пойдешь. - Еще бы мнение твое спрашивала, верховный эпистат…