lll. Сытый

Тсс… Что это? Словно капельки воды бьют по керамической плитке, отбивая неровный ритм. Разомкнуть глаза получается далеко не с первой попытки, когда всё новые вопросы заполняют едва очнувшееся сознание. Никогда не знаешь, на каком полу проснешься в следующий раз. Сейчас первыми в глаза бросились темные ножки обсидиановой ванной, черной, будто смола. Такую поразительную роскошь и на небесах Вики не встречала. — Голод…? — Уокер недоверчиво встала на ноги и покрутила круглую ручку на двери — заперто! — Что за шутки на этот раз? Нет, благодарю, конечно, за смену локации, но какого Шепфа…?! Собственный гневный вскрик эхом резанул воздух, оставшись без ответа. Вики осталась предоставлена самой себе, и одна шальная мысль растянула в ухмылке ее припухшие от поцелуев губы. Скользнув рукой за спину, бессмертная легко нащупала застежку и наспех избавилась от платья, а следом — от белья. Обжегшая ступни холодом поверхность ванной заставила поежиться, и девушка тут же повернула кран, набирая теплую воду. Голод не появился. Подушечки пальцев будто бы размокли от долгого ожидания, а Уокер успела придумать иной коварный план и была готова привести его в исполнение. Все полотенца в педантичной строгости были того же смоляного цвета, Вики наобум выбрала одно из них. Молния чиркнула, и алый атлас закрыл собой распаренную кожу. Вот только нижнее белье осталось полоской красного кружева на бортике ванной. Скорее бы увидеть реакцию. Это было словно раздеваться перед Бонтом, но… куда более волнительно. В этот раз это не было лишь игрой. Размышления весьма нетактично прервала открывшаяся дверь и Голод на пороге. Кажется, одежды на нем раньше было больше. Взгляд метнулся к одной крошечной детали, так нагло испортившей своей яркостью весь пафос темной ванной — к алым стрингам на бортике. Голод заметно напрягся, да так, что накидка облепила проступившие на груди и плечах мускулы. Игра продолжается. — Пришел вновь заявить, что единственный вправе целовать меня? — Вики выгнула бровь, довольствуясь приливом превосходства, что бежало по венам, — Уверен, что не упадешь в обморок, стоит мне еще раз тебя коснуться? — Я готов рискнуть, — руки уже смелее нашли ее талию и тихонько сжали. Словно доказывая собственную реплику, всадник склонился, чтобы припасть к ее алым губам своими, не предвидев возникшее препятствие в виде указательного пальца с острым ноготком. — Не так быстро, ревнивец… Ох, как сладка была ее улыбка, посланная поиздеваться над едким разочарованием, что принес мужчине несостоявшийся поцелуй. Давай же, Голод. Отпусти себя, покажи мне настоящего всадника апокалипсиса… Или…? Мне стоит подразнить тебя еще? Воспользовавшись мужским недоумением, Вики сорвала ладони со своей талии, перемещая ниже по животу, по тазовым косточкам прямо к разрезам на платье, к разрезам, что так удобно позволили пальцам Голода проникнуть туда, где была лишь ее раскаленная и жаждущая его прикосновений кожа. — Вики… Дыхание застыло на горьких губах, когда девушка направила его палец туда, где уже скопилась вязкая влага. Эмоции мелькали на обычно безжизненном лице нескончаемым потоком, подобно игральным карточкам в руках шулера, от мысли, что рядом с ним человек, не просто не теряющий жизненные силы в присутствии Голода, но и желающий его. Смятение, нежность, признательность, восторг и… всё остальное прочее, что никак не устраивало распалившуюся Вики. Мне нужна страсть, малыш… и кажется, ничто не способно разогреть тебя быстрее, чем безобидная капелька ревности в букете твоих чувств. Одной ладошкой Уокер забралась под незаправленные полы черного одеяния, наигранно несмело прикладывая ее к коже на быстро вздымающейся груди. — Столько стеснения в тебе, всадник, — почти с нежностью проворковала она, — Твой воинственный братец не стал бы так медлить. О да. Вот она, его больная точка, так легко ставшая мишенью. Большой палец всадника дрогнул, задев собой влажный и набухший клитор, и Вики едва не насадила себя на него, увидев, как опасно сверкнули сузившиеся глаза Голода. — Вздумала злить меня? — руки вырвались из-под распахнутой юбки и развернули Вики лицом к ближайшей стене, — Думала, не разгадаю твою маленькую провокацию? — Но ведь повелся. — Поддался, — фыркнул всадник, скрывая поражение. Руки уже совсем не галантно стиснули алый шелк на округлой заднице, кажется, еще чуть-чуть и завтра там фиолетовым цветком расцветет синяк. Вдоволь наигравшись, Голод нащупал молнию, поборов желание избавиться от платья первобытным путем и просто разорвать прилипшую к телу ткань. Шелк ручейком спустился к ногам девушки, оставив ее полностью обнаженную, прижатую лицом к стене и загнанно дышащую, подобно жертве, что собственноручно соорудила для себя ловушку. — Теперь довольна? — голос вкрадывался в ушные раковины, вызывая ответную реакцию в виде ползущих по коже мурашек. — Нет, ты все еще медлишь. — Не двигайся, — приказал Голод на грани возбуждения и раздражения и тут же отнял руки от желанного тела, чтобы высвободить собственное из нескольких мешающих слоев ткани. Закушенная губа помогла Вики сдержать нетерпеливый возглас, и она переключилась на воображение, чтобы ненароком не оглянуться. Хотелось застонать от одной лишь мысли, как всадник скользнет внутрь, грубо раздвинув ее колени в стороны, как одним толчком заполнит сразу до самого конца… Благодаря колыханию воздуха позади бессмертная осознала, что обнаженный Голод подошел к ней вплотную, но вновь воцарилась тишина без единого прикосновения. — Я еще никогда… не брал женщину, — выдавил стыдливое признание замерший за спиной мужчина. — Есть много способов, и я покажу тебе один, если доверишься мне. Не встретив возражений, Уокер обернулась, насладившись тем, как затуманенный взгляд всадника замер на ее розоватых сосках. Аккуратно надавив на плечи, девушка убедила его опуститься сперва на колени, а затем лечь прямо на ворсовый ковер. — С тебя потребуется минимум усилий, обещаю. Нежные слова слегка успокоили напоминающие натянутую тетиву мышцы, но сердце продолжало бешено биться об ребра, выдавая. Перебросив одно колено через мужские бедра, Вики устроилась сверху и бесстыдно потерлась об затвердевшую плоть, перемешав его смазку со своей собственной. Многим ли доводилось оседлать всадника? Других, может, и да, но этого… Не спеша, Уокер пристроилась и осторожно опустилась сверху, привыкая к ощущениям. В последнее время она и сама довольно давно не испытывала близости, а потому чувство заполненности вынудило ее против воли сдавленно простонать одновременно с Голодом. Переждав пару секунд, она вильнула бедрами снова, чувствуя приятное скольжение внутри. Руки всадника слегка подрагивали, когда он поборол нахлынувшее смущение и помог бессмертной задать темп, придерживая ту за талию. Упершись одной ладонью в ему в грудь, другую Вики опустила меж раздвинутых ног и принялась самостоятельно ласкать клитор, понимая, что Голод не продержится долго. Его сбитое дыхание перемешалось с приглушенными стонами и вскриками Уокер, когда всадник перестал сдерживать себя и начал подмахивать бедрами в ритм, желая наконец раствориться в этом наслаждении и в ней самой: его первой и самой безбашенной бессмертной из всех, что знали небеса и адские глубины. Ее движения, изгибы тела, те прелестные звуки и его собственное имя, так мелодично срывающиеся с девичьих губ — все заполонило разум, помутило рассудок, на миг отодвинув вселенную на задний, обесцвеченный план. Уши словно заложило, а глаза застелило пеленой пьянящего, долгожданного удовольствия. Вики содрогнулась, до боли впившись ногтями в кожу на его груди — единственное, что успел заметить Голод, прежде чем излиться в нее. Он все еще чувствовал, как напряжение сходит, освобождая постепенно каждый уголочек тела и заполняя незнакомой негой. Вики осторожно слезла и опустилась рядом на ковер, прикрывая глаза с разнеженной улыбкой на губах. — Кроватей у всадников не существует? Не желая находиться с ответом, Голод молча поднялся, потянув на себя бессмертную, и перенес в собственную спальню, никак, однако, не пожалев, что не подумал об этом ранее. Не замеченная прежде капелька пота поблескивала на коже, и Вики, не сдержавшись, приникла к ней губами, оставляя за собой след из невесомых поцелуев и заставляя Голода мысленно спрашивать, каким ласкам ему еще предстоит обучиться? Но пока все эти вопросы могли залечь на дно дальнего ящика и дожидаться своего часа. Сейчас всадник не хотел думать. Ни о будущем, ни о прошлом, ни о властолюбивой сестре или воинственном брате. Пусть все небеса охватит адский огонь, видит Шепфа — ему нет дела. Не сейчас. — Вики, — тихо позвал он, выдернув из дремоты, — Я только что понял, как людишки избавляются от голода. Уокер тихо усмехнулась и плотнее прижалась щекой к обнаженному плечу, обдав ноздри ароматом персикового шампуня. — Спи, набирайся сил. А то в следующий раз я и сама могу быть ненасытной.