если бы стэнфорд пайнс был драконом

В ноябре косяки журавлей улетают прочь — Долговязый дракон грустно смотрит за ними вслед. На Нью-Джерси увесистым дымом ложится ночь, Но в его вековой груди разгорается горький свет. Это странное чувство буквально пронзает плоть, И животный осколок застрял посреди груди, Будто пробуя часть сердечную отколоть, Что не дышится даже — удушье пока впереди. Ты угрюмо следишь, как дракон еле слышно вздыхает — Постепенно знакомую линию плеч заменяет сталь. Он неправильный, знаешь, ведь он… Он вообще не летает. Не летает! И вместо огня у него — печаль. Вместо жаркого пламени ночью ты слышишь кашель — Темнота так воняет горелой его мечтой. И когда вы, как раньше, сидите на тихом пляже, Ты уверен — он прав, что так долго молчит с тобой. Он косыми клыками в улыбке тебе засияет вновь И картинно вздохнет, спрятав когти в пустой карман. Только ради тебя — усмирит молодую кровь, Только ради тебя — сам поверит в дурацкий обман. Светло-синее небо из лета родится в хмарь, Унося за собою итоги минувших лет. И дракон на свету так красив, как когда-то встарь: Древний панцирь брони окаймил вековой хребет, Ярко-желтая майка прилипла к загривку вновь, Только руку протянешь — и вскинутся два крыла, И тоска по вершине захватит чужую кровь… А ты станешь зависим. Захочешь еще тепла. Но дракон отшагнет — он заботлив и курит взатяг. Он отбросит окурок, затлевший в сухой жаре, В небо пыхнет, подражая десяткам других бродяг, И заглушит кривую улыбку в сухой искре. Это блажь идиота. Заглянешь в его лицо — Покрасневшие губы окутал дешевый дым. Ты так злишься… И все же перед отцом Защищаешь его, становясь вдруг совсем иным. Ты, как преданный пес, его прячешь за собственной грудью, Ты готов разодрать даже горло старухе с косой… Он удушен, разбит в этой клетке из кальциевых прутьев — И пусть сердце кусает — плевать, ведь он рядом с тобой. Вы в одном универе — не том, что дракон желал. Вы все так же проводите теплые ночи рядом. …Что-то хрустнуло — сколько бы ты ни ждал, Он всегда теперь будет смотреть на тебя этим взглядом. Его взгляд… потускнел — уподобился водной глади: Он безжизненен, жалок и хочет тебя согреть. Вот он — рядом, лежит на соседней кровати, И всю горечь из взгляда ты хочешь рукою стереть. Но дракон грустно смотрит в седую высь, Море лижет его, предавая пустым волнам. Все случилось, как ты и хотел, а теперь — улыбнись! Ведь ты крылья его так жестоко подрезал сам.