4. Враг навсегда остается врагом

и обидно, что случай дался б

он бы бил бы тебя с лихвою

коль однажды врагом назвался,

будь хотя бы врагом-героем

♫ Кошка Сашка — Враг

      Баки говорил, отец скрывался за ширмой, а Темари не могла поверить собственным ушам — после того, как она отчаянно пыталась сделать что-то для выстраивания моста между Суной и Конохой, ей прямо заявляли, что все мосты намерены сжечь. Что Суна вместе с Ото собираются разрушить деревню Скрытого Листа — напасть исподтишка во время экзамена, ударив в спину.       С одной стороны, в словах Баки был смысл, с другой… любая война создает сложности, а им и так сложно. Уничтожив Коноху, они навлекут на себя как минимум подозрения, если не гнев Кири, Кумо и Ива, и это если удастся уничтожить Лист. Кири была ослаблена после жестокой политики Кровавого Тумана, но Кумо и Ива процветали не хуже Конохи. Суна отставала. В союзе с недавно созданной деревней Звука, маленькой, не успевшей заслужить уважение ни одного даймё, вряд ли заработавшей достаточно рё… что они могли? Полагаться на Гаару и его Однохвостого? Как будто в других селениях нет биджу.       Как будто нет биджу сильнее, чем у Гаары.       — Это бессмысленно, — вырвалось у Темари. «Глупо» — осело горячей пылью на языке. Она ожидала, что заговорит отец, возразит, объяснит ей хоть что-то или сорвется на крик, но тот молчал, и за ширмой она не видела его лица. Она давно не видела его лица. Темари не хотела думать о возможных тому причинах — слишком это было абсурдно и одновременно слишком похоже на правду. На ужасную правду, которую она пока не была готова принять даже теоретически.       — Это приказ, — сказал Баки — тяжело, весомо, непреклонно. — Шиноби — лишь орудия, которые его выполняют. И, хотя вы всего лишь генины, должны это понимать.       Чей приказ? Отца? А чей же еще? Кто может принимать такие решения, кроме Каге? Особенно если они идут вразрез с решениями даймё?       Темари сжала кулаки на коленях. Если Раса пошел на это осознанно — он просто потерял разум. Если Раса потерял разум — спорить вправду бессмысленно. Только подчиниться и постараться уцелеть, а после, как бы все ни закончилось, всеми силами попытаться оправдать себя и братьев. Их заставили, они были марионетками в руках отца, не могли противостоять ему, боялись его — придется врать, что угодно, очерняя Расу.       Темари поклялась сама себе, что вытащит Суну из пропасти, чего бы ей это ни стоило. Как бы ни было жаль это признавать, отец — отыгранная карта. Будущее было не за ним — за ней, Канкуро и Гаарой. За его детьми.

***

      После совещания Темари нашла Баки на полигоне — в Конохе даже полигоны разительно отличались от родных. Здесь росли деревья, шелестела листва, а кунаи легко мог сбить с траектории порыв прохладного ветра.       Баки метал сюрикены в мишень, стоя на одной ноге и заведя одну руку за спину. Метал с таким спокойным лицом, будто сидел в тени, наблюдая за небом. Будто не говорил только что о начале вторжения.       Сюрикен Темари врезался в столб, пронзив самый центр мишени. Баки встал на обе ноги, перевел взгляд на ученицу — ей показалось, или он был встревожен?       — Я забыл поздравить вас с прохождением Чуунин Шикен, Темари-сан.       — Я его еще не прошла, — огрызнулась Темари. — Баки, ты можешь повторить все то же самое, что сказал отцу — мне? Все, что обсуждалось… — она красноречиво замолчала. Здесь их могли слышать: нельзя недооценивать АНБУ Конохи. Если те что-то подозревают, то за ними уже ведется слежка.       Баки вздохнул.       — Могу, — он повернулся к Темари всем корпусом, окинул взглядом сверху вниз — она росла у него на глазах, и она выросла. — Могу, Темари-сан. Вы не понимаете, да?       — Да, — она посмотрела, как листья колышутся на ветру. — Однажды я пойму, это ты хочешь сказать?       — Не знаю, — честно ответил Баки. — Но надеюсь. Темари-сан, я слышал, вы нашли здесь друзей? — неловко перевел он тему. Темари удивленно моргнула.       — Каких друзей?       — Прошлой ночью вы в здешней раменъя… — Баки потер затылок. — Но это не мое дело, конечно.       — Что? — Темари поперхнулась воздухом. Она знала, что ее общение с Шикамару было очень похоже на флирт. Знала, что он обязательно так подумает. Знала, что так подумают те, кто увидит их вместе (если бы кто-то пришел поздно ночью; Ичираку-рамен в период Чуунин Шикен работала круглосуточно, хотя клиентов все равно не набиралось много). Но что за ней следят АНБУ Суны — не знала.       Им что, заняться больше нечем?       — Ваша безопасность один из главных приоритетов, — усмехнулся Баки. — Таков приказ Казекаге. Все же вы его дочь. Нара Шикамару — неплохой парень, наследник своего клана, носитель сильного дзюцу, он показал себя как хороший шиноби с огромным потенциалом, но не думаю, что наследница Казекаге… Не подумайте, я не хочу вас ограничивать. Но будьте благоразумны.       — Ты с ума сошел, — сказала Темари. — Ему двенадцать лет.       — А вам пятнадцать. Сейчас вам кажется, что разница между вами большая, — глубокомысленно заметил Баки. — Но на самом деле через года два эта разница перестанет быть существенной, и если вы продолжите в том же духе…       — Прекрати меня сватать, — Темари нахмурилась. — Я пошла с ним в раменья не поэтому!       — Не стоит смущаться, Темари-сан. В Суне вы не проявляли такого интереса к противоположному полу. Я рад, что это изменилось.       — В Суне никто не проявлял интереса ко мне, — она сложила руки на груди.       — Разве? Мне казалось, наоборот. У вас было много поклонников, по-моему.       — Баки! — не выдержала Темари. — Что за абсурд?       Она говорила с ним о важных вещах, а он начал о ерунде — Нара, раменъя, поклонники…       Развернувшись, Темари зашагала прочь с полигона, сердито сопя — и вдруг до кончиков пальцев пронзило понимание: Баки не мог не знать, что произошло в ту ночь. Баки знал. Возможно, также Баки знал, что прямо сейчас за ними следят, и отводил от нее малейшие подозрения, специально выводя на ссору. Девушки, которые отрицают свои чувства, ведут себя примерно так же, как вела себя она.       Теперь, что бы ни случилось тогда, Темари априори была к этому не причастна.       Внутри разлилось горячее тепло родной пустыни. Темари улыбнулась своим мыслям, прижав ладонь к груди — у нее наконец-то появилась надежда. Если Баки на их стороне, их, а не отца… а он не дурак и должен осознавать все масштабы безумия, к которому они готовились… то он поможет ей выкрутиться.

***

      Взвешивая все, что произошло в Ичираку, Шикамару все больше и больше склонялся к выводу, что это было свидание. Настоящее, пусть и спонтанное.       На свиданиях не всегда целуются. Не обязательно держаться за руки, обниматься, прикасаться как-либо — если свидание первое, если люди недостаточно хорошо знакомы, то они ограничиваются беседами. В беседе можно передать заинтересованность в человеке, тем самым заинтересовав его. Темари… кажется, именно это она и делала. Ни одна из девчонок Конохи не болтала с ним так, не улыбалась, не пыталась, будто невзначай, коснуться руки…       Пожевав травинку, Шикамару попытался выбросить песчаную куноичи из головы и смотреть на облака. Сегодня выпал абсолютно свободный день — ни тренировок, ни работы по дому. Ближе к полудню он собирался зайти в больницу к Чоуджи, страдающему несварением, но пока мог спокойно валяться здесь, любоваться небом и наслаждаться ленивым летним утром — если бы мог. Надежда на отдых разлетелась вдребезги, когда над ним нависла тень Ино.       — Я все знаю, — сообщила подруга, плюхаясь рядом на траву.       — Не сомневаюсь, — хмыкнул Шикамару. — Это твоя будущая профессия — все знать.       — Нет, правда! — Ино ткнула его в бок. — Я знаю про тебя и Темари! Как ты говорил? «Очень, очень красивая», — передразнила она. — А потом угощал ее раменом еще раз. Ночью!       — Я не ощутил твоего присутствия, — обреченно вздохнул Шикамару.       — Значит, фиговый ты шиноби, раз от любви потерял голову, — рассмеялась Ино. — Но на самом деле я просто увидела вас, когда проходила мимо. Не спалось, решила пройтись… а вы в Ичираку сидите и она вовсю вокруг тебя увивается.       — Она не увивалась, — сказал Шикамару, прежде чем подумал, что именно так это и выглядело. — Может, сделала пару комплиментов. В отличие от некоторых, — укоризненно добавил он.       — Комплиментов? — ахнула Ино. — Она делала тебе комплименты? И ты лежишь здесь? Ну ты и чурбан!       — А где мне прикажешь лежать?       — Тебе вообще нельзя лежать! Ты должен продолжить начатое! — безапелляционно заявила Ино. — Подари ей цветы! Пригласи в нормальное кафе, а не в раменъя! Скажи ей, что она красивая! Действуй! Или она тебе не нравится?       — Она…       Шикамару задумался.       Стремительная песчаная буря, опасная в битве, беспощадная и яростная — но какая нежность сверкала в ее глазах, когда она смотрела на братьев, как она взволнованно напрягалась, провожая Канкуро на спарринг, как улыбалась с облегчением, когда тот победил… Как ее губы кривились в усмешке, как лицо могло в мгновение из жестокого стать ласковым… Как она завораживающе двигалась, атакуя тессеном… Как мягко мог звучать ее голос, подобно мурлыканью кошки…       — …она мне нравится, — признал он.       — Тогда какого черта ты все еще здесь? — зашипела Ино. — Она же всего через месяц уедет!       Уедет. Почему он про это не думал? Темари в Конохе — гостья. Она уедет, и кто знает, будут ли они общаться тогда — будет ли у дочери Казекаге время на путешествия в другие страны?       Шикамару вскочил, роняя травинку.       — Ино, срочно подбери мне букет!

***

      Букет от Ино был настоящим произведением искусства. Она уверяла, что сбалансировала все тщательно, и на языке цветов ее композиция не значит ничего, что сошло бы за признание — заинтересованность, предложение продолжить знакомство, восхищение, уважение… Все, что прилично подарить и сказать девушке на первом этапе… отношений. Так Ино и сказала, а когда Шикамару смущенно возмутился, что между ними с Темари ничего нет, Ино закатила глаза и объяснила, что дружба тоже считается отношениями, равно как и вражда.       Ощущал себя Нара по-идиотски — по улицам Конохи с букетами его ровесники не разгуливали, только если это не было подарком для матери или подношением на чью-то могилу, но в обоих случаях дарили совершенно другие цветы. Если увидит Наруто или Киба, то вовек ему не отмыться от позора. Разве что скажет, что это для Чоуджи… зачем цветы Чоуджи? Ино передала? У нее не не было времени зайти к нему, она собрала букет и попросила занести. Пусть потом сама оправдывается.       Удовлетворившись легендой, Шикамару направился в гостиницу, где жили иностранные шиноби, но вместо Темари встретил ее брата — хорошо, что всего лишь Канкуро. Кукловод сидел во дворе на скамейке и скучающе водил пальцами над марионетками, поднимая то одну часть деревянного тела, то вторую.       — Привет, — сказал Шикамару. Канкуро едва поднял глаза.       — Привет, — буркнул он.       Шикамару запаниковал — вся его гениальность рассыпалась в пыль, когда дело касалось общения. Он умел взаимодействовать с людьми, он мог проявлять дипломатичность, он знал, что иногда беседа подобна игре в сёги, но он понятия не имел, как разговаривать с братом девушки, которой собирается подарить цветы.       Спросить его, где Темари? А если он спросит, зачем? И догадается, сложив два и два — песчаные были жестокими, но не глупыми? И, когда догадается, то… дальше просчитать ситуацию не выходило. Обычно братья, неважно, младшие или старшие, относились с огромным подозрением к кавалерам сестер.       Зачем-то он засунул букет за спину, что было куда более идиотским, чем продолжать его держать. Канкуро приподнял бровь — на Шикамару он не смотрел, но видел каждое его движение.       — Темари ищешь? — неожиданно спросил Канкуро, и щеки Нара против его желания залил румянец. Он кивнул. Канкуро хохотнул, почесав в затылке.       — Она в госпитале.       — Что? — охнул Шикамару. Канкуро снова рассмеялся.       — Да нет, с ней все в порядке. Пошла навещать вашего Ли.       Ли… Шикамару помрачнел. Думать о Ли было больно, несмотря на то, что они не дружили и практически не общались. Еще недавно Шикамару считал Ли раздражающим придурком, но даже будучи раздражающим придурком, он был его товарищем и шиноби Конохи, и если бы не Гаара…       Суна но Санкъёдай ломали людей так же легко, как Канкуро сломал своих кукол.       «А сами?» — шепнул внутренний голос. Мисима свернул шею Канкуро. Шино оторвал руки Заку. Неджи в бою с Хинатой останавливали джоунины. Они — шиноби, у них не должно быть сопереживания противнику, и генины из Суны это прекрасно знали, а генинам Листа лишь предстояло усвоить.       Коротко кивнув в знак прощания, Шикамару сорвался с места — идти обычным шагом под тяжелым взглядом марионеточника было невыносимо.

***

      Темари терпеть не могла больницы.       В госпиталь Суны она попадала всего один раз — когда ей было всего восемь, долго тренировалась на солнцепеке и получила солнечный удар. Ее вовремя нашел Баки, на руках принес к ирьенинам, и уже к вечеру Темари отпустили домой.       Навещать Канкуро она приходила чаще, но ненамного; как генинов, их не отправляли на сложные миссии с риском для жизни и здоровья, пораниться они могли только в процессе тренировок — или нарвавшись на Гаару, но пережить гнев Гаары было намного сложнее любой миссии ранга S.       Госпиталь Конохи ничем от больницы в Суне не отличался — такие же белые стены, тошнотворный запах лекарств и снующие туда-сюда ирьенины. Темари почудилось осуждение во взгляде женщины, которую она спросила, где палата Рок Ли — и чудилось осуждение на лицах всех, кого она встречала по пути. Осуждение веяло в воздухе, эхом отражалось от стен, пищало в медицинских приборах из открытой палаты.       Не Темари довела Ли до такого состояния, но у нее чуть не подкосились ноги, когда она узнала, что с ним произошло.       «Он больше не сможет быть ниндзя».       Для Суны вывод чужого шиноби из строя был скорее выгодным, чем нет, особенно учитывая их планы по вторжению, но Темари не отпускало колючее чувство вины, обмотавшееся шарфом вокруг шеи. Она ничего не могла сделать ни тогда, ни сейчас — не могла остановить Гаару, не могла исцелить Ли, но могла хотя бы извиниться перед ним.       Пусть ее извинения были нужны только ей самой, как и цветок орхидеи — дурацкое пожелание скорейшего выздоровления. Как насмешка, но прийти с пустыми руками было бы еще хуже.       Дверь палаты Ли была приоткрыта. Обрадовавшись, что можно не стучать и не переживать пару неприятных секунд в ожидании ответа, Темари заглянула в дверь — и застыла, затаив дыхание.       Гаара был там — Гаара, которого они с Канкуро потеряли после их тайного собрания. Он стоял над спящим Ли, и… на миг Темари показалось, что брат, как и она, пришел извиниться, но потом увидела, как в пальцах Гаары собирается песок, как песок кружит вокруг него, смертоносный, жаркий песок, смешанный с кровью.       Нет-нет-нет, это слишком даже для Гаары, это подло, это низость — убивать спящего. Убивать союзника. Убивать того, кто ничем перед ним не провинился.       Про планы отца и Баки Темари от удивления забыла, да и как мог помешать им Ли? Теперь уже точно никак.       Что ей делать? Позвать брата? А если он переключит свой гнев на нее? По спине пробежала дрожь. Темари тоже поступала подло, когда просто стояла и смотрела, зная, что будет дальше — столько раз она это видела. Столько раз на ее глазах Гаара хоронил людей в песчаном гробу — заживо. Столько раз песок пил их кровь.       — Эй, что ты делаешь?!       Громкий и звонкий голос заставил ее вздрогнуть. Мимо пронесся оранжевый ураган — Узумаки Наруто, вспомнила имя Темари. Гаара отвлекся от дзюцу, переведя взгляд на него.       — Ты хотел его убить?! — Наруто задохнулся от возмущения. — И ты? — он ткнул пальцем в сторону Темари. Та растерянно подняла руки.       — Нет, я…       — Что здесь происходит?       Несмотря на всю серьезность ситуации, Темари еле подавила смешок — картинка складывалась чересчур дурацкая. Спящий и ничего не подозревающий Ли, жаждущий крови Гаара, пылающий праведным гневом Наруто, она — то ли соучастница преступления, то ли свидетельница, и Нара Шикамару. С огромным букетом. Красивым, нарядным и понятно кому предназначенным.       — Он хотел убить Ли! — как Наруто не удалось до сих пор разбудить товарища, оставалось загадкой. Как и то, что на его крики не сбежалась половина больницы.       — Хотел, — не стал врать Гаара. Темари похолодела — нашел время откровенничать, неужели нельзя было соврать…       — Я могу убить и вас, — песок снова опасно закружился. На сестру Гаара не смотрел — ни на кого не смотрел, только себе под ноги.       Наруто и Шикамару, не сговариваясь, встали в боевые стойки. Букет упал, но на это никто не обратил внимания. К ногам Гаары метнулась тень, обездвиживая его, но вряд ли это могло помочь по-настоящему.       Как назло, ни один джоунин не проходил мимо, а если они подерутся… вместо одного раненого шиноби Листа будут трое мертвых.       — Гаара! — не выдержала Темари. — Гаара, перестань!       Он поднял глаза. Посмотрел на Темари тяжелым взглядом — таким тяжелым, что у нее задрожали колени, но песчаная куноичи ничем не выдала дрожи. Как с диким зверем: нельзя показывать, что напуган. Нельзя убегать, поворачиваясь спиной. Нельзя делать резких движений — иначе набросится.       — Гаара…       Наруто хотел сложить дзюцу, но Шикамару схватил его за руку, взглядом приказал молчать, кивая на двух детей Казекаге, между которыми словно происходил мысленный диалог. Остальные мгновенно стали лишними, неуместными, даже спящий и молчащий Ли. Наруто затих, не став спорить — тоже это ощутил.              — Почему я должен перестать? — спросил Гаара. — Почему ты все время запрещаешь мне убивать? Я убиваю, чтобы чувствовать себя живым. Я так хочу… чувствовать себя живым. Иначе какой смысл у моей жизни? Зачем я живу? Только чтобы быть оружием? Оружием, которое забрало жизнь нашей матери? Оружием, от которого наш отец все время пытается избавиться?       — Отец любит тебя!       — Может, он и любил меня до шести лет. Потом он все время пытался меня убить! — глаза Гаары вспыхнули безумием. — Или скажешь, что это не так?       — Это… — Темари сглотнула.       — Не притворяйся, что не хочешь того же. Что не хочешь меня убить. Что не ненавидишь. Что не считаешь чудовищем. Что не винишь за смерть матери! — взорвался Гаара. — Ты соврешь, если скажешь, что нет!       — Это было в прошлом, — Темари постаралась говорить твердо, убедительно, без намека на страх. Напомнила себе: она взрослая. Она умная. Она сильная. В эту ложь прежде всего должна верить она сама. — Сейчас неважно, что мы оба чувствуем. Убийство не поможет тебе. Наоборот. Напрасные кровопролития разрушают душу, — а еще сильнее они разрушают и без того нестабильное доверие ниндзя Скрытого Листа. Если Гаара сорвется, он испортит все.       — У меня нет души.       — Есть. У всех есть, — но была ли у Гаары, Темари не знала. Если была, то его душу сожрал Шуукаку. — Давай уйдем отсюда. Не надо больше никого убивать, — «пока», мысленно добавила она.       — Кто ты такая, чтобы указывать мне?       — Я твоя сестра. И я не указываю. Я тебя прошу.       — Сестра! — засмеялся он. — Сестра! Ты всего лишь кусок плоти, связанный со мной кровью и ненавистью!       — Пожалуйста, Гаара! — отчаянно воскликнула Темари, не надеясь на успех — в таком состоянии брат был способен на многое.       Но он ничего не сделал — не завершил технику песчаного гроба, не атаковал ни ее, ни застывших Шикамару с Наруто, наблюдающих за песчаными так, как случайные свидетели наблюдают за сражением двух хищников — боясь пошевелиться, чтобы не привлечь внимание обоих.       На миг глазах Гаары промелькнул отблеск человечности — на короткий миг, но песок под ногами прекратил кружиться, и Темари чуть не застонала от облегчения — Гаара успокоился. Временно, но он успокоился, и кровопролитие откладывалось, пусть только на время, потому что после они вторгнутся в Коноху, и кто знает, что тогда будет с Ли, с Нара, с Узумаки… да и с Суна но Санкъёдай тоже… но все это будет потом. Не сейчас. Не по ее вине, если повезет, не у нее на глазах.       — Забирай этот мусор, если так хочешь, — проронил Гаара, опуская руку. Прошел мимо Темари, ни на кого не глядя, и исчез в коридорах.       — Какого… — выдохнул Наруто. — Ты куда, эй!       — Если догонишь его — умрешь, — сказала Темари. Не угрожающе, спокойно и устало — как факт. Наруто недоверчиво моргнул, но следом за Гаарой не побежал.       Шикамару потер затылок.       — М-да… сложные у вас семейные отношения.       — Ты себе не представляешь, насколько, — усмехнулась Темари. — Ладно, я… пойду.       — Стой! — возмутился Наруто. — Может, хотя бы ты объяснишь, что это было?       — Она ни при чем, — неожиданно вступился за нее Шикамару. — Темари, ты же пришла навестить Ли, я прав? — он кивнул на зажатый в ее ладони цветок.       — Да, — она ощутила себя глупо. Еще глупее прежнего. Цветок… накануне нападения… действительно как насмешка. Или как жалкая попытка искупить предательство. — Я пришла извиниться.       — Зачем тебе извиняться? — Наруто недоверчиво нахмурился.       — Затем, что я не такая чокнутая убийца, как мой брат! — вырвалось у Темари. Она тут же пожалела — слова были необдуманными и прозвучали не лучшим образом, но на Наруто это подействовало — недоверие в его взгляде пропало.       Ли пробормотал во сне что-то неразборчивое. Темари больше всего хотелось убежать, но она подошла к тумбочке и опустила свою орхидею в вазу. Проснется — подумает, что от другой, от той оружейницы, например, и пусть так думает. Зря Темари решила искать пути примирения.       Назвался врагом — будь им.