5. Прямо в лицо мне летит хамсин

с бесами вновь один на один

бесы изрядно бесят

прямо в лицо мне глядит хамсин

прямо в лицо мне летит хамсин

♫ Мельница — Хамсин

      — Спасибо всем, кто пришел на Чуунин Шикен в деревне Скрытого Листа! — торжественно провозгласил Хокаге.       Темари осмотрела трибуны, нашла взглядом отца — он все еще скрывал лицо, и это ей не нравилось больше всего. С самого начала. Раса был красивым мужчиной и никогда не пропускал возможности это продемонстрировать, так почему именно сейчас? И почему так радикально?       — Мы приступаем к боям основного чемпионата…       Хирузен говорил что-то, Темари слушала вполуха. Больше ее интересовало то, как Коноха будет выкручиваться: в финале предполагалось участие восьми шиноби, а их осталось семь. Гаару не обвинили в смерти Досу, ни слова не сказали Песчаным — Досу словно просто исчез. Растворился. Был — и нет. Невозможно, чтобы АНБУ Конохи этого не засекли, но если бы засекли — Гаару бы немедленно дисквалифицировали, и могли даже судить, но… то ли закрыли глаза, решив, что раз убитый не из их деревни, а Звук не возмущается, то и без разницы, то ли действительно проморгали.       С Досу должен был драться Шикамару. Темари украдкой бросила на него взгляд. Он стоял между Наруто и Шино, и на его лице она увидела то же мрачное выражение — будто отражение ее эмоций.       Ей ни разу не дарили цветы. Даже отец, даже братья. Цветы были редкостью в пустыне. В оазисе росли тропические, из других стран привозили самые популярные вроде роз и хризантем, но торговля цветами в Суне шла гораздо хуже, чем в Конохе, где в магазине Яманака Темари всегда видела покупателей, когда проходила мимо. С чего вдруг Шикамару притащил тот букет, она так и не поняла — они не поговорили. Темари ушла, Нара не стал ее догонять.       Не нужны ей его букеты. Не тогда, когда Суна… она сжала челюсти, запрещая себе даже думать об этом, словно кто-то из шиноби Листа способен читать мысли. Пока — турнир. Отборочные матчи. Правил нет, сражаются до тех пор, пока один из противников не погибнет или не признает поражение, но экзаменатор может остановить их в любой момент.       Первый бой — Узумаки Наруто против Хьюга Неджи.       Темари забросила ногу на ногу, садясь рядом с Канкуро на трибунах. По левую руку от нее сел Гаара, и невольно она на миллиметр отодвинулась. Гаара заметил, хмыкнул, но не разозлился, а Темари стало почему-то стыдно; в последнее время брат вел себя с ней… относительно неплохо. Как для него — почти мило. Пощадил команду Листа в Лесу Смерти, потому что попросила сестра, пощадил Ли — тоже по ее просьбе…       — У Наруто нет шансов против Хьюга, — услышала она шепотки. Хината сдвинула брови, сжав кулаки на коленях. Неджи встал в боевую стойку, и его глаза вспыхнули сиянием бьякугана.       Технику Хьюга Темари разгадала еще на прошлом этапе; очень удачно в противники поставили сразу двух членов клана. Бьякуган дает поле зрения на около 360º диаметра, позволяет видеть на далекие расстояния, о чем она слышала раньше, и вдобавок с его помощью можно видеть каналы чакры. Удары по нужным точкам тела могут перекрыть чакру; Хьюга — опасные противники в ближнем бою. В дальнем же… Насчет дальнего Темари бы не была столь категорична.       Непобедимых нет. Тот шиноби, который считает себя неспособным проиграть — уже проиграл.       Наруто сложил печать, призывая теневых клонов; сложная техника, запретная техника. А тактика — простая: наброситься на врага толпой, задавив количеством. Неджи легко отбил атаку одного клона, другого, сразу двух… Темари смотрела на них внимательно, но не потому, что ей было интересно. Ей было плевать, кто победит. Ей было нужно лишь узнать их, как бойцов — точно так же цепко на Узумаки с Хьюга уставился Канкуро. Темари не сомневалась, что он думает то же самое.       Небесный вихрь. Стиль легкого касания. Он на самом деле был опасным противником. Узумаки же Темари пока оценивала, как просто упрямого парня, прущего напролом — такие чаще всего первыми погибали на миссиях более серьезных, чем задание найти сбежавшую кошку. Именно из-за упрямства и идиотского желания биться лбом о стену, но победить. Из последних сил подниматься, сплевывая кровь, потому что это якобы «путь ниндзя».       Хината закашлялась, словно и ее только что ударили в живот. Кабуто, до сих пор не привлекающий особого внимания, переместился к ней — втирается в доверие или просто пожалел? Этому человеку Темари не доверяла с первых мгновений знакомства.       — Я расскажу тебе историю клана Хьюга, — начал Неджи, сорвав со лба хитай-атэ. Печать не портила его лицо, отметила песчаная куноичи.       — Давайте поговорим… — проворчал Канкуро.       — Тш, — шикнула Темари на брата. — Слушай.       «Пригодится».       Любая информация может быть ценной. Даже самая на первый взгляд бесполезная. Даже если говорят о уже известных вещах — могут открыться новые детали. Они в стане врага, Хьюга — тоже враги. Но если Неджи ненавидит Хинату и всю главную ветвь… могут ли они это как-то использовать?       Закончив лечить Хинату, Кабуто сделал незаметное движение рукой — и Инузука, который наблюдал за процессом исцеления, волнуясь за подругу, упал без чувств.       Началось?       Нет. Но началось другое.       Мысленно Темари уже списала Наруто в расход — тот держался на чистом упрямстве. Было понятно, кто победитель: Узумаки вымотался, истекал кровью, его каналы чакры перекрыли, и Неджи мог закончить бой одним щелчком… но вдруг чакра Наруто…       Темари быстро переглянулась с Канкуро. Ощутила, как рядом напрягся Гаара.       Это была чакра не Узумаки. Он мог получать силу от своего биджу и мог ее контролировать; плохо, если так.       В воздух взметнулись хвосты. Наруто ускорился… Темари едва успевала следить за ударами. Атака, отбив… или нет… и взрыв. Хитрый ход с клоном, удар из-под земли — удар техникой Рок Ли и Гая.       Победил Узумаки Наруто.       — Ух ты! — услышала Темари среди прочих восторженных голосов голос Шикамару. — А я думал, он такой же слабак, как я!       Слабак? Песчаная куноичи недоверчиво вскинула бровь — Нара правда так о себе думал или намеренно принижал себя на публику? Она не считала его слабаком. Не видела в нем слабака. С Неджи он бы не справился, но с Наруто, по ее мнению — запросто.       Недооценивать свои силы было так же ошибочно и опасно, как и переоценивать. То же самое касалось сил противника.       На табло появились другие имена, и Темари напряглась. Спарринг Неджи и Наруто был детской игрой, разогревом публики по сравнению с этим. Присутствующих даймё по-настоящему интересовала только эта битва.       Гаара против Учиха Саске.       Саске не появлялся. Лучше бы и не появился, подумала песчаная куноичи, лучше бы сбежал. Никакой шаринган не сравнится с тем, что есть у Гаары, шаринган только раздразнит его, разозлит, вызовет жажду крови… по ее спине пробежали холодные мурашки.       — Если он не придет… — одними губами шепнул Канкуро.       Если он не придет, их план провалится. Темари прикрыла глаза — и пусть. К черту этот план. Им не нужна война, не сейчас. Сейчас для Суны это самоубийство.       — Дамы и господа, мы переносим этот матч!       — Темари, — Канкуро поморщился, — ты мне руку сломаешь.       Ее пальцы вцепились в запястье брата до синяков. Виновато улыбнувшись, она отпустила его.       На табло высветились имена Канкуро и Абураме Шино — тоже плохо, если он будет драться, устройство, вмонтированное в Карасу…       — Я сдаюсь! — громко сказал он с трибуны.       Бой Гаары перенесли. Бой Канкуро не состоялся. Как бы ни прошло их нападение, а иностранные даймё должны увидеть, на что способна Суна.       Новые имена вспыхнули на табло: Нара Шикамару против Темари.       Распахнув тессен, Темари спрыгнула вниз с трибуны; им нужно зрелище — они его получат. Истинной силой, олицетворяющей пустыню, обладал Гаара, но и ей досталось многое; если младший из братьев был самой пустыней, зыбучими песками, хоронящими в себе неосторожных путников, то она была пустынным ветром. Она — самум, она — хамсин, она — песчаная буря.       Шикамару мешком свалился с трибун ей под ноги.       — Тоже хочешь сдаться? — Темари вскинула бровь. Сама не знала, обрадуется ли, если он так и сделает — уже настроилась на бой. Хотелось и показать, на что она способна, и выпустить пар.       Но он дарил ей цветы, и что, если это помешает…       Песчаная куноичи сорвалась с места, выхватив кунай — не атакует он, атакует она, и плевать, что еще не было команды начинать бой, мелочи, это никого не волнует. Она просто перережет его канал чакры или сухожилие, выведет из строя, но не покалечит — ирьенины быстро заштопают.       …и остановилась, будто наткнувшись на невидимую стену.       Шикамару поднялся — только что лежал на спине, и вот уже встал, и лицо его преобразилось, недовольно-уставшая гримаса стала немного ленивой усмешкой.              — Я не люблю драться, — протянул он. — И мне плевать, стану ли я чуунином. Но проигрывать девчонке… тоже не хочу.       Девчонке?       Она ему покажет девчонку. Темари вскинула тессен; среди поднявшегося вихря Шикамару куда-то исчез. Атаковать он мог откуда угодно, но песчаная куноичи была склонна думать, что управляющий тенями шиноби постарается заманить ее ближе к деревьям. Нельзя приближаться к чему-либо, что отбрасывает тень.       Этот противник был куда интереснее, чем Тен-Тен. С оружейницей она справилась слишком легко. Скучный бой, где победитель был известен заранее. Сейчас же — Темари допускала, что может проиграть.       Или нет. Как можно проиграть тому, кто во время боя с унылой рожей таращится на облака?.. Это было почти оскорбительно.       Она вскинула тессен. Камаитачи но дзюцу: лезвия ветра полетели прямо в лицо Шикамару, оставляя порезы на щеках, руках, всех открытых частях тела — и он исчез. Тонкая тень потянулась к Темари; кувырком она ушла назад, но тень не остановилась, утончалась, походила на змею — и исчезла.       Значит, он может растягивать и утончать тень до определенного предела. Общая площадь тени не меняется. Если вычесть длину тени от стены из расстояния, до которого он дотянулся…       Острый край тессена начертил линию на земле.       — Здесь ты меня не достанешь, — заявила Темари. — Пятнадцать метров тридцать два сантиметра. Это радиус действия твоего Театра теней, верно?       Судя по его мрачному выражению лица, она угадала.       Шикамару ощущал себя загнанным в угол — с тех самых пор, как увидел старшую из Суна но Санкъёдай. Ей не нужно было ничего делать, чтобы вызвать у него это чувство, ей достаточно было появиться у него на глазах. Ей достаточно было, черт возьми, просто существовать, чтобы мысли в его голове начинали путаться. Ей достаточно было закинуть ногу на ногу, чтобы он смотрел не на бой Неджи с Наруто, а на ее округлую коленку; раньше девчачьи колени волновали его, только если это были колени Ино, и только если она его пинала. В ином контексте — ноги как ноги… у всех людей есть ноги. У большинства. Но почему-то коленка Темари интересовала его больше теневых клонов Наруто и бьякугана Неджи.       Он не хотел драться с ней, но и проигрывать тоже. И атаковать — не хотел. Правило «девушек не бьют» не распространялось на битвы с куноичи, но все равно… с ней не хотелось драться. Шикамару повезло владеть техникой, которая могла обездвижить, не причинив физического вреда. Обхитрить ее, загнать в угол, и победить… но обхитрить Темари оказалось неожиданно сложно; она с легкостью высчитала радиус его техники.       Снова она загнала его в тупик. Шикамару сложил пальцы, задумываясь: каждое сражение, вне зависимости от масштабов — та же игра в сёги. Фигурки на доске. Он ни разу не проигрывал, когда играл с Асумой-сенсеем.       — Долго еще будешь так стоять? — тессен взметнулся в воздух. Лезвия ветра полетели прямо в лицо; Шикамару переместился за дерево, принялся срывать с себя верхнюю рубашку. Нужно было тянуть время; солнце опустится, тени удлинятся, и тогда…       — Темари, сверху! — закричал Канкуро. Она запрокинула голову — что за цирк? Какого черта он… так вот почему он явился в нижней майке. Снял рубашку, сделал из нее парашют, чтобы отвлечь ее внимание и удлинить тень, отвлек ее, чтобы не смотрела вверх, а потом напал снизу.       Все ясно. Простая техника. Хитрая, но на самом деле простая — и все же, если они продолжат, потемнеет, и тени станут еще длиннее. Нужно скорее заканчивать; Темари явилась сюда не ради этого боя. Не ради Чуунин Шикен.       Отвлечь Шикамару клоном. Спрятаться за тессен. Создать еще одного клона. Клон выпрыгнет из-за тессена, переключит внимание, а Темари ударит Камаитачи, вложив в удар лезвий все запасы нерастраченной чакры, исполосует Нара, как Тен-Тен — и все будет закончено. Можно было не выводить его из строя, но лучше вывести: одним врагом будет меньше.       Она сложила руки — и так и замерла. Тело не двигалось. Неужели?..       Шикамару держал руки в очень знакомой позе — так Канкуро управлял марионетками. Куда только делась его обреченная тоска — теперь он довольно ухмылялся, и было что-то хищное в этой ухмылке и в его глазах. Что-то взрослое. Вместо ленивого мальчишки перед ней стоял настоящий шиноби Скрытого Листа.       — Твоя тень сюда не достает, — неверяще прошептала Темари. — Ты не можешь…       — Посмотри назад.       Сзади была ямка, которую проделал в земле Наруто в прошлом бою. Если она соединялась с ямой перед ней… а она соединялась…       — Тень внутри тоннеля, — выдохнула Темари.       — Угу. Ты брала в расчет только видимые тени.       — И этот парашют ты использовал, чтобы загнать меня сюда?       — Да.       Шикамару сделал шаг вперед, и она, хотя не хотела, невольно сделала то же самое — было ужасно мерзко ощущать себя марионеткой. Будто к рукам и ногам приделаны нитки. Темари уже знала, что сделает ее противник, несложно было догадаться. Она бы на его месте сделала то же самое, если не хуже.       Он поднял руку — и она тоже. Жест, значащий проигрыш.       Проигрывать обидно, но… но смотря кому, подумала Темари. Если соперник был достойным, то от проигрыша нет ощущения колкой досады. Шикамару оказался сильнее, обхитрил ее, и при этом вел себя гораздо благороднее Неджи, явно учитывая то, что Темари — девушка. На ней не осталось ни царапины.       Хороший вышел бой.       Темари была бы довольна, несмотря на то, что проиграла, но вдруг Шикамару громко сказал:       — Сдаюсь!       Трибуны недовольно зашумели, друзья Нара что-то закричали, что — песчаная куноичи предпочла не слушать, но она разделяла их возмущение. Зачем сдаваться? Что за идиотские подачки? Шикамару же победил, все это видели, все это поняли… благородство, граничащее с насмешкой.       Впервые в жизни Темари чувствовала себя такой униженной.       — Я потратил всю чакру, — объяснил Шикамару. — Секунд десять только продержусь.       — Победитель — Темари! — провозгласил ведущий.       Тень отползла, отпуская ее. Темари потерла шею, прожигая Нара взглядом — если бы можно было убивать глазами, от него осталась бы только горстка пепла. Он был уверен, что она что-то скажет, и это будет что-то злое, но песчаная куноичи промолчала — резко развернулась и зашагала прочь.       Ей нет до этого дела. Хочет сдаться — пусть сдается. Пусть делает, что хочет.       Сейчас будет бой Гаары и Учиха.

***

      В вихре из зеленых листьев на поле появились Какаши и Саске. Глаза Гаары запылали жаждой крови — Темари давно не видела его таким. Такой Гаара пугал ее больше всего.       — Эй, ты про план помнишь? — спросил младшего Канкуро. Темари быстро зажала рот марионеточника ладонью, зашипела:       — Не разговаривай с ним сейчас! Он тебя убьет!       Подумала: а ее убил бы? Разум говорил: да. Убил бы, не моргнув глазом. Сердце же говорило другое, но Темари отвыкла слушать сердце. Голос разума в ней был гораздо громче.       Бой начался. На трибунах песчаная куноичи насчитала восемь АНБУ. Гаара и Саске встали друг напротив друга, Гаара прижал ладонь ко лбу, забормотал, заговорил с кем-то невидимым — никогда раньше он не был в таком состоянии еще до битвы.       Саске дрался, используя движения Ли, но двигался с большей скоростью. Гаара превратил песчаный щит в клона — этой техники Темари у брата раньше не видела.       Она сжала руку Канкуро, снова оставляя синяки, но тот промолчал, даже не замечая боль — все внимание было приковано к младшему. Учиха достал его несколько раз. Долго поддерживать песчаную броню Гааре не хватило бы чакры.       — Что он…       — Не надо! — закричал Канкуро, но было поздно — Гаара сложил печать, создавая вокруг себя шар из песка. Плохо, очень плохо, так он не увидит сигнала… или хорошо? Но какая разница, увидит или нет, все равно они нападут, как бы абсурдно это ни было… все равно… Темари терялась, путалась, ее не вымотал бой с Шикамару, но ее вымотало все остальное. Все шло не так. Все были не такими. Отец — будто не отец. Гаара сходил с ума. Контроль над ситуацией, даже видимость контроля, песком ускользал у Темари сквозь пальцы.       Созданная Саске техника, похожая на молнию, пробила абсолютную защиту Гаары. На расстоянии каким-то шестым чувством Темари услышала, как капля крови брата пролилась на песок. Из шара вылетела когтистая лапа… Шуукаку… Темари затрясло — но, когда сфера рассыпалась, втягиваясь назад в сосуд, Гаара был Гаарой, а не Однохвостым. Он стоял, зажимая рану на плече, из раны текла кровь.       Небо закрыли белые перья — Кабуто начал действовать. Раса схватил Хирузена, приставил кунай к его горлу, потянул за собой — сражаться один на один. Встряхнув головой, Темари спрыгнула на поле боя к младшему брату и Баки — в то время, как гендзюцу усыпило половину присутствующих, к ней, наоборот, вернулась реальность. Вернулось понимание — кто она, где она, с кем она. Вернулось ощущение твердой земли под ногами.       Гаара как-то по-детски застонал, упав на колени — начался откат техники, сейчас он не мог ничего. Присев рядом с ним, Темари тронула брата за плечо, но тот не отреагировал — дрожал, как напуганный ребенок.       — Как мы без него справимся? — спросил Канкуро. Баки досадливо цыкнул сквозь зубы.       — Забирайте его и уходите. Я отменяю ваше задание.       — А как же вы? — вскинулась Темари.       — Я буду драться, — иного ответа быть не могло. Баки не поступил бы иначе; Темари с самого начала понимала, что он будет их защищать, как положено учителю. Их учителя часто менялись, но Баки… он был особенным. Он был будто родным.       — Только не вздумай… — «погибнуть» застыло на губах. Произнести это вслух Темари не смогла. Баки кивнул.       — Вы тоже не вздумайте. Ну, чего встали? Марш!       — Бежим!       Она потянула Канкуро за руку. Суна но Санкъёдай сорвались с места.

***

      Мир вокруг терял привычные очертания, дрожал, размывался, рушился. Шикамару не был трусом, и сейчас не боялся, но если это была на самом деле война — это была его первая война. Их готовили к сражениям с пеленок, но все равно, готовым быть невозможно.       Он не зря видел опасность в песчаных. В каждом из них. Это они принесли в Лист войну. Они предали их, напав исподтишка. Ударив в спину порывом ветра, созданным тессеном.       Шикамару упал на спину — облака медленно плыли над головой. Свободные, чистые, хорошо бы плыть так, как они, а не опять драться… он закрыл глаза. Все равно от генина нет толку против врагов такого уровня, все попали под гендзюцу, и он тоже. Кто знает, что он его снял…       И почему он так разочарован — чуть не до слез, которые не пристало лить мужчине?       Потому что, если бы все было иначе, он бы пригласил Темари куда-то. Снова сводил бы в раменъя или угостил бы мороженым. Снова попытался бы подарить цветы — те она не взяла, но и не отказалась от них, просто ушла, а он ее не догнал. Приезжал бы к ней в Суну, если бы их деревни установили дипломатические отношения. Может, они сходили бы вместе на миссию.       Может, он бы смог ей понравиться. Через всего лишь пару лет он стал бы взрослее, выше ростом, он уже сейчас не был ниже нее. Стал бы шире в плечах. Стал бы мужчиной. А так, получается — они враги?       Если Песок напал на Лист — то да.       Если так — то что уж теперь сожалеть?       Назвался врагом — будь им.

***

      Они убегали, и если бы не приказ — это было бы прямое дезертирство. Канкуро почти тащил Гаару на себе; добравшись до широкой ветки — остановился. Темари прижалась спиной к стволу. Если все шло по плану, а все шло по оставшемуся плану — то прямо сейчас в Коноху вторглись около сотни шиноби из Суны. Всего сотня. Элита, но все равно, их было очень мало. Катастрофически мало против шиноби Листа, которые вдобавок находились на своей территории.       Раса никогда не был идиотом. Он отчаялся от положения их деревни, но даже так, он мог быть безумцем, но не идиотом. То же, что творилось сейчас, назвать иначе было нельзя.       — Нам конец, — Темари ударилась затылком о ствол. — Нам конец, Канкуро, понимаешь?       — Да чего ты, — примирительно сказал брат. — Посидим, Гаара передохнет и побежим дальше. У меня полно чакры, ты свою тоже вроде бы не особо на того парня потратила. Отобьемся.       — Не нам троим! Всей Суне конец, — она зажмурилась до боли в веках. — Не могу понять… с отцом что-то не так.       — Что? — насторожился Канкуро.       Темари покачала головой.       — Не знаю. Но… я посмотрела на него на экзамене… раньше он все время лицо прятал, а тут свет прямо на него упал, и я увидела… — она обхватила себя руками за плечи. Сто раз мысленно повторяла: привиделось. Это нервное. Это от усталости — не физической, моральной. Она вымоталась от постоянных переживаний и ей чудится какая-то ерунда. Такого же просто не может быть.       Но с каждой минутой Темари все больше склонялась к тому, что ей ничего не показалось.       — Что ты увидела? — Канкуро напрягся. Темари подумала, что под слоем грима он бледный, как мел, и она не лучше.       — У него… глаза… — она потерла виски. Потрясающее зрелище, дети Казекаге: девчонка, у которой зуб на зуб не попадает, разрисованный мальчишка в капюшоне и второй мальчишка, которого трясет припадок из-за биджу. Суна но Санкъёдай, надежда деревни Скрытого Песка.       — У него глаза? — нахмурился Канкуро. — У всех есть глаза.       Темари издала нервный смешок.              — Нет, у него глаза… — она сглотнула. — змеиные. И так как он прячет лицо…       — То, возможно… — догадался брат.       — Да, — жестко договорила Темари. — Возможно, это не Раса.