20 дней до смерти

Вздох и сдох. Но он еще не скоро сдохнет, нет, нет. Дрожащая рука крепче схватила паяльник, и циферблат теперь не шевелится перед зеркалом. У каждого часовщика, дабы не путать их между собой, прямо на циферблате, маленькими буквами, написано его имя. Только над этой надписью те, кто создает часовщиков, заморачиваются неизвестно как, пытаясь сделать ее как можно красивее и понятней, но понятно что там написано было лишь часовщикам, потому что порой буквы были так напичканы завитушками, что для остальных это было красивыми узорами, а не именем, и от этого приходилось отдельно писать свое имя на куске бумаги или царапать где то, чтобы дать понять как себя звать. Но он был лишь пустой тратой их многочасового труда, ведь имя "Люциус" уже наполовину было закрыто другими буквами. Тут рука дернулась, паяльник выпал из рук и упал со стуком на железный стол. Когтистые лапы схватились за циферблат, прямо за горящую надпись, после чего дёрнулись. Теперь на золоте и бронзе появились черные пятна. Он упал на пол, катаясь по нему и пытаясь держать руки на горячих черных буквах, но с каждым разом он их лишь отдергивал. По комнате начал разносится ускоренный тик, что по своей интонации больше походил на ругань. Он был единственным, кто решил использовать подтяжки для штанов и не использовать хотя бы наименьший узор на одежде. К счастью, у часовщиков не было какого то дресс кода как у других, по этому, как только Анатолий решил одеваться настолько культурно, то остальные следовали за ним, но по своему. Хочешь идти отрывать бошки в свадебном платье? Да пожалуйста. Только не жалуйся потом, что застывшая кровь не отмывается от белой ткани. Ну, конечно одежда была не слишком современной, ведь старость в крови у часовщиков, или что у них там. Возможно, если электронные часы появятся, то такую необходимость в старой моде они исключат. Он единственный кто из за своей агрессивности может навредить своим же. Он был единственным, кто причинил боль одному из Альянса, сильно схватив его за руку и расцарапав кожу до крови, от чего тот камерамэн чуть ли не умер от кровотечения. И именно по этой причине когда Люциус появлялся в чьем либо цехе, то его сразу же гнали от туда, хоть палками, хоть тряпками, хоть другими собратьями, лишь бы он не навредил кому то. А этот часовщик уже встал на колени перед столом, пытаясь найти ту самую чашку с холодной водой своими дрожащими ручонками. Коготки скользнули прямо по железной посуде, и та с грохотом упала на пол. В зрении все плыло, будто в тумане, и тут часовщик ударился со всей силы головой об пол, где была лужа воды. Буквы зашипели, вода забулькала, и тело расслабилось. Потом он поднялся, золотистые ребра поднялись, опустились, словно он дышал, блеснули на лунном свете, и часовщик вновь сел за стол, продолжая свое мракобесие, за которое завтра утром ему ничего не сделают, но провожать со вздохами будут. И вот только спустя два часа ему удалось сделать то, что он хотел. Буквы были покрыты черной полосой, на которой были вырезаны кривые символы и "Роберт". Да, вот это идеально. Как только в последний раз отвертка скрипнула на соженом циферблате, солнце уже поднялось и в комнате стало светлее. Когда ты отличаешься от всех своей излишней странностью, будь то желание изменить себя полностью, что ты и делаешь, или твоя агрессия, то лучше съехать из обычных комнат часовщиков и так новоиспечённый Роберт жил в небольшой комнате, ранее бывшей подспобкой. И был тут только стол и шкаф, а еще набор ниток и иголок. С самого своего создания часовщика вводят в курс дела. Ты не будешь спать, есть, пить, потому что внутри тебя одни шестеренки и органов нету. У тебя не будет пола, а некоторые внутренности можно будет увидеть не проводя вскрытие. Но это скорее относится к костям. Особенно к тазовой кости, что так же была покрыта золотом. Потом бронзовая поверхность и ткань там, где нужно что бы конечности двигались. Такое же было с шеей. Она состояла из двух деталей 20 см, и вечно было согнута. И если прикоснуться к этой шее, от можно было почувствовать простую шершавую ткань. И при этом всем ты что то будешь чувствовать, будь то внутренняя боль или простые прикосновения. *** Новый день, новые неприятности. Лицо еще болело после вчерашнего, или уж от сегодняшней ночи. Может, из за того что он буквально сжег небольшой кусочек своего прекрасного белого личика, а может из за сильного удара. Суставы хрустнули, внутри что то щелкнуло и затекшее тело стало более комфортным. Одежда висела прямо перед Робертом, и тот потянулся к ней. Белая рубашка, коричневые штаны с подтяжками, такой же коричневый пиджак, правда, это скорее было легкой ветровкой, нежели пиджаком. Поправив галстук перед зеркалом, и еще раз посмотрев на свое имя, часовщик взял с тумбы стекло и вытер его. Потом вытер циферблат и стрелки тряпкой. Прижав слегка выпуклый круг к своему лицу, тот начал пристегивать его. Один щелчок, второй, третий, четвёртый, пятый, именно они сигнализировали что никакая гадость не прилипнет к свежей надписи, хотя это скорее работает как заглушка для тика. Потом еще недолгое любование себя в зеркало и скрип двери. В коридоре, на удивление, никого не было. Часовщика это удивило, ведь его собратья обычно вылезают из своих комнат сразу, как только начинает светлеть. Прыгая по коридору, тот завязывал туфлю, пока не очутился в главной комнате. Это было большое помещение с книжными полками и указателями над дверным проемом. Повернув голову налево и увидев "выход", тот уверенно зашагал к нему, не забывая недоуменно озираться. Но недоумение спало, как только Роберт вылез из длинного коридора и попал уже в намного, прям намного больше комнату. Вот тут кипела жизнь. Камеры и спикеры скапливались в группы, порой к ним подплывали и часовщики, когда ТВ мэнов было не видно. Здесь было так много дверных проемов и лестниц, что одной секунды бы хватило что бы потеряться. Но Люциус, то есть, Роберт не испугается, а уверенно пойдет дальше, чтобы узнать, что происходит. По пути он столкнулся с одним из ТВ мэнов. Он словно появился в воздухе, и не успел часовщик что либо принять, как врезался лицом прямо в стекло элегантныша. С трудом устояв на ногах после громкого звука трескающегося стекла, при этом сделав несколько шагов назад, Роберт схватился за стеклышко и случайно отодвинул какую то толпу сзади. Как только бронзовая ладонь отдалилась, он увидел огромную трещину, что закрывала пол обзора, и тут же повернув голову он уставился на ТВ мэна. Тот так же схватился за экран своей черной перчаткой (хотелось бы Роберту себе такие, так когти порвут), а когда отодвинул, то экран у него был целым и чистеньким. Оба уставились друг на друга, застыв так, пока ТВ не распрямился и не подошел к нему, протянув руку к стеклу. Экран того был настолько чистым, что Роберт даже увидел свое отражение - Половина циферблата была покрыта пленкой из трещин, и, кажется, доходила даже до рамки. Часовщик дернулся от руки, вспоминая подаренную ему пощечину, и собирался было уже уходить, но нет. Черная перчатка коснулась трещин и тут же отдалилась, когда Роберт дернулся и злобно покосился на телевизор. Руки с черными рукавами просунулись под плечами и потащили назад, в ту комнату откуда механизм вышел. ТВ мэн, или скорее даже мужчина (они же люди, верно?) бегло посмотрел на таблички над дверями и пролетел к двери "ремонтная часть". И, как бы не было удивительно, а там так же никого не было. Роберт уже было вылез из этого плена и подошел к стеллажу, где должны были быть коробки с новыми стеклами, собирался прогнать ТВ мэна, как его вновь подхватили под плечи и усадили на одну из коек, что была и операционным столом, и просто место для... Ну, хотя любое ранение у часовщиков лечится дешевой копией операции. Сам ТВ начал смотреть по коробкам, пока Роберт в недоумении сидел и наблюдал за ним. Сама ремонтная часть представлялся из себя прямоугольную комнату, где параллельно одной стены в два ряда стояли койки, что было и на противоположной стене, а в середине комнаты стояли стеллажи с 5 полками, и каждая полка была забита чем угодно, начиная с защитных стекол и заканчивая золотыми копиями ребер и тазовых костей. Победостно мужчина в черном костюме взял выпуклое стекло и сразу же оказался рядом с Робертом. Послышалось пять щелчков, после которых стекло отодвинулось и легко на край койки. ТВ мэн хотел было уже нацепить новое, как часовщик отвернулся. Ему почти ничего не стоило что бы сложить стрелки в виде сведённых к переносице бровей. На черном экране начал медленно появляться смайлик "<:[", и часовой механизм достал из кармана шелковую тряпку. Такой ритуал он делал каждый день, так что мог обойтись и без зеркала. Как только утренняя процедура повторилась, он взял стекло, на которых еще были руки мужчины, и придвинул к своему циферблату. Но сам он его прикреплять не будет, ну уж нет. Он не сможет отказаться от такого, чтобы за ним немного поухаживали. Кажется, телевизионщик понял намек и начал прикреплять стекло, как только с этим было покончено, он показал большой палец и окунулся в черный туман, а когда тот рассеялся, то от человекоподобного ничего не осталось. "Хотя бы вместе телепортнул что ли" Вдох и сдох. Хотя нет, это уже было. Просто встав с койки, часовщик пошел обратно к тому месту, где ранее врезался с элегантным. И кажется народу стало больше. Пробираясь через людей в черных и серых костюмах, Роберт вскоре вылез к компании, где был часовщик. Вот не было бы здесь так людей много, подошел бы к первому встречному, но так как объяснять... "что происходит?" Рука легла на плечо одного из часовщиков и тот глянул на исправленную надпись на часа Роберта. Поёжился, вжал голову в плечи, а остальная его группа настрожилась, смотря на названного гостя. "Кажется, базу скибидистов нашли" "От куда информация такая?" "Один из белых за убегающими унитазами проследил и под вечер вернулся. В любую минуту группа разведки должна вернуться" Все просто, белые - камеры, серые - спикеры, черные - ТВ. Что радость от такой новости, что удивление, что Роберт ничего не слышал, были равны. Он убрал руку с плеча часовщика, что еще раз поглядел на его рукопись, и повернулся обратно к своим, ну, когда Роберт отошел.. Тут часовщик заметил, что некоторые часовщики так же смотрят на его исправленное имя. Ну и пусть, бес с ними. *** Уже начинало вечереть, а группа так и не вернулась. Было принято решение отправить такую же группу, но поменьше. И теперь вместе с часовщиками, как линию защиты. Добровольцем вызвался Роберт (он не понимал, но рука будто сама потянулась вверх) и еще какой то часовщик, и их взяли. Пришлось второму надеть стекло, что полностью блокирует тик от циферблат, но не шумы из тела, так что это скорее было безрассудно отправлять часовщиков под покровом ночи на разведку. Но ладно хотя бы спикеров не взяли, и на том спасибо. Дома ночью казались более высокими. Многоэтажки росли прямо из земли и тянулись вверх на этажей 14. В каждой из квартир этого дома жили люди, и теперь они либо мертвы, либо являются скибидистами. Несколько месяцев назад на первую базу скибидистов отправили шпиона - камеру в унитазе. И то, что делали они с людьми вызывало рвоту. Если ты выживал после скрещивания с унитазом, то поздравляю, ты издаешь одну и туже песню и нападаешь на все живое, а если ты не вынесешь эти адские мучения, то от твоего тела просто избавятся. Спина похолодела и Роберт выпрямился. Шли они тонкой линией вдоль одного из домов. Вперед выбегал их командир - камерамэн с белым галстуком, после чего махал группе, чтобы та шла следом, как только он проверит что нигде унитазников нету. Так им пришлось шагать до самой полночи, пока группа, что пошла на помощь другой, не встретила ее.