19 дней до смерти

"Ебаный блять" Послышалась речь одного из часовщиков. И не удивительно, что он произнес такие слова. По всей дороге были разбросаны их тела. Тела в изорванных костюмах, раздавленные головы, куски проводов и мелкая крошка, что была когда то цельными кусками стали. Нескольких не досчитались, от двоих и мокрого места не осталось, так что пришлось выдвинуть теорию, что их зомбировали. 7 тел были сложены вдоль дороги и их камеры были накрыты тряпками, когда руки сложные на груди. Пришлось немного подправить те кровавые лохмотья, чтобы они вновь были похожи на одежду. Остальные стояли в тени, пока до слуха каждого не дошло очень тихое искаженное "скибиди..." Этот спикер словно образовался из темноты между домов, и его руки в черных перчатках в мгновение оказались на шее одного из камерамэнов. Глухой удар тела об асфальт и треск. И вот тут эти твари повылезали. Плавным потоком они начали выплывать из за домов, из других улиц, скапливаясь рядом с небольшой группой. Сзади послышался выстрел, где то со стороны домов, и башка одного из скибидистов взорвалась, как и бочок его унитаза. Если эти "гении" подумали, что смогли завезти кого то из Альянса в ловушку, то они ошибались и отпор им дадут. "Лучше сдохнуть, чем попасть в лапы к этим тварям в виде зомбированного или для симбиозного, бррр..." сказал однажды один бывший зомбированный камер и с тех пор ты мог быть хоть камикадзе, только лишь бы не попадать к этим тварям. Удар в бок зараженного спикера и тот отлетел. Когти схватили камерамэна, чья голова уже была помятой от ударов. Спикер прокатился по земле, потом встал на ноги и нагнулся, готовый был броситься на Роберта. Оттолкнув от себя раненного камеру, часовщик так же встал в угрожающую позу, растопырив свои когти и нагнувшись. Тело в сером костюме кинулось на него, пытаясь сбить с ног, и острое золото вцепилось в плечи нападающего, крутанув в воздухе и кинув куда то в сторону. Над головой свистели пули, рядом слышался треск рвущейся плоти под зубами, и смыв толчков. Был слышен взрыв, много взрывов, чаще всего в воздухе, но были те, что звучали прямо в нескольких метрах. Скибидисты плодятся будто хомяки, по этому отправить такую здоровенную группу им не составит труда, наверное. Сверкающая голубыми молниями колонка пару раз ударилась об землю, образовывая на ней вмятины. Теперь спикер поднимался на так уверено, но через секунд 5 он так же стоял на ногах как и до толчка. Сзади часовщика послышалось громкое "скибиди", от которого он развернулся, полоснув когтями по искаженному лицу, тем самым красив себя кровью, а когда обернулся, то спикер схватился точно так же за его плечи и повалил на дорогу. Но Роберт так просто не сдается. Пнув зомбированного в живот, пришлось сжать ладонь в кулак и врезать спикеру в лицо. Хруст, треск, и теперь он лежит на животе. Колено впилось в спину зомбированного, прижав его к земле, одна рука оказалась на плече, а вторая потянулась к шее. Почувствовав нарост на коже, пальцы впились в него и начали оттягивать. Маленький скибидист, крохотный даже, ускоренно начал петь свою песню, а за его лапками тянулся длинный провод. Из колонки спикера раздался крик боли с помехами, и неясно, был это крик твари или самого спикера. Тело задёргалась, и как только метровый провод оторвался и парень обмяк, часовщик раздавил тварь. Вновь брызнула кровища и осколки от унитаза посыпались на землю. Роберт поднялся на ноги, оставив тело спикера, и собирался было идти дальше рвать унитазников, что уже были опасно близко, как рука схватила его за кисть, и он обернулся. В его сторону смотрела дрожащая колонка. Они глядели друг на друга, пока спикер не кивнул и упал вновь, а Роберт, оставив его так, побежал на наступающую толпу. Страх в глазах скибидистов - будьто бальзам на ушу. Когда они чувствуют холодное золото на своих ушах, как кончики когтей впиваются им в череп. Когда бешенная сила начинает отрывать их головы. С каким хрустом рвется их спинной мозг, когда позвонки открепляются друг от друга. Когда из разорванной шеи хлыщет кровь, окрашивая мутную воду в унитазе в красный, окрашивая одежду и вытянутое от испуга и боли лицо. И когда стекленеют их глаза, оставляя на них этот испуг. Да, ради этого можно и запачкать свою одежду. Голова покатилась по дороге, продолжая изливаться кровью. Запрыгнув на бачок, Роберт поднял голову, смотря на скибидистов. И тут же наступил на того, что проплывал мимо. Удар подошвой пришелся прямо по лбу. Скибидист замолк, и Роберт перевалил весь свой вес на эту ногу. Унитазник держался достойно, и даже попытался скинуть с себя часовщика, но тот успел нажать на смыв. Голова завертелась, Роберт вместе с ней. Еле устояв на ногах, он опустил голову и увидел что туфли промокли насквозь в протухшей воде. Вытащив их, он с плюхом прыгнул на землю, когда струи воды полились следом. Дальше он побежал прямо к одному из высоких скибидистов. Когти впиваясь в унитаз, он поднялся на белое сидение и полоснул по горлу. Скибидист дернулся и ударился лицом о место где был Роберт, но промахнулся. Часовщик залез на затылок скибидиста, прямо тогда, когда тот начал дёргать головой, только теперь начиная бить ею обо все предметы, чтобы раздавить того, кто начал рвать скальпель. Голова пронизывала здания, начиная крушить их, покрываясь грязью и сколоками, и теперь костюм у часовщика был не только кровавым, но и ужасно грязным. Тем временем в сторону летели куски кожи и волосы, пока скальп не хрустнул словно ткань и не оттянулся вперед, разрывая нежно розовые полосы соединяющие кожу с волосами и кость, на поверхность не показался белый череп с тонкими и полупрозрачными полосками крови. Тут скибидист решил ударить затылком прямо о бачок, и часовщик только успел подпрыгнуть немного выше, вовремя подняв ноги. Громкий хруст и голова медленно опустилась. Отцепившись от волос, Роберт спрыгнул на бачок, на котором осталась кровь, хрупкие кусочки мозга и мозговая полупрозрачная жидкость, что теперь смешивались с унитазной водой, которая лилась из туфель. Пригнувшись, часовщик взглянул прямо в удивленные глаза скибидиста, что были устремлены в небо. *** Стоя на раскорчаках перед тазиком, Роберт пытался оттереть кровь с белой рубашки мылом. Вода в тазике уже была белой, на ткани появился скользкий слой, но пятна не собирались сходить, а так и были светло-коричневыми вытянутыми овалами. Часовщик злобно заскрипел и кинул рубашку в воду, капли из которой полетели в стороны, обрызгав и злой механизм. Наклонив голову и увидев, что теперь мыльная вода и на блестящих костях, скрип стал еще более рассерженным. Подойдя к тумбе, он извлёк из нее несколько упаковок влажных салфеток и начал вытирать мутные пятна. В ту ночь они просто разгромили группу скибидистов, что даже отступать было некому. Раненых тащили на себе, а большая группа разбилась на несколько поменьше и пошла разными путями, чтобы их нельзя было отследить. Роберт глянул на лежащего дальше всех спикера, которого он ударил. Подойдя в хлюпающих ботинках, он наклонился к нещевелящемуся телу, перевернув его на спину. Грудь незаметно поднималась и опускалась, все лицо было покрыто вмятинами и царапинами, на плечах было по пять отверстий, из которых сочилась кровь. Часовщик протянул руку и притронулся к колонке, к вмятинам. Спикер не реагировал. Просунув руки между асфальтом и ногами парня, Роберт поднял его, пытаясь не прикасаться когтями к и без того раненной коже. Все выглядело так, будто этого спикера никто брать и не собирался, и механизм сжалился над ним, хотя можно было поручить нести тело кому то другому. Повернувшись с телом, он смотрел на землю. Везде валялись туалеты, головы, кровь, соженные скибиди-паразиты, уничтоженные антипаразитичной пушкой, которую все же взяли. И единственное что не поменялось за эти 50 минут битвы, так лежащие трупы с закрытыми тряпкой лицами, которые начали уже убирать вместе с другими теплыми телами. Нельзя допустить, чтобы они попали скибидистам. Покрепче взяв тело на руках, Роберт пошел за одной из групп, и вскоре прибыл на базу, было это где то в часа 3, или уже 4. Светлеть начинало, небо было светло бирюзовым, а потом стало голубым, и звезды уже давно скрылись в иной тьме на другом ночном небе. Вернувшись к оттиранию крови, часовщик вскоре повесил ее моркушую на протянутую у стены веревку. Пока один комплект сушился, другой уже покоился в шкафу и вскоре был одет на часовщика. Только вместо туфель (что так же сушились на веревке со связанными шнурками) пришлось ходить босиком. На стопах когти были уже маленькими и бронзовыми, и при каждом стуке об пол издавали стук. Походив так по комнате и слушая собственное "тьк-тьк-тьк", Роберт решил надеть черные мокасины, что где то были в шкафу, который до этого пришлось перевернуть вверх дном. Обувшись и полюбовавшись черной тканью обуви, часовщик вылез из комнаты. Все было так же, как и вчера. Пустые коридоры и пустые комнаты. По привычке выйдя в главный зал с книгами Роберт остановился, уставившись на сидевшего рядом с полками спикера. Подойдя к нему, часовщик взглянул на него. Во первых, он спал, во вторых это был тот самый спикер, которого до этого он "спас", избив до крови. Положив колонку на плечо, парень облокотился о книжный шкаф. Рука легла на его плечо, и спикермэн поднял голову, смотрят на Роберта. Потом резко поднялся и потянул к нему руки, взяв за плечи. Он что то весело пиликал, когда циферблат смотрел на него. Голова спикера приподнялась и он глянул на надпись. Сделав шаг, он чуть ли не в плотную приблизился к часовщику, разглядывая его имя. Потом отпрыгнул назад, засиял радостью еще сильнее, и потянул Роберта за собой. Тот даже ничего сделать не мог, а лишь ускорял шаг параллельно спикеру. В главном, прям главном, зале все было как всегда. Множество народу, и все ждали результатов. И здесь спикер должен был отпустить руку часовщика, но он не сделал этого, а продолжил тянуть его за собой, крепче схватив за запястье и продвигая меж толпами, распахивая других людей. Те оборачивались, смотрели на пару, потом на Роберта, отходили и продолжали свои диалоги. Удивительно то, что главному начальству и остальным корпусам базы не сообщили о том, что скоро может быть найдена база скибидистов. Конечно же здесь, в корпусе номер 6, так же самого отдаленного корпуса и что ближе к городу (он изначально вообще должен был быть просто пунктом собрания разведчиков и их места проживания, но что то пошло не так, большинство сил Альянса были здесь , и потом еще ТВ мэны с часовщиками пришли...) все всё знали, ведь скрыть убийство одной из разведавательской группы, которую отправили по неизвестной причине, было сложно, и причина рано или поздно всплывет, так лучше пусть это будет раньше и более менее спокойно, чем со злостью потом. Спикер остановился у стоящего вдалеке ТВ, Плечи которого приподнялись и он замер. Спикер что то радостно пиликал ему, и убрал руку, что уже плавно переместилась с кисти часовщика на его ладонь. Циферблат поднялся на спикера, потом встретился взглядом с ТВ мэном. Тот постучал пальцем по стеклу и показал на новое стекло Роберта, которое он решил еще и сегодня носить. Показав большой палец механизм прервал зрительный контакт и повернулся к крупной лестнице. Но та была пуста. Механизм хотел было уже отойти от странной пары, как черная кожаная перчатка схватила его за предплечье. Колонка повернулась к нему и смотрела с осуждением, так что план по провождению времени в одиночестве был ничтожно сорван. *** И это была ложь. Группа разведки уже была атакована до того, как они добрались до базы скибидистов, от чего весь шестой корпус был разозлен. Неужели жертва была напрасной? По всей видимости да. Но даже такая ужасная ошибка не должна вредить графику. Сегодня весь день была подготовка крупного ТВ мэна с несколькими телевизорами за спиной, для того что бы через 5 дней провезти опыты и его эффективность. Сказать честно, Роберту хотелось бы такого же крупного часовщика, чтобы все ему по колено были. Сколько же крови было бы, если будет такая махина у них... К середине дня стало слишком жарко, что пришлось подключать запасные генераторы и подключать кондиционеры. И было в остальной части корпуса приятно прохладно, что камеры и спикеры могли ходить в своих пиджаках, но не в корпусе часовщиков. Там стояла такая жарища, что к дверям их корпуса никто не подходил, боясь свариться заживо. Но в этом были и плюсы, хотя бы в том, что одежда сохла намного быстрее, и теперь Роберт уже поправлял немного помятый костюм на себе. Громкие стуки в дверь выбили его из раздумий и разглядывания себя. Повернувшись к двери, он постучал туфлями и открыл ее. На пороге стоял все тот же Спикер. Его руки потянулись к плечами часовщика, вывалили его из комнаты, и как только Роберт ступил в коридор, то увидел облокотившегося о стену ТВ. Увидев часовщика, он махнул ему рукой настолько вяло, что Роберт подумал что эти двое вот вот умрут. Но он помахал ему в ответ, и попытался вырваться из хватки кожаных перчаток, но те сжали его сильнее и потащили куда то по коридору. Точнее, не куда то, а к выходу. Роберт попытался вырваться еще раз, но попытка ничтожно провалилась и он просто продолжил шагать за спикером, который уже сжимал только его ладонь. Посмотрев вниз, Роберт расслабил руку. Когти были опасно близки к тонкой перчатке, под которой скрывалась более тонкая кожа. Голова повернулась вправо, разглядывая то, как его руку сжимал тот, кого он не знает. Это выглядело немного странно. Голая бронзово-золотая ладонь с когтями как у животного, и вполне человеческая рука в кожаной перчатке. Пальцы начали сжиматься, но образовавшийся вокруг шум заставил прекратить это делать. Весь день Роберт сидел у себя в комнате, читая какую то книгу, взятую из библиотеки, и вот на, в 4 дня его вырвали из комнаты. Чтобы что? Сначала его водили по цеху спикеров, когда этот самый спикермэн заскочил в одну комнату и потащил за собой часовщика. Там было по четыре кровати, и на каждой валялись скомканные вещи. На полу валялись какие то бумажки и обёртки, а на прикроватной полке царил настоящий хаос. Обернувшись на ТВ мэна, Роберт увидел эмоцию, что была и у него же "D:>" Конечно же они не могли пройти и сделать вид словно ничего такого не было. Как только Спикер что то выхватил из хлама на полке и побежал к двери, его остановил часовщик, взяв за талию и усадив на кровать. Взяв вещи с нее, он побежал к себе в цех. Потом к себе в комнату. Это устройство было тяжело назвать утюгом, но если оно хорошо гладило вещи, значит оно являлось утюгом по смыслу, а не по внешности, значит плевать, это утюг. 20 минут хватило на глажку, и когда Роберт пришел обратно со стопкой вещей, то в маленькой комнате уже было чисто. Только ТВ мэн заканчивал подметать пол, когда спикер оперся руками о колени и сложил на ладони голову, грустно опустив ее. Повернувшись к пришедшему часовщику, ТВ показал ему большой палец и положив совок с метлой в угол, когда Роберт положил стопку теплых вещей рядом с спикером, и тот наконец пошевелился. Пока часовщик рассматривал более менее чистую комнату, колонка снял перчатку с бледной руки и положил ее на поглаженную рубашку. Парень словно начал таять, вскоре положив и помятую голову. Часовщик и ТВ мэн переглянулись. Роберт начал отступать к двери спиной, когда его собрат в черном пальто боком. Парень резко поднял голову, глянул на тех, вскочил с кровати и тут же схватился за живот, начиная качаться из стороны в сторону, пока опять не рухнул на кровать. Роберт сделал шаг назад, опустив циферблат и вцепившись в руки. Когти начали впиваться в тыльные стороны ладоней. Что то внутри груди тихо щелкало, дергаясь внутри шестеренок и рискуя в каждую секунду прекратить один из жизненных циклов этого часовщика. Он не мог взгляднуть на вид такого побитого человека, побитого им же. Впервые за столько времени он почувствовал вину за то что сделал. Неприятное чувство, если думать что ты гребанный механизм который ничего чувствовать нк должен. Колонка поднялась. "Прости" Для них это был лишь тик "Мне и в правду жаль, что я так избил тебя" Для них Роберт просто стоял и смотрел на спикера, не шевелясь "Я не знаю почему, но мне стыдно" Колонка и экран телевизора переглянулись "Прости" Теперь они смотрели на него странно. Развернувшись, Роберт вылетел из комнаты, потом пробежался по коридорам, заскочил к себе в комнату и, заперев дверь, залег в самый дальний угол, закрыв голову руками. Его сопровождали странными взглядами, косившись и смотря через плечо. Конечно, не каждый день увидишь бегающего по цеху часовщика.