День 3

И вновь все собрались в офисе. Никто не разговаривает между собой. Антон и Сева стояли у стола Спицина и переглядывались, явно предпочитая поссориться сейчас. Вика опустила голову, потирая очки в руках. Литвинов сидел за столом, прикрывая лицо. Карина и Оля стояли у кофейного угла. Женя сидит на диване с выключенным ноутбуком. Лев Романович выпивает в своём кабинете. Татьяна Андреевна уверенно идет на допрос. Как только ребята услышали отдаляющийся шум от каблуков Оленевой, тихо заговорили. — Дорогой друг, не трогай ничего у меня на столе и верни мой чай. — Антон, не будь занудой. Мы же друзья? Друзья — значит поделишься. — Сева, отдай чай Антону, — возразила Берсеева. — Знаете, что сейчас самое главное? — спросил Литвинов, поднимая голову, — чтобы Оленева не сорвалась на допросе. — Точно.

***

Родимин обездвижено лежит на койке. Аппарат не перестает издавать звуков. В больнице тихо, но слышны частые шаги докторов. В его палату никто не заходит. Врачи поставили ему кому, но судя по всему сам Дима не желал этого. У него был выбор умереть или остаться живым. Он резко открыл глаза. Стало больно. Что-то жало в груди. Успокоившись, мужчина устало посмотрел в стороны. Никого не было. Он осмотрел себя и вспомнил, что происходило ранее. — Я думал, что я умер... Я же видел Олю.. — невнятно пробормотал Дима. Брюнет покачал головой и тяжело вздохнул. Боли в месте прострела он не чувствовал. Дотянувшись до кнопки сзади, он её нажал. Нужно было срочно переговорить с докторами. Когда в палату прибыла молодой врач, завязался быстрый и четкий разговор. — Вы так быстро очнулись... Как себя чувствуете? — Спасибо, отлично. У меня нет времени сейчас разговаривать, извините. Мне срочно нужно в офис. — Сейчас позову глав врача. Девушка ушла. Дима сел, поправляя свои волосы. Изображение плыло, но постепенно приходило в себя. В палату вошёл главный врач. У него в руках был планшет с документом. Он вежливо спросил, что происходит. Когда Родимин объяснил ему ситуацию, тот просто кивнул головой и записал что-то. Диму официально выпустили из больницы под его же ответственность. За лекарствами ему позвонят. Ему помогли не только в этом. Добрые люди довезли его до офиса. Мужчина поблагодарил парней и быстрым шагом отправился внутрь. В руках была капельница. Когда Дима появился в дверях, Гриша остолбенел. Он ничего не смог сказать, только и смотрел на него с головы до ног. — И тебе привет, Гриша. Где все? — Они... Они на доп-прос ушли... — Спасибо, боец! Восторженно Родимин поблагодарил Стасюка и быстрым шагом ушёл в сторону допросной. Две группы, которые во время расследования успели стать близкими людьми и одним целым, стоят и наблюдают. Из допросной доносится спор и смех. — Вы понимаете, что Вам грозит пожизненное за совершенное? — Понимаю, я ни о чем не желею. Слышите? Я прикончил этого мудака. — Ты его не убил. Он в коме. — Кома... Шаг от смерти и жизни. Понимаете, он уже труп, но только живой. Добить его будет просто. А вот, что он выйдет из комы, шансы не большие. Оленева замолчала. Тарасов продолжил свою манипуляцию, после чего громко засмеялся. Таня сжала кулак и уже собиралась уходить, как вдруг дверь открылась. Вошёл высокий силуэт мужчины в больничной одежде и расстрепаными волосами. — Рано радуешься, придурок, — он поднял голову в знак гордости и поражения соперника. — Какого хрена... — Ты, урод, не рассчитал все как надо. Нужно было стрелять в голову. — Повторим? — ухмылка на лице преступника. — Конечно, только когда увидимся в следующий раз. Зачем ты убил Андропова? — Когда мы учились на первом курсе, этот мудак жил в соседней комнате с нами. Он всегда унижал меня. Я навсегда запомнил этот голос. Однажды мы встретились. Он меня не узнал. Потом я встретил Софу, а потом и тебя. В моей голове созрел план, как испортить жизнь вам всем. Но себя я не уберёг. Я знал, что Софа работала проституткой. Я вызвал её. Когда у нас все завязалось, мы договорились, подписав контракт. Она проследила за тобой. Ты слишком долго был на крыше. Знаешь, я молился, чтоб ты сбросился или случайно упал. Белова пригласила этого придурка с собой на крышу, после чего убила. Она получила хорошие деньги, но эта шлюха сдала меня, да? — Не кипятись. Она сказала только мне. Дело закрыто и отправляется в суд. Надеюсь ты будешь гореть в аду... Но лучше бы ты стрелял мне в голову. Родимин был абсолютно спокоен и знал, что говорит. Но что-то ему не давало покоя. Раньше они с Тарасовым общались и даже дружили. Неужели это правда из-за любви. — Знаешь, Дима. — Что-то ещё? — Ты успел и смог помочь всем, но так и не успел помочь самому себе. Дима молча кивнул, а после покинул помещение. Он быстро проскользнул в свой кабинет, выключил свет и заперся. Сказать мягко, каждый, кто видел происходящее, стоял ошарашенный. Все снова переглядывались, теряясь в собственном сознании. Оленева так и не смогла ничего сказать. Она вышла ко всем и мягко спросила. — Вы... Тоже это видели? — Да, Татьяна Андреевна... — Глазам своим не верю. — Ребят, у меня нехорошее предчувствие... Пойдемте к Диме. — Оля, опять?! — Ну что Оля то сразу... Он мне сказал в больнице, что не хочет жить. А тут он один!!! В этот раз решили послушать Метелицу. Обычно многие стебуться над её талантом. В пример Карина Майорова. Но при этом они лучшие подружки. Подойдя к кабинету, Сева дёрнул за ручку. Никто не откликнулся. — Видимо он ушёл куда-то. — Нет, он там... Он сидит на стуле и... И не двигается. — Косицкий, ломай дверь! Родимин снял ремень с пояса и обвязал вокруг руки. Он нашел шприц и наполнил его жидкостью. Только он ввёл в вену, как дверь открылась и свет его ослепил. Все закричали его имя. В ушах зазвенело, но он бодро мотал головой в стороны. — Оля, это лекарство... — Вика, глянь... Дмитрий Владимирович, вы встряхивали от воздуха шприц? — увидя пузырьки воздуха сверху, пробормотал Антон. — Нет, забыл. — Дайте-ка! — Спицин вынул шприц и встряхнул его, — игла кривая, ей нельзя делать укол. Дима недовольно кивнул. Он прошелся взглядом по каждому, после чего откинулся на кресле и закрыл глаза. Все взгляды направлены на него. Он главный объект обсуждения. — Дим, — виновато сказал Литвинов, — ты прости меня за сказанные мною слова. Я был на эмоциях... Я подло поступил. — Мгм. — Давайте оставим его одного, ему нужно успокоиться, — подметила как психолог Берсеева и вышла. Все последовали за ней. Только Оленева осталась. Дверь закрыли. Девушка продолжала любоваться парнем. В носу кололо, но слезы никак не могли появиться на глазах. — Ты что-то хотела? — бездушные глаза Родимина открылись и глянули на Таню. — Дим... Я тоже хочу извиниться... Я правда повела себя ужасно. Глупо было разжигать конфликт из-за драки. Да и я встала не на твою сторону. Хочу извиниться за то, что по моей вине ты чуть не умер... Мне правда очень жаль... — Ясно. Брюнет пытался донести, что обида сидит глубоко в душе. Сердце заледенело и слегка потрескалось. Оленева стояла, облакачиваясь о стол. Холодные слова Димы тушили огонь и вызывали эмоции наружу. Она отвернулась, чтобы Дима не заметил её слез. Но капля разбилась об стол и явно дала о себе знать. Таня утерла глаза и, опустив голову, поспешила к выходу. Родимин почувствовал неладное, а после и каплю под своей ладонью. — Постой. Послышалось одно слово сзади. Родимин подскочил с места и подошёл к юристу. В этот раз он грустно посмотрел на девушку. Мужчина окутал её талию руками, а голову положил на плечо. Таня крепко вжалась в объятия и тихо задергалась. Дима закрыл глаза и шепотом начал успокаивать Оленеву. — Хотя знаешь, я рад, что ты так волнуешься обо мне... Я понимаю, что небезразличен тебе. — Дима, ты чего...? Мы же любим друг друга. Это самое правильное решение... — Я люблю тебя. — И я тебя... Твоё письмо меня тронуло и я молилась, чтобы ты остался жив... Надеюсь Тарасов будет долго гнить в тюряге... — Главное, что я сейчас жив и почти здоров. Ну как почти... Кому-то нужно будет делать мне уколы. — Хорошо, я поживу у тебя. Мог бы просто сказать напрямую, а не выдумывать, — на лице появилась живая улыбка, — думаешь я не знаю, что ты сам себе уколы делать умеешь? — Ты меня раскусила!... Но я рад, что ты будешь рядом в это трудное время. — Дим. — М? — Спасибо тебе, что не побоялся спасти меня. Я никогда этого не забуду, правда, — девушка аккуратно начала поправлять воротник больничной рубашки, а после подняла глаза. — Я главный в семье, значит должен стоять за тебя до последнего. — С каких это пор ты главный? — с удивленной улыбкой продолжила Таня. — А ты что-то имеешь против, красавица? — Дима провёл пальцем по щеке Оленевы, — и все же я мужчина. — Не знала, что ты сексист. — Не начинай, просто признайся, что ты сама этого желаешь. — Хорошо, в семье главный ты, на работе я. Отказы не принимаются. — Отлично, договорились. Они постепенно приближались друг к другу. И вот губы коснулись друг друга. Глаза, под тяжестью век, начали лениво закрываться. Родимин никак не выпускал из своих рук Оленеву. Та в ответ обнимала старшего за шею. Обоих явно не интересовало, что происходит снаружи. Долгий поцелуй грел душу. Сердце Димы наконец растаяло. С неохотой от нехватки кислорода, они отстранились. На лицах усталые, но искренние улыбки. Девушка прижалась, уложив свою голову к плечу парня. Брюнет не двигался, только наслаждался. — Хочешь, я приготовлю тебе сегодня лазанью? — Конечно хочу... Только давай сегодня начнем ужин с нашего любимого блюда. — Дим, извини, но скорее всего нет. Ты видел своё состояние? — Ну, Танюш. — Ладно, но потом не жалуйся на боль. — Кто еще будет жаловаться... — задумчивая ухмылка. Таня глянула на Диму, давая знак о том, что не в тему и странно. — Извини. Пойдем к нашим. Нужно сказать, что все в порядке. И Васю надо простить. Старший отпустил девушку и неловко улыбнулся. Капельница осталась стоять в кабинете у кресла. Пара вышла из комнаты и ушла в первый компаньон. Все стояли там и разговаривали. Литвинов разговаривал с Викой. Оля спорила с Кариной. А Спицин и Косицкий опять что-то не поделили. Друзья стояли у кофейного уголка и толкались. — Сева, я сюда пришёл первый! Я тебе и так отдал последнее печенье! — Не стенка, подвинишься. — Косицкий, сукин сын! — выкрикнул в гневе трасолог. Все обернулись в его сторону. Сначала Антон не понял, что произошло, но потом его лицо приняло розоватый оттенок. — Ладно, не нужно было кричать... Пойду содовой выпью... — Сева, подожди, ты не понял! — Все таки они хоть и лучшие друзья, но ведут себя как настоящие враги, — с ухмылкой сказала Вика. — У нас такая же ситуация с Майоровой и Метелицей. Да, девочки? — Да ну тебя, Вася. — Кстати, а мне понравилось работать с Севой. Правда язык длинный. — А мне с Антоном, он поразительный парень. — Забирайте их, я буду с Литвиновым работать тогда. — В смысле?! — одновременно сказали Антон и Сева, — нас спросить не забыли? — Вика, ты меня променять хочешь? Я ж тебя люблю. Опять мне сердце разбиваешь. — Дурак ты, Сева. Это не помешает нам встречаться. Да и я от тебя никак не избавлюсь. — Так, что здесь происходит? — радостно спросил Родимин, входя в комнату. — Дмитрий Владимирович, рады Вас видеть. — Спасибо, и я вас. Хочу сказать вам огромное спасибо, что не бросили меня в этой ситуации и бились до конца. Вася, я все принял, не волнуйся по поводу своих слов. Кстати, за спор тысячу занеси потом. — Что? Родимин, ты опять за старое? — возразила Оленева. - Татьяна Андреевна, ну вы что! Дима таким не занимается, это все я, - шуточно пробормотал Литвинов, выглядывая. - Уважаемые, я бы пригласил вас отпраздновать это событие, но мне нельзя. - Так почему бы не сходить потом? - А Вика права, поддерживаю! - Сева, если речь о бесплатной еде за счет других, то ты всегда поддержишь, - выдал Спицин, после чего все засмеялись. - Вообще-то обидно. - Извиняй, дорогой друг, я любя. - Ребят, - негромко сказала Женя, - у нас новое дело... - Ой, что-то мне плохо стало, - Родимин скрылся за стеной. - Точно, а мне уколы ему ставить. - Меня Элечка ждет дома, всем хорошего вечера! - А мне дочь забирать нужно. - Мы с Кариной сегодня хотели сходить погулять по магазинам. - А у меня свидание с Берсеевой. - Ну вы подлецы, я же шучу. Ладно, у меня самой дела. Женя с игристой улыбкой забрала ноутбук и отправилась на выход из офиса вместе со всеми. И вновь остались два руководителя. В кабинете Оленевой были слышны тихие голоса. - Дим, у меня для тебя есть сюрприз. - Ну-ка, удиви меня. - В общем, у нас на деле с тобой годовщина, шесть лет вместе и... Я сняла нам коттеджный домик на недельку... - Таня, это восхитительно... Надеюсь деньги ты взяла из нашего общего бюджета? - Не-а, потратила свои. - Я тебе верну часть. - Да брось ты, не надо. И не упрямься. - Ну-с, как скажете, мой Генерал. Я безумно измотался и хочу спать. Давай утром поедем загород, сейчас просто домой. - С радостью. Но, а как же твое любимое блюдо? В этот раз пара приехала к Родимину. В отличии от квартиры Тани, у Димы было все в темных цветах и оттенках. Со стороны эти оба выглядят как Инь и Ян. Родимин - Инь, Оленева - Ян. Им часто сложно поверить, как у них получилось сойтись с такими характерами. Сейчас жить можно спокойно и без суеты. Дима больше не предварительный убийца и не труп. Дома каждый забывал о работе и становился обычным человеком. Ну это только если нет тяжелых дел. Дмитрий Владимирович часто стебется над Татьяной Андреевной, говоря о том, что из-за работы она разучилась готовить. Хотя просто слишком мало времени.

***

Через неделю уже оба праздновали шесть лет вместе. Начальники позвали весь свой отдел, как и обещал Дима. Все пришли в непривычных для себя нарядах. Было интересно рассматривать друг друга и общаться на разные темы. Здесь никакой работы. Только друзья и дружеские отношения. Никаких обращений на вы и по имени с отчеством. Играла музыка. Кто-то пил, кто-то танцевал. Антон учил Гришу танцевать танго. Как красиво светились на нём красная рубашка и бабочка. Чёрный желет и блестящие туфли само совершенство. Вайсберг стоял у мини-бара вместе с Метелицей и Майоровой. Карина снова стебала Олю, пока та говорила с Львом Романовичем. Литвинов временно отошёл на улицу с Женей, Никой, Люсей и Зиной. Время позднее. Прохладный воздух, пар изо рта. Рыжий лес и пустота в нём. Берсеева и Косицкий, оба были уже слегка под градусом, танцевали вместе недалеко от Спицина. Новые сотрудники, которые были приняты на неделе тоже явились. Майорова собиралась уходить из МРГ по сложившейся ситуации. В новый состав вошли три человека и начиная со следующего понедельника команды поделят вновь. Оказывается, все уже были знакомы друг с другом. Маргарита Андреева давно сдружились с Антоном. Инга Жданова с Метелицей. Кстати, с Кариной тоже. На пару они дразнили экстрасенса. Фазик Нахмиддинов новый стажер. Литвинов с ним дружит, но крайне строго относится. Но все же он очень любит этого парня. Ника Юрчик лучшая подруга Жени Лисиной, благодаря ей она пришла работать в МРГ. Главные виновники торжества сидели на диванчике в углу. Родимин раскинул руки на бортики, а Оленева лежала головой у него на плече. Было непривычно видеть их отношения в открытом виде, особенно Таня больше всего переживала по этому поводу. Поэтому никто и не смотрел в их сторону. Когда заиграла музыка для медлячка, все встали в пары и начали пританцовывать. Некоторые пары выглядели странно, но это придавало усмешку и уверенность абсолютно всем. Дима и Таня оказались в середине танцпола. Они сосредоточились друг на друге. Мужчина нежно придерживал девушку за талию, пока та положила руки на его предплечья, медленно качаясь в стороны. В этот момент все и начали глядеть на них. Ясное дело, когда каждый в комнате под градусом, хотя и разным. Неожиданно, Родимин отстранился и улыбнулся. Никто не понял, что произошло. Но брюнет дал понять о своих намерениях, после того, как присел на колено. Он достал из кармана красную коробочку и открыл её, выпирая вперёд. Гости обернулись. Таня закрыла часть лица руками и выпучила глаза. Торжество и беспокойство на душе. — Татьяна Андреевна, вы выйдете за меня? — уверенно спросил подполковник, лыбясь. Она в дрожи молча кивнула и заулыбалась в ответ. Дима встал и они крепко обнялись. Из зала послышались некие возгласы, поздравления и аплодисменты. К удивлению Оленевой, заплакала не она, а Дима. — Дима, ты что, плачешь? — удивленно с ноткой радости спросила она. — Это такой важный момент для меня. Я думал, что ты не согласишься. Все же работа, все дела... — Ну работа же не может помешать нашей любви. Я люблю тебя. Они соприкоснулись губами. После чего все превратилось в туман. На утро все спали в своих комнатах. Дом был настолько велик, что поместились все. Ради приличия, хозяева легли в комнате, где была вечеринка. Они уступили свою двухместную спальню семейке Косицких. Интересный факт, в МРГ эту семейку чаще называют Берсеевых, так как Севу не берут в серьез.

***

Через пару месяцев в конце декабря Оленева и Родимин поженились. Это стала самая главная тайна отдела. Вновь присутствовали все, даже ушедшая Майорова. Новый год отдел также праздновал вместе в офисе. Вскоре появилась и вторая женатая пара. Думаю можно не уточнять Вику и Севу. И так одна история, которая могла закончиться распадом МРГ, совместила в одну семью людей с абсолютно разной характеристикой. Так они и прозвали себя, — СВОИ.