Странности только начинаются

Early this morning, When you knocked upon my door, And I said «hello Satan», I believe it's time to go. Soap&Skin — Me And the Devil.

Лёгкий мандраж окутывал тело, согретое под красным худи чернокнижника. Рядом стояли трое экстрасенсов. Все в сборе. Каждый озвучивал свою версию под призирающие взгляды соперников и заинтересованный Ильи. К слову, ведущий после инцидента с моей мини-истерикой, стал уделять куда больше внимание и судя, по выражению лица Алины, ей это явно не по душе. Дима настаивал на проведение некого ритуала, дабы женская линия смертей в семье Самохваловых закончилась, а проклятье, переданное по роду, больше не тревожило следующее поколение. Тётя Марина прибывала в смятении. Пока Лина и Влад наотрез отрицали мистику в смерти и сводили всё к личным проблемам, Матвеев запугивал и намекал, кто может оказаться следующим. Алина поджимала губы, помада уже давно смазалась, оставляя незримый красноватый оттенок, колени её дрожали от нарастающий паники, а по глазам виден дикий страх. — Мам, я не хочу умирать… — шёпотом, молила, боялась. Тётя Марина тяжело выдохнула, выпуская клубок сигаретного дыма, засматриваясь на звёздное небо. Ворочит голову, плачет, прижимая руки к гудящей голове. Нет у неё уже сил на эти слёзы, переживания. Единственный ребёнок, стоит рядом живой и невредимый, но боится предсказанной кончины. — Дмитрий, я согласна провести с Вами ритуал, что для этого нужно? — вытирает заплаканное лицо, на которое наведено кучу камер и ненужного ослепляющего света. На видео успевает и попасть Череватый, громко выругнувшись, удаляется к берегу в одной чёрной футболке, сливаясь с сумеречным лесом. Собрав всевозможную мощь в кулак, иду следом, не подозревая, чем закончится безоблачная ночь.

***

Дима зачитывал молитвы из потрёпанной книги прадеда, стоя на коленях, перед Самохваловыми. Лицо отражало спокойствие и контроль над тем, что делает, внушая нам о безопасности проведения ритуала. Разместившись на деревяшке, рядом с Владом, разглядываю профиль лица чернокнижника. Недовольно хмурит брови, прижав кулак к щеке, то и дело вертя голову в знаке «не надо было этого делать». Камеры периодически поворачивают в нашу сторону, стараясь заснять каждого из присутствующих. Не решаюсь первой начать разговор, как вдруг до ушей доходит шёпот Череватого. — Вот, если здесь была подружка твоя, как думаешь, ей бы понравилось, что они сейчас делают? — вопрос вводит в ступор, пока Влад полностью меняет положения тела, восседая ровно напротив, сверля взглядом тёмных глаз. — Наверное нет… — неуверенно отвечаю, потирая подушечки пальцев. — Тогда, Кристина, нахуя они разрешили проводить ритуал? — Тётя Марина очень боится за Алину, она не хочет потерять ещё одну дочку, — опускаю голову вниз, ковыряя бордовыми ноготочками корку деревяшки, — хочет сделать, как лучше. Внезапно поднимается, заставляя вздрогнуть от неожиданности, кладёт большую ладонь на плечо, пока лицо расплывается в ехидной насмешке. — Сами её в могилу свели, а сейчас пытаются сделать как лучше. Никакого проклятия здесь нет, не пытайтесь скинуть с себя вину. Виноваты все. От подобного заявления становится максимально тошно на душе, сдавливая горло и выворачивая живот, то ли от злости, то ли от стыда. Почему он так говорит? Я всегда была рядом, всегда пыталась помочь, даже когда сама рыдала, всё равно приезжала, лишь бы побыть рядом. Сжимаю ногтями ладони до полумесяцев, не в силах ответить что-то «всезнайке» — Молчишь? Молчи дальше, но помни, — приближается к уху, одаряя горячим шёпотом. По телу пробегают мурашки, вонзаясь маленькими иголочками, — твоя вина тут тоже есть, но ты, видать, не хочешь её признавать. Значить, живи с этим дальше, убивайся, лучше никому не станет. По окончанию ритуала, Лина стоящая где-то вдалеке, возвращается к семье, зазывая на личный разговор. Влад, не теряя времени, приближается к Алине, уводя куда-то в сторону. Вот и разбежались все, как тараканы, а я сижу тут, как бедная родственница. Но видимо, не у одной меня такие ощущения, так — как Матвеев, уже приседает рядом и легонько приобнимает. — Что такого Влад наговорил, что потускнела вся? Ты не обижайся на него, он немножко, — подбирает слова, улыбаясь, поглаживая предплечье, — вспыльчивый. — Я заметила… — закатываю глаза и прячу лицо под ладонями, устало потирая, но тут же вспоминая, что они накрашены. Хотя, учитывая, сколько я тут проплакала, тушь уже смазалась, комочками оставаясь на ресницами. Ну и стыд, пора на зарплату идти наращивание делать, чтобы не мучиться, — Влад был против ритуала, сказал, что мы все виноваты в смерти Алисы. Обидно, очень на самом деле. Ну вот, пришло время для откровений. Дима кладёт руки на колени, показывая, что весь во внимание, дожидаясь дальнейшего рассказа. Громко выдыхаю, тем самым, не нарочно привлекая внимание Лины неподалёку, которая послала мне тёплую улыбку, не сдержавшись, отвечаю тем же. — Просто, мы с Алисой давно дружили, росли вместе. Да, ссоры были, их никак не избежать в дружбе, но я старалась вкладываться, как могла. Поддерживала, приезжала по ночам, работу помогла найти и всё в этом духе. Не желала зла, хотела, чтобы она была счастлива, такое чувство было, словно мы даже не подруги… — А сёстры? — выпускаю смешок, смешанный с усталостью и киваю. Действительно, именно это слово больше всего подходило под описание наших отношений. — За несколько недель до…суицида, она вела себя как обычно, заезжала за кофе, встречала вечером рабочего дня, всё было абсолютно нормально, но тем утром, когда мне звонила её мама, я не смогла поверить, что она могла наложить на себя руки. Такой лучик солнышка, просто в один миг погас. Слёзы ручейком стекали по щекам, дышать становилось сложно, каждый раз, когда вспоминала тот день. Один из самых ужасных дней в моей жизни. Раньше, в более раннем возрасте, раскидывалась во все стороны, как плохо прошёл тот, или иной денёк. Получила двойку в школе, поругалась с родителями, но после самоубийства Алисы, мне было тяжело, назвать какой-то из дней по настоящему ужасным. Каждая неделя проходила до жути однотипно. Работа, учёба, кошмары, слёзы, увечья. Панические атаки, прежде не мучавшие, проявлялись чуть ли не каждый день, стоило мне остаться одной в комнате и задуматься о смысле жизни. Чувство, словно всё вокруг ненастоящее, подавляло трезвый разум. Кричала, плакала, царапала кожу, выбегала к соседям в ужасе, что вот-вот сойду с ума. Они вертели пальцем у виска, как-то раз всё же вызвав скорую. ВСД на карточке, выписанные таблетки, тут же запылившиеся на кухне в аптечке и этот ужас продолжался до сегодняшнего дня. Так кто же я, убийца или жертва? — Влад сам, чуть ли не покончил с жизнью несколько раз и остаётся в позиции, что в желании умереть или самой смерти, виноваты все. Но знаешь, здесь я вижу только измученную собственными загонами девочку, которая боялась навязаться и держала всё в себе. Накапливала, но в один момент всё лопнуло и привело к тому, что сейчас мы «расследовали» происшествие и надеюсь, в дальнейшем тебе и семьи девушки станет лучше, — Дима достал телефон, включая записную книжку, — давай свой номер, найду тебя где нибудь и можешь писать, хоть каждый день. Если не буду занят, обязательно отвечу. После слов чернокнижника, от чего-то и вправду стало хорошо. Забыла, некую обиду на Влада, смирившись с тяжелым характером «одержимого» и дала номер с страницами в соц-сетях. Может, жизнь и наладится, начну с чистого листа, как бы банально не звучало, но тем не менее. Начну пить курс таблеток, переписываться с Димой,попрошу номер Лины, может и погуляем как-нибудь, встречусь с подругами из университета. Может, всё станет наконец-то хорошо?

***

Время близилось к пол третьему, уже представляя сколько будет стоить такси отсюда до дома, открываю банки в телефоне, подсчитывая деньги. По хорошему бы, свитер забрать, да и тётю Марину поддержать, в стрессе женщина, но родной дом всё же ждёт. Худи Владислава, до сих покоилась на плечах, вызывая двоякие эмоции у присутствующих. Но в силу погодным условиями и моему состоянию, никто не осуждал за добрый поступок чернокнижника, спасающего меня от холода. Пускай, мы уже находились дома, никого это особо не смущало, включая самого носильщика. Осталось последнее, но не самое легкое. Выставление оценок. Каждому дали по маркеру и картонке, где надо было нарисовать ту цифру, которой можно было бы оценить работу экстрасенсов. Голова раскалывалась, пульсировала, как второе сердце, клонило в сон. Выглядела уже не спело, как днём, но воздерживаться от голосования нельзя, так — что придётся пробудить мозг и хорошенько подумать. Тётя Марина уже активно вырисовывала сердечки, правда, пока не знаю кому, но могу предположить что брюнету с татуировками. Плюхаюсь за кухонный стул, приступая к мастер классу «умелые ручки» или как не рисовать криво, когда всё плывёт перед глазами. Лине вычёркиваю жирную десятку, снизу написав «красотка» с маленьким сердечком. Диме, рука не поднялась, поставить ниже десяти, но без комплиментов и сердец. Напридумывает ещё что нибудь, а потом фанатки на улице загрызут. А вот с добросердечным Череватым было куда сложнее. Сказал многое, даже, пожалуй, больше остальных. Спас от мороза, но его прямолинейность и не самые приятные фразы, отбрасывали всякое желание ставить высший балл. Но, оценка же должна ставиться за прохождения испытания, а не его язвительные диалоги и обвинения. С горем пополам, рисую десятку, не сдержавшись, подрисовав кривые рожки с хвостиком. Чертила же настоящая. Операторы вывели на улицу, отснимывая всех, позволяя услышать комментарии в сторону работы. Тётя Марина поставила всем десять, кроме Влада, наградив девяткой, аргументируя тем, что он был слишком «колким». Алина провела те же махинации и я уже жалела, что поставила ему десяточку, оценивая исключительно прохождение. Бог с ним, будет что будет. Под конец, когда начинали прощаться, закрепляя друг-друга в объятия, Влад приблизился подле, поднимая руки в разные стороны, но при этом, не подходя ближе. Посмотрев в сторону, вижу, как Самохваловы налетают на всех экстрасенсов и ведущего, чуть ли не расцеловывая и благодаря за проделанный труд. — Обняться хочешь? — неожиданно для себя выдаю и сама двигаюсь вперёд, неуверенно скрепляя руки за спиной чернокнижника. Вдыхаю запах от футболки. Парфюм смешанный, на удивление, с чем-то приторным. Будто обокрал весь магазин сладкого и измазался им с ног до головы. Тёплая грудь, умеренно бьющиеся сердечко. Момент показался, настолько интимным, что прикрываю глаза, ощущая на спине крупные ладони. — Так-то кофту забрать хотел, — щёки в момент покрываются румянцем, мысленно бью себя по лбу за столь тупой поступок. Ну конечно, обниматься он хочет, ещё бы все щёки обцеловала, как тётя Марина Лине. Идиотка, блять… — Прости, — быстро отрываюсь от тела, попутно снимая толстовку, стараясь не путаться в ней, для пущей картины стыда. — Да ладно уж, можно немного, — заливается смехом, от чего становится ещё неудобнее. Дура, ну вот дура! — номер твой теперь у меня есть, пиши, звони, отвечу. Подмигивает, а я уже багряная как помидор, пялюсь на Диму, залезающего в газель и осознаю абсурд всей ситуации. Не напишу, уж точно. Влад машет рукой в знак прощания и возвращается ко всем последний, громко захлопывая дверь. Стою, как вкопанная, Тётя Марина накидывает куртку на мои плечи и ведёт в сторону подъезда, машина заезжает за угол, освещая тёмную дорогу фарами. Это конец?

***

Очередное пробуждение от будильника сопровождается недовольным мычанием. Кидаю подушку в телефон и затыкаю уши. Как можно было забыть выключить его, в свой, ебучий отпуск? Одно радует, бабушка Устинья не будит внезапным приездом и то хорошо. Босыми ногами опускаюсь на холодный линолеум, быстро подбегая к заваленному одеждой стулу, находя там любимый белый халат с сердечками. Как миловидно и изящно. Вчерашний день закончился максимально странно и обрывисто. Вырубаясь, забирая свитер и вызывая такси, под упрекания главной Самохваловой, что время позднее и лучше бы я осталась у них, но желания не было никого. Просыпаться в чужом доме, носить не свою одежду. Лишний геморрой. И так, все уставшие, измученные, так и я ещё в комплекте, со своим «пиздец такси дорогое ночью, золотое что-ли?». Достаю пакетик зелёного чая, пока электрический чайник бурлил на всю кухню, окончательно заставив пробудиться и вспомнить все пройденные моменты с экстрасенсами. Милую улыбку Лины, оставленные номера Димы и Влада, худи Влада, его улыбку…так, поменьше Череватого в мыслях. Заглядываю в телефон, надеясь увидеть там сообщение, хотя бы от одного из участников, но какого удивление, когда в любимом телеграмме светится два непрочитанных от Дмитрия и Владислава, примерно с одинаковым смыслом. Они сговорились там? Владислав Череватый. 10:07. Как спалось?) Кошмары не мучили? Откуда?..а нахрена я спрашиваю, если мне пишет экстрасенс, а не подружка из соседнего подъезда. Неоднозначные ощущения, но они же всем героям испытания пишут потом? А это просто его манера общения, чему удивляться. Чувствую себя девчонкой из фильмов и книг, убивающиеся по кумирам, по обычаю, музыканту. Думает, не заметит её, не заметит и вдруг они начинают общаться. Любовные переписки, романтика, драма. Господи, занесло. Дмитрий Матвеев. 10:00 Доброе утро. Как себя чувствуешь? Выспалась? В первую очередь решаюсь отвечать Диме. Самочувствие нельзя было назвать хорошим, но и плохим оно не являлось. Не выспалась скорее всего, будильник в выходной дал о себе знать. crisssss.10:23. Доброе утро) Чувствую в целом хорошо, но не выспалась: (будильник забыла выключить. Завариваю чай в кружке, переходя в следующую переписку. Но не успеваю напечатать сообщение, как стакан из-под рук вылетает, громко грохаясь об пол, с треском разбиваясь в осколки, тут же разлетевшиеся в разные стороны кухни. Распахиваю глаза в изумлении, охая от неожиданности. Она была, буквально в моих руках. Как такое возможно? Ещё и любимая кружка…лицо Вовы Адидаса из сериала в осколке, смотрело прямо на меня, вызывая смешок. Может, просто не проснулась ещё? Телефон вибрирует от нового сообщения. Владислав Череватый. 10:25. Руки у тебя явно не из того места растут:) Хочешь новую кружку куплю? Могу из своего мерча, будешь просыпаться, а там, бац, и моё лицо.