Глава 2. Плата за доброту.

      Голод привёл меня в комнату ничем не отличающуюся от других комнат в школе. Серые стены, такой же серый пол и минимум мебели вокруг. Лишь пошарпаное кресло в углу и рядом с ним журнальный столик. По центру комнаты небольшая кровать с серым покрывалом. Скорее от ситуации, что творилась на небесах, эта комната вызвала во мне чувство необычайной тоски. Но Голоду она как раз была в самый раз. Он сел на кресло и взял книгу со столика. Его глаза лениво проходились по строчкам, а затем он медленно перелистывал страницу. Он вёл себя так, словно меня не было в комнате вовсе. Будто не было этого чёртового бала, не было распределений пар и не было смерти Кристофера, вроде так его звали. Я стояла молча, послушно ожидая, что будет дальше. Моё сердце рвалось к Мими. Хотелось поддержать её. Выслушать всё, что она чувствовала и в конце концов просто обнять. Я сделала шаг назад, нащупывая рукой дверную ручку, но Голод неохотно оторвал взгляд от книги и укоризненно посмотрел на меня. Я точно знала, что он не причинит мне вред, но всё равно опасалась его. Я отпустила ручку и прошла к кровати. Это единственное, куда бы я могла сесть. Поняв, что я никуда не собираюсь уходить, он продолжил читать, а я молча села, смотря в пустую стену. — Не понимаю, — вдруг произнёс Голод, оторвавшись от книги. — Зачем Мастер вообще писал роман? Он принёс ему одни проблемы, — он посмотрел на меня с интересом, изучающе, будто бы ждал, что я отвечу ему.       Только сейчас я заметила, что за книга была в руках у него — «Мастер и Маргарита» М. А. Булгакова. Я усмехнулась. Так вот значит, какие книги читают Всадники. Глубоко вздохнув, я сказала: — Им руководил Дьявол, — устало объяснила я. — Неслучайно Мастер нашёл облигацию, по которой выиграл крупный денежный приз. Он мог не работать, а заниматься только романом. Дьявол не способен сам создавать произведения, ему нужен человек, которым он управляет.       Голод усмехнулся, положив книгу на место. — И что теперь? — спросила я.       Голод посмотрел на меня устрашающе, словно он собирался напасть на меня. Я встала с кровати, ожидая удара. Он закрыл глаза на что-то настраиваясь, я затаила дыхание. Может убежать, пока не поздно? Не думаю, что он позволит это. Голод открыл глаза, они стали тёмными, как бездна. Без радушки, одна чернота. Но заметив, что я не рухнула на землю, не пошатнулась, он качнул головой, и будто отойдя от наваждения, пришёл в себя. — Ты ничего не чувствуешь… — сделал вывод он. — Почему? — он сделал шаг ко мне на встречу, а я в страхе качнулась назад и тут же опёрлась о кровать. — Я хочу узнать, почему ты не ощущаешь моей силы… — А если бы ощутила сейчас? — со злостью ответила я. — Чтобы было тогда? Я умерла? — Возможно, — совершенно спокойно ответил Голод.       Его длинные пальцы потянулись к моему лицу, убирая с него выпавшую прядь волос из причёски. Почувствовав резкий холод, я дёрнула головой, отводя её в сторону. Голод лишь усмехнулся с моей реакции. — И что теперь? — снова задала вопрос я. — Я могу вернуться в свою комнату, или же мне остаться здесь и спать на полу? — Можешь идти, — безразлично произнёс он, а затем снова уселся в кресло. Я облегчённо выдохнула, направляясь к двери. Неужели всё закончилось? — Вики, — окликнул меня он. Я встала не двигаясь, но голову не поворачивала. — Ты моя, не забывай это.

***

      Я не понимала, честно, не укладывалось в голове, за что меня так наказывают небеса? Я была счастлива. После смерти смогла обрести любовь. Я боролась за неё, была готова на всё ради неё. И что теперь? В голове крутилась фраза Голода «ты моя». Что вообще она означала? Ещё недавно я занимала высокую должность, у меня было всё… Был Люцифер. Мысли снова заполонил он, и сердце предательски отреагировало на воспоминания. Как же мы смогли дойти до такого? Открыв дверь в свою комнату, я увидела спину Люцифера. Странно, я не почувствовала его энергию, значит, он осознанно скрывал её. Ну, конечно. Чтобы никто не узнал. Пройдя внутрь я в ожидании смотрела на него. Он наверняка услышал как я зашла, но всё также продолжал стоять и молчать. Мне казалось, что я знаю его. Как я могла так ошибиться? — Ты попросила Всадника убить того метиса? — с издёвкой произнёс Люцифер. Я продолжала стоять молча. Я была уверена, что он не имел права задавать мне вопросы. — Он сказал, что хочет от тебя? — Сказал, что теперь я его, — спокойно произнесла я, заходя за ширму.       Моё спокойствие было показным. До боли я хотела броситься к нему в объятья. Умолять не отдавать. Рассказать всё, что творилось в душе. Честно признаться о своём страхе за небеса, за близких людей, в конце концов, за себя. Голод пугал меня. Он был непредсказуемым и от этого каждая предстоящая встреча с ним пугала ещё сильнее. Переодевшись, я вышла к Люциферу, подходя к нему ближе. Я стояла за его спиной, вдыхая родной запах. Хотелось хотя бы кончиками пальцев провести по рубашке, почувствовать его силу, вспомнить вкус тела. Но сжав плотно губы, я лишь молча наблюдала за ним. — Чума теперь для тебя не опасна, — сказал спокойно он. — Голод не позволит ей тебя тронуть.       Какое облегчение! Душа рвалась из тела. Я практически умирала снова. И злость сильнее росла внутри меня. — Мне радоваться? — с усмешкой произнесла я. — Как я могу радоваться, Люцифер? Я теперь личная игрушка Всадника! Они хотят уничтожить наш мир, истребить людей! Они хотят, чтобы нас не было! Как я могу радоваться, если они забрали меня у тебя?       Глаза предательски защипало, я сжала что есть мочи кулаки, пытаясь хоть как-то держать себя в руках. Я знала, что не достучусь до него. Знала, и всё же продолжала зачем-то нести чушь о нас. Не было никаких нас. Больше не будет. Картинка, как Люцифер сворачивает шею папе, снова всплыла перед глазами. — Уходи, — потребовала я, разворачиваясь и делая шаг вперёд.       Люцифер резко повернулся ко мне, схватив меня за запястье. Его взгляд изучающе смотрел на меня, как-будто искал какие-то изменения во мне. А они были, и их было много. Я была растоптана, унижена и разбита. — Уходи, Люцифер, — уже шёпотом попросила я.       Его рука не спеша потянулась к моему лицу. Я закрыла глаза в ожидание необходимой ласки. Но она так и осталась висеть в воздухе, не решившись дотронуться. Кивнув самому себе, Люцифер молча вышел из моей комнаты.

***

      Мы сидели с Мими в аудитории, слушая новые правила школы. Мисселина, что читала их, давилась слезами, но Геральд своей мощной энергетикой не давал ей окончательно опустить руки. Мими выглядела паршиво, если учесть тот факт, что при ней взорвалась голова парня с которым несколько минут назад она была сосватана. Я же так хотела помочь подруге, но что-то поменять я была уже не в силах. Астарот как-будто специально сел рядом с нами, он бросал в мою сторону гневные взгляды. Было ощущение, что все присутствующие винили меня в смерти его брата. Чума села за столом преподавателя, скучающе рассматривая нас. Её братья сидели по обе руки от неё. Голод неотрывно смотрел на меня, лениво потягивая сигарету. Было неприятное липкое чувство, словно я сидела обнажённой. Когда Миссилина зачитала все дурацкие правила, она с облегчением выпустила из рук свиток, не желая больше прикасаться к нему. — Итак, начнём, — весело хлопнув в ладоши, Чума поднялась с своего места, встав на место Мисселины. — Я разделю вас по группам. У каждой группы будет свой наставник! — ей нравилась каждая идея, что рождалась в её больной голове. — Дино, Лилу, Сэми и Дони, вы идёте с Войной. Он выдаст вам по специальному клинку. Вы будете пронзать им людишек!       Никто не произнёс ни единого слова, лишь взгляды ангелов выражали боль и адскую муку. Я смотрела на Дино, замечая, как его лоб покрылся испариной. Лишь одна Лилу равнодушно приняла своё задания, спокойно ожидая, когда все поднимуться с мест. — Чудовище, — послышалось из дальнего ряда.       Кто-то из Непризнанных не сдержал свой гнев и поплатился за это. Чума хищно улыбнулась, а затем щёлкнула пальцами. Все знали, что за этим стоит. Крики ужаса наполнили аудиторию, но Чума закричала. — Закройте рты! Вторая группа пойдёт с Голодом. Будете ходить по семьям, где больше четырёх человек, — Чума широко улыбнулась, прекрасно понимая наши реакции. — Будете морить их голодом, пока в конечном итоге они не умрут. Люцифер, Вики, Мими и Ади.       У Мими задрожали руки, я поспешила накрыть их своими ладонями, чтобы хоть как-то успокоить её. Она с благодарностью улыбнулась мне в ответ. — Остальные Непризнаные отправятся в свои семьи и заразят их с помощью крыс.       Я тут же вспомнила о папе. В их числе могла бы быть и я. Мой взгляд метнулся к Люциферу, который тоже смотрел на меня. Мы молча, не произнося ни слова поняли друг друга. Голод всё это время наблюдал за мной, и когда он заметил на кого я смотрю, он дал почувствовать мне свою энергию. Он был раздражён. Голод предупреждал ещё на балу, и если я хотела, чтобы все близкие люди были в безопасности, я не должна была провоцировать его. Когда Чума закончила парад безумия, все поднялись со своих мест, направляясь в водоворот. Может, это было странно, возможно, неправильно, но я почувствовала облегчение, что папа не застал это время. От одной только мысли, что он мог бы столкнуться с Непризнанным, который заразил бы его крысой, или же с Войной, мне становилось плохо. И от этих мыслей злость на Люцифера ослабевала. Хотя я понимала, что это неправильно. Совсем. Подойдя к водовороту, первые прыгнули в него Непризнаные, затем очередь настала Войны и его группы. Всадники никак не контактировали друг с другом. Словно им не о чем было говорить. Когда настала наша очередь, Люцифер незаметно взял меня за руку, прошептав на ухо: — Держись ближе меня, Непризнанная.       Я со злостью посмотрела на него. Серьёзно? Я думала мы это прошли. Голод ждал, пока мы запрыгнем в водоворот. Он подошёл ко мне, по всей видимости, чтобы быть рядом и заставить Люцифера отступить.       Когда мы приземлились на землю, я увидела, что с ней стало. В тот раз, когда мы были с Люцифером у папы, никто и подумать не мог, что грядёт апокалипсис. Всё было как обычно: зелёная трава, пушистые деревья, счастливые люди. Сейчас же всё выглядело так, будто война на земле идёт не меньше десяти лет. Разрушенные здания, выжженная земля и отчётливый запах смерти. По щекам Мими катились едва заметные слёзы, ей было страшно. Все присутствующие испытывали подобные чувства. Я хотела подойди к подруге, но мою руку тронула ледяная рука Голода. — Будь рядом, — затем он перевёл взгляд на друзей. — Люцифер, ты идёшь с нами. Мими и Ади вы отдельно. Я наделю вас своей силой, вы будете знать, в какие дома нужно заходить. — Я не смогу, — плача, сказала Мими. — Там же дети! Как вы можете быть настолько уродливы? — Ади приобнял её за плечи, делая всё возможное, чтобы Мими не накликала на себя беду.       Голод лишь усмехнулся с её слов. — Вы ещё не поняли? — тихо рассмеялся он. — Дети, взрослые… для нас они лишь смертные.       Голод закрыл глаза, погружаясь в свою тьму, а через секунду я ощутила, как моё тело наполнилось всепоглощающей тьмой. Другие тоже почувствовали силу Голода. Её нельзя было описать одним словом, но чётко ощущалась мощь. Нам досталась небольшая часть от неё, но она не уступала всей силы Люцифера. Всего лишь немного силы было на одном уровне с силой самого сына Сатаны. От осознания, на что способен Голод — засосало под ложечкой. Я поняла, что нам будет тяжело бороться с ним. Чума и её больные желания и рядом не стояли с этой мощью. Голод посмотрел на Мими с Ади, и они, опустив головы, двинулись вперёд держась за руки. Мне тоже хотелось взять Люцифера за руку, ощутить, что он рядом со мной. Но не из-за моих чувств к нему, а из-за того, что мне был необходим родной человек. — Идёмте, — приказал Голод, делая шаг в ад.       Мы шли по улице, где были лишь полуразрушенные дома. Догадаться было несложно, что и до Всадников этот район не был чем-то хорошим. Бедность и нужда ясно виделись мне. Мы прошли несколько шагов, когда я почувствовала, как руку обожгло, и я ощутила нестерпимую боль. Люцифер почуял что-то похожее, его лицо скривилось в болезненной гримасе. Голод остановился. — Нам сюда, — произнёс он, ступая к деревянному дому. — Можете идти.       Голод с усмешкой посмотрел на меня, закуривая очередную сигарету. Я ели сдерживала себя, чтобы не набросился на него. Хотя понимала, что у меня не было шансов. Но я могла бы показать своё отношение к этому, свою ненависть ко всем Всадникам. Молча, я кивнула сама себе. Люцифер сделал шаг, но я схватила его за руку. — Мы не пойдём, — Люцифер не понимая меня, посмотрел в нашу с Голодом сторону. — Мы не будем убивать детей, Люци! — более грубо сказала я, поворачиваясь к Голоду. — Иди и донеси, что мы отказываемся.       Голод рассмеялся и смех его не выражал ничего, кроме презрения. Он считал нас маленькими букашками, которые ничего не решали. Он с равнодушным выражением лица подошёл ко мне, схватив за предплечья. От неожиданности я издала вскрик, встречаясь с его глазами. Они полыхали гневом. От страха, я вжала голову в плечи, стараясь скрыться от его взгляда. Люцифер положил руку на плечо Голоду и одним рывком оттолкнуть его от меня. — Я сделаю всё сам, — уверенно произнёс Люцифер. — Вики останется здесь и будет ждать меня.       Но, похоже, такой расклад не устраивал Голода. Или дело было совершенно в другом? Он задорно рассмеялся. — Нет, сын Сатаны, — произнёс он. — Вики тоже должна идти с тобой.       Из дома выбежали двое детей. У одного из них в руках был мяч, которым они собрались играть. Дети смеялись, обмениваясь друг с другом шутками. Они и понятия не имели, с какой целью мы пришли в их дом и, что может произойти, если я не выстою. — Пожалуйста, — прошептала я, смотря на Голода. — Не поступай так с ними.       Надежды не было, я не уверенна, что Голод вообще слушал меня, он неотрывно наблюдал за смертными. Я подошла к нему ближе, игнорируя вспыхнувший взгляд Люцифера. — Я прошу тебя, — всмолилась я, аккуратно трогая его ледяную руку. — Я сделаю всё, что ты попросишь, но давай уйдём. — Всё? — в глазах Голода промелькнул интерес, я впервые видела его сияющие от предвкушения глаза. — Подари мне поцелуй, Вики, — предложил Голод, а моё тело покрылось мурашками. — Всего один поцелуй, и я заберу у вас свою силу. Мими с Ади не смогут ничего сделать без неё. Вы вернётесь на небеса.       Он ждал. Издевался надо мной. Знал, что я не смогу сделать этого. Ко всему прочему, перед нами стоял Люцифер, который буквально прожигал нас взглядом. Как бы больно он не сделал мне, как бы не издевался надо мной, я никогда не смогу поступить с ним так же. — Ну, Вики? — приподняв одну бровь, спросил меня Голод. Я знала, что ему надоедает моё молчание и судьба детей была лишь в моих руках. — Чего ты ждёшь? — ворвался в мои моральные терзания Люцифер. — Сделай это, если не хочешь, чтобы мы все стали детоубийцами.       Я чувствовала влагу на лице, слёзы медленно стекали, скрываясь за воротником платья. Вот так просто. Я в последний раз посмотрела на Люцифера, словно ставила окончательную точку между нами. А затем прильнула к губам Голода. Поцелуй был наивным, скорее детским. Я чмокнула в уголок его холодных губ. Он пах горной свежестью и чем-то мятным. Я хотела отодвинуться от него, но Голод обхватил мою талию одной рукой, притягивая ближе к себе. Его губы накрыли мои. От поцелуя холод распростронялся по всему телу вместе с каким-то приятным ощущением полёта. Он целовал меня напористо, именно так, как делал всё в этой жизни — мастерски, изящно. Его рука не давала мне отстраниться от него, будто это был некий барьер для меня. От температуры его тела закружилась голова, и если бы не его поддержка, я бы рухнула прямо на землю. В голове не осталось никаких мыслей, лишь обволакивающая нега, которой я наслаждалась. Его губы двигались настойчиво, словно он хотел что-то доказать. Словно не было того жестокого условия и не было слов Люцифера. Он прикасался ко мне так, точно мы были одним целым. Вторая рука легла мне на шею, оковывая своим морозом. Только сейчас пришло осознание, что мы делали. Кое-как взяв себя в руки, я поспешила оттолкнуть Голода от себя. Отходя от наваждения, я с укором посмотрела на него. Голод лишь довольно улыбался, не замечая, что мы были не одни. Как и обещал, он щёлкнул пальцами, и мы тут же оказались в водовороте.