10.

* * * * *

Её прикосновение.

Пусть только она коснется его губ своими, и тогда он позволит себе обнять её и поцеловать так, как они давно хотели втайне друг от друга. Любить её этой ночью так, как она бы этого захотела. Только пусть она коснется его губ… Наконец спустя мгновение Ланда ощутил её прикосновение. Он вновь почувствовал тот самый вкус меда, запах жасмина от её волос. Она нежно коснулась губ немца, будто боясь его и саму себя. Но этого было достаточно. В следующее мгновение Ланда ответил Эммануэль. Теперь, когда она сама этого хотела, когда сама решилась, он мог себе позволить быть с ней. Ганс одним рывком прижал девушку к себе за талию и углубил поцелуй. На этот раз он был требовательным, почти что грубым. Они оба давно хотели этого, а потому, сейчас у них уже не осталось сил сдерживаться себя в чем-либо. Притягивая немца ближе, Шошанна вновь привстала на цыпочки, чтобы лучше дотянуться до него. Ганс полностью овладел её ртом, слегка сжимая одной рукой её волосы и оттягивая голову девушки назад. Он игрался с ней языком, слегка покусывая её губы. Он чувствовал, как грудь девушки вздымалась все чаще и от того, довольно улыбался сквозь поцелуй. — Я так хочу тебя…- судорожно прошептал немец. Почувствовав, как еврейка прислонилась к нему бедрами, Ганс нервно сглотнул. Он медленно провёл по её спине рукой сверху вниз и теснее прижал к своему паху, положив ладонь ей на поясницу, словно боясь, что она сейчас одумается и попытается вновь убежать от него. Другой рукой, не ослабляя хватку на её волосах, он уверенно наклонял её голову, чтобы изменить угол поцелуя или углубить его. Одна из рук еврейки скользнула в волосы немца, пока она целовала и ласкала его губы. Наконец Ланда отпустил волосы блондинки. Он властно прошелся руками вдоль её тела, вжимая еврейку сильнее в стену позади неё. Он коснулся талии, бедер и ягодиц, слегка сжимая их, и обжигая кожу девушки своим теплом. Он наслаждался изгибами её тела. Другой рукой немец массировал грудь блондинки сквозь хлопковую майку, заставляя её дышать прерывисто и тяжело. Наконец он разорвал поцелуй и начал медленно спускаться к шее девушки. Он целовал её подбородок, мочки ушей, изгибы её тонкой шеи, обжигая её своим дыханием. Эммануэль казалось, что ещё немного, и она расплавиться в его руках. Расплавиться и упадет куда-то в пропасть с тем самым чувством в груди, когда захватывает дух. Это чувство стало завладевать сознанием девушки, однако, когда Ланда стал целовать ключицы еврейки, он слегка укусил её кожу, отчего та вздрогнула, ощутив горячую волну, которая вдруг пронзила её тело. Штандартенфюрер довольно улыбнулся, почувствовав ее реакцию. Наконец Ланда прокрался пальцами под белую майку еврейки и коснулся нежной кожи на её груди. Эммануэль стала дышать ещё чаще и из ее горла вырвался тихий стон удовольствия. Все внутри неё связалось в один тугой узел внизу живота, и, казалось, немец это чувствовал. Мужчина вдруг встал на колени перед еврейкой, сильнее прижав её тело к стене, и начал судорожно покрывать её живот поцелуями, проникая под майку, и попутно, поднимая вверх белую ткань. Он провел дорожку из поцелуев по ребрам и коснулся соска на правой груди, отчего девушка судорожно выдохнула и с силой схватила немца за волосы, будто умоляя не останавливаться. Однако этого и не было у него в планах. Оберст игрался с округлыми грудями Шошанны и в тоже время ласкал их рукой. Наконец, он поднялся с колен, чтобы снять майку с блондинки. Когда с этим было покончено он вновь впился в её губы, играясь с ней языком. Он слегка укусил её за губу и в этот раз еврейка словно начала задыхаться от боли и возбуждения. — Не останавливайся, — судорожно прошептала еврейка, отчего у Ланды захватило дыхание и грудная клетка мужчины стала вздыматься чаще. Эммануэль провела руками по голой груди немца, спускаясь вниз, отчего Ганс слегка зарычал ей в шею, почувствовав сильное стеснение в области паха. В следующее мгновение штандартенфюрер одним рывком поднял еврейку на руки, обхватив её за бедра. Девушка тихо всхлипнула от неожиданности и встревоженно посмотрела немцу прямо в глаза. — Твоя рука… Отпусти меня, ты с ума сошел. Однако оберст ничего не ответил девушке. Он вновь коснулся её шеи губами, доводя еврейку до исступления. Эммануэль обхватила талию мужчины ногами и находу сбросила с себя ботинки и портянки, оставив их в гостиной. Немец же вновь коснулся губами груди девушки, отчего она на выдохе застонала его имя: — Ганс, — она сказала это тихо, почти шепотом из-за волны возбуждения, которое заставляло её задыхаться. Немец на мгновение замер с еврейкой на руках и посмотрел ей в глаза: — Повтори, — приказал он девушке. — Ганс, — прошептала Шошанна на ухо мужчине, отчего у того едва не подкосились ноги. Сейчас ему как никогда хотелось трахнуть эту еврейку. Наконец Ланда дошел до своей спальни, где ещё пол недели назад из него доставали пулю, а неделю назад в его кровати спала Шошанна. Ланда осторожно положил девушку на кровать, судорожно и остервенело спускаясь губами от её ключиц к груди, а затем прокладывая дорожку из поцелуев ниже. В следующее мгновение Ганс расстегнул ремень на брюках еврейки и осторожно снял ткань, скользя пальцами по бедрам, а затем по голеням Шошанны. Наконец немец коснулся губами оголенной коленки девушки. Её кожа была такой гладкой, что на губах немца возникло секундное чувство, будто сквозь кожу проходит ток. В следующее мгновение он поцеловал её внутреннюю часть бедра и осторожно коснулся пальцами ткани её нижнего белья. Ганс посмотрел еврейке в глаза. Он замер и ждал от неё последнего и окончательного шага. Она в свою очередь посмотрела на мужчину с таким желанием и теплотой, и тихо прошептала: — Я хочу этого, Ганс. Немец спустил ткань нижнего белья по оголенной коже ног Эммануэль. Он вновь коснулся губами внутренней стороны бедра девушки. Шошанна снова всхлипнула. Сейчас она хотела ощущать на своем теле его прикосновения. Возможно когда-нибудь она пожалеет об этом, об этой ночи. Но не сейчас. Сейчас она хочет бы т рядом с ним. Она хочет чувствовать его. Немец положил руку на живот Эммануэль, которую она накрыла своей ладонью, слегка царапая его. Шошанна всхлипнула и мелко-мелко задрожала. Её тело всё больше изнывало от пронизывающего удовольствия. Он притянул её, разгоряченную и взбудораженную, к себе и коснулся губами её клитора, отчего блондинка выгнулась так, что Ганс видел только краешек её подбородка.Штандартенфюрер нежно ласкал языком еврейку, пока та не начала хныкать от поглощающего её возбуждения. Но вскоре она оказывалась сверху, задев его эрекцию и заставив немца тихонько взвыть, прикрыв глаза. Теперь она хотела не просто чувствовать его прикосновения. Она сама хотела касаться его, и он позволял ей это. Ёе руки исследовали его тело, скользя ладонями к шее, и, спускаясь к торсу. Она старалась запомнить и впитать в свои мысли, через эти прикосновения, каждый сантиметр его кожи. Она хотела запомнить этот момент навсегда. Наконец Ланда вновь оказался сверху и их взгляды встретились. Каждый в этой комнате давно уверен в том, что хочет этого. Шошанна услышала лязгующий звук пряжки его ремня и через мгновение ощутила легкое касание его члена к своей плоти. Еще через секунду Ланда осторожным толчком проник в девушку, отчего та слегка свела брови от непривычных ощущений и впилась ногтями в широкие плечи мужчины. О нет, Шошанна не была девственницей. Её первый раз случился ещё в школе с парнем, которого она искренне любила, и который любил её. Но вскоре война расставила все по своим местам. Наверное это была первая потеря еврейки в этой битве. С тех пор, девушка словно разучилась доверять окружающим. Теперь же, когда охотник за евреями нежно поглаживал её висок, пытаясь облегчить этот момент, она поняла, что, пожалуй, она сможет вновь довериться. Ему. Вскоре Шошанна стала забываться в пелене наслаждения, которое обрушивалось на неё с каждым толчком оберста. Каждую секунду она думала, что лучше быть больше не может, но вот, спустя мгновение, она ощущала все большую эйфорию. Девушка не замечала, как начала тихо, а затем более отчетливо стонать в шею Ланды, отчего тот едва не терял рассудок. Все то, что он сейчас делал с Шошанной, он проделывал и до этого со многими женщинами. Но никогда ему не было так хорошо. Его будоражила одна лишь мысль, что он имеет возможность доставить подобное удовольствие этой еврейке. Поэтому когда немец получал плоды своих стараний, в виде ужасно возбуждающих всхлипов девушки, ему становилось страшно от одной только мысли, что все это может вдруг оказаться сном, как тогда. Но все это не было сном. Он чувствовал, как её ногти вписываются в его кожу, с каждым его толчком. Он ощущал её дыхание. И наконец он чувствовал, ужасно приятное и, в то же время, болезненное ощущение в паху, которое словно сгущалось с каждой минутой. Наконец еврейка задрожала. Ее грудь вздымалась так часто, что казалось, что её сердце вот-вот выпрыгнет из-под ребер. Шошанна застонала на ухо немцу и наконец снова тихо сказала: — Ганс… И Ланда кончил вслед за Эммануэль. Спустя несколько минут мысли еврейки начали высвобождаться из единого беспорядочного клубка. Она вновь стала ощущать мир вокруг себя. Она чувствовала прикосновение простыни и покрывала к своей коже, чувствовала едва уловимый ветер, который пришел из окна. И она чувствовала Ланду, который лежал рядом с ней на кровати, также приходя в себя. Наконец девушка приподнялась на локтях, и слегка повернувшись, посмотрела на оберста. Глаза Ланды были закрыты, но он не спал. Его грудь все ещё учащено вздымалась, правда уже не так яростно, как пару минут назад. Ганс, почувствовал на себе взгляд девушки и открыл глаза. Лунный свет едва падал на лицо блондинки, заставляя её зрачки светиться каким-то странным, почти магическим блеском. Её пшеничные волосы будто светились в белых лунных бликах, отчего сознанием Ланды на секунду овладела мысль, что эта девушка не может быть реальностью. Но она была реальна. Эммануэль сначала едва коснулась руки мужчины, а затем нежно поцеловала его в плечо, в шею и губы. Она хотела отдать ему все то, что сейчас переполняло её. Ланда хотел было спросить жалеет ли Эммануэль обо всём что случилось с ними этой ночью. Но не стал. Он знал, что даже сейчас вероятно где-то на подкорке ее сознания её гнетут стыдливые мысли о том, что она дала себе слабину. Предала свои принципы. Он не хотел вытаскивать эти мысли девушки наружу. Они очень скоро непременно возникнут в ее голове и она подумает о том, что все это было ошибкой. Но не сейчас. Сейчас Штандартенфюрер нежно обнял девушку за талию и прижал её все еще разгоряченное тело к себе.

* * * * *

Ганс.

На утро еврейка проснулась от нежного, слегка ощутимого поцелуя в висок. Все события вчерашнего вечера начали потихоньку выползать из затворов её разума, и она наконец осознала, что находиться в объятиях любимого мужчины, в объятиях охотника за евреями. — Извини, я не хотел разбудить тебя, — послышался голос мужчины. С утра он был ещё более бархатным и глубоким. Или еврейке только показалось. — Нет, полков…- Эмиануэль замерла на полуслове. Однако немцу хватило и этого, чтобы понять, что пыталась сказать девушка. Он с хитрой полуулыбкой приподнялся на локте и взглянул в глаза Шошанне. — Вчера у тебя неплохо получалось называть меня по имени, что же сейчас случилось? Девушка вдруг заливисто рассмеялась и покраснела, поспешив спрятать свой румянец, натягивая одеяло на нос и щеки. Ей вдруг показалось очень смешным и странным то, что она будет называть, вот так просто, по имени человека, которого боится каждый человек в Париже и не только. — Ну же, Эммануэль, я не шучу, поверь я давно мечтал об этом, и часто представлял себе это. — Как я называю ва…тебя по имени? — Да, — нежно улыбнулся Ланда, — вот что ты со мной сделала. — Ну хорошо, Ганс. Вот так? Тебе нравиться, дорогой? — играясь и растягивая каждое слово, особенно имя, ответила девушка. — Очень, — хриплым голосом вдруг серьезно сказал мужчина. В следующий момент улыбка слетела с губ девушки. Подумав о том, что теперь она так свободно называет охотника за евреями по имени, она вспомнила и о том, что этот самый мужчина не знает её настоящего имени. И сейчас ей казалось это непросто странным. Шошанне казалось, что с её стороны это обман. — Ганс, — вдруг тихо прошептала девушка. — Да? — Я хочу тебе кое в чем признаться…