16. Раненая птичка

      Проблески сознания начали обрывками возвращаться. Обзор был как будто через мутное стекло. Силуэт перед собой я не узнавал. Некто в цветастом склонился передо мной, трогал лоб. Рядом еще один темный силуэт, что-то активно говоривший, я не разбирал слов.       Они встрепенулись, начали наперебой о чем-то умолять. Единственное, что я смог разобрать: «Не отключайся!»       Тело безумно болело. В животе ныло, тяжело дышалось. Меня хватали за конечности, что-то пытались сделать. На секунду я услышал, как меня отчаянно позвали и голос мне все же удалось узнать. Дастин… Он был в панике. Глаза снова закрылись.       Потом я ощутил знакомую тряску при полете. В районе живота стало очень тепло, будто меня накрыли мягким пледом и посадили около камина. Глаза снова открылись. Я увидел светло-коричневый потолок кабины «Синей птицы». Затем услышал удивленный вздох и громкое: «Очнулся! Живой, слава Великому Вдохновению!» Только спустя какой-то промежуток в борьбе с небытием я понял, что это Айлин. Она приговаривала, чтобы я не дергался и сознание не терял.       Я почувствовал, как мою ладонь так крепко сжали, будто я вот-вот мог раствориться в книжные страницы. Хотя, я ведь тогда был близок к этому.       Обрабатывать информацию не получалось. Я плавал где-то между сознанием и забвением. В какой-то момент я будто задремал — слышал все, что происходило вокруг, но не реагировал.              Окончательно в себя я пришел уже на земле. Видел и слышал нормально. Надо мной тускло горела круглая лампа, вмонтированная в потолок. Я лежал по пояс голый на кушетке за ширмой. Живот был перебинтован, крови не видно. Голова кружилась. Из правой руки торчало пару прозрачных трубок.       — Руку не сгибайте, а то иголку сломаете, — послышалось мягкое предостережение. На меня смотрел Нейтан. — С возвращением, господин архивариус.       Он встал с маленького пуфика, поправил своими металлическими пальцами что-то в капельнице, осмотрелся по сторонам и затем махнул кому-то.       — Нет никого, выходи.       Внезапно в ногах у меня что-то вспыхнуло. Через секунду там появилась девушка, сидящая на коленях. Ее ленточная юбка распласталась почти на всю кушетку. Девушка смотрела на меня с беспокойством и радостью.       — Какое счастье, что с тобой все в порядке! — ее голос напоминал пение птиц ранней весной.       Она была прекрасна — серебряные длинные мягкие на вид волосы в сложной прическе, желто-зеленые, как летний луг, большие глаза. На шее, щеках и ключицах вились хрупкие ростки с маленькими листочками. Руки обвивали лазурные ленты. Я моментально понял — она Дух Вдохновения: Природа.       — В-вы… — начал я слабо, но договорить не успел.       — Меня зовут Жизель, пожалуйста, не пугайся и не делай резких движений! Я хочу помочь!       — Это она Вас спасла, — улыбнулся Нейтан, указав большим пальцем на Жизель.       Видимо решил, что скрываться от меня больше не имеет смысла, и я все знаю.       Жизель привстала, положила ладонь на мои бинты. Боль начала уходить. Я оживал. Ощущение было схоже с тем, что я впервые испытал в «Синей птице», когда очнулся во второй раз. Бинты слабо засияли желтым светом, а потом потухли. Жизель убрала руку и мягко улыбнулась.       — Вот, теперь заживет быстрее.       — Спасибо Вам большое… — негромко сказал я, попытавшись привстать. Нейтан удержал меня, напомнив про капельницу.       — Если уберем сейчас — будут подозрения. Учите, господин — Вы ничего не видели, ничего не знаете, никто Вам не помогал, Вы очнулись сами.       — Как понимаю, я в штабе Карателей?       Жизель кивнула.       — Я думаю, скоро за тобой придет Марк, но как Летописец. И… Нам всем надо будет поговорить, — внезапно Жизель стала выглядеть так, будто была виновата в каком-то смертном грехе.       — Не хочу, — немного грустно сказал Нейтан, усевшись со скрипом обратно на пуфик около кушетки.       — Что-то случилось? — этот день и его ужасные сюрпризы совершенно не хотели заканчиваться.       — Да… — помявшись, тихо начала Жизель. — Я во всем произошедшем виновата… Это из-за меня…       — Эй-эй, пожалуйста, это вовсе не так. Там много кто виноват, Марк в первую очередь, — Нейтан попытался ее успокоить. Получилось плохо.       — Ада выбралась из сферы. Она проснулась в том числе и из-за меня. А из-за того, что она выбралась, произошла стрельба, восстал Кирен-кройн, столько пешек погибло, — на лице Жизель промелькнул ужас.       — Ты берешь на себя не свою вину, золотце…       Она вдруг встрепенулась и обернулась на дверь:       — Идут.       Жизель превратилась в белую голубку и вылетела в окно. Я хотел окликнуть ее, попросить хоть на секунду задержаться.       Теперь произошедшее за последнее время напоминало ряд костяшек, стоящих на ребре. Задели одну — и все остальные повалились следом. Пробуждение Ады, теракт, допрос, мое «сотрудничество» с капитаном Дантес, поиски «красных платков», Кирен-кройн, покушение на мою жизнь… Голова закружилась, и я обессиленно рухнул обратно на подушку.       Дверь в медотсек открылась. Показался Дастин. Нейтан сказал ему жестом, что все хорошо, встал и покинул комнату через другую дверь. Когда она открылась — я услышал голоса. Кажется, меня намеренно положили отдельно от всех. На секунду появилась мысль, что к этому приложил руку Нейтан.       Дастин смотрел на меня со смесью страха, облечения и бесконечного чувства вины. Он подошел к кушетке и стоило только открыть рот, как Дастин рухнул на колени, уткнувшись лбом в мою ладонь. Левой рукой он до побеления костяшек сжал покрывало. Послышался нервный вздох облегчения.       — Дастин, ты чего?.. — окликнул я его.       — Я боялся, что ты… — он оборвал себя на полуслове, словно не хотел даже думать о страшном исходе. — Тебя Никита увидел на берегу, ты начал истекать кровью… Почти не дышал.       — Я в порядке сейчас, правда, — жутко было слушать такие подробности.       Дастин поднял голову, и я впервые в жизни увидел, что его черные глаза блестели от слез, которые он пытался спрятать. Я не мог ведь рассказать ему ничего о Жизель, о Нейтане… Про Марка, хоть он и был в курсе его истинной природы. Несмотря на то, что эта информация могла его, возможно, успокоить, ему не стоило ничего знать. Для его же безопасности.       Дастин приподнялся, потянулся ко мне ближе, но в последнюю секунду поджал губы и отстранился:       — Прости, сейчас тебя, наверное, лучше не трогать… Рана и капельница.       Он отвернулся, вытер глаза, выдохнул и попытался снова стать серьезным.       — Сядь рядом, пожалуйста, — я похлопал рукой около себя.       Дастин сделал, как я просил. Применив усилия, я все же сел на кровати, стараясь не согнуть правую руку, и уткнулся лбом в его плечо. Было слышно, как быстро колотилось сердце в груди Дастина.       — Станешь моим личным солдатом? Как мы когда-то договаривались… — спросил я тихо и вкрадчиво.       Для такого нужен был обряд, который совершали в Храме. Если Ева все еще оставалась в штабе, мы могли попросить ее все провести. Между личным солдатом и тем, кому он служит, при помощи литературной магии устанавливали прочную связь, чтобы оба понимали моменты, когда кому нужна помощь. Разрушить эту связь могла только смерть или заклинание отмены.       — Да, — голос Дастина дрогнул.       — Спасибо… Мне правда так будет спокойнее. Я очень устал от всего, что происходит. Этот день проклят…       Дастин осторожно и бережно все же обнял меня, насколько мог.       — Того, кто напал на тебя, уже поймали.       — Кто это был?       — Каратель, — снова прозвучали эти ненавистнические нотки в голосе.       Я отстранился и посмотрел на Дастина в непонятках:       — Расскажи все, что знаешь, прошу.       Кольнуло в районе раны. Я скривился и плюхнулся обратно на кровать. Дастин забеспокоился, но я отмахнулся. Могло быть и хуже.       — В общем после того, как Никита тебя заметил и поднял тревогу, обнаружили, что какой-то мужчина пытался скрытно покинуть пирс. Лейтенант Парвиз, который недавно к нам перевелся из южного подразделения, успел его перехватить и вырубить. Подозреваемого связали и загрузили в «Синюю птицу». В штаб их вернулось две: с тобой и с ним. Сейчас его допрашивают.       — Как успехи с этим?..       — Мне ничего не сообщали и сам я не слышал. Мне сюда, по идее, тоже нельзя, но я пробрался.       От такого признания стало очень тепло.       — Я, помню, что со мной еще была Айлин…       — Да, она пока не знает, что ты очнулся. Сейчас все вернулись с пирса, в основном здании шумно.       — А как долго я был без сознания?       — Несколько часов. Сейчас шесть вечера.       Я на некоторое время замер и уперся взглядом в потолок. Этот день почти кончился… И это был самый ужасный день за последнее время. Страшно ворошить собственные воспоминания. Особенно про ту пешку… Меня передернуло, я зажмурился и, насколько получилось, уткнулся в подушку.       — Дастин, я убил пешку… Я убил, но я не хотел…       — Кого? — Дастин сжал мою ладонь.       — Там, на пирсе, одного из террористов… — снова всплыли эти ужасные кадры, и мне захотелось выть.       — Я тоже убивал пешек. Террористов, стрелков, подрывников и одержимых… Одержимых лишать жизни страшнее всего… Прозвучит ужасно, но я успел привыкнуть.       — Я не хочу привыкать к этому, не хочу! Я должен был просто в библиотеке работать!       — У тебя не могло быть другого выбора тогда! — Дастин постарался сделать голос мягче. — Ты в тот момент мог поступить только так и не иначе. Не надо винить себя за это, правда… Я также чувствовал себя в первый раз, пока мне не сказали про отсутствие выбора.       — И разве она тебе помогает?       Дастин помедлил:       — Периодически…       Дверь медотсека распахнулась, и к нам зашла капитан Эрика Кондор. Это была высокая тонкая женщина с длинными каштановыми волосами, собранными в высокий хвост, голубыми глазами и курносым носом. С ней мне никогда не удавалось поговорить нормально. Я слышал от Теренса, что он замечательная, и они отлично дружат, но не более. Капитан Кондор оглядела нас с Дастином, мягко улыбнулась и осталась у дверей.       — Как Вы себя чувствуете, господин архивариус?       — Лучше, спасибо, — я сделал над собой усилие, чтобы прекратить очередной подступ истерики.       — Замечательно. Мы связались с господином летописцем, он сообщил, что прибудет через пятнадцать минут.       Так скоро… Дастин помрачнел.       — Капитан Кондор, есть ли что-то по подозреваемому? — спросил он с максимально серьезным видом.       — Кое-что узнали, да… Давайте я лучше помогу Вам, господин архивариус. Мне говорили, тут где-то была запасная одежда — Ваша в крови…       — Что узнали? — я приподнялся, немного скривившись от неприятных ощущений.       Она искала вещи в шкафах и делала вид, что ничего не сообщала.       — Капитан, скажите, — Дастин встал с края кровати. — В любом случае, в дальнейшем этим делом заниматься Стражам.       — Я не могу разглашать… — сказала она с сожалением, не оборачиваясь.       — Я не могу знать, кто та пешка, что меня чуть не отправила в мир иной? — влез я на помощь Дастину.       Капитан Кондор выудила из шкафа белый сверток, поколебалась и все же сдалась с виноватым видом.       — Прошу, только не говорите, что это я вам сообщила, — она еще немного помедлила. — На допросе узнали, что это был каратель… Северное подразделение, наше. Нанял его бывший советник по безопасности Густав Клегг. Больше я ничего сообщить не могу… — она подошла и стала возиться с моей капельницей.       Меня как током ударило. Снова он… Виновный в том, что случился план «Освобождение», виновный в его принятии к исполнению, избиравшийся на пост в Триединстве возжелал по-грязному избавиться от меня. И он лучший друг отца…       — Как зовут карателя? — в голосе Дастина сочилась тихая ярость.       — Не могу сообщить. Делайте вид, что я этого не говорила.       Дастин сверлил капитана Кондора своими черными нечитаемыми глазами. Я молчал — у меня в голове был белый шум.       — Вы сказали, что господин Клегг «бывший советник по безопасности. Его уже арестовали и разжаловали?       — Нет.       — А какого черта?!       — Боец Марч, сбавьте тон! Он стал главой, час назад пришла информация. В силу вступил «год милости», мы не можем… — голос капитана Кондор в конце дрогнул, будто ей самой было тяжело это произносить.       Я еле сдержался, чтобы не взвыть. Стало настолько дурно, что первый порыв был вытащить иголку из руки и воткнуть до основания в сонную артерию, лишь бы больше ни на секунду не задерживаться в этом мире.       — И… Вы что, просто закроете глаза на то, что он подослал убийцу?.. Вы смеетесь? — судя по тону, Дастину поплохело не меньше меня. — Я всегда знал, что вы, Каратели, жалкие трусы… Хотя, правда, после сегодняшней зачистки, поверил, будто это не так. Ошибся, видимо.       — Во-первых, Вы разговариваете со старшим по званию, выбирайте выражения и не воспринимайте мою снисходительность как должное, а во-вторых, поговорите со стражами, что сейчас в нашем штабе и все поймете. Я не желаю продолжать более этот разговор, покиньте медотсек, пока я не вызвала бойцов, — капитан Кондор говорила очень строго, сдерживая явное раздражение.       — Я никуда не уйду, — начал было Дастин, но я прервал.       — Дастин, делай, как велели, — я слышал самого себя будто издалека.       Он сжал кулаки, опустил голову и пулей вылетел из медотсека.       Капитан Кондор очень устало вздохнула и принялась помогать мне подготовится к прилету Марка. В этот момент я почти ни о чем не мог думать. В голове летали обрывки фраз и, словно в барабаны, по остаткам разума било: «Тебя пытался убить глава». Я прошел путь от простого помощника советника до архивариуса, чтобы сейчас сидеть в медотсеке Карателей и пострадать от рук пешки, который был вхож в общество отца, и теперь в течение года мог и дальше творить ужасы и не получать наказания. «Год милости» запрещал преследования новых членов Триединства в первый год правления. Единственное исключение — особо тяжкое преступление, к которым не относилась попытка убийства какого-то архивариуса… Мной больше, мной меньше. Осознание собственной беспомощности в этой системе меня уничтожало.       Капитан Кондор перекрыла капельницу, которая явно давно работала кое-как из-за движения и убрала иглу. На месте, где она была воткнута, образовался крохотный синячок. Она аккуратно заклеила его повязкой и попросила лечь, чтобы проверить бинты на теле.       — Вас хорошо подлатали, но ходить долго все еще нельзя. Когда сидите — больно?       — Иногда, — пробормотал я.       — Отдыхайте, пока есть возможность, я приду, когда прибудет господин Летописец.       Меня оставили одного. Я прикрыл глаза и провалился куда-то в пучину бесконечных мыслей, от которых разрывалась голова. Впервые пришло страшное осознание, что мне не хотелось так жить. И даже отгонять его не было сил. Это просто моментная мысль, которую удалось схватить и после отпустить без следа. Не хотелось в тот момент критически себя оценивать.       Из темного бессознания меня вытащило мягкое поглаживание шелковой ладони по руке. Я разлепил глаза. Рядом сидел Марк. Обычный Марк, в своем привычном сером плаще со стоячим бирюзовым воротником, из-под которого виднелась черная облегающая кофта. Он смотрел обеспокоенно и… виновато. Но молчал.       Капитан Кондор молча помогла мне накинуть рубашку, которая повисла на плечах, как на вешалке. Слишком большая… Или я за это время похудел сильнее.       Вставать было больно. Тело одеревенело, а в животе сильно кольнуло. Если бы не магия Жизель, то до «Синей птицы» меня бы везли на каталке, как Викторию.       — Как госпожа Карамазова? — спросил я в моменте.       — Я не знаю точно, но госпожа Харкер говорила, что все в порядке. Стражи скоро покинут штаб, — ответила капитан Кондор.       — А госпожа Дарси и господин Марч? Который блондин.       — Велели никого к Вам не пускать.       Дастин действительно прорвался, хотя ему было нельзя. Вряд ли у меня когда-то будет друг, который хоть немного приблизится к нему.       — Благодарю, капитан, — Марк подставил руку, позволяя на себя опереться, хотя из-за разницы в росте это оказалось проблематично.       Постепенно мы вышли из медотсека и направились к выходу из штаба по улице. С каждым шагом идти было легче, я привыкал. Капитан Кондор быстро оставила нас.       — Выйдем туда, где никто не будет видеть и телепортируемся, — негромко сказал мне Марк. — Сможешь дойти?       Я кивнул.       — Марк, я…       — Я расскажу все, как только окажемся в библиотеке, обещаю.       Мы шли медленно и в невозможном молчании, направление было известно лишь Марку. Прошли мимо развилки между корпусами. Я встретил глазами капитана Вэйна, который куда-то шел с несколькими папками бумаг. Он остановился, учтиво поклонился Марку.       — Как у Вас самочувствие, господин архивариус? — спросил он скорее из вежливости.       — Лучше, благодарю, — также ответил я.       Марк смотрел на капитана Вэйна сурово, с претензией. Я предположил, что у них был серьезный разговор до того, как он за мной пришел. Правда, лицо капитана Вэйна ничего не выражало.       — Не смею больше задерживать, — он отступил и продолжил путь быстрым шагом.       Однако и минуты не прошло, как за спиной я услышал громкие и взволнованные слова капитана Кондор:       — Итан, у нас огромные проблемы!       Я попросил Марка остановиться и он, нехотя, позволил. Я стал наблюдать.       — Что случилось?       — Подозреваемый мертв. Убийство.       После некоторого молчания капитан Вэйн спросил:       — Камеры проверяли?       — Да, никто не входил и не выходил после допроса. Но от тела только обезвоженные ошметки остались. Капитан Адлер тебя вызывает.       Капитан Вэйн грязно и злобно выругался, и они вместе убежали в штаб.       Обезвоженные остатки… Того, кто попытался меня убить… Я уставился на Марка. Он резко открыл портал и затащил меня вслед за собой.       Мы оказались в библиотеке в моей комнате. Я тут же отшатнулся от Марка и приземлился на спружиневшую кровать.       — Ты убил того карателя?! Марк, зачем?! Ты… Ты неповинных бойцов подставил!       — Никто ничего не узнает и на библиотеку не подумает.       Меня это напугало.       — Ты правда думал, что я оставлю в живых того, кто пытался убить тебя? И что я прощу Карателям и Стражам то, что потащили тебя на зачистку?       — Ты… Ты ведь помог нам тогда на пирсе, ты спас множество пешек, а теперь отнял жизнь!       — Я это сделал по двум причинам: мой долг — охранять город, и в той зачистке был ты.       — Ты подставил тех, кто спасал пирс!       — Пирс спас я, — отрезал Марк. — От пробудившегося Кирен-кройна Каратели и Стражи бы не защитили никого, ты прекрасно это видел.       Я понимал, что это неправильно, но никаких аргументов, которые Марк бы не отразил, найти не мог.       — Я не просил, чтобы ты мстил за меня, — сказал я на эмоциях.       — Федя, если кто-то будет угрожать тебе, я сотру его в порошок в ту же секунду, не имеет значения, кто это будет: хоть Глава, хоть капитан Карателей, хоть тот, кого ты считаешь другом. Я потерял одного архивариуса, я не допущу потери еще и тебя.       — Не смей! Не смей больше никого убивать! — в сердцах крикнул я.       Эмоции Марка не читались.       — Почему ты так печешься за жизнь того, кто пытался отнять твою? — спросил он сухо.       — Я устал от этого бесконечного кровопролития, от того, что происходит вокруг! От козней, от покушений, от гигантских морских монстров, я ненавижу это все! И теперь еще жить с осознанием, что на мне висит две жизни, одну из которых я отнял своими же руками! — по щекам неконтролируемо полились слезы. — Это неправильно, так не должно быть!       Я опустил голову, пытался вытереть лицо руками, но все никак не мог перестать плакать. Я и правда устал. Устал до костей, до каждой клеточки своего воспаленного сознания.       Кровать рядом прогнулась, и мне протянули платок. Рука была женской. Я шмыгнул, принял платок и, прикрыв им нос и рот, повернул голову. От удивления глаза невольно расширились. Около меня сидела Агата, которую я не видел уже давно. Расстались мы тогда не на доброй ноте, и потому вдвойне удивительно было наблюдать от нее подобные жесты.       — Слезами мертвых не воротишь, сколько не рыдай. Ты уже сделал это, просто смирись и живи дальше, — сказала Агата настолько просто, что мне стало страшно.       — Что ты тут забыла? — спросил Марк, делая шаг вперед.       — С тобой драться я не собираюсь, — Агата выставила руку. — Сейчас есть дела куда серьезнее, и их нужно срочно обсудить. И ты будешь сидеть и слушать, не смей сбегать.       Марк с презрением посмотрел на нее, но подошел к моему письменному столу и сел на стул, что стоял рядом.       — Полагаю, мне в моей библиотеке ждать еще кого-то?       — Эта библиотека раньше была моей, считай, я временно передала тебе власть.       — Все никак расстаться с прошлым не можешь? Ах, да, кого я об этом спрашиваю…       — Заткнись, — грубо оборвала Агата.       Я вытер слезы, сделал пару глубоких вдохов. Надо было собраться, хотя каждое действие ощущалось так, будто к моим конечностям привязали по двухтонной гире.       — Да и, к слову, мы будем не здесь. Оливер велел собраться у нас.       Марк вопросительно поднял одну бровь. Агата щелкнула пальцами и вмиг, словно перевернули страницу, мы оказались в непонятном пространстве. Оно было светлым, с акварельными разводами. В кругу стояли десять тронов с высокой спинкой. Двое были уже заняты — в одном сидел нога на ногу Нейтан, подперев щеку кулаком, а рядом, через один, с прямой спиной и, опираясь на трость, располагался Оливер.       — Давно не собирались здесь, — спокойно сказал он.       Марк поморщился:       — Не слишком и хотелось.       — Садись, — Оливер указал раскрытой ладонью на трон голубого цвета, окутанный у подножья кораллами.       — Почему вы сюда привели господина архивариуса? Разве можно? — спросил Нейтан.       — Он втянут в происходящее напрямую, — сказала Агата, покосившись на Марка. Марк готов был испепелить ее глазами.       Агата взмахом руки призвала пушистое мягкое на вид облако и помогла мне опуститься на него. Оно немного пружинило. Тело на нем сразу расслабилось. Я тихо поблагодарил ее. Агата кивнула и ушла к своему трону розового цвета с книгами. Марк оглянулся в мою сторону. На секунду мне показалось, что в его глазах промелькнуло сожаление. Он уселся на свой трон и откинулся на спинку, прикрыв глаза.       Следом сразу на своих местах появились Жизель и какой-то мальчик с фиолетово-черными волосами, которого я не знал. Он выглядел очень заинтересованным. На нем была сиреневая рубашка с бантиком из тонкой ленты на шее, жилетка и короткие черные шортики, на ногах аккуратные туфельки.       — Эванс сказал, что-то серьезное произошло, мы поэтому здесь? — спросил он. Голосок у него был еще не сломанный, детский.       — Да, Нэми. А сам Эванс где? — уточнил Оливер.       — Сказал, что ищет остальных, кого сможет. — Нэми вдруг заметил меня, подскочил с трона и с восторгом метнулся в мою сторону.       — Господин архивариус, я так рад, что Вы здесь! Очень хотел познакомиться, но мне не разрешали!       Глаза у него были как ясное звездное небо. Мне вспомнилась Кира. Они вели себя похоже в моменты счастья. Удивительно, что среди Духов Вдохновения оказалось юное создание.       — Нэми, потом, у нас важное собрание! — позвала его Агата.       Нэми демонстративно расстроился, но вернулся. Он такое чудо! Похоже, он Дух Вдохновения: Воспоминания. И он продолжал смотреть на меня с любопытством и легкой улыбкой, болтая ногами.       Тут же появился Эванс, держа за загривок сопротивляющегося Долора. Я невольно вздрогнул, благо пространство сильно притупляло энергии, исходящие от каждого Духа. Но помнить — помнил все.       — Я не знаю, где Лейн. Пытался найти, он не отзывается, — сразу сообщил Эванс в сторону Оливера.       — Да пусти ты, все, все! — Долор вырвался и брезгливо поправил мундир. После этого плюхнулся на свой черный трон, увенчанный мечом. Пустовали теперь только места с сердцем и черепом.       — Я… Тоже его в последнее время не встречал, — грустно сказал Нейтан, кивая в сторону свободного трона рядом с собой. — Не знаю, в чем проблема, Лейн не сообщал.       — Значит, придется без него, — подытожил Оливер.       Эванс посмотрел в мою сторону, покачал головой и вернулся к собранию. Облачко, на котором я сидел, понесло меня поближе к тронам и остановилось, внезапно, около места Эванса.       — Ну чего Вы, раз сказали, что архивариус должен быть тут, значит не держите его за километр, как чумного.       — Почему ты его к себе придвинул? — голос Марка ощущался колючим.       — Ты мог и себе его забрать, но не заметил, чтобы ты в эту сторону думал, — хмыкнул Эванс. Марк зыркнул на него с ненавистью.       — Хватит! — Оливер стукнул тростью по полу.       Сидевшая до этого неподвижно Жизель сильно вздрогнула. Марку и Эвансу пришлось прерваться. Я почувствовал себя еще более неуютно.       — У нас сейчас критическая ситуация, — сухо начал Оливер. — Ада пробудилась и сбежала из сферы. Кирен Кройн, что сегодня днем поднялся из глубин — следствие этого. Стрельба на площади тоже.       — Я не понимаю, а какое вообще нам дело? — Долор развалился на троне и всем видом показывал, как ему не хотелось тут находится. — Марк с Эвансом заварили эту кашу, вы же все прекрасно помните, из-за чего сыр-бор пошел. Надо было выкинуть тот свиток с руной к черту, собирался же…       — Я иногда задумываюсь, почему я с тобой еще дружу? С таким другом и врагов не надо, — протянул Эванс.       — Уже не имеет значения, кто начал, — прервал Оливер. — Теперь нам надо сделать так, чтобы город остался цел или, хотя бы, минимально пострадал.       — Предлагаю убить действующий состав Триединства и капитанов Карателей и Стражей. Без командующих, что затеяли, никто ничего не продолжит, — Долор упорно гнул свою линию.       — Не надо! — испуганно вскрикнул Нэми. — Мы не должны так делать!       — Отрубишь одну голову — три другие займут ее место. Это не выход. Да и Вам напомнить, что нам запрещено вмешиваться напрямую? — сказала Агата в сторону Долора.       — «Не вмешиваться» — уже давно нарушенное правило. Что Ада начала подбивать пешек на насилие, что Марк сегодня явился перед всеми в истинной форме и поглотил Кирен-кройна, — напомнил Нейтан.       — Поглотил? — Оливер удивленно посмотрел на раздраженного Марка.       — Запер в «Жемчужине глубин». Или, по-вашему, я должен был оставить все как есть, чтобы он разнес пирс?       — Нет, — Оливер помедлил с ответом, — но стоило предупредить, что ты собирался явиться на всеобщее обозрение.       — Надеюсь, Ваше Высочество простит меня за то, что я посмел проявить своеволие. Долор аж присвистнул.       — Аду… Мы сейчас не остановим, — ни живая, ни мертвая Жизель подала голос. — С ней вряд ли удастся договориться. Она хочет «наказать всех грешников». И не уверена, что она остановится.       — Хотя бы примерно, известно ее местоположение? — Нейтан наклонился, заглядывая в лицо Жизель и делая тон мягче.       Она судорожно помотала головой:       — Нет, я не знаю, я ничего не знаю!       — Эй, все нормально, никто тебя не обвиняет, — у Агаты сочувствие получалось хуже. Я понял, что Жизель накрывала истерика. Она вцепилась себе в плечи ногтями.       — Это моя вина, целиком и полностью! Я очень давно сделала то, о чем сейчас жалею, если бы не я, она бы не покинула сферу! Она бы даже туда не попала!       По щекам Жизель потекли слезы. Самое страшное, что они прожигали борозды на коже. На лице Долора после услышанного появился целый ворох эмоций, начиная от удивления, заканчивая обидой.       Эванс взмахнул пальцами и вокруг талии Жизель обвилась белая цепь.       — Ада никогда стабильной не была, с момента своего появления. Дуновения ветерка достаточно для того, чтобы она сорвалась. То, что вы с ней когда-то сделали совершенно не причем, — голос Эванса звучал как будто издалека.       Жизель под влиянием его магии расслабилась. Нэми слез с трона, подошел к ней и обнял. Ему не ответили. В моменте мне стало одновременно очень тепло и очень больно.       — Эванс, что ты имеешь в виду? — Оливер зацепился за последнюю фразу.       — Не буду говорить, если она сама не захочет.       — Я стала ее «верной руной»… — выдавила Жизель. — И она поклялась, что срубит под корень весь мир, если кто-то посмеет мне угрожать.       Воцарилось молчание. Я ничего не понимал.       — Логическая цепочка складывается, — начал осторожно Нейтан. — План «Освобождение» — это угроза Духам, а значит и тебе. И она, поскольку клятва под «верной руной» нерушима, вылезла из сферы и начала уничтожать всех, кто может навредить тебе даже косвенно. Всеми способами, какими может.       — Я не должна была этого делать, я жалею об этом.       Внезапно я услышал Эванса в своей голове:       «Верная руна», милый мой, это, по сути, то же самое, как и ритуал братания, что был у вас с Дастином. Только каждый в это свои смыслы вкладывает, чаще даже намного более глубокие. Фиксируется момент чувств с помощью магии рун, и он остается навсегда, как клятва. Вот Ада поклялась защищать Жизель, теперь ее тянет к ней. Дастин обещал тебе, что будет всегда рядом, вот он это и делает. К слову, он вместе с Айлин и Тристаном собрался к тебе в библиотеку».       Я сделал над собой усилие, чтобы не выдать очень бурную реакцию на то, о чем мне сообщили.       — Может до Великого Вдохновения попробуем достучаться? — спросил с надеждой Нэми. Он сидел на подлокотнике трона Жизель и гладил ее по плечу.       — Оно не выйдет, а если выйдет… Да сами знаете, — сказал Эванс с пренебрежением. — Не вариант.       — Я поговорю с тобой потом об этом, Жизель, — строго сказал Оливер.       — Не дави на нее! — потребовал Нейтан.       — А план-то у вас есть какой-то, нет? — напомнил Марк с усталостью. — Или опять просто поругаться захотелось?       — Марк, ты если продолжишь в таком темпе, я тебя даже уважать начну, аккуратнее с этим, — хихикнул Долор. Он до этого смотрел на медленно приходящую в себя Жизель и очень быстро вернулся обратно.       — Аду нужно обратно запечатать. Но для этого, необходимо понять, где она находится. Зная ее, она будет стремиться в большое скопление пешек, — задумчиво произнес Оливер, игнорируя грубость. — Марк, празднование Хороса не отменяли?       — Хотели, но решили оставить.       — Явится во время гуляний, нет сомнений.       Я представил очередной кошмар во время городского мероприятия. Голова ужасно закружилась. Эванс это заметил и незаметно обхватил мое запястье такой же белой цепью. Стало намного легче.       — Федя, что случилось? — спросил Марк, волнуясь.       — Сейчас сообщают о том, что велик шанс нового теракта, как я, по-твоему, должен реагировать? Особенно учитывая то, что сегодня произошло, — ответил я с легким надрывом.       Марк промолчал.       — Я могу предугадать вашу позицию, однако нам придется сделать все возможное, чтобы предотвратить жертвы. Это наш долг как хранителей Скриптория, — негромко произнес Оливер, окидывая всех строгим взором. Спустя какое-то время все остальные Духи согласно кивнули. Долор сделал это с явным недовольством.       — Я могу попробовать поискать в конфетах, где видели Аду! Или, Агата, а ты сможешь ее увидеть в истории? — спросил воодушевленный Нэми.       Агата покачала головой:       — Она скрыла все свои следы, я проверяла. Знает, что мы будем ее искать…       — Чтоб что-то спрятать от тебя… Удивительно, — присвистнул Нейтан.       — Способы есть, но я о них сообщать не буду.       — Да я и не собирался ничего прятать.       Агата хмыкнула так, будто знала его самый страшный секрет.       — Значит я буду проверять сам, — Нэми воспринял это дело очень серьезно.       Жизель успокоилась. Борозды на ее красивом лице потихоньку исчезали. Цепь Эванса пропала с тела. Она больше не произнесла ни слова. Я успел поймать ее взгляд — в нем появилась слабая нотка решимости. Предстоящее, похоже — ее личная война.       Оливер окончил собрание, попросив сообщать абсолютно любую информацию. Я ощущал тяжелый груз на сердце. И в животе — рана снова начала побаливать.       — Марк, задержись, будь добр, — попросил Оливер. Марку идея явно не понравилась.       — Я отведу его в библиотеку, — Эванс поднялся с трона, кивнув в мою сторону.       — Вообще-то, разговор тоже будет полезен и для тебя.       — Архивариусу нужен покой, я вернусь, не сбегу, клянусь. Ему, бедолаге, потрясений на сегодня достаточно.       Эванс, не дожидаясь ничьих возражений, взял меня за руку и немного потянул в свою сторону. В миг мы очутились в библиотеке, словно ничего и не было.       Я обессиленно упал на подушку, чувствуя себя во всех отношениях просто отвратительно.       — Рекомендую меньше думать об этом. Все, что ты можешь сделать, ты делаешь, с остальным мы разберемся, — негромко сказал Эванс.       — Господин Оливер собрался Марка отчитывать? — немного отвлеченно спросил я, раз Эванс, судя по всему, не планировал сразу уходить.       — Скорее всего, хотя «отчитывать» — не в его принципах. Он просто поговорит. Вот кого точно отчитали сегодня, так это капитана Вэйна, в хвост и в гриву. Жаль его даже, не виноват ведь.       — Из-за того карателя?..       — Да. Отстранен на месяц от всех важных операций.       Во мне загудела странная смесь жалости, обиды и разочарования.       — Откуда Вы про это знаете? — я попытался приподняться, чтобы лечь чуть поудобнее. Стало больнее, и я оставил эту идею.       — Видел, как Марк убивал этого бойца. И что дальше происходило, когда вы покинули штаб.       — Почему не остановили?       — Удивляюсь твоему милосердию, Федь: так яростно защищать того, кто пытался убить тебя, — горько усмехнулся Эванс.       Духи Вдохновения, по крайней мере, Эванс и Марк, черт возьми, одинаковые в своих принципах. Я отвернулся, положив ладонь на живот.       — Сегодня, как все утихнет, принесу тебе талисман от Жизель, чтобы быстрее заживало. Сам часто у нее прошу такие же…       — Спасибо, — тихо сказал я. — А Вам зачем они?       Эванс помедлил. Затем его рука потянулась к пуговицам верхней одежды. Он, не спеша, начал их расстегивать. На шорох ткани я повернулся обратно. Эванс отодвинул ткань в сторону, обнажая часть торса. Поперек груди зияла большая красная рана, края которой светились. Я охнул от неожиданности.       — Кто это Вас так?.. — я не знал, как правильно спросить и ляпнул первое, что пришло в голову.       — Великое Вдохновение. 150 лет назад, — сказал Эванс с усталостью. — Рана никогда не заживет. Еще и часто ноет. Привык, конечно, но иногда тоже начинает, как у тебя сейчас, болеть сильнее.       — У меня в голове не укладывается…       — Не укладывай, я просто поделился. Захотелось… — Эванс застегнул одежду. — Потому я и хочу к нему попасть с помощью первобытной руны. Потребовать, чтобы оно мне ее залечило. Будешь знать теперь, зачем я тогда свиток у Долора забрал.       Он усмехнулся так, будто минуту назад просто поделился анекдотом.       — В общем, я скоро тут явно буду лишним, отдыхай. Про обещание я помню.       Эванс даже не дал мне ничего сказать — щелкнул пальцами и исчез. Я остался один в комнате с липким чувством безысходности. Обработать всю полученную информацию не вышло. Я просто выключился.       Проснулся от того, что кто-то долбился мне в окно. Стемнело. Который час — я не знал. На прикроватной тумбе стоял неполный стакан с водой, около которого блестели маленькие лужи. Ипсилоны вчетвером пытались совладать с оконной рамой и, в конце концов, смогли. Они отлетели на потоке ветра в другой угол комнаты.       — Федя, ты как там?! — громкий голос Тристана разрушил тишину. — Ребята, полезли.       Он ловко перемахнул через окно и тут же спрыгнул с подоконника, подавая руку Айлин, а потом и Дастину. Айлин помощь приняла, а вот Дастин отказался.       Мне стало очень смешно из-за происходящего, и я не сдержался, даже несмотря на боль.       — Смеешься, значит жить будешь, — Айлин села рядом на кровать и погладила меня по голове.       Тристан присоседился ко мне сбоку и подозвал Дастина, который не стал садиться на постель, а поставил стул у изножья. Но, судя по взгляду, он не обижался на меня за то, что произошло в штабе, лишь волновался.       — Только Дастин там, как шпион, в медблок пробрался, никого ведь к тебе не пускали! Мы говорили, что твои друзья, имеем право проведать, нет, начальство уперлось и все тут! — Тристан нахмурился, что выглядело очень забавно.       — Вы зато сейчас все пришли. И… Спасибо большое за это.       — Честно, мы сбежали, пока никто не видел, — подмигнула Айлин.       — Ее идея была, — Дастин указал на нее большим пальцем.       — Да не скромничай, ты первый про это заговорил.       — Погодите, вам вольную не дали? — удивился я.       — Не-а, — протянул Тристан. — Ну, а зачем мы там вообще? Старшие и без нас разберутся!       — Ты так легко про это говоришь…       — Самое страшное уже позади, нам надо возвращаться в обычное русло. Хотя бы морально. Тяжело, конечно, но, если мы продолжим пребывать в подавленном состоянии, никому хорошо не будет, особенно нам. Ты лучше скажи, как себя чувствуешь?       — Раньше — хотелось умереть. Сейчас — уже нормально, — честно признался я.       — Федя, нельзя так говорить! — Тристан серьезно на меня посмотрел.       — Что? Ну я же не всерьез.       — Да кто тебя знает.       — Клянусь, это была просто шутка для того, чтобы разрядить обстановку! Дастин слабо улыбнулся. У меня все внутри сжалось. Однако, на душе стало намного легче. Как будто и не было этого проклятого дня…       Айлин, Тристан и Дастин остались у меня надолго. Мы втроем болтали, Тристан и Айлин активно вспоминали всякие истории, даже удалось разговорить Дастина. Я заметил, с каким восхищением Тристан украдкой наблюдал за Айлин. Мы с Дастином переглянулись и кивнули друг другу с хитрыми улыбками. Они спросили нас, о чем мы секретничаем, мы отмахнулись.       — Эй! Нельзя так! — Тристан демонстративно сделал вид, что обиделся.       — Все можно, — парировал Дастин.       — Да ну их, у них двоих вечно какие-то свои шуточки, — хихикнула Айлин. — Особенно у Дастина.       — Мы не так много знакомы, чтобы ты это утверждала.       — Я хорошо читаю пешек. Ну… И Тристан тоже кое-что рассказал.       Дастин встрепенулся:       — Что рассказал?       — Ничего! — Тристан тут же закрылся подушкой от кузена. — Клянусь, ничего такого! Просто рассказывал про то, какой ты раньше был, ничего запрещенного!       — Я знаю, что ты тот еще болтун, — Дастин напустил на себя суровости. Тристан пискнул.       — Никакого насилия в библиотеке! — со смехом прервал я их.       — Хорошо, он потом на улице получит.       — Федя, а можно я у тебя сегодня переночую?.. А то он меня в казармах…       Тристан провел пальцем по шее. Дастин встал и дал ему щелбан в затылок.       — Да, ты прав, именно это я и планировал сделать. Но слишком много свидетелей теперь знают, больше не получится.       — Кошмар, я на тебя Лесли пожалуюсь!       — Я ее не боюсь.       — Тогда лейтенанту Парвизу!       — Его тем более, — Дастин еле сдерживал улыбку.       — Ой, а лейтенант Парвиз это же тот, кто поймал нападавшего? У него крылья такие красивые… — сказала Айлин.       — Он сам тоже вау, — шепнул Тристан, явно думая, что мы его не услышим, но Дастин услышал.       — Какой же ты фанат тех, кто старше по званию…       — А что такого?!       — Ничего, ничего.       У меня мелькнула мысль, что я невероятно люблю всех троих как самых близких друзей. Но признаться в этом я не решился и просто продолжил наслаждаться моментом.