Глава 32

Маша уже потеряла счёт времени. С тех пор, как прошла защита проекта и она узнала ужасающую для себя новость, которая подло ударила в спину слишком сильно, девушка не находила себе места. Но старалась не подавать виду: натягивала различные маски, притворные улыбки касались губ, а взгляд почти всегда отводился куда-то в сторону. На многих её кольцах слезла краска, потому что она их бесконечно крутила в руках, пытаясь успокоить нервы. Зачётная неделя прошла, а почти все одногруппники получили заслуженные автоматы за сессию и разъехались. А Маша, наоборот, будто специально тянула до последнего со всеми рефератами и курсовыми, чтобы в последнюю неделю перед сессией не спать ночами, отвлекаясь от дурацких мыслей и самобичевания. Одиночество. И это не то приятное время, когда его можно провести в компании с самим с собой. Сейчас оно сжирает её изнутри, оставляя глубокие борозды под кожей, раскраивая сосуды. Не покидает ощущение, что её просто бросили. Не сказали ничего, посчитали, что не достойна она знать правду 一 разве это не самое ужасное? Маша отлично притворяется, что не ощущает этой тупой боли. Шагает по миру в пасмурное утро, а на лице улыбка 一 будто ей весело. Но стоит лишь заглянуть ей в глаза, чтобы понять 一 херня это всё. Дурацкая маска, у которой всегда отверстия под глаза есть, поэтому их ничто не скроет. И в этом взгляде считывается страх. Она так боится привыкнуть к этим ощущениям, перестать замечать это ноющее чувство в груди. Боится, что оно врастёт в неё, станет второй кожей, стальным панцирем на сердце 一 чтобы никто никогда больше не сделал больно. Идёт по улице, обходя лужи, а в ушах играет какой-то агрессивный фонк, что она ускоряется, пытаясь попасть шагами в ритм. Пытается отвлечься от всего, подавляет чувства, лишь бы не думать о нём. Но она соврёт, если скажет, что не скучает. Скучает по старым дням, которые были наполнены счастьем. И в этих днях всегда присутствовал Антон. Он дотронулся до её сердца, чтобы в конечном итоге остаться в нём навсегда. Потому что любил её. Всегда и любую. Даже когда Маша давала сотни причин не любить 一 он не верил. И любил. В одном взгляде его голубых глаз читалось это. В голове всплывают воспоминания. У Антона волосы тёмные, взъерошенные немного, от чего он иногда напоминал ей маленького грачонка. И это вызывало улыбку на её лице, а он всегда спрашивал, от чего она возникала. А Маша ещё шире улыбалась, целуя его в слегка колючую щёку. И Антон таял, обнимая её и прижимая ближе к себе. Оба не хотели, чтобы эти моменты прекращались. У них было всё хорошо. Маша останавливается напротив университета, у лавочек местного ТЦ. Смотрит на часы в экране телефона и думает, что у неё ещё есть время. Из рюкзака она достаёт пачку, а из неё 一 сигарету. Вновь закуривает, делая сразу большую затяжку. Вновь подавляет слёзы, заполняя себя едким дымом, чтобы не видеть этих воспоминаний. Становится легче. А мысль о том, что ничего не длится вечно теперь не выглядит негативной. Наоборот, она теперь кажется реалистичной. Маша тяжело вздыхает и тушит сигарету о поребрик. Вот теперь она точно готова к встрече. Деканат написал ей вчера вечером с просьбой зайти за зачётными книжками. Как бы ни было трудно, Маша всё ещё работала старостой, стараясь выполнять все обязанности. Но, признаться честно, в последние месяцы она немного подзабила на свою должность 一 было совсем не до этого. Но сейчас девушка решила всё же напомнить о своём существовании и подчиниться лицам, стоящим над ней. Потому, как только начались часы приёма, Маша уже стояла у знакомой ей двери. Пальцы сами непроизвольно сжимаются, а по телу бегут мурашки. И почему-то становится жарко, что она немного оттягивает ворот футболки, хотя на улице сегодня даже солнца нет. Опять эти воспоминания. Кто же знал, что их перепалка у двери деканата института дизайна будет последней их встречей. Она собирается с мыслями. Вздыхает глубоко, встряхивая руки, пытаясь унять тревогу. Не время сейчас проявлению слабости. Маша нажимает на ручку двери и заходит внутрь. Комнатка небольшая. Стоит ей только зайти, на неё тут же направляется недовольный взгляд исподлобья. Уставшая, чуть полноватая женщина тряхнула своими прямыми тёмными волосами и надменно осмотрела её с ног до головы. Маша на это лишь отвела взгляд. Она никогда не любила посещать этот кабинет. 一 Здрасте, 一 произносит Маша после небольшой паузы, 一 Вы мне писали вчера насчёт зачёток. 一 Группа? 一 отрезает женщина. 一 Двести сорок один. 一 Котова? 一 Да. 一 Отлично, как раз хотела с Вами поговорить, 一 вздыхает женщина, листая какую-то папку. Маша чуть напряглась, на дрожащих ногах присаживаясь на стул напротив неё. Пытается рассмотреть, что за листы бумаги лежат у неё на столе, но тщетно. Слишком быстро чёрные буквы проносятся мимо её глаз. Секретарь, ощущая на себе взгляд, в моменте находит нужный лист бумаги и, смотря в него, начинает: 一 Вы пропустили три общих старостата и один факультетский, 一 говорит она, тут же поднимая на неё глаза. 一 Есть какое-то оправдание на это? 一 Нет, 一 сглотнув слюну, произносит Маша, сгибаясь под натиском её тихого гнева. 一 Вы забыли про свои обязанности? 一 задаёт она риторический вопрос и тут же продолжает: 一 Я напомню: Вы должны в любом порядке быть на каждом старостате. Если не можете, приходите в деканат и пишете объяснительную. Я понятно говорю? 一 чуть резко произносит женщина, наклоняясь к ней через стол. 一 Д-да, 一 чуть тушуется Маша, отклоняясь корпусом назад, когда осмеливается посмотреть ей в глаза. 一 Хорошо, 一 секретарь отворачивается и заглядывает в ящик у стола, добавляя себе под нос: 一 Иначе с Вами по-другому будем разговаривать, 一 но Маша её слышит. 一 О чём Вы? 一 она морщит лоб, сводя брови к переносице. 一 От Вас и так не много требуют. А Вы даже этого сделать не можете. Старостам что, надбавку к стипендии такую огромную сделали, что совсем распускаетесь? 一 женщина скептично выгнула бровь, делая паузу. 一 Ещё одно подобное нарушение 一 снимем Вас с должности и поставим кого-то из Ваших коллег. Понятно? 一 Да, 一 резко произносит девушка, сжимая край футболки в руках. Она держится стойко, хоть на неё и давит всё на свете. Ком в горле встал, а глаза стало щипать. Но Маша вновь подавляет, пряча это всё в больном сердце. Лучше не становится, но она хотя бы уверена в том, что не выглядит жалкой. На стол опустилась стопка тёмно-синих тонких книжек. Женщина вновь посмотрела на неё. 一 Первая заполнена, 一 показывает она ей, открывая зачётку на нужном развороте, 一 остальные сами по этому образцу заполните. Со всеми зачётками ходите сами, чтобы потом мы не искали их, собирая по каждому студенту. Ну, знаете это всё, 一 Маша в ответ кивает. 一 Сдаёте в начале сентября. Понятно? 一 Предельно. 一 Свободны. Женщина отводит взгляд, возвращаясь к какой-то своей работе на компьютере. А Маша на дрожащих ногах тихо подходит к её столу и берёт в немного потные ладони стопку зачётных книжек. И удаляется, даже не сказав сухое "до свидания". Сил хватает дойти до ближайшей скамейки в коридоре у двери деканата. Она опускается на неё и зарывается пальцами в волосы, давая волю эмоциям. Как же Маша устала. Весь мир будто настроился против неё, когда даже обычная цепка лямкой рюкзака о ручку двери вызывает слёзы и нервный срыв. Её будто зажало в тисках, кандалы на руках и ногах, что даже ходить трудно. А глаза уже болят от каждодневных срывов и самобичевания. Апатия сидит на плечах, довольно свешивая ноги. Её жизнь превратилась в обычное существование: когда ждёшь выходные, не видя смысла в буднях, а в минуты одиночества просто втыкаешь в стену, либо утопаешь в работе, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Даже летнее солнце и прогулка куда-то не приносят радости. Хочется просто закрыться ото всех, свернуться клубочком на холодном полу, чтобы никто больше не касался, никто больше не обманывал, говоря о чувствах так откровенно, но всё же притворно. Маша чувствует, как на плечи опускается рука. Она резко поднимается, вздрагивая, и замечает Олега. 一 Боже, 一 выдыхает она, 一 Олег, опять подкрадываешься, как мышь. 一 Извини, не хотел, 一 тушуется он, обеспокоенно смотря на неё. 一 В деканат просто за хвостовкой надо было зайти, а тут ты, 一 начинает оправдываться парень, но тут же останавливается, замечая её мокрые глаза. 一 Что с тобой? 一 Я сама не знаю, 一 Маша проводит по покрасневшему лицу ладонями, смахивая слёзы. 一 Просто так всё навалилось. Я вообще не понимаю, что происходит, 一 шмыгает она носом, грустно усмехаясь и чувствуя на глазах очередную влажную плёнку. 一 Ты просто… 一 Олег на секунду замолкает, гладя её по плечам, 一 устала. 一 Нет, Олеж, 一 дрожащим голосом произносит Маша. 一 Я не устала. Не утомилась, не выдохлась и даже не перегорела, 一 она поднимает на него свой взгляд. 一 Я заебалась! Олег смотрит на неё сочувствующе. И не знает, как ей помочь. У неё взгляд пустой, а губы поджаты. Она кусает их, пытаясь унять слёзы. Но, прикрывая глаза, даёт им выйти наружу. А всё тело начинает дрожать. Парень тянется к ней, чтобы прижать к себе и успокоить. Он так всегда делает, когда не знает, что сказать, чтобы хуже не сделать. Но не в этот раз. Маша мягко отталкивает его от себя и еле заметно мотает головой. 一 Извини, я пойду. Маша отворачивается от него и быстро закидывает дрожащими руками зачётные книжки в рюкзак, чтобы как можно быстрее уйти от лишнего внимания. И Олег понимает, что всё гораздо хуже, чем он предполагал. Она вновь закрывается в себе, отдаляется, не желая показывать свои эмоции даже лучшему другу. Парень смотрит ей в спину, пока девушка быстрым шагов удаляется от него всё дальше. Нервничает, кусая губы в кровь, пытаясь придумать, как вернуть свою подругу обратно. Он не простит себе, если что-то не предпримет.

***

За окном уже стемнело. В этом уральском городке нет белых ночей. Над столом одиноко горела лампа, а жёлтый свет от неё мягко скользил по всей комнате. На столе лежала стопка зачётных книжек, а рюкзак валялся где-то под стулом. Маша вернулась в общежитие ещё днём и всё это время пыталась взяться за курсач, который совсем немного осталось довести до идеала. Но вместо этого девушка просто лежала на кровати и листала ленту соц. сетей. И её это вполне устраивало. Глаза немного болели от сегодняшних истерики и слёз. Она бросает телефон где-то возле своего плеча и устремляет взгляд в потолок. Уже невыносимо пытаться отвлечься от чувств и мыслей, что подкрадываются со всех сторон. Машинально она сгибает и разгибает пальцы на руке, когда в воспоминаниях появляется момент, как Антон берёт её за руку и целует тыльную сторону ладони. На костяшках тут же появляется фантомное ощущение тепла. И она второй рукой проводит по этому участку. Медленно, выше, касаясь кисти и предплечья. Глаза прикрывает, чтобы представить ещё ярче. И видит перед собой его улыбку и эти два тёплых океана. Ей кажется, что она даже слышит его смех. Он его всегда пытался сдержать, но порой у него не получалось. И в такие моменты Маша всегда чувствовала себя самой счастливой, когда видела и слышала, как он смеётся, ощущала его руки на своей талии и как он нарочно забирался под ткань одежды, чтобы коснуться оголённой кожи кончиками пальцев, защекотать до бесконтрольного смеха, ибо он знал, как сильно она боится щекотки. Маша вспоминает то, какой Антон был с ней. Он был другим. Настоящим. Без масок и своей роли строгого преподавателя. В университете он в глазах других всегда выглядел успешным специалистом, которого даже немного боялись. Он никогда не подбирал слова, всегда говорил так, как оно было на самом деле, из-за чего от него часто уходило очень много расстроенных студентов. Но Маша будто сразу поняла, что это всё 一 чёртова защитная реакция. Ему было слишком больно пускать кого-то в своё сердце, поэтому он делал всё, чтобы никто не смог даже подойти к нему. Но девушку это не остановило. Она ворвалась в его жизнь, с ноги открыв дверь. Сделала это точно так же, как и он 一 с ней. У неё очередное воспоминание в голове всплывает. Это было какое-то мартовское утро. Маша лежала в его кровати, а Антон 一 у неё на животе, накрывшись одеялом, потому что погода не радовала теплом. Он руками скользил по её телу и дышал ей, пока она перебирала пальцами его тёмные волосы. Антон от этого чуть ли не мурчал, шепча слова любви и восхищения. Таким Маша его запомнила: нежным, осторожным, аккуратным и чувственным. Он делал всё, чтобы она была счастлива. И был счастлив от этого сам. Это было видно в его голубых глазах, которые горели каждый раз, когда он смотрел на неё. Но ничто не вечно. Как и этот момент. Её путешествие по воспоминаниям прерывает стук в дверь. Маша резко распахивает глаза и приподнимается на локтях, окончательно возвращаясь в серую реальность. 一 Чё надо кому? 一 громко произносит она, быстро утирая одинокую слезу с щеки. 一 Эй, 一 дверь приоткрывается и через небольшую щель просовывается светлая макушка, 一 можно? Девушка легко улыбается и машет рукой, позволяя Олегу войти. Парень заходит, судорожно прикрывая дверь. Подходит ближе и мягко садится на кровать, словно боится спугнуть её. Он чуть мешкается, но всё же начинает говорить, поднимая на неё взгляд. 一 Как ты? 一 он натянуто улыбается, надеясь не выдать своего беспокойства. 一 Так же, Олеж, 一 девушка поджимает губы и нервно усмехается. 一 Не знаю, что со мной происходит. У меня какое-то… опустошение. 一 Ты привязалась к нему. И теперь, когда он пропал, тебе больно отпускать, 一 с грустью в голосе произносит Олег. Маша поднимает на него свой взгляд. Быстро моргает, будто только сейчас ей приходит какое-то осознание. 一 Но, я бы дала совет, 一 Маша хмурит брови, 一 если она почувствует, что этот человек начинает заполнять всю её жизнь 一 пусть держится от него подальше. 一 Что? 一 девушка мотает головой, пытаясь найти логику в словах матери, но не находит. 一 Почему? 一 её голос звучит скорее по-детски: будто ей пять лет и соседская собака забрала её конфету. 一 Пойми, когда люди начинают строить отношения, нужно сразу понять, что есть он, есть она, а есть они вместе. Это три разных вещи, 一 мать видит непонимающий взгляд дочери и продолжает: 一 Просто нужно понять, что в твоей жизни будет ещё много друзей, каких-то дорогих тебе людей, но большинство из них не будет с тобой всю жизнь. Ты у себя одна. А, позволив себе раствориться в ком-то 一 равно потерять себя. 一 То есть, 一 Маша пытается связать все слова матери в своей голове, 一 иными словами 一 не привязываться к людям? 一 Это, конечно, тоже, 一 она по-доброму усмехается и кладёт руку на её плечо. 一 Но я всё же говорю про не растворяться. Только сейчас до неё доходит смысл слов матери. Она медленно зарывается руками в свои волосы, понимая одну простую истину 一 она позволила себе раствориться в нём. И теперь не видит себя отдельно от него. Потерялась. 一 Возможно, 一 шепчет Маша, смотря куда-то сквозь него, 一 ты прав. Олег кусает губы и достаёт из кармана домашних штанов небольшой белый листочек, сложенный вдвое. 一 Возьми, 一 он протягивает его ей. 一 Что это? 一 Маша принимает бумажку в свои руки и тут же разворачивает. 一 Это билет домой, завтра вечером, 一 спокойно произносит Олег, 一 езжай туда, тебе станет легче. Тебе должны напомнить, кто ты есть на самом деле. Маша быстро пробегает глазами по буквам. Её рот приоткрывается в немом шоке. Она не знает, что сказать. Поднимает на него взгляд, ища ответы в его глазах. Но не находит. 一 Олег, зачем? Ты же знаешь, я не могу, 一 она бросает быстрый взгляд в сторону, на стол, где её ждёт недоделанная работа и куча незаполненых зачёток. 一 За это не беспокойся, 一 он берёт её за подбородок и возвращает к себе. 一 Старостатскую хуйню я на себя возьму. Мне всё равно на сессию выходить. А тебе нужно ехать домой, 一 Олег тяжело вздыхает. 一 Не могу видеть, как ты страдаешь по прошлому. 一 Воспоминания нельзя забыть… 一 обречённо произносит Маша. 一 Тебя никто и не заставляет забывать, 一 он грустно улыбается. 一 Но пойми, за прошлое нельзя бороться 一 в нём уже нет смысла. До него никому никогда нет дела, понимаешь? 一 Олег берёт её за плечи, чтобы та не отводила взгляд. 一 Живя в воспоминаниях, ты проёбываешь настоящее и будущее, которое нужно создавать. 一 Но мне больно, Олег, 一 её глаза начинают заметно поблёскивать. 一 Я не понимаю, что со мной случилось, что я стала не достойной правды или хоть одного сообщения с объяснением, что произошло. 一 Если человек ничего не говорит 一 разве это нельзя считать его ответом? Они замолкают. Маша опускает взгляд, вновь пытаясь сдержать эмоции. Понимает, что лучший друг прав. Смотрит на билет и думает, что, наверное, так и правда будет лучше. Смена обстановки ещё никому не вредила. Маша поднимает глаза на Олега, а тот всё это время смотрел на неё. И в его взгляде она замечает веру. Веру в неё. И такую сильную, что, наверное, она способна передаться по воздуху к ней. 一 Я не уверена, что у меня получится преодолеть это, 一 мотает она головой, смотря ему в глаза. 一 А я уверен, 一 отвечает Олег, беря её руку в свою, 一 тебе хватит сил и воли избавиться от этого мучения. Я ведь не первый год тебя знаю. Ты всегда горела жизнью и так ярко, что я думал, не смогу догнать тебя. А теперь ты медленно умираешь, не замечая никого и ничего. Но так глупо думать о плохом, когда в мире каждый день всё меняется, 一 набирает в лёгкие побольше воздуха. 一 И я верю, что тебе обязательно станет легче. Ты не представляешь, на что я готов, чтобы снова увидеть, как ты улыбаешься. Олег замолкает. И они всё ещё смотрят друг другу в глаза. Его слова мешаются с её кровью, проходя через разбитое сердце. И Маша понимает, что уже нет той боли при каждом сокращении мышцы. Теперь при ударе внутри разливается какое-то тепло. И она понимает: Олег всегда говорил, что будет рядом 一 и сдержал обещание. Даже когда её жизнь рассыпается в её собственных руках 一 он опять рядом. Говорит о том, что принимает её, не отворачивается, поддерживает, держа её руку в своих двух. Они у него тёплые. Маша в моменте подаётся вперёд и прикрывает глаза. Тянется к его губам, но чувствует на своих плечах его пальцы, которые тормозят её. 一 Маш… 一 тихо говорит он ей на ухо. 一 Что ты делаешь? Её глаза распахиваются, а тело окутывает шок и дикое смущение. Она отодвигается от него и прикрывает рот рукой, быстро хлопая глазами. Олег скептично сводит брови к переносице, понимая, что девушка хотела совершить. 一 Твою мать, 一 выдыхает она, 一 Извини меня, не знаю, что на меня нашло. Это же… блять! 一 Маша зарывается руками в свои волосы, сдерживая подступающую истерику. 一 Не извиняйся, 一 Олег пододвигается ближе и обнимает её за плечи, но Маша уворачивается от его прикосновений. 一 Эй, Маш, всё хорошо! 一 Олег, я только что разрушила нашу дружбу, 一 её голос дрожит, она обнимает свои колени руками и, наконец, поднимает на него взгляд. 一 Почему ты так решила? 一 мотает он головой в недоумении. 一 А ты разве… 一 Маша щурит глаза, 一 не думаешь теперь, что у меня к тебе чувства? 一 Маш, я знаю, что ты не любишь меня так, как Антона, 一 спокойно говорит Олег. 一 Но… 一 И я тебя не люблю так, 一 перебивает он её, успокаивая. 一 Я люблю тебя по-другому. Как хорошего человека. Как лучшую подругу. И я знаю, что ты любишь меня так же 一 не более. Маша хлопает глазами, смаргивая подступившие слёзы. Смотрит на улыбающегося Олега, и понимает 一 он опять во всём прав. Нет у неё никаких бабочек от его взгляда, нет смущения, нет желания целовать его чувственно и касаться со всей той нежностью. Нет здесь той любви. Только честность, искренность и поддержка 一 столбы, на которых строится любая надёжная дружба. И лишь, когда туда проникает желание, оно превращается во что-то большее. Но Маша этого не чувствует. Ни со своей стороны, ни с его. И теперь она ещё больше в замешательстве. 一 Но я не понимаю… 一 мотает она головой, 一 почему у меня внезапно возникло желание поцеловать тебя... 一 Это не то, о чём ты думаешь, 一 пожимает Олег плечами, приобнимая её. 一 Ты хотела заполнить пустоту в сердце мной. Потому что я оказался рядом. И, если бы я поддался этому, я бы стал твоим спасателем. Но я не хочу им быть, понимаешь? Маша смотрит на него, вникая в каждое его слово, чтобы, не дай Бог, не упустить что-то важное. А Олег, заметив заинтересованный взгляд, продолжает: 一 И дело даже не в том, что мне будет больно находиться в этой роли. Дело в том, что этот спасатель тебе не нужен. Ты в состоянии спасти себя сама, вытянуть себя из этой ямы. Я лишь могу подать тебе руку. Помочь направить на нужный путь, а как его пройти 一 только твой выбор. 一 Ты не злишься на меня? 一 спрашивает она с надеждой в глазах, наконец, понимая смысл его слов. 一 Я буду злиться на тебя только в одном случае, 一 Олег выдерживает небольшую паузу, ловя её внимание, 一 если ты будешь стоять на месте. Перед тобой открыта целая дорога, и так глупо на ней останавливаться, поддаваясь страданиям. Глупо наблюдать за жизнью со стороны и никак в ней не участвовать, медленно двигаясь к собственной старости. И Маша улыбается. Искренне, без боли и тупого чувства вины. Эта улыбка благодарности. Она безвозмездно отдаёт её ему, потому что хочет этого. Понимает его, принимает его слова, и обещает идти дальше. Не ему обещает 一 а сама себе. Она во всём с ним согласна, и ей кажется, что этот разговор 一 её первый шаг на пути к собственному исцелению. Девушка ничего не отвечает. Бросается к нему на шею, крепко обнимая и сжимая в руках билет до дома. Позволяет закрепиться узлу их дружбы ещё крепче. И эта нить обвязывается вокруг их рёбер, заживляя трещины. Пепел в душе начинает растворяться. И она чувствует, что ей становится легче, ощущая его руки на своих лопатках. 一 Ты справишься, 一 шепчет он ей на ухо, 一 а я буду рядом. 一 Я знаю. Я всё знаю, 一 отвечает она ему, улыбаясь куда-то в его плечо.

***

В Калининграде медленно вечереет. Темнота аккуратно опускается на город, а во многих домах ещё кипит жизнь. Антон стоит на балконе и дышит летним воздухом. В его руке тлеющая сигарета. Он опять стал часто курить. Но ему на это всё равно. Он чувствует всепоглощающую усталость и обречённость. Весь день словно стёрся из его сознания. Он помнит Настю, их разговор, помнит, как спешно подписывал договор на квартиру, в которой он сейчас находится. Когда Антон искал квартиру для съёма, он почему-то учитывал цвета. Ему досталась в приятных зеленоватых тонах. И только сейчас он понимает, что, будь она даже в тёмно-синих оттенках 一 он бы не заметил разницы. Для него всё стало чёрно-белым 一 потерявшим смысл. И Антон сам затерялся в этом. Мужчина смотрит на небо. Замечает бледную луну. Она не такая, как обычно. Сейчас она такого немного оранжевого оттенка. И Антон видит в ней отражение глаз Маши. Он помнит её глаза тёмными, почти чёрными, но, стоило на них упасть лучу солнца 一 они становились янтарными, такими яркими, а блики 一 светлыми. Прямо как эта луна сейчас. Антон вновь думает о ней. И его горло вновь сдавливает невидимая рука, а когти скребут по больному сердцу. Воспоминания вспышками возникают в голове и так быстро сменяются, что их поток невозможно остановить 一 в них только тонуть можно. Он помнит её касания, её случайные взгляды, да даже такую мелочь, как небольшой шрам на носу, который становится заметным, когда она его морщит в напускном недовольстве 一 тоже помнит. Вновь это гадкое и сильное чувство 一 ненависть к собственной беспомощности. Он злится и с силой вдавливает окурок в пепельницу, размазывая в крошку, пачкая пальцы в пепле. Но это не помогает. И Антон знает 一 ему ничего не поможет от этого. Потому что он сам всё это сделал. Пытается оправдать себя, но выходит хуёво. Нет подобному поступку оправдания и объяснения. И ему больно, ведь он сам себе признаётся, что даже если бы он вернулся назад, в тот день, когда писал это злосчастное заявление, то он бы поступил так же. Потому что так правильно по отношению к ней. И Антон одёргивает себя. Нет, так не "правильно". Так проще. И он вновь копает яму, погружаясь в самые глубокие чертоги разума. В руках он крутит телефон. И зачем-то снимает с него чехол. В ладонь сразу падает небольшой свёрток желтоватой бумаги. И Антон со всей аккуратностью, которая у него есть, разворачивает его. Смотрит на рисунок. И сердце сразу больно колет тупой иглой. "Тоша". Не сказать, что мужчина любит этот вариант обращения к себе. Ему привычнее просто "Антон" или "Тоха", как его часто называет Серёжа. Но то, как Маша называла его этим самым "Тошей" 一 он готов слушать это обращение вечно, лишь бы она называла его так, смотря в глаза. Её линии чёткие, выразительные. Антон даже через этот рисунок чувствует её смелость и огонь, которым она всегда делилась с ним. Маша учила его быть таким же: не бояться перемен и быть благодарным каждому моменту. Она учила его искать смысл во всём и создавать из этого идеи. И Антон часто замечал, что, только находясь рядом с ней, его бесконечные сомнения, портящие ему жизнь, исчезали. Он чувствует её сильную и такую чистую любовь, которую она вложила в этот обычный набросок. И Антон начинает ненавидеть себя ещё сильнее, потому что он позволил себе сжечь это дотла. И всё, что у него осталось: этот небольшой рисунок и воспоминания. Он складывает лист по тем же линиям и убирает обратно. Под чехол. Как какой-то школьник. Но ему так почему-то спокойнее. Внизу загораются огни. Антон думает о переменах. И о дочери. И невидимая рука ослабляет хватку, позволяя легче дышать. Он стоит на пепелище собственноручно сожжённых цветов и видит единственный луч, пробивающийся сквозь дым и пыль: дочка. Она та самая причина, по которой он ещё здесь, по которой он ещё не разочаровался окончательно в себе и своей жизни. Потому что для своей девочки Антон всегда старается быть самым лучшим. Из последних сил старается, хоть и понимает, что всё, к чему он прикасается 一 рушится. Он тонет в этом вязком чувстве, которое попадает в нос, в рот, в лёгкие, которое не позволяет дышать. Вина. У него паника, Антон пытается выбраться, но вместо этого, наоборот, лишает себя сил. И когда он уходит на дно, сквозь толщу до него доходит детский девчачий голосок: 一 Я люблю тебя, пап! И Антон моментально находит силы. Выныривает из этого потопа. Выбирается, потому что хочет быть рядом с малышкой. Она 一 единственное, что у него осталось. И Антон не простит себе, если лишится ещё и её. Он начинает думать, что нельзя стоять на месте. Нельзя стоять на этом берегу, продолжая наблюдать за разрушениями. Ему нужно что-то делать, строить дальше собственную жизнь, пока у него есть на это силы. Антон перестаёт крутить телефон в руке и снимает с него блокировку. Долго смотрит в экран, но в моменте прогоняет сомнения. Они всегда мешали ему жить. И он признаётся сам себе, что ему это уже надоело. Антон набирает номер, который уже успел забыть 一 настолько редки стали разговоры. После третьего гудка на том конце провода слышится стандартное "алло". 一 Алло, Насть? 一 зачем-то уточняет Антон, но тут же продолжает: 一 Предложение про Крым ещё в силе?