Эпилог

7 лет спустя В тёмной спальне летают из стороны в сторону шторы из какой-то мягкой ткани. Холодный ветер дует сквозь незакрытое окно. И от морозного воздуха просыпается девушка, медленно садясь на кровати. Одеяло спадает с плеч, и по коже моментально побегают мурашки, от чего она вздрагивает и обнимает себя руками. Она немного поправляет спутанные волосы и тянется к прикроватной тумбочке, где лежит её телефон. Яркость экрана больно будит её окончательно, заставляя сонные глаза слезиться. Пять утра. То переходное время, когда город только-только начинает просыпаться, не успев одарить остальных гулом будней. Девушка понимает, что сегодня уже не уснёт, да и смысла в этом не видит: будильник должен сработать через час. В последнее время она плохо спит. В голове постоянно витают мысли и муки выбора. С одной стороны, она уже всё для себя решила, но с другой — её всё ещё что-то держит. Она поднимается с кровати и сразу ощущает разбросанную одежду в ногах. Обнимает себя руками и трёт кожу, чтобы хоть как-то согреться, потому что зима не жалеет обнажённых тел, нагло врываясь через тонкую щель окна. Девушка заходит за шторку и прикрывает окно, сразу чувствуя, как в комнате стало тихо. Слышно лишь тиканье часов и размеренное дыхание. Она на носочках ступает по холодному полу, собирая свои вещи под ногами, и аккуратно нажимает на ручку двери, чтобы тихо выйти из комнаты и направиться в душ. Но всё же она бросает короткий взгляд через плечо на вторую половину кровати, где из-под одеяла виднелась темноволосая макушка. Горячий душ помог согреться и проснуться окончательно. Она надела свою вчерашнюю одежду, которая особо никак не выделялась: джинсы да толстовка, и те — чёрные. На кухне девушка включила один небольшой фонарик на вытяжке. Почему-то полностью весь свет она не смогла зажечь — не то это время. Хотелось подольше насладиться этой утренней тишиной и сонной рутиной, когда стоишь у плиты и пытаешься следить за кофе в турке, чтобы тот не убежал, пока зеваешь. Маше двадцать восемь. У неё всё такие же вьющиеся тёмные волосы, которые еле доходят до плеч, губы с изящной галочкой, которые она кусает, когда нервничает, немного подрагивающие руки от волнения и глаза глубокого оттенка, превращающиеся в яркий янтарь на солнце. Взгляд только поменялся. Стал более уверенным и чётким, лишь мешки под глазами выдавали её истинное состояние и усталость, которая стала уже чем-то привычным. И, наверное, её жизнь круто поменялась после окончания университета, но она бы так не сказала. Маша всё так же работает в сфере дизайна: после окончания четвёртого курса она сразу же пошла в то место, где проходила практику на третьем и где точно знала, что её ждут. Она добивалась больших успехов и за пару лет смогла подняться по карьерной лестнице, и стать заместителем креативного директора. Они с ним были на короткой ноге. И, наверное, надо быть самым счастливым человеком, когда осознаёшь, что все твои мечты, все планы — всё сбылось. И Маша тоже радовалась, но лишь первое время. За все эти годы она поняла, что устала держать себя в рамках, которые уже начали сдавливать. Она переросла Штольцман, переросла этот город, многих людей здесь. И жажда развития слишком сильно толкает её: хочет дальше, хочет больше. Маша ополаскивает бокалы от остатков красного вина, когда ощущает на своей талии чужие руки и как на её мокрую макушку опустился подбородок. Но она никак не реагирует. Лишь отставляет вымытые бокалы в сторону и, высвобождаясь из объятий, подходит к турке, из которой вот-вот убежит кофе. — Чего так рано? — спрашивает её хриплый и немного сонный голос. — Мне в агентство надо, — безэмоционально отзывается та, наливая в кружку кофе. — Всё равно ты уж слишком рано встала, — послышался смешок. — Пойдём, поваляемся ещё. Тёплая рука обхватывает её запястье и тянет на себя, от чего девушка чуть не расплёскивает кофе. Она направляет на него свой недовольный взгляд, замечая лёгкую улыбку на его губах. У него волосы тёмные, немного растрёпаны после сна, и глаза голубые, смотрящие так пронзительно. — Андрей, не говори мне под руку, — холодно произносит Маша, выдёргивая свою кисть из его пальцев. — Мне пораньше сегодня надо. — Ой, да ладно тебе, зай, — он мягко обнимает её за плечи, — без тебя управятся часок. — Я просила тебя так меня не называть, — она сбрасывает его руки и тянется за графином, чтобы разбавить кофе и не ошпарить себе язык кипятком. — Чего ты такая злая сегодня? — мужчина встал с ней рядом, оперевшись бёдрами о столешницу, и выжидающе смотрел на неё. Машу бесило это внимание. Они с Андреем познакомились на работе, когда тот был её заказчиком. В деловой переписке нашли точки соприкосновения, постепенно стали общаться ближе, как это часто бывает, а затем пытались строить какие-то отношения, но Маша быстро поняла, что это ей неинтересно. Но работа и одиночество вкупе с дурацкими мыслями изнуряли. И, выпив однажды лишнего, они переспали. У Маши к её годам не то чтобы был какой-то большой опыт в сексе, но на утро она призналась самой себе, что не прочь повторить это. Подобные встречи происходили снова и снова, и в итоге это всё стало называться простым "свободные отношения". Маша не любила его. Она сама знала это. Но секс с ним приносил нужное удовлетворение и расслабление после тяжёлого трудового дня. Но даже в этом она не могла быть с ним настоящей, заменяя эмоциональную близость обычным алкоголем, который быстро стирал её принципы и напряжение во время этого. Это был просто секс. Не близость, не доверие, не откровение, не интимность. Просто секс "для здоровья". Но только для Маши. Андрей в последние месяцы пытался завоевать девушку, окружая её заботой и вниманием. Он влюблялся в неё с каждым днём всё сильнее, а Маша просто не могла отвергнуть его, потому что, глупо отрицать, ей было удобно. Но чем дальше это тянулось, тем сложнее ей было терпеть его касания, его дотошность и тупые вопросы. Но даже её холодность ему ни о чём не говорила. Он продолжал пытаться. И его попытки зажигали в ней очередную вспышку гнева. И этих вспышек накопилось слишком много. — Потому что заебало уже это, — вспылила она, грозно посмотрев ему в глаза. — Твои вот эти нежности и соблазнения. У нас с тобой никогда не будет тех отношений, о которых ты так мечтаешь, когда до тебя дойдёт? — Почему? "Потому что не люблю", — проносится у неё в голове, но она вовремя закусывает губу, замечая его наивный взгляд. Маша отворачивается от него, делая большой глоток горького кофе, и ставит кружку на стол, разрушая тишину скрежетом керамики. — Я уезжаю, — произносит она, смотря куда-то в пустоту, — навсегда. Сегодня еду увольняться, поэтому нужно быть пораньше. Она чувствует на себе его взгляд, но всё ещё не оборачивается. Боится увидеть там то, что вызовет у неё чувство жалости. И она опять будет вынуждена стоять на месте, где ей уже невыносимо находиться. — Подожди, что? Куда? Зачем? Что случилось? — начинает он сыпать вопросами, бросаясь к ней и касаясь плеч, разворачивая к себе. — Объясни! — Я устала, — признаётся Маша, тяжело вздыхая. — Я уже добилась здесь всего, чего хотела. Я хочу перемен… — Каких перемен, Маш? — нервно смеётся Андрей, перебивая её. — Что ты такое несёшь? У тебя здесь есть всё: стабильность, хорошая работа, надёжные люди рядом. Это просто этап такой, который надо пережить. Его улыбка и искренняя вера в свои же слова порождает в ней ту самую страшную ярость, которая не имеет границ. Она вдыхает воздух сквозь зубы и сжимает руки в кулаки, пытаясь совладать с собственными эмоциями. Но выходит плохо — она терпеть не могла, когда её чувства ставили под сомнения и пытались переубедить. — А потом ты спрашиваешь, почему у нас никогда не будет близких отношений! — Маша резко скидывает его руки со своих плеч и отходит на пару шагов от него, делая очередной большой глоток горького кофе, даже не морщась от привкуса. — Ты меня не понимаешь! Какой смысл с тобой разговаривать? — Ты даже и шанса не даёшь тебя понять! — Андрей переходит на крик, перенимая её гнев. — Объясни свои мотивы! Давай! — Ты просишь меня не отказываться от стабильности, потому что сам боишься что-то менять в своей жизни! — она подходит к нему ближе, заглядывая ему в глаза. — Ты постоянно жалуешься на свою работу, а поменять её не можешь, потому что "ну а что мне потом делать?", "а вдруг не получится?", "ну я там обустроился уже, чё менять то", — Маша пародирует его, активно жестикулируя, с едкой улыбкой на губах. — А я так не могу, понимаешь? Меня тошнит от этой стабильности, которая не приносит мне никакого удовлетворения. Я медленно выгораю и чувствую, что мне нужно что-то менять в своей жизни. Андрей устало трёт переносицу и начинает медленно ходить из стороны в сторону, пытаясь понять её мотивы для подобных действий. На кухне становится слишком тихо. На улице слышится первый рёв моторов. Город медленно просыпается. — Когда уезжаешь? И куда? — на выдохе спрашивает Андрей, смотря на стену напротив него. — Уже на этой неделе. В Калининград, — спокойно отвечает она. — Что? — он резко разворачивается и нервно усмехается. — Уже на этой неделе? Ещё и в такую даль! И когда ты собиралась мне сказать? Что будет с нами, ты об этом подумала прежде, чем принимать такие решения? — он взрывается от непонимания и подобной несправедливости. — А какого хрена я должна учитывать твоё мнение? — девушка скрещивает руки на груди и недовольно ведёт бровью. — Это моя жизнь, и я сама решаю, как её прожить, ясно? Слышится тихий смешок от Андрея. Он медленно подходит к ней и не разрывает долгого зрительного контакта. Словно пытается найти в её глазах малейшее сомнение, чтобы надавить и переубедить. Он не любил проигрывать и умел искусно манипулировать, что даже Маша попадалась на его уловки. И, наверное, только поэтому так долго тянула с выбором и не могла выйти из этих отношений. Но сегодняшнее утро и этот разговор будто расставили всё по своим местам, и девушка всё больше убеждалась в правильности своих действий. А потому бесстрашно смотрела ему в глаза, выпрямившись в спине. — То есть, хочешь сказать, ты вот так меня любила, что готова просто оставить? — вновь манипуляция, которой он пытается вызвать у неё чувство вины. Но Маша уже научена. Она знает его достаточно, чтобы дать отпор. — Думала, что любила, — твёрдо произносит она, — а на деле у меня нет к тебе никаких чувств. И никогда не было. — Признаёшь, что тупо пользовалась моим членом, чтобы доставить себе удовольствие? — Андрей поднимает брови, удивляясь её признанию в подобной наглости. — Я никогда и не скрывала, — Маша усмехается. Она знает, на что давить. Намеренно задевает его самолюбие: мстит за его же манипуляции, за сомнения и неуверенность, которые внушал ей все эти месяцы. И Андрей взрывается, ударяя ладонью по столу возле неё. — Да как ты смеешь? — кричит он, наклоняясь к ней ближе. — Да что ты будешь делать в этом Калининграде? Посмотри правде в глаза: кому ты там нужна? Тебя ведь никто не полюбит так, как я! Вновь эти манипуляции и игры на её же чувствах, которыми Маша напиталась уже вдоволь. Но всему есть предел. В том числе её терпению. Но она не ведётся, всё ещё твёрдо стоя на ногах. — Всё сказал? И снова её спокойный голос сталкивается с его ядовитой обидой, которую он попытался спроецировать на неё, чтобы та испытала чувство вины. И не выходит. Андрей тяжело выдыхает и отходит от неё. А Маша разворачивается на пятках к столу, беря в руки кружку. — Иди, отдыхай, — говорит она, не смотря на него. — Я в состоянии сама найти дверь. — Это наш последний разговор? — холодно спрашивает он, останавливаясь у выхода из комнаты. — Да. — Чудно, — он выходит из кухни. — Скатертью дорога! — доносится уже из спальни. Маша шумно выдыхает и подносит кружку с горьким кофе ко рту. Но в последний момент выливает содержимое в раковину и громко ставит её на стол. Поднимает голову, устремляя глаза в потолок, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Дышит глубоко, пытаясь успокоиться и не заплакать навзрыд, поддаваясь истерике. Слишком тяжело кардинально всё менять и понимать, что не будет никакой поддержки, от кого хотел получить. Но Маша точно знает, что приняла верное решение. И ей обязательно станет легче.

***

Маша уволилась с работы. Конечно, креативный директор был против, но, выслушав переживания девушки насчёт её выгорания и жажды перемен, охотно поддержал, принимая её решение и подписывая заявление. И девушка выходила из агентства с улыбкой на губах. Конец декабря встречал небольшим минусом и снегом, что крупными хлопьями опускался на шапку и путался в её волосах и ресницах. Маша пешком дошла до метро, осматривая всё вокруг. Все эти двадцать восемь лет она прожила на Урале. И он по сей день занимает отдельное место в её сердце. Серый конструктивизм, стрит-арт на каждом шагу, да даже этот дурацкий торговик в самом центре города, который так и кричит о том, как не надо смешивать архитектурные стили — даже по нему она будет скучать. В этом городе в декабре много снега и наледь образовывается, заставляя ходить как можно аккуратнее. Здесь в автобусах постоянно много народу и мало, где можно отдохнуть. Здесь одна ветка метро, со старыми вагонами и отвратительным шумоподавлением. А ещё здесь талантливые люди, много свободы и самовыражения. И Маше тут было хорошо. Но ей нужно двигаться дальше, потому что собственное сердце не обманешь. Она доезжает до своего района, почти до конечной станции метро. Проходит пару метров и уже оказывается у нужного подъезда. На автомате достаёт ключи и открывает старую железную дверь. Поднимается на лифте, устало прижимаясь спиной к серой поверхности, игнорируя пыль и грязь. Не до этого сейчас. Пытается открыть дверь ключом, но понимает, что та заперта с другой стороны. Маша тяжело вздыхает и нажимает на кнопку звонка, наваливаясь плечом на косяк двери. — Ты рано! — смутилась Лена, видя перед собой уставшую девушку. — Ты тоже,— усмехается Маша, намекая на её подъём в выходной и заходя в квартиру. За четвёртый курс Маша с Леной всё же смогли найти общий язык. Маша увидела в своей одногруппнице хорошую собеседницу и по-настоящему надёжную подругу. О её последнем разговоре с Антоном она узнала самая первая, сразу же оказав такую необходимую поддержку. И спустя год, когда время уже близилось к выпускному, они так и не смогли разорвать своё общение и разъехаться, кто куда. Лена стала отходить от своего эпатажного образа, признавая, что давно выросла из этих красных волос и яркого макияжа. Сейчас у неё лицо чистое, немного бледное, а волосы на корнях тёмные, такого благородного оттенка, а концы всё ещё отливают бордовым. И Маше нравится её новый образ. После окончания университета обе девушки решили съехаться и снять недорогую квартиру на конце города. Это было удобно для них, пока они только искали постоянное место работы, а, когда нашли, просто привыкли быть рядом. Хотя, наверное, можно сказать, им было хорошо вдвоём: как лучшим подругам. Они много разговаривали, открывались друг другу, оказывали такую нужную поддержку в трудные моменты. И это сформировало столбы, на которых строилась их крепкая дружба. Маша стягивает куртку и отряхивает шапку от лишнего снега, кидая её на обувницу, чтобы та просохла. И проходит на кухню, откуда доносился шум утренней рутины. — У тебя же сегодня нет ничего, — уточняет Маша, падая на стул. — Поставили индивидуальное занятие на сегодня, — отвечает Лена, параллельно разливая чай по кружкам. Она садится напротив подруги, придвигая ей горячий чай с мелиссой, который Маша так любит, а девушка кивает, посылая ей благодарную улыбку. В отличие от Маши, Лена не стала уходить в дизайн, а решила полноценно посвятить себя творчеству и детям, устроившись преподавателем в небольшую художественную школу. Это было менее прибыльно, но ей нравилось. А это главное. — Как там твой? — невзначай спрашивает она, припадая губами к кружке. — Я его послала, — спокойно произносит Маша, пожимая плечами. — Серьёзно? — Лена удивлённо ведёт бровью. — Я думала, у вас всё серьёзно. — Я тебя умоляю, — девушка закатывает глаза. — Где серьёзность, а где он? Обычный манипулятор с завышенным самолюбием. — Странно, но с ним ты установила новый рекорд. Почти три месяца с ним была! — Такое себе достижение, — Маша морщит нос, начиная вертеть в руке кружку, приводя в движение жидкость в ней. — Даже не знаю, что меня в нём зацепило. — Может, потому что он уж слишком похож на Антона, — тихо говорит девушка, сразу опуская взгляд и отпивая чай. Но Маша слышит её, еле заметно вздрагивая, от чего по стенкам кружки поползла капля. Во время обучения на последнем курсе обладатель этого имени стал табуированной темой. А после выпуска он лишь изредка упоминался в их разговорах. Но время бежит быстро, безжалостно меняя всё и стирая многие воспоминания. И это имя вовсе исчезло из жизни Маши. Но услышать его сейчас для неё было всё же очень неожиданно. — Это тут не при чём, — нервно усмехается Маша, смотря на плавающие чаинки в кружке. — Ну, да, конечно, — закатывает глаза Лена. — Что? — Маша отставляет от себя напиток, скрещивая руки на груди. — Я уже и вовсе забыла о нём. С чего ты решила внезапно то вспомнить? — Всё, молчу! — Лена мягко похлопала её по плечу, не желая разводить больший спор, зная взрывной характер девушки. — Почему разбежались то? — переводит она тему. Маша тяжело выдыхает, начиная выводить пальцем узоры по клетчатой скатерти. Поджимает губы и поднимает на неё взгляд, пытаясь собраться с мыслями. — Сказала ему, что уезжаю, — с тяжёлым вздохом произносит она, не сводя с неё взгляда. — Ты всё-таки решилась? — улыбается Лена. — В то самое агентство? — Ну, я ещё точно не знаю, — Маша закусывает нижнюю губу и зарывается рукой в волосы, почёсывая затылок. — Я же отсылала им портфолио. Это рекламное агентство хоть и молодое, но у них пиздец проекты крутые… — Ну! Не томи! — Лена присела на край стула, кладя свои руки ей на колени. — И вот мне на днях пришёл ответ… — И-и-и… — Меня пригласили на собеседование, — тихо произносит Маша, расплываясь в улыбке. — Маша! — Лена подскакивает, притягивая её к себе, заставляя подняться со стула, и заключает её в крепкие объятия. — Это же круто! — Подожди! Меня ещё не приняли никуда! — Маша мягко пытается выпутаться из её объятий, но улыбка с губ не пропадает. — То, что они по портфолио отобрали тебя на собеседование — это уже больше половины. Осталось только зарекомендовать себя, а ты с этим точно справишься! — Лена по-дружески потрепала её по волосам, замечая, как та морщит нос. — Надеюсь… Они отстраняются друг от друга, и Лена подходит к гарнитуру, беря со столешницы какое-то печенье. Разворачивается к Маше лицом, отправляя в рот кусочек, пока её собеседница допивает чай. Такое утро Маше было по душе. — И какой у тебя план? — спрашивает Лена, чуть наклоняя голову в сторону. — Ну, с работы я уже уволилась, — начала Маша, — билеты надо взять, собеседование у меня через неделю. Надеюсь, быстро успею со всем разобраться, чтобы со спокойной душой улететь в Калининград на этой неделе. — Что Олег там? Рад, наверное? — с улыбкой говорит девушка. — Конечно, — Маша в ответ по-доброму усмехается. — Мы ведь с ним не виделись с самой его свадьбы, которая почти пять лет назад была. — Жесть, как время быстро летит, — охнула Лена, бросая взгляд на настенный календарь у входа в комнату. — Да… — кивает Маша, отставляя пустую кружку в сторону. — И как у них там с Соней? — Ну, я общалась с ней, — её голос заметно погрустнел, а рука потянулась к переносице. — Ей одиноко. Она же в декрете сейчас, с ребёнком одной трудно управляться, а Олег целыми днями в бюро пропадает. — А чего это он так? Соне же тяжело, он разве не понимает этого? — Конечно, понимает, — вздыхает Маша. — Но он почему-то стал рабом своих комплексов. Думает, что должен соответствовать статусу Сони, потому что у неё родители обеспеченные, а он нет, ну, ты понимаешь, да? — девушка поджимает губы и переводит уставший взгляд на Лену. — Да, я поняла, — с сочувствием кивает девушка. — Как прилечу, он меня обещал встретить, поговорю с ним. Может, долгая разлука как-то повлияла на него, и я смогу достучаться до него, — усмехается Маша, пожимая плечами. — И Соне с ребёнком помогу. Она разрешила у них остаться на первое время, пока квартиру искать буду там. А то сейчас времени вообще нет. — Я уверена, что у тебя всё сложится, Маш, — Лена ободряюще хлопает её по плечу и забирает со стола кружку. — Ты очень смелая, раз решилась всё поменять, чтобы сделать себя счастливой. — Да дело даже не в счастье, наверное, — Маша поднимает взгляд куда-то наверх, задумываясь. — Просто что-то внутри подсказывает мне, что так будет лучше. — Если ты так чувствуешь, значит, это действительно так, — пожимает плечами Лена, открывая кран с водой. — Сердце не может лгать. — Спасибо, Лен, — улыбается Маша, чувствуя невероятное облегчение после разговора. И к утренней рутине добавился ещё и уют. Девушки вспоминали прошлое, улыбаясь и смеясь с забавных ситуаций, которые всплывали в из разговоре после. И Маша понимала, что, даже если у неё ничего не получится из того, что она запланировала, у неё точно будет, к кому вернуться. Лена умеет дружить. Она не держит девушку возле себя, не привязывает к себе, хотя, конечно, расставаться всегда тяжело. Но она знает, что основа любой крепкой дружбы — понимание и поддержка. И Лена уверена, что, поменяйся они местами, Маша бы точно отпустила её, убеждая в успешности её планов. И это греет сердце.

***

Маша выходит через раздвигающиеся двери, к которой привели указатели "выход в город" и толпа людей. У неё на душе некое умиротворение и, совсем немного, волнение, которое трепещет крыльями бабочек в груди, приятно щекоча лёгкие. У неё было долгое прощание с Леной. Она говорила ей много напутственных слов, будто пыталась оттянуть этот момент разлуки и взять из него всё: и долгие взгляды глаза в глаза, и тёплые объятия, и ободряющие похлопывания по плечам, и улыбки. Отпускать всегда тяжело. Но Маша знает, что это необходимо. Потому что только движение, только путь открывают ей дальнейшие дороги, чтобы она смогла достичь своей цели. Она улыбается тепло и в последний раз обнимает Лену, утыкаясь носом ей в плечо, пока бездушный женский голос объявляет, что до конца регистрации осталось пять минут. Маша обещает писать и звонить, а Лена верит ей. Потому что знает, что так оно и будет. Они слишком привязаны друг к другу. И, наверное, в данной ситуации это не плохо, потому что они могут отпустить друг друга без невыносимой боли. Аэропорт Калининграда встретил её предновогодней суетой. В конце декабря особенно много туристов летят в другие города, чтобы встретить Новый Год в каком-то удивительном месте, слепо веря, что это как-то изменит их дальнейший год. И сейчас Маша их не осуждает, потому что знает, что только искренняя вера во что-то подталкивает на то, что давно боялся сделать. Это происходит неосознанно, но ощутимо меняет всё. Наверное, то, что Маша решила круто поменять свою жизнь именно в конце декабря, произошло тоже из-за веры в новогодние чудеса, которую прививаю ещё с детства. В зале стоит огромная ёлка с ярко-красными шарами и большими коробками под ней. И Маша замечает у этой ёлки знакомую фигуру, чья улыбка зажигает искру в сердце. Она кидает куда-то в сторону свой рюкзак и бежит со всех ног к родному человеку, возможно, слишком сильно расталкивая людей, которые одаривают её недовольным взглядом в спину. Но ей всё равно. У неё в глазах собираются небольшие капли от слёз радости, когда Маша кидается ему на шею, крепко обнимая и утыкаясь носом куда-то ему в плечо, вдыхая морозный запах куртки. Зарывается рукой в блондинистые волосы, перебирая их пальцами, ощущая, как её прижимают к себе, так же крепко обнимая. Она чувствует, как из-под ног исчезает кафель. Её подхватывают на руки и совсем немного крутят, ставя обратно и отстраняясь, что она, наконец, может увидеть родные серые глаза напротив. Олег почти не изменился. Разве что отрастил негустую светлую бороду и добавил на лице немного морщин от усталости и постоянной работы. А Маша не может перестать улыбаться и отпустить его тёплую руку. Слишком долго она не видела своего лучшего друга, что сейчас кажется, будто это всё просто приятный сон. — Ты не представляешь, как я соскучилась, Олежа! — Маша по-дружески треплет его по волосам, как она это делала раньше, от чего парень морщит нос в напускном недовольстве и отклоняется. — Я тоже скучал, Мань, — смеётся он, приглаживая причёску. — Ладно, пойдём за багажом твоим, а то Соня уже заждалась тебя. — Она прям ждёт? — улыбается Маша, двигаясь следом за другом вглубь зала, по пути подбирая брошенный на эмоциях рюкзак. — Написала уже с десяток сообщений с вопросом, когда уже ты приедешь, — Олег обнимает её за плечи и прижимает к себе, улыбаясь одними глазами. — Это приятно, — Маша кивает ему, кладя голову на плечо. Олег помогает донести чемодан до машины на парковке, закидывая его в багажник, пока Маша расслабленно падает на пассажирское сидение, пристёгиваясь и устало выдыхая. — Устала после перелёта? — спрашивает Олег, садясь возле неё на водительское, сразу заводя машину. — Нет, мне в кайф просто сидеть четыре часа на жопе, — Маша саркастично усмехается. — Конечно, устала. — Ладно-ладно, — он по-дружески пихает её в плечо, — сейчас быстро доедем. Олег после выпуска почти сразу рванул к Соне в Калининград, даже не думая ни о чём другом. Год разлуки дал о себе знать, и к концу июля, когда защиты дипломов уже были позади, он не мог сидеть на месте в одиночестве, ища билет в один конец. Они жили вместе в том самом доме, где Маше удалось побывать тем летом перед выпускным курсом. Родители Сони постоянно были в разъездах, а, когда, наконец, познакомились с парнем дочери, были приятно удивлены её выбору, одобряя их дальнейшие отношения и не волнуясь за них. Олег уже давно всё понял для себя, а потому не стал тянуть дальше, сделав предложение девушке почти после двух лет совместной жизни. И Соня, конечно, согласилась, понимая, что он — её главная любовь. И она готова связать с ним свою жизнь, отдавать всю себя и свои чувства, прекрасно зная, что получит в ответ то же самое, а, может, даже больше. Маша была счастлива за них. Такая искренняя и нежная любовь всегда побеждает любое время, любое расстояние и любые трудности. А о том, что Олег стал отцом почти год назад, она узнала самая первая. И это тронуло её до самой глубины чувствительной души, заставляя расплакаться среди ночи во время их разговора по видеосвязи. У пары родился мальчик. И Соня присылала Маше фотографии малыша, на которых девушка находила колоссальное сходство с Олегом. И она была счастлива, что ей настолько сильно доверяют, приглашая в свою любовь, в свою семью, где всегда атмосфера тепла и доброты царит. Маша знала, что этот ребёнок в хороших руках и из него точно вырастет достойный человек. Это успокаивало её в тяжёлые времена, когда её собственная жизнь медленно стала идти под откос. — Как родители приняли твой отъезд? — спрашивает Олег, выезжая на трассу. — Мама много спрашивала, уверена ли я, что точно хочу уехать так далеко, — говорит она, вспоминая долгие разговоры по телефону с матерью. — Но, когда поняла, что у меня вообще нет никаких сомнений, отпустила, обещая быть всегда рядом, — Маша легко улыбается, опуская взгляд. — А отец? — аккуратно спрашивает он, на мгновение отвлекаясь от дороги, посмотрев на неё. — Он вообще рад был, представляешь? — смеётся девушка. — Когда я ему сообщила о том, что переезжаю, он спросил, почему я этого раньше не сделала. Сказал, что давно заметил, что мне на Урале стало тесно. Будто я его переросла и мне нужно двигаться дальше. — Чёрт, это очень круто, что они оба тебя поддержали, — улыбается он, останавливаясь в небольшой пробке. — Как там они вообще? — Мама полностью переехала на дачу и сделала её своим местом отдыха. Собаку взяла вот, так что, я уверена, ей там нескучно. А папа с Олей планируют ребёнка. — Воу, у тебя, получается, будет брат или сестра? — улыбается Олег, приподнимая брови в удивлении. — Надеюсь, что да, — её взгляд заметно потускнел. — Там всё не так просто. Они же давно уже планируют, а Оля всё не может забеременеть. Лечение проходит, что-то там у неё не так, она мне не говорит. Но сложности есть, — она тяжело вздыхает, устало потирая переносицу. — Всё будет хорошо, Мань, — парень положил руку ей на плечо, мягко сжимая. — Они хорошие родители, я уверен, у них всё получится. И Маша улыбается, ощущая поддержку лучшего друга, по которому соскучилась слишком сильно, от чего любое его слово ласково касается сердца. Она смотрит в окно, на осенний пейзаж. Да, именно осенний, потому что назвать это зимой у Маши не поворачивается язык. На деревьях всё ещё где-то жёлтые листья остались, а асфальт весь мокрый. Небо затянуло серыми тучами, но эта пасмурность никак не влияет на их настроение. Девушка продолжает улыбаться, изредка кидая взгляд на Олега, который, чувствуя его на себе, поворачивается к ней, одаривая теплом одними глазами. И Маша всё больше убеждается, что поступает правильно. А потому не боится начать такой волнующий разговор, который, она уверена, нужен Олегу. Пусть он и, возможно, думает об обратном. — Я тут с Соней общалась, — аккуратно начинает она, пристально следя за его движениями, — она жалуется, что ты много работаешь. Олег заметно напрягся, сглатывая вязкую слюну и сжимая рукой руль. — Что ещё рассказывает? — нервно усмехается он, пытаясь не выдать себя. Но Маша уже всё поняла. — Олеж, зачем ты так? — она мягко касается его плеча, поворачиваясь к нему корпусом. — Ты ведь знаешь, что ей тяжело одной с ребёнком. Да даже просто без твоей поддержки трудно. — Маш, мне тоже непросто, — вздыхает Олег, нервно поправляя упавшую чёлку на глаза. — Мы сейчас зависимы от её родителей. Мы живём в их доме, понимаешь? Они часто помогают финансово, а я хотел бы обеспечить и ей и ребёнку независимую жизнь. Хочу доказать, что… — Тебе не нужно ничего доказывать! — перебивает она, сжимая его плечо. Олег останавливается в очередной пробке и поворачивается к ней, заглядывая в глаза. Делает это неосознанно, словно само сердце вынуждает его, чтобы он услышал правду, увидел себя со стороны. — Пойми, Соня полюбила тебя таким, какой ты есть. Её родители приняли тебя ещё тогда. Кому ты что пытаешься доказать? Конечно, это хорошо, что ты каждую заработанную копейку относишь в семью, пытаешься обеспечить их, но, пойми, в любой семье главное — любовь и понимание, близость и откровение, — она поджимает губы и сочувствующе смотрит на него. — Вы и так достаточно были на расстоянии, так зачем снова в это возвращаться? Соне нужна твоя поддержка, особенно сейчас. Да, возможно, она показывает себя сильной и смелой, но это вовсе не значит, что она не нуждается в твоём внимании и физическом присутствии. Олег опускает взгляд и еле заметно кивает, понимая, что подруга пытается ему донести. Но он какое-то время молчит, трогаясь с места, когда видит микродвижение впереди стоящей машины краем глаза. Маша прикусывает нижнюю губу и отворачивается от него, не дожидаясь его ответа. Просто надеется, что он услышал её и сейчас делает какие-то выводы. — Я понимаю, о чём ты, — неожиданно произносит он, от чего девушка даже чуть дёргается, — но это всё непросто. Эти комплексы настолько вросли в меня, что я даже и начать с чего не знаю. Как только работа новая появляется, я соглашаюсь и уже только потом думаю, а нахрена я это сделал. Маша видит, он раскаивается. Но она даже не осуждает его за всё произошедшее, потому что сама когда-то была в точно такой же ситуации много лет назад. И тогда именно Олег помог ей подняться на ноги и идти дальше. А потому Маша просто не может поступить иначе, не может оставить его, позволяя рыть под себя яму. — Для начала побудь с ней рядом все январские праздники. Отметьте Новый Год вместе, — мягко произносит она, улыбаясь. — Все победы начинаются с малого. Я понимаю, что работать в архитектурном бюро — это очень трудно, но, давай по-честному, работа твоя никуда не денется, твои мозги много кому нужны ещё. А вот любовь и семья у тебя одна. И, я уверена, они поддержат тебя, когда будет трудно. — Да, наверное, ты права, — Олег тепло улыбается, чувствуя облегчение от её слов. — У тебя всё получится, я верю в тебя! — Спасибо. Её слова проходят с кровью по его венам и остаются в самом сердце, позволяя легче дышать. Он скучал по ней. Потому что Маша понимает его, как никто другой. Она всегда открывает ему глаза на правду и остаётся рядом, если та была слишком жестока. Помогает принять, протягивает руку, позволяя идти дальше. Наверное, в этом и есть основа их дружбы — понимание и помощь. Они коротко улыбаются, чувствуя поддержку и тепло друг от друга, когда Олег сворачивает на дорогу с частными секторами. Маша не успевает переступить порог, как ей на плечи кидается Соня. Она крепко обнимает её, прикрывая глаза, а Маша тает от подобного приёма, что из рук даже выпадают все её вещи, и она прижимает её к себе, слыша учащённое сердцебиение. — Я так ждала вас, вы не представляете! — с лучезарной улыбкой произносит Соня, отстраняясь, а Маше кажется, что в уголках её глаз застыли небольшие кристаллы слёз. — Привет, любимый! — она коротко целует Олега и мягко треплет его по волосам. — Привет, солнышко, — он улыбается ей и ставит чемодан у порога. — Так, ладно, мне нужно быстренько в бюро съездить… — Опять? — с губ Сони моментально спадает улыбка после тяжёлого вздоха. — Только же приехал… Маша подхватывает чемодан и рюкзак, упавший на пол, и проходит вглубь первого этажа, медленно осматриваясь, позволяя паре продолжить свой разговор без какого-либо смущения. За эти семь лет здесь сделали небольшой ремонт, но от цветовой гаммы и расположения мебели не ушли: разве что диван был немного светлее прежнего. А на кухне появилось больше детских вещей: у раковины, на столешнице, лежала вымытая бутылочка, а где-то поодаль валялась маленькая пустышка. Маша невольно улыбается, замечая эти детали, которые незначительны, но почему-то греют ей сердце. — Я буквально на час, милая, — слышит девушка разговор за спиной и оборачивается, встречаясь взглядом с Олегом, и он подмигивает ей, — нужно утрясти один вопросик, а потом вернусь. — Ты сегодня домой? — с надеждой спрашивает Соня, чуть подпрыгивая от нетерпения. — Да, — кивает он, сразу зеркаля улыбку девушки. — Хорошо, — Соня поднимается на носочки и мягко обвивает его шею, обнимая, а он прижимает её к себе, кладя руки на талию, вдыхая её запах. — Не задерживайся только, пожалуйста, — просит она, отстраняясь. — Не буду, — Олег нежно касается её щеки своими губами, оставляя невесомый поцелуй, и быстро уходит. Маша провожает его взглядом через окно и моментально отворачивается, замечая движение со стороны Сони. Девушка прячет улыбку, понимая, что, скорее всего, Олег решил послушать её совет и поехал разговаривать о своих возможных выходных. Она наверняка этого не знает, но почему-то его слова, которые он говорил Соне, уверили и её саму. Маша знает, как Олег мечтал о семье и сколько он готов сделать для неё, чтобы сохранить. Поэтому она уверена, что прямо сейчас он принял верное решение. — Как долетела? — спрашивает Соня, подойдя к ней со спины. — Нормально, — легко улыбается она, поворачиваясь к ней. — Я смотрю, вы тут небольшой ремонтик замутили, — девушка взглядом проходит по комнате. — Да, перед рождением ребёнка решили обновить, — начала девушка, так же осматриваясь. — Олег с моим отцом всё это делали, меня даже не подпускали, говорили, беременная, отдыхай, — она легко смеётся своим воспоминаниям. — Это же здорово, — Маша подхватывает её смех. — Да, знаю, — девушка кивает ей в ответ. — Ты устала с дороги, наверное? — Если честно, то да, — Маша тяжело вздыхает. — У меня ещё завтра собеседование на работу, я очень волнуюсь, — признаётся она, опуская взгляд себе под ноги. — Всё будет хорошо, Марусь, я в тебе даже не сомневаюсь, — Соня мягко похлопала её по плечу в подбадривающем жесте. — Пойдём, тебе надо поспать, а потом вещи твои разберём. — Да, давай, — соглашается Маша, поднимая сумки с пола и следуя за девушкой на второй этаж. Соня отводит её в гостевую спальню, которая ничем не изменилась с её последнего визита. Девушка улыбается ей и просит чувствовать себя как дома, прикрывая дверь, оставляя Машу в одиночестве. Комната в сдержанных тёмно-синих тонах, с большой, аккуратно застеленной двуспальной кроватью по центру, а напротив расположился длинный платяной шкаф с зеркалами. Плотные шторы задёрнуты, от чего солнечный свет не мог пробиться в комнату, погружая её во мрак. Но Машу это устраивало. Она быстро скинула с себя тяжёлый рюкзак и подтолкнула чемодан к комоду, что был прямо у двери. В темноте усталость только сильнее ощущалась, тяжёлым металлом оседая на плечах. Маша подошла к кровати и упала на мягкие подушки лицом, тут же хватая с другой половину уголок одеяла, укрываясь вместе с пледом, что красиво лежал сверху свежего белья. Её абсолютно не волновали немного узковатые джинсы и худи, которое неплохо было бы кинуть в стирку после самолёта. Как только её щека коснулась подушки, веки тут же закрылись, а девушка погрузилась в сон. Всё-таки кардинальная смена обстановки, которая часто несёт за собой большие перемены, утомляет гораздо больше какой-нибудь бессонной ночи или работы. Но через пару часов Маша просыпается от детского плача. Она немного ворочается, пытаясь поменять позу, но быстро понимает, что одеяло внезапно стало каким-то тяжёлым. Она приподнялась на локтях и рывком скинула с себя одеяло, сразу ощущая, как же сильно вспотела под столькими слоями ткани. Маша снимает с себя толстовку, оставаясь в одной футболке, и поднимается на ноги, немного пошатываясь от темноты в глазах, которая возникает от слишком резкого подъёма. Она потягивается, разминая затёкшие мышцы и окончательно приходя в себя, и выходит из комнаты, тихо открывая дверь. Детский плач доносился из соседней комнаты, которая полоской света, скользящей по полу, словно приглашала войти. И Маша приняла это приглашение, аккуратно заглядывая в спальню. Соня стояла к ней спиной у детской кроватки и укачивала ребёнка, чтобы тот успокоился, но это не помогало. — Ну, тише-тише, ты чего раскричался? — тихо спрашивала она малыша, пока не услышала за спиной еле слышный скрип половиц. — Ой, мы тебя разбудили? — Соня обернулась, увидев перед собой заспанную Машу. — Извини, — она виновато закусила нижнюю губу. — Нет-нет, всё хорошо, — Маша мягко улыбается ей и подходит ближе, наконец, замечая в её руках маленького человечка. Ребёнок, заметив перед собой новое лицо, успокоился, заинтересованно заглядывая в карие глаза напротив. Маша аккуратно потянулась к нему рукой, но остановилась, поднимая взгляд на Соню, безмолвно прося разрешения. Девушка одобрительно кивнула, и Маша мягко провела указательным пальцем по маленькой ладони, сразу замечая, как малыш обхватывает её палец своими. И девушка улыбается, ощущая тепло и нежную кожу. — Ну, Тимошка, познакомься, — с улыбкой произносит Соня ребёнку, — это Маша. — Привет! — Маша по-доброму усмехается, мягко касаясь его небольшого носика, вызывая этим улыбку на лице малыша. — Будем знакомы. Тимофей смотрел на девушку и в какой-то момент потянулся своими ручками к ней, а Маша даже немного отклонилась от неожиданности. — Кажется, он хочет с тобой подружиться, — смеётся Соня. — Хочешь подержать? — тихо спрашивает она, замечая желание ребёнка. — Если можно, — девушка немного тушуется и подходит ближе к подруге. — Можно. Соня улыбается и аккуратно укладывает малыша на сгиб локтя Маши, мягко придерживая голову. Маша принимает ребёнка, сразу чувствуя особенный запах от него и тепло. Свободной рукой она вновь щёлкает его по носу, от чего Тимофей начинает тихо смеяться и ловить руку девушки своими маленькими двумя. — Ты ему понравилась, — подмечает Соня, не пряча улыбки. — Как ты это сделала? — Маша поднимает на неё недоумённый взгляд. — У меня никогда не получалось его так быстро успокоить. — Ну, может, он решил, что я его сородич, — мягко смеётся Маша, сразу слыша, как её смех подхватывает ребёнок. Она рассматривает малыша. До этого ей удавалось увидеть его только на фотографиях и в экране ноутбука при видеосозвонах. И сейчас ей особенно волнительно видеть вживую ребёнка своего лучшего друга и держать его на руках. Маша боялась сделать что-то не так, поэтому она со всей аккуратностью касалась его открытых маленьких ладоней своими пальцами и смотрела на его лицо, чтобы не пропустить возможную перемену эмоций и сразу отдать его маме, что всё это время стояла напротив них, наблюдая за возникающей между ними химией. — У него твои глаза, — подмечает Маша, когда Тимофей смотрит на неё. — Такие же черничные, красивые, — произносит она вслух, чем немного смущает Соню. — Вот смотрю на вас, — она улыбается, решая сказать свои мысли, — и понимаю, что ты бы была хорошей мамой, Маш. — Что? — девушка неловко усмехается, чувствуя, как краснеют её щёки. — Нет, я серьёзно, — Соня подходит к ней ближе, смотря то на неё, то на сына. — Ты так быстро нашла с ним общий язык. — То, что это получилось с одним ребёнком, не факт, что получится с другим, — пожимает она плечами. — Но это всё равно о многом говорит, — не унимается девушка, кладя руку ей на плечо. — Может, ты права, — Маша поднимает на неё свой взгляд, смущённо улыбаясь. — Но я чувствую, что быть мамой — не моё предназначение. Маша рассматривает Соню. И замечает, что ей идёт быть матерью, как бы странно это ни звучало даже в её голове. Она всё ещё такая же миниатюрная девушка, но с более взрослым и горящим взглядом. У неё прикосновения мягкие и улыбка такая тёплая, в которой никогда не найдёшь какого-то злого умысла. Маша видит её чистым ангелом, который сошёл с небес, чтобы одарить этот мир любовью и внушить людям веру в самих себя. Так же, как она много лет назад сделала с Машей. Наверное, именно после этой поездки, после Балтийской косы, она многое поняла и пересмотрела. И своими переменами она обязана именно ей. Маша уверена, что с такими людьми, как Соня, мир не пропадёт. — Если ты так чувствуешь, значит, так оно и есть, — Соня улыбается ей, заправляя выбившуюся из пучка тёмную прядь волос за ухо. — Офигеть, он уснул так быстро, — тихо смеётся девушка, бросая взгляд на сына. Маша опускает глаза на ребёнка и замечает, как тот уже, прикрыв глаза, сопит куда-то ей в грудь, зажимая своими пальчиками ткань её футболки. — Мило, — шепчет она, мягко улыбаясь. — Можешь положить в кроватку его, — Соня указывает пальцем за её спину. — Ты настолько доверяешь мне? — спрашивает Маша, поднимая брови в удивлении. — У меня нет причин не доверять тебе, — пожимает она плечами, словно это что-то очевидное. Но не для Маши. Ей осознавать этот факт, если честно, немного волнительно. В глубине души она боится не оправдать ожиданий, боится ошибиться, пусть и знает, что никто её за это не осудит. Но ей многому предстоит научиться, раз она решилась переехать в новое место и начать жизнь с чистого листа. Девушка подходит к деревянной кроватке и аккуратно, со всей нежностью, которая у неё есть, укладывает ребёнка на голубую мягкую пелёнку с каким-то детским рисунком, придерживая головку. Тимофей немного дёрнулся во сне и забавно причмокнул губами, но не проснулся. И Маша улыбается, тихо выдыхая, чувствуя, как её сердце отзывается на подобное наблюдение, теплотой растекаясь по телу. — Ну, если быть мамой — не твоё предназначение, — шепчет Соня, становясь рядом с Машей, — может, будешь его крёстной? Маша поднимает на неё свой взгляд. И видит перед собой лицо молодой матери, которая лучезарно улыбается своей самой тёплой улыбкой. Эта искренность приятно щекочет лёгкие, вызывая мелкие мурашки на кончиках пальцев. И Маша не может сдержаться: широко улыбается, чувствуя подступающие слёзы счастья к глазам. — Я с радостью, — девушка поворачивается к ней корпусом. — Вот и договорились! Соня раскрывает руки, приглашая в объятия. И Маша падает в них, прижимая к себе подругу. В этой комнате, полной теплоты, откровения и доверия, она ещё больше убеждается в правильности своего решения.

***

— Серёж, повтори нормально, я нихрена не слышу тебя! — громко произносит мужчина, выходящий из подъезда многоэтажного дома. — Когда ты прилетаешь? Он быстро подходит к нужной машине, закрываясь от ветра и чувствуя, как он разводит полы пальто, холодом забираясь под тёмно-синюю рубашку. Мужчина падает на водительское сидение, сразу же подмечая, что друга на том конце провода стало слышно куда лучше. — Так, завтра утром, получается, да? — уточняет он. — Всё, я понял, необязательно орать мне в ухо! — раздражённо подмечает мужчина. — Напиши свой рейс, я посмотрю точное время. Всё, давай, жду! Он сбрасывает звонок и кидает телефон на приборную панель, устало откидываясь на спинку кресла. Это утро началось слишком быстро и прошло спонтанно для него. Антону сорок четыре. И он уже несколько лет живёт в Калининграде, решая полностью посвятить себя дочери и собственному развитию, понимая, что ему необходимо что-то новое. У него немного отросли волосы, и теперь он укладывает их назад, изредка заправляя выбивающиеся пряди, на лице добавилось немного морщин от возраста и усталости. Но он чувствует себя намного счастливее, чем семь лет назад, пусть и пришёл к этому не сразу. Его разбудил звонок подруги, Насти, которая просила срочно приехать и отвезти дочь в школу. Обычно этим занималась она сама, а, значит, у них опять что-то случилось. И расхлёбывать это опять досталось Антону. Сразу после этого звонка последовал второй — от лучшего друга, с которым он по-прежнему поддерживал связь. Тот сообщил ему, что завтра прилетает в Калининград по работе, чем спровоцировал внезапный прилив сил и дофамина. Антон тяжело вздохнул, приводя себя в чувства после случившихся событий, и завёл машину, сразу выезжая с парковки и направляясь в сторону дома бывшей жены. Он вспоминает себя, когда только-только переехал, как ему было тяжело адаптироваться, понять людей, чем они живут. Он чувствовал себя не в своей тарелке, ощущал одиночество и давление со стороны менталитета региона, который словно не принимал его, пытался выгнать, загнать в рамки. Но со временем пришло понимание, что это всё делали не люди, не регион, а он сам и его мысли. Антон просто принял эти изменения в своей жизни как данность, и жить стало будто легче. Он чувствовал себя с каждым днём увереннее, спокойно находил общий язык с новыми заказчиками, хотя раньше ему это, если быть честным, удавалось с особым трудом. Его подвешенный язык помогал ему заводить знакомства, он даже пытался строить новые отношения с девушками, но быстро понял, что это было для него скорее обычными интрижками, простой разгрузкой после работы. И его это будто устраивало. Антон полностью посвятил себя работе, старался находить что-то новое в этой деятельности, пока, наконец, не собрался с силами и не предпринял важный для себя шаг: попробовал снова построить своё дело. Это было его несбывшейся мечтой, которая разбилась, когда однажды он всё же достиг её. Он всегда хотел руководить, учить, помогать молодым дизайнерам, не ограничивая их возможности структурированным ТЗ и бесполезными правками. Просто хотел делать этот мир лучше. И во многом этому шагу поспособствовала его дочь, которая стремительно росла, взрослела и всё быстрее познавала этот мир. И понимала его, казалось, куда лучше взрослого человека. Антон хотел показать ей пример, что мечтам положено сбываться, если что-то для этого делать, а не стоять на месте. И для этого нужна смелость, а Антон смог найти её в себе. Он попробовал снова. Основал рекламное агентство, которое работало больше на дизайнеров: в нём не было рамок, а заказчики охотно покупали то, что они делали, не портя их работу своими правками. Он смог сделать из этого бренд, за который платили. И это исполнение мечты, к которому он стремился так долго, сделало его счастливым. А поддержка со стороны друзей и дочери только укрепила это. Антон подъехал к знакомой многоэтажке, у которой бывал слишком часто. Он быстро черкнул небольшую смс-ку Насте, и спустя минуты две из подъезда показалась знакомая фигура, которая, перепрыгивая лужи, направлялась в сторону машины. Антон следил за ней взглядом, не в силах сдержать улыбку, которая касалась его губ. Дверь со стороны пассажирского открылась, и на кресло упала девочка, которая явно была чем-то расстроена. Она кинула рюкзак на заднее сидение и, поправив воротник коричневого пальто, скрестила руки на груди, надув губы, не обращая внимания на упавшую прядь тёмных волос. — Ну и чё мы такие недовольные? — спросил Антон, немного усмехаясь, не сводя своего взгляда с девочки. — Па, отстань, ты всё равно не поймёшь, — фыркнула она, потянувшись к ремню безопасности. — Поехали уже, я опаздываю. — Ладно, спрошу по-другому, — он пытается не смеяться с поведения своей дочери, но получается плохо. — Что опять с мамой не поделили? — Да, блин, она достала со своим тотальным контролем! Никакой свободы! После школы сразу домой, — начинает тараторить она, загибая пальцы, — потом обязательно в художку, не дай Бог опоздаешь, приходишь домой, сразу домашку сделай, к контрольной подготовься! А я тоже человек! Я хочу хотя бы один день в году повеселиться, но она и этого меня лишает! — Лиза ещё сильнее дуется, вжимая голову в плечи, и откидывается на спинку кресла. — Ну, солнышко, она же мама, она переживает за тебя, — мягко говорит он, поглаживая по плечу, чтобы та успокоилась. — Да мне от её переживаний плохо! — она бросает на него свой гневный взгляд и поджимает губы. — Я же говорила, что ты не поймёшь, так что, сделай одолжение, отвези меня в школу и всё. — Ой, как мы заговорили, — смеётся Антон, передразнивая её и заводя мотор. — Что случилось в итоге, так и не расскажешь? — снова предпринимает он попытку, выезжая с парковки. — Мама организовывает концерт по случаю Нового Года в Янтарь-холле, — тихо начинает она рассказывать, смотря вперёд, на дорогу. — И туда приезжают мои любимые исполнители, а она не хочет меня туда пускать! — Почему? — Потому что, видите ли, там с восемнадцати лет только пускают! — А с сопровождением? — Можно, но мама сказала, что ей некогда там следить за мной, а Данил работает в этот день, — она тяжело вздыхает, сдувая упавшую на глаза тёмную прядь волос. — Короче, у мамы есть возможность меня провезти туда через свои связи, но она просто не хочет брать такую ответственность, как она сказала. — И вы из-за этого поругались? — Антон усмехается, бросая на неё быстрый взгляд. — Я пыталась доказать ей, что я уже достаточно взрослая для таких мероприятий, — мужчина в ответ начинает открыто смеяться, пытаясь представить, что его дочь пыталась предпринять. — Хватит ржать, пап! — девочка пихает его в плечо. — Мне уже тринадцать! Скоро четырнадцать! — Через полгода же, даже больше. — Не суть, пап! Ну, серьёзно, ты думаешь, я в своём возрасте не знаю о существовании матов и что значат слова "хуй" и "пизда"? — она хлопает своими большими голубыми глазами и поднимает брови, наивно удивляясь. — Лиза! — Антон даже вздрагивает от неожиданного выпада своей дочери, но смех не сдерживает. — Это чё такое? — Ну, а как ещё донести то, я не понимаю. Антон смеётся тихо, выруливая на трассу. Несмотря на сложный характер своей дочери, который, скорее всего, объясняется простым подростковым максимализмом, который переживает каждый ребёнок в определённый период, он счастлив, что его дочь не боится быть с ним откровенной и честной. Этого он всегда и хотел, к этому стремился: чтобы дочка не закрывалась от него, не боялась, а доверяла. Об этом мечтает каждый родитель. И Антон хотел стать в первую очередь для Лизы хорошим другом и крепкой поддержкой, а уже потом отцом. И, наверное, у него это получилось. — Когда концерт будет? — уточняет он, пытаясь выстроить в своей голове план. — Завтра, в восемь вечера, — спокойно отвечает она, чувствуя, как утренний гнев отпускает её. — А что? — Пытаюсь в голове перестроить дела, чтобы сводить тебя туда, — признаётся Антон, мгновенно улыбаясь и смотря на неё, чтобы увидеть эту перемену в её взгляде, когда в глазах появляются искры радости. — Ты серьёзно? — с надеждой спрашивает Лиза, даже чуть-чуть вытягиваясь, расправляя плечи. — А почему нет? — пожимает он плечами, отворачиваясь к дороге. — Блин, пап, спасибо-спасибо-спасибо! — тараторит она, хлопая в ладоши и улыбаясь широкой улыбкой. — Ты знал, что ты самый лучший? — Ты подожди, — смеётся он, — всё равно последнее слово за мамой, а ты знаешь, какая она и как сложно её уговорить. — Я знаю, что у тебя получится! — произносит она спокойно, махнув рукой в его сторону. Антон подъезжает к школе и останавливается у главных ворот, куда уже толпами бегут дети с огромными рюкзаками за спиной, боясь опоздать. Он поворачивается к дочери, пока та отстёгивает ремень и тянется к сумке, что бросила назад. Он следит за её действиями, продолжая улыбаться. — Ну, всё, давай, — говорит он, заправляя длинную прядь волос ей за ухо. — Давай, люблю тебя! — девочка тянется к нему и чмокает в слегка колючую щёку. — А я тебя! — произносит Антон, пока Лиза выходит из машины. — Не буянь там! — добавляет, чуть усмехаясь, замечая, как дочка кривит лицо в напускном недовольстве. — За кого ты меня принимаешь? — всё же смеётся она после, негромко хлопая дверью. Мужчина провожает её взглядом через окно, замечая, как она бежит к своей однокласснице, обнимая её за плечи. Тихо смеётся, ощущая то тепло на сердце, которое возникает после разговора с дорогим человеком. И Антон вновь старается сделать всё для своей дочери. Берёт телефон и открывает чат с Настей, сразу же, не раздумывая, отправляя сообщение.

Антон (08:27) Отпусти ребёнка на концерт

Настя (08:28) Господи, и ты туда же (08:28) Я уже сказала ей, что нет. И тебе повторю: нет!

Антон (08:29) Да почему?

Настя (08:30) Не будь идиотом, прошу тебя (08:30) Там с восемнадцати лет. Кто за ней там смотреть будет? Я работаю!

Антон (08:30) А я просто витрина что ли? (08:31) Я схожу с ней, не переживай (08:31) Отложи два билета, тебе ведь ничего не стоит

Настя (08:32) Антон, отстань! Я уже всё сказала

Антон (08:32) Да не будь ты врединой, Насть (08:33) Вспомни себя в её годы, ты же той тусовщицей ещё была (08:34) И даже не отрицай!

Настя (08:35) Я работаю, не мешай

Антон (08:35) Не буду, когда дашь добро сводить её на концерт (08:36) Насть, ну отпусти (08:37) Нааааасть (08:39) Наааааааааааасть (08:41) Я ведь долго так могу

Настя (08:41) Да Боже, ладно! (08:42) Ты иногда ведёшь себя как она (08:42) Только аккуратно! (08:43) Если что-то случится, тебе не жить, я надеюсь, ты это понимаешь

Антон (08:44) Предельно! (08:44) Спасибо! Обещаю, что всё будет хорошо!

Антон победно улыбается, предвкушая радость дочери и совместный поход на концерт. Конечно, он сам понимает, что далёк от всей этой культуры, но это не значит, что ему не интересно узнать, чем живёт его дочь. Мужчина собирается отложить телефон, но внезапно ему начинает пытаться дозвониться его коллега с отдела кадров. И Антону уже не нравится это: обычно ему звонят только в крайних случаях. Но он, тяжело вздохнув, поднимает трубку. — Антоха, пожалуйста, прошу тебя, дай отгул сегодня, — сразу же слышится громкий крик с того конца, от чего мужчина даже отклоняется от телефона. — Ты нормальный? — недовольно спрашивает он, бросая взгляд на наручные часы. — У тебя рабочий день через пятнадцать минут начинается, заранее как-то нельзя предупреждать? — Тут никак заранее, у меня форс-мажор, — Антон слышит на заднем плане женские крики, от чего его сердце болезненно сжимается. — Блять, Антон, прошу, я отработаю эти часы, только дай отгул сегодня, — в панике повторяет он просьбу, игнорируя любую субординацию. — Что у тебя там… — У меня жена рожает! — кричит коллега, перебивая его. — Мне вообще сейчас не до работы! — Ладно-ладно, только успокойся! — сразу же отвечает Антон, пытаясь не перенимать его панику. — Спасибо, ты лучший! Буду должен! Антон ничего не успевает сказать, как звонок обрывается. Он опускает телефон и видит открытые чаты на экране, где висело слишком много непрочитанных рабочих сообщений. Перед Новым Годом у дизайнеров заказов появляется особенно много, от чего Антон уже давно хотел набрать в штат новых сотрудников. Он быстро отходит от телефонного разговора и тут же вспоминает, что как раз сегодня у отдела кадров было запланировано собеседование. И Антон понимает, что, скорее всего, если он хочет хоть немного отдохнуть в Новый Год, ему придётся проводить его самому. — Твою мать, — тяжело вздыхает он, заводя машину, — этот день никогда не кончится… Он доезжает до своего офиса быстро, даже не попадая в утренние пробки, и опаздывает всего на десять минут. Антон быстро преодолевает расстояние в пять этажей на лифте и уже оказывается в своём агентстве, приветливо кивая девушке-администратору. Он останавливается перед поворотом в коридор, где находился его кабинет, и кидает на неё свой быстрый взгляд. — Кать, кто на собеседование сегодня придёт, сразу ко мне отправляй, — говорит он ей с улыбкой, пытаясь скрыть свою усталость. — И скинь мне на почту портфолио того, кто придёт. — Да, конечно, Антон Александрович, — произносит она, улыбнувшись, заправляя выбившуюся из-под пучка светлую прядь волос за ухо. — Всё сделаю! — Спасибо, милая! Антон исчезает в коридоре, пока девушка, немного покраснев, опускает взгляд, начиная искать на почте резюме и портфолио кандидата, которого предварительно утвердил отдел кадров. Она управилась буквально в пять минут и, как только письмо улетело начальнику, её внимание привлёк голос, доносившийся со стороны главного входа. — Здравствуйте! — улыбнувшись, произнесла девушка, развязывая пояс своего изумрудного пальто и стягивая шёлковый шарф, из-под которого показалась копна тёмных, немного вьющихся на концах, волос. — Доброе утро! — приветливо произнесла администратор. — Вы на собеседование? — Да, — кивает она. — Хорошо, дело в том, что сотрудник отдела кадров, с которым Вы сегодня должны были общаться, попросил отгул, что-то там у него случилось, — она нервно усмехнулась, поднимая на неё взгляд. — И Вам придётся пройти его сразу с начальником. Вы не против? — уточняет она, улыбнувшись. — А у меня есть выбор? — задаёт девушка риторический вопрос. — Мне не важно, с кем разговаривать, не переживайте. — Хорошо, тогда сейчас уточню, готов ли он Вас принять, пока можете раздеваться и повесить верхнюю одежду на вешалку, она за Вашей спиной, — девушка рукой указала на вешалку и, пока пришедшая отвлеклась, быстро удалилась в сторону кабинета, куда только что ушёл Антон. Маша тяжело вздыхает, пытаясь унять свою тревогу и немного трясущиеся руки. Она вешает пальто и нервно поправляет воротник бежевой вельветовой рубашки, чтобы просто чем-то заняться, лишь бы не думать о предстоящем собеседовании. У неё сердце неспокойно билось в груди, словно о чём-то предупреждая, но девушка списывала это на обычное волнение. Конечно, ведь не каждый день идёшь устраиваться на работу во влиятельную компанию, от получения которой зависит вся твоя дальнейшая жизнь. — Он готов Вас принять, — Маша вздрогнула от голоса администратора, которая внезапно вернулась. — Всё хорошо? — она смутилась её реакции и немного потерянным глазам. — Да-да, — Маша натягивает улыбку. — Куда идти? — Идите за мной. Маша послушно следует за девушкой, изредка бросая взгляды на антураж. Обычные серые двери с номерами и подписанными фамилиями на них, так и не скажешь, что это самое востребованное рекламное агентство Калининграда, куда очень трудно пробиться. Коридор довольно светлый из-за ярких тёплых ламп и молочных стен, но девушка всё равно умудряется чуть ли не впечататься носом в спину администратора, когда та резко затормозила у нужной двери. — Вам сюда, — она головой кивнула на дверь. — Удачи! — Спасибо! Девушка улыбается, пытаясь справиться с нарастающим волнением, которое уже просто кричало в уши о её возможном провале, если она прямо сейчас не возьмёт себя в руки. Маша набирает в лёгкие побольше воздуха и спокойно выдыхает через рот, чтобы успокоить своё сердце. И входит в кабинет, мягко нажимая на ручку двери, даже не посмотрев на фамилию и инициалы, указанные под номером на ней. Она прикрывает за собой дверь и тормозит, чувствуя, как в горле внезапно пересыхает. Девушка быстро моргает и отводит взгляд, стараясь понять, показалось ли ей, что она сейчас увидела. Но, вновь посмотрев на мужчину, сидящего за своим столом и перебирающего какие-то бумаги, понимает, что нет, не показалось. Это действительно был Антон. Тот самый человек, перевернувший её жизнь много лет назад. — Ох ты ж грёбаный ты нафиг, — прошептала она, не сдерживая своего удивления, надеясь, что её не услышали. — Лучшая характеристика, которую я… — смеётся Антон, поднимая на неё взгляд, — получал… — улыбка спадает с губ, а голос моментально уходит в нижний регистр. Маша не понимает абсолютно ничего. Чувствует, как дрожат её колени, а губы приоткрываются в немом шоке. Пытается успокоиться, но по коже моментально бегут мурашки, а к горлу подступает непроглатываемый ком. Она смотрит в голубые глаза напротив, которые всё такие же чистые, какие были в день последней их встречи. И это прошибает до разрядов тока где-то в мышцах, до возникновения пожара внутри, что своим огнём убивает любое спокойствие. — Что ты здесь делаешь?! — гневно спрашивает Маша, пытаясь защититься от собственных чувств. — Нихера себе предъява, — недоумевает Антон, сразу забывая о субординации от проявления подобной наглости. — Работаю вообще-то, как и большинство людей. Ты что здесь делаешь? — наезжает он в ответ, поднимаясь с кресла и упираясь ладонями в стол. — Пришла устраиваться на работу. Антон не может поверить в подобные совпадения. Он замирает, смотря на девушку. Кусает губу, вспоминая о сегодняшнем собеседовании на последнюю оставшуюся должность, на которую до сих пор не нашли достойного работника. И он знает, куда претендует Маша, но всё же решается уточнить, чтобы просто оттянуть момент: — На какую должность? — Помощник креативного директора, — тихо отвечает она, не двигаясь с места. — Отлично, — Антон нервно усмехается. — Я креативный директор, присаживайся, будем разговаривать, — он спокойно опускается на кресло и указывает на стул напротив рабочего места, смиряясь с подобным стечением обстоятельств. — Ну, чего встала? Девушка вздрагивает и, хлопая глазами, наконец, проходит вглубь кабинета, садясь на указанное место. У неё сердце кульбитом переворачивается, когда она чувствует этот запах, который не поменялся. Мята, которая всегда исходила только от него. Она прикусывает нижнюю губу, пытаясь унять волнение и жар внутри, но продолжает смотреть на него. Он поменялся. Будто стал более серьёзным и смелым. Немного поменял имидж, который, по мнению Маши, ему очень шёл. Но глаза у него по-прежнему с тёплым морем в радужках, в которых очень сложно что-то утаить. Он по-прежнему выглядел уж очень молодо для своего возраста, но на лице всё же стали заметны морщины от ежедневного стресса и работы. Антон ощущает её взгляд и поднимает на неё глаза. Замирает, утопая в омуте напротив. Замечает, что она поменялась. Стала взрослее и уже не выглядит той студенткой, которая всегда идёт напролом, игнорируя всё вокруг. Она стала сдержаннее, но по-прежнему с огнём в глазах и стремлением к чему-то большему. Антон зачем-то опускает взгляд на её руки, которые она сложила перед собой, и подмечает в голове об отсутствии кольца на её безымянном пальце. Но тут же одёргивает себя, еле заметно качая головой. — Так, ладно, — начинает он, чувствуя, что пауза затянулась, — а теперь серьёзно, что ты здесь делаешь? — мужчина складывает руки в замок и выжидающе смотрит на неё. — Я решила переехать. Мне нужна работа, — пожимает она плечами. — Ты работала много лет в "Штольцман и Кац" на той же должности, — Антон бросает быстрый взгляд на бумаги. — Что случилось, что ты внезапно решила всё поменять? — он спокойно обращался к ней на "ты", понимая, что всю субординацию они оба послали сразу же, как только увидели друг друга. — Мне стало тесно в их рамках, — признаётся Маша, вздыхая. — И мне захотелось какого-то развития и перемен. Поэтому я здесь. — Меня просто немного удивляет, что из всего мира, да даже из всей России, ты выбрала именно Калининград, — Антон нагло усмехается. — Я за тобой не следила и давно вычеркнула из своей жизни, если ты на это намекаешь, — обиженно фыркнула девушка, скрещивая руки на груди. — И я тоже в шоке с подобного совпадения, если тебя эта информация, конечно, успокоит. — Муж, дети есть? — спокойно спрашивает Антон, игнорируя её провокацию. — Нет, — перенимает она его холодный тон. — Планируешь? — Что за допрос? — недовольно спрашивает Маша, кривя губы. — Мне надо знать, как скоро ты в декрет собираешься, чтобы понять, сколько ты планируешь здесь проработать. — Можно было так и спросить, а не лезть в мою личную жизнь! — пряча свой гнев, отвечает она и отводит взгляд. — Ничего не планирую из этого. Просто хочу заниматься тем, чем нравится. — Хорошо. Антон спокойно заглядывает в ноутбук, открывая присланное ему портфолио, чтобы окончательно понять, берёт ли он нового сотрудника. Ему это всё кажется каким-то сюром, но он решает просто плыть по течению, не мешая судьбе. Если так случилось, то, значит, так было нужно. Всё просто. Маша медленно возвращает на него свой взгляд, следя за каждым его движением. Удивляется тому, какой он стал спокойный. Раньше бы он точно попросил перестать с ним спорить и, может, даже бы повысил голос на неё, чтобы унять её дерзость. Но Антон этого не сделал. Чем подарил какое-то спокойствие, которое в этот момент нежно оборачивалось вокруг сердца, туша огонь гнева и непонимания. Она засмотрелась на него и даже поймала себя на мысли, что хочет дотронуться до его руки. Просто так. Но тут же одёрнула себя, услышав звук работающего принтера. — Что я могу сказать, — спокойно начал Антон, даже немного улыбаясь ей, — портфолио у тебя внушительное и довольно качественное. За время моего отсутствия в твоей жизни ты здорово поработала и набралась опыта. — Что ты имеешь в виду? — ведёт она бровью, подмечая про себя, что его улыбка по-прежнему красивая. — Я беру тебя, — кивает Антон, рукой потянувшись к напечатанным листам. — На работу в смысле, — зачем-то уточняет, тут же понимая, что это было лишнее, создавая вокруг себя облако неловкости. — Я поняла, — по-доброму усмехаясь, отвечает Маша, увидев его смущение. — Даже без испытательного? — удивляется девушка, читая договор, который ей придвинул Антон. — Мне и без него всё понятно, — пожимает он плечами, следя за её бегающим по строчкам взгляду. — Ладно, я могу более детально ознакомиться с договором и, если возникнут вопросы, написать тебе их? — Маша поднимает на него глаза, смущённо закусывая нижнюю губу, понимая, что пытается взять его номер телефона. — Да, конечно, давай телефон, дам тебе цифры, — усмехается он, сразу понимая, к чему она клонит, чем смущает ещё больше. Маша протягивает ему телефон, пытаясь не смотреть на него и на то, как он набирает цифры. Антон быстро вбивает номер и возвращает его девушке. Маша опускает взгляд в экран, а затем вновь смотрит на Антона. Почему-то в её голову закралась мысль, которую она не стала прогонять, а просто пошла на её поводу. Тихо смеясь, девушка быстро создаёт контакт и подписывает его "Батарейка". Ей показалось это забавным. — У тебя получилось, — Маша почему-то захотела сказать это вслух. — Что получилось? — недоумевает Антон, поднимая на неё свой взгляд и замечая её тёплую улыбку. — Ну, основать своё дело снова, как ты и мечтал, — она смущается и чувствует, как кончики ушей начинают гореть. — Для этого нужна огромная смелость. — Да, я знаю, — Антон улыбается, принимая её комплимент, пусть и немного кривой. — Спасибо. Маша вновь смотрит на него, прокручивая в голове то, что только что случилось. Не может поверить в то, что они действительно встретились в одном кабинете спустя столько лет. Словно они познакомились заново, предстали другими людьми друг перед другом, но между ними всё равно осталась тонкая, как волос, нить, благодаря которой у них быстро выстроилось общение прямо сейчас. — Судьба та ещё сука, — шепчет она себе под нос, не сводя с него глаз. — Но иногда играет за тебя, — дополняет он, не разрушая зрительный контакт. И только сейчас, после этих слов, который каждый уже слышал много лет назад, они понимают, что поменялись. Стали другими, но по-прежнему интересными друг для друга. Только вот никто в этом не признаётся даже самому себе. — Ладно, я пойду, — Маша поднимается со стула, сворачивая договор в трубочку. — Мне нужно переварить то, что сейчас произошло и ознакомиться с договором. Если что, я напишу по поводу вопросов. — она улыбается ему, направляясь к выходу. — Да, давай, рад был тебя видеть! — Антон улыбается ей в ответ, провожая взглядом. Дверь хлопнула. И он сразу ощутил холод на спине. Осматривает кабинет, пытаясь понять, что сейчас произошло, и осознаёт, что не могло это всё случиться спонтанно. Потому что судьба просто так людей не сводит. Он кидает быстрый взгляд на наручные часы и сразу поднимается с места, буквально выбегая из кабинета. Он стал смелее, поэтому первый блокирует свой страх. Признаётся самому себе — тоже первым. — Маш, подожди! — кричит он удаляющейся девушке, быстро минуя расстояние между ними. — Да? Что такое? — недоумевает Маша, разворачиваясь к нему. Антон останавливается. Между ними и полметра нет, настолько они близко. И он на мгновение переносится в тот день, на кафедру университета, где смог преодолеть себя и признаться в чувствах ей. И ему кажется этот день чем-то похожим на сегодняшний. Только разница во времени большая. Он поменялся, да и Маша — тоже. Но что-то его тянет к ней, и он чувствует ответную реакцию от неё. Поэтому просто решается идти на поводу своего сердца, потому что теперь знает, что оно никогда не подводит. — Сейчас обед, не хочешь составить мне компанию, тут хорошее кафе есть недалеко, — начинает он, немного смущаясь, как школьник. — Обсудим вживую детали договора и всей работы в целом, — он вздыхает, не в силах долго смотреть ей в глаза. — Да и просто поговорим обо всём, не чужие друг другу люди, — всё же добавляет, поднимая на неё выжидающий взгляд. Судьба всегда подкидывает неожиданные повороты. И делает это не просто так. Маша это знает. Она повзрослела и испытала движение времени на себе. Маша теперь точно уверена, что время существует отдельно — ему плевать на планы людей. Оно решает всё за них. И всегда в итоге заставляет вернуться в начало, чтобы показать эти изменения жизни. Девушка видит, как Антон поменялся. Он больше не тот осторожный доцент, который учит зелёных студентов дизайну. Он смелый мужчина, способный бороться за свою мечту и идущий напролом к своей цели. И Маша думает, что этого достаточно, чтобы дать второй шанс. Ибо сама она тоже больше не молодая студентка, в ней больше нет этой наивности и излишней доверчивости. Но она всё ещё верит в силу правды, искренности и откровенности, для которых нужна смелость. Которая появилась у Антона. — Да, давай, я не против, — с теплотой в глазах и улыбкой на губах произносит она.