Part One: Mastermind // Часть первая: Гений

I'm only cryptic and Machiavellian 'cause I care // Я веду себя загадочно и беспринципно, только потому что влюбился

Драко. До начала вечеринки

      Этим вечером Драко Малфой планировал рассказать Гермионе Грейнджер о своих чувствах, о том, что за последний год, что они трудились вместе, он по уши в нее влюбился.              Он осмотрел свою гостиную: средних размеров комната, со вкусом обставленная и вместе с тем приспособленная для приема нескольких человек сразу, с напитками и закусками в свободном доступе. Он окинул взглядом оформление и восхитился распустившимися яркими бутонами лютиков, которые были стратегически расставлены по всему периметру. Как-то раз Грейнджер сказала, что они — ее любимые, потому что похожи на изысканные красочные французские пирожные. В общем, Драко тщательно подошел к организации идеального вечера, на котором собирался выдать Гермионе свою любовную исповедь.              Драко попытался унять ощущение паники, но оно застряло комком в горле, не желая отпускать. Он не привык чувствовать себя неуютно; он был известен своей непоколебимой решимостью и неизменным самообладанием. Однако со временем эта маска дала трещину, и он не мог не списать на Грейнджер вину за разрушение своего закоренелого, порой надменного нрава.              Когда Драко услышал о том, что она присоединится к их команде в Департаменте магического правопорядка, он почувствовал неутолимое желание агрессивно закатить глаза. Он понимал, что эта всезнайка будет полностью отдаваться работе. На самом деле, это было досадно: Драко вполне комфортно чувствовал себя на своей должности и не испытывал никакого желания ежедневно прыгать выше головы только из-за того, что Грейнджер была одержима похвалой.              Когда она впервые возникла на пороге Департамента, Драко следовало догадаться, что ему пришел конец. Но, увы, поначалу он оказался в плену отрицания.              Чего он отрицать не мог — во многом из-за неопровержимой физической реакции, которую ощутил внизу живота, — так это того, что его сильно влекло к повзрослевшей Гермионе Грейнджер. Эта маленькая негодница надела обтягивающую юбку-карандаш, которая подчеркивала самую совершенную задницу, что Драко когда-либо видел. Если бы не ее ужасно нервный взгляд глаз цвета ирисок, бегающий из стороны в сторону, он счел бы ее наряд преднамеренным актом войны. Он заметил, что ее буйная грива была аккуратно уложена и зачесана набок, приятно обнажая изгибы шеи.              Драко пришлось незаметно устроиться в кресле поудобнее, пока их босс, Дон Таунли, приветствовал Грейнджер.              В течение нескольких недель он едва мог подобрать слова в ее присутствии. Грейнджер продолжала носить эти юбки, и его кровь так и норовила прилить к некоторым местам в совершенно неподходящие моменты. Но, к счастью, она по-прежнему была отчаянной зубрилой, и этого было достаточно, поскольку его раздражение во многом пересиливало возбуждение, отвлекая от неприличных мыслей прямо на рабочем месте.              Однако со временем ситуация начала меняться. Всезнайское поведение Грейнджер привело к ежедневным словесным перепалкам. Ее острый язык и быстрый ум держали его в напряжении, заставляя желать большего. Конечно, Драко никогда и никому не признался бы в этом официально, но именно в тот момент он предположил, что, возможно, встретил в Грейнджер достойного интеллектуального соперника.              Словесные перепалки превратились в игривые подшучивания, походы за кофе, поздние вечера, проведенные в офисе, а также в моменты, когда они оставались наедине, и в воздухе витало напряжение, способное, казалось, сломать пополам даже волшебную палочку. Но лишь на ежегодном рождественском приеме чуть больше года назад Драко осознал, что отчаянно влюбился.              Грейнджер и Уизли расстались как раз незадолго до мероприятия. Драко между делом предложил — как он понял потом, всему виной оказались спрятанные в подсознании чувства, наконец взявшие верх, — что, поскольку ни у одного из них не было пары, им следовало отправиться на прием вместе. Удивительно, но она согласилась без малейших колебаний.              Позже Драко подумал о том, что ни один из них ни разу не уточнил, что они идут туда просто как друзья.              Они решили встретиться в Атриуме, где и проходило торжество (Кингсли обожал напоминать общественности, сколько денег удалось сэкономить, устраивая прием непосредственно в самом Министерстве). Тем вечером Драко обнаружил, что странно нервничает, выходя из камина, хотя еще и не осознавал причин своего поведения.              Гермиона ни разу не распускала волосы на работе, поэтому у него невольно перехватило дыхание, когда он увидел ее гладкие послушные локоны, ниспадающие каскадом по обнаженной спине. В тот момент Драко все еще предельно контролировал ситуацию, но затем Грейнджер обернулась через плечо и заметила его. И когда ее губы растянулись в лучезарной улыбке, а теплые медовые глаза заискрились от радости, все встало на свои места. Он был влюблен. Он был охренеть как сильно влюблен в Гермиону Грейнджер.              Весь оставшийся вечер Драко был непривычно тих, шокированный этим осознанием, и Грейнджер это уловила (его молчание, а не безнадежную и необратимую влюбленность) и использовала все свои типичные уловки, чтобы его разговорить. Ее испытанным и верным способом был спор о лучшем методе беспалочковой магии: Драко предпочитал подход Тэтчер, а она — МакАртура. Все, на что у него тогда хватило сил — тупо прошептать, что МакАртур вполне ничего.              По мере того как тянулись часы, он решил, что, скорее всего, воспламенится, если сейчас же не расскажет Грейнджер о своих чувствах. Но эти мысли подстегнули его к раздумьям о том, что будет дальше. Что, если она ответит взаимностью? Какова вероятность того, что он сможет отправиться домой вместе с Гермионой Грейнджер? Ему пришлось применить Окклюменцию, чтобы сдержать свое чертово воображение.              По дороге к каминам, когда вокруг почти никого не было, он затаил дыхание, уже готовый признаться, как вдруг из ниоткуда возник Таунли, их гребаный босс, хлопнул Драко по спине и, посмеиваясь, пробормотал что-то вроде: «Как хорошо, что вы двое не встречаетесь» и «Против протокола». А затем его глаза сузились, он встал между ними и спросил:              — Вы ведь не пара, верно?              Драко был уверен, что разинул от удивления рот, а Грейнджер засуетилась, пытаясь связать воедино такие предложения как: «О, нет, мы просто друзья» и «Конечно же, это было бы неуместно».              Поэтому Драко ничего не сказал; он закупорил свои чувства и, подобно зелью, которое со временем становилось только сильнее, неумолимо приближался к точке невозврата. Неоднократно он подумывал о том, чтобы уволиться, лишь бы иметь шанс быть с ней, но Драко был жаден и скорее предпочел бы видеть ее каждый день на работе, чем вероятность того, что Грейнджер откажет ему, и они больше никогда не встретятся.              Позже, слава гребаному Мерлину, ее повысили до младшего заместителя Министра, что означало, что она уйдет из ДМП. Это было всем, в чем Драко нуждался, чтобы наконец признаться.              Но ведь он влюбился не в простую ведьму, а в Грейнджер, Золотую Девочку, и поэтому не мог совершить банальный поступок; Драко обязан был сделать грандиозный романтический жест.              И, поскольку ему это было свойственно, он начал планировать. Грейнджер однажды назвала его макиавеллистом за неустанный контроль, и когда он узнал, чем прославился этот маггл, то обнаружил, что такое описание ему вполне подходит.              Его план был обманчиво прост: Драко собирался пригласить Грейнджер, своих коллег и некоторых ее друзей, чтобы отпраздновать ее повышение. Подобрать алкоголь в соответствии с ее вкусом не составило никакого труда: Гермиона обожала шампанское, в частности, марку под названием Taittinger, поэтому он заказал целый поддон этого напитка. Драко также заметил, что Грейнджер всегда перекусывала сыром или отдавала ему предпочтение, когда его подавали на министерских приемах. Вследствие чего, разумеется, он вызвал из Парижа известного сыровара, чтобы тот составил подборку сыров, которые произвели бы на нее впечатление. А позже вечером он собирался принести пирог с патокой, приготовленный знаменитым волшебным пекарем Беатрис Базлби. В прошлом Драко был свидетелем того, как Гермиона тихонько постанывала, когда ела это лакомство, так что выбор десерта вполне отвечал его собственным интересам. Все это говорило о том, что он приложил немало усилий, чтобы обставить комнату таким образом, чтобы она-таки кричала: «Гермиона Грейнджер — выдающаяся зубрила, девушка, которую я люблю всем сердцем».              Кульминацию вечера Драко запланировал на одиннадцать часов, когда он забрал бы ее с вечеринки и отвел в оранжерею своего поместья. В эту ночь — которую он выбрал неспроста, — очень редкий цветок, Эпифиллум Оксипеталум, специально им приобретенный, должен был расцвести единственный раз в году. Он хотел привести туда Грейнджер как раз к началу момента цветения и рассказать ей о своих чувствах, передать письмо, которое писал и переписывал больше года, а потом, если все пройдет хорошо, поцеловать ее.              Проблема туннельного мышления Драко заключалась в том, что он упустил из виду одну простую вещь.              Когда он сказал Гермионе, что хочет устроить для нее вечеринку, она была в восторге. А потом он назвал ей дату.              — В День Святого Валентина?              Драко застыл, уверенный, что выглядит ошарашенным своей оплошностью.              — А?              На лице Грейнджер за секунду сменилось множество эмоций, прежде чем она махнула рукой и сказала:              — Похоже, ты не знал, какой это будет день. Все в порядке, правда! У меня все равно нет никаких планов.              Так что, за исключением того, что Драко, возможно, усложнил ситуацию, закатив для Грейнджер вечеринку в День Святого Валентина, — что на самом деле его вполне устраивало, потому что он планировал признаться ей в любви, и это прекрасно соответствовало духу праздника, — он был готов устроить для Гермионы идеальное торжество.              — Хочешь, я уберу диваны, чтобы в комнате было больше места для общения?              Внимание Драко привлек голос, раздавшийся позади него.              Тео Нотт внимательно изучал оформление, задумчиво приложив большой и указательный пальцы к подбородку.              — Не отвечай, я все равно их уберу. — Тео взмахнул палочкой, и диваны, стоявшие у восточной стены, исчезли. — У гостей должно быть хорошее настроение. Если они начинают отсиживаться по углам, то такая тусовка — отстой.              Количество мебели или рассуждения об атмосфере вечеринки совершенно не заботили Драко в данный момент.              — О, кстати, ты же не против, что я пригласил Полумну?              — Она твоя девушка; конечно же, я не против. — Драко очередной раз осмотрел комнату, оценивая и проверяя, все ли готово к началу празднования. — Кроме того, я сказал гостям, что они могут прийти с кем угодно.              — Тогда почему ты не позвал других слизеринцев?              Драко испустил и без того измученный вздох.              — Слизеринцы, как известно, способны посеять хаос везде, куда бы ни пришли, а сегодня мне бы этого очень не хотелось.              Пока он продолжал расхаживать по комнате, Тео не отставал от него ни на шаг.              — В любом случае, зачем ты вообще устраиваешь эту вечеринку? Я знаю, что ты дружишь с Грейнджер… — Драко не смог сдержать невеселый, хриплый смешок. Ему было смешно от одной только мысли о том, что Гермиона была для него всего лишь другом. Но, к счастью, Тео не стал придавать значение его реакции. Его лучший друг был смутно осведомлен о том, что Драко заинтересован кем-то недосягаемым, но никогда не вдавался в подробности, и тем более не знал имен.              Как раз в этот момент в комнату, подпрыгивая на каждом шагу, вошло человеческое воплощение солнышка.              — Привет, Тео, Драко… — поприветствовала Полумна и оглядела гостиную. — Какое прекрасное настроение у этой комнаты…              — Луна! — Тео, улыбаясь во весь рот, бросился к своей девушке и заключил ее в объятия. — Ты рано!              — Я думала, что смогу помочь… — причудливо протянула она, возобновляя осмотр. Наконец, ее внимание переключилось на столик с алкоголем, каждая бутылка которого искрила от магии, призванной поддерживать идеальную температуру в течение всего вечера. — Ах! Taittinger – любимое шампанское Гермионы…              — Нотт… — Драко перебил Полумну. — Гости вот-вот начнут прибывать. Внеси любые коррективы, которые сочтешь необходимыми, но не смей прикасаться к напиткам или цветам.              Прежде чем Тео смог ответить, Драко уже развернулся на каблуках и направился в свою спальню. Ему нужно было забрать мантию и спрятать в один из карманов письмо, которое он планировал вручить Грейнджер.              И, скорее всего, выпить бокал огневиски, чтобы успокоить нервы перед началом праздника.

♥♥♥

Драко. 21:03

      Первыми прибыли их с Грейнджер коллеги: Энтони Голдштейн, Сьюзен Боунс, Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот, Эрни Макмиллан и Падма Патил (она пришла с сестрой Парвати, которую Драко не видел еще со школы). Изначально он не входил в компанию, состоящую из студентов Хогвартса, которые выпустились с ним в один год и стали работать в Министерстве. Но после того, как Грейнджер прониклась к нему симпатией, Драко с удовольствием примкнул к их сплоченной группе и обнаружил, что ему нравится иметь друзей не только со Слизерина.              Его гости бродили по гостиной, комментируя богато украшенную обстановку, и пытались выведать у Драко информацию относительно происхождения поместья.              Он удовлетворял все их запросы с присущими ему изяществом и самообладанием, даже если в груди клокотало от предвкушения скорого прихода Грейнджер.              — Малфой, ты, конечно, извини, но это место кажется не особо-то… — начала было Сьюзен, но тут же осеклась, жалея, что вообще подняла эту тему.              — Волшебным? — продолжил за нее Драко. Она кивнула, и на ее лице отразилось небывалое облегчение. — Так и есть, хоть поместье и довольно-таки старое. Оно было построено в начале семнадцатого века и раньше носило название Бликлинг-Холл. Полагаю, здесь родилась знаменитая маггла, Анна Болейн.              — Анна Болейн? — Джастин был ошеломлен. — Она значительная фигура в немагической истории.              Драко поборол желание самодовольно пожать плечами в ответ на его удивление, поэтому просто постарался придать своему лицу сосредоточенное и любезное выражение. Ему никогда не казалось занимательным то, что в его доме родилась известная маггла, но сегодняшний вечер был полностью посвящен Грейнджер, поэтому он настроился на то, чтобы быть вовлеченным и заинтересованным во всех маггловских вопросах.              — Как по-реформаторски. Неужели тебе не хотелось просто заграбастать себе поместье Малфоев? — поддразнил Макмиллан, но тут же заткнулся, когда получил мощный тычок под ребра от Падмы.              Драко заметил, как все присутствующие, кроме Эрни, нервно переглядываются друг с другом, поэтому поспешил выдавить из себя улыбку, чтобы понизить градус напряжения.              С тех пор как он расторг помолвку с Асторией несколько лет назад, его положение в Священных Двадцати Восьми, равно как и положение в семействе Малфой, было крайне шатким. Люциус пригрозил отречься от него, когда Драко отказался вступать в брак, даже несмотря на кучу волшебных контрактов, в которых говорилось, что поступить он так не может. Но на тот момент с окончания войны прошел целый год, и ему казалось невыносимым и дальше следовать указам отца; он исчерпал свои силы до последней капли, поэтому плевать хотел на чистокровные идеологии. Люциус пытался найти компромисс, предложив сыну начать ухаживать за другой ведьмой. Его великодушная уступка заключалась в том, что Драко больше не был обязан жениться на ведьме, принадлежавшей Священным Двадцати Восьми, а просто на любой чистокровной девушке. Все эти предложения были отвергнуты. Драко больше не хотел, чтобы им управляли помпезность и традиции, укоренившиеся в старых магических семьях. Он хотел жениться только лишь потому, что сам выбрал бы себе партнершу.              К счастью, мать по-прежнему заботилась о нем, и Драко мог рассчитывать на состояние Блэков. Однако ему все еще нравилось думать о том, что и без этих денег он бы выбрал свой собственный путь.              Поскольку он редко говорил о своей семье, его коллеги по работе начинали нервничать, как только об этом заходила речь. Когда он поведал Грейнджер о ссоре с отцом, она открыла ему секрет, что их дружная компания до одури боится затрагивать эту тему.              Но Драко уже это пережил. Он избавился от необходимости искать одобрения у Люциуса, которого, казалось, не волновало в сыне ничего, кроме способности произвести на свет наследника рода Малфоев. Это был трудный процесс, но то, что суд после вынесения приговора за участие в войне обязал его посещать Целителя разума, в конечном итоге дало ему гораздо больше, чем просто возможность вернуться в общество.              — Гермиона!              Сьюзен Боунс, первой заметившая Грейнджер, уставилась поверх плеча Драко. Если бы он мог вести себя спокойно, то небрежно бы обернулся, выглядя при этом беззаботно и непринужденно, и поприветствовал бы Гермиону.              Вместо этого он повернул голову так, что чуть не свернул себе шею, вполне очевидно демонстрируя свою нетерпеливость, но это того стоило.              Грейнджер находилась в его доме. Она нервно стояла на расстоянии всего лишь нескольких шагов и выглядела просто потрясающе. Ее буйные волосы были распущены, и Драко пришлось приложить небывалое количество усилий, чтобы успокоить свой заходящийся пульс, пока он рассматривал ее ало-красное шелковое платье-слип на бретельках, которое облегало ее притягательные изгибы вплоть до подола, заканчивающегося чуть ниже колена.              Цвет ее помады гармонировал с тканью платья, а глаза казались чуть более выразительными, чем обычно. Неужели она накрасилась? Гермиона была не из тех, кто пользуется косметикой. В конце концов, она была великолепна и без нее, но, когда Драко увидел ее с того места, где стоял, ему пришлось буквально заставить себя не закричать: «Все, кроме Грейнджер, выметайтесь вон отсюда».              — Гермиона, ты выглядишь великолепно! — воскликнула Парвати, заговорив, кажется, впервые за весь вечер.              Грейнджер осторожными шагами направилась в их сторону, и именно тогда Драко заметил, что на ней были надеты туфли на высоких каблуках с ремешками на лодыжках.              Мерлинова борода…              — Спасибо, — ответила Гермиона, выбрав место прямо напротив Драко. Их глаза ненадолго встретились, но ни один из них не смог выдержать пристального взгляда другого, поэтому они одновременно отвернулись.              — Божечки, Гермиона… — начал было Эрни, но тут же замолчал. Драко заметил, как жадно тот таращился на наряд Грейнджер, и счел себя достойным медальки за то, что не согнал это идиотское, возбужденное выражение с лица своего глупого друга.              Его комментарий заставил ведьму неуютно поежиться, а Драко терпеть этого не мог.              — Грейнджер, могу я предложить тебе выпить? — как можно более ровно произнес он, хоть ему и пришлось приложить максимум усилий, чтобы не звучать неуверенно. Тем не менее, ему было приятно увидеть, как по лицу Гермионы пробежала волна облегчения, когда она кивнула и присоединилась к нему возле столика с напитками.              Как только они остались наедине, Драко почувствовал себя необычайно глупо из-за того, что волновался так сильно. Когда Гермиона стояла достаточно близко — так, что он мог бы коснуться ее щеки, если бы захотел, хоть никогда прежде и не осмеливался, — это было так же легко, как дышать. На самом деле, ему казалось, что он мог вдыхать кислород полной грудью лишь тогда, когда она была рядом.              — Ох! Ты купил Taittinger! — восхищенно воскликнула Грейнджер, потянувшись за пустым бокалом. Драко сдержал ухмылку, лишь невербально поднял бутылку в воздух и наполнил его.              — Кажется, ты как-то раз упомянула, что оно тебе нравится… — А именно на вечеринке по случаю выхода Гормана на пенсию, проходившей в маггловском ресторане изысканной кухни. Драко никогда в жизни не забудет этот вечер и легкий румянец, появившийся на щеках Грейнджер, когда она потягивала вот уже третий по счету бокал шампанского, и то, как искрились ее глаза в свете свечей, и ее смех, пока она хихикала над одной из его шуток, произнесенных шепотом.              — Как заботливо с твоей стороны, — с улыбкой прокомментировала Гермиона. Драко бросил оценивающий взгляд на ее наряд.              — Хорошо выглядишь, Грейнджер. — Он ухмыльнулся, взял большой фужер и налил в него шампанское.              Драко мог поклясться, что это заставило ее покраснеть.              — Ну, сегодня же день Святого Валентина, и я подумала, что должна одеться празднично. — На мгновение в ее голосе послышались дерзкие нотки, но она сразу же застеснялась, а взгляд начал блуждать по комнате.              — Грейнджер, — очень глубоко и сдержанно произнес Драко. Гермиона замерла, а затем посмотрела ему прямо в глаза. — Ты выглядишь сногсшибательно.              Ее щеки снова стали пунцовыми, но на этот раз она не стала прерывать их зрительный контакт. Вместо этого она улыбнулась.              — Ты и сам очень красив, Драко.              Неужели это был первый раз, когда она обратилась к нему по имени? Быть такого не могло. Конечно, Гермиона не придавала таким тонкостям внимания, и он был уверен, что она определенно произносила его имя раньше, но уж точно не в том контексте, чтобы назвать его привлекательным.              — Малфой!              Его терпение было на исходе.              — Тео, — великодушно поздоровался со своим другом Драко, хоть тот и прервал особенно приятный момент этого вечера. Тео встал справа от него вместе с Луной, которая тепло поприветствовала Гермиону.              — О, здравствуй, Грейнджер, — сказал Тео, сделав вид, будто не сразу ее заметил. Гермиона ответила ему легкой улыбкой.              — Гермиона, ты выглядишь сегодня просто восхитительно, — мечтательно прокомментировала Луна, заставив Драко затормозить на середине глотка своего напитка. Его взгляд переместился на Полумну, которая изучала Гермиону так пристально, что он невольно начал ей завидовать.              — Грейнджер, если бы я не знал тебя так хорошо, я бы подумал, что ты пытаешься соблазнить кого-то этим вечером, — рассмеялся Тео, довольный собственным замечанием и совершенно не обращающий внимания на чувства Драко к ней. Гриффиндорка неловко кашлянула, а затем сделала добротный глоток шампанского.              — Оу, Гарри пришел, — задумчиво протянула Луна, глядя через плечо Драко. Лицо Грейнджер приобрело призрачно-бледный оттенок.              — Простите, я отойду на минутку, — пробормотала она, протискиваясь мимо Малфоя. Он повернулся и увидел, как она схватила Поттера за шиворот мантии и увела его из гостиной. Уизлетта последовала за ними, оставив Рона тупо болтаться посреди комнаты.              — Хм, а я и не думал, что Грейнджер осталась в хороших отношениях с Уизли после того, как они расстались. Зачем ты вообще его пригласил? — спросил Тео, глядя в ту же сторону, что и Драко.              — А я и не приглашал.

♥♥♥

Гермиона. 21:32

             Драко пристально наблюдал за Гермионой: казалось, ей было очень тяжело идти на каблуках, но, тем не менее, она агрессивно прошествовала вперед, волоча при этом Поттера за мантию, как нашкодившего щенка.              Едва они оказались в коридоре — которым Гермиона хотела бы вдоволь полюбоваться, если бы не оплошность Гарри, — она встала в позу, которая позволила бы ей как следует вмазать своему крайне озадаченному лучшему другу. Джинни смотрела на происходящее с неподдельным интересом, сбитая с толку тем, что ее парня только что грубо протащили через всю комнату.              — Зачем ты привел Рона? — требовательно спросила Гермиона, и, хоть они и находились вне пределов слышимости, и ей не обязательно было понижать голос, ее слова все равно прозвучали резким шепотом.              Гарри высвободился из ее хватки, выглядя при этом совершенно растерянным.              — Я… — Он огляделся вокруг, остановившись взглядом на Джинни, которая стояла, скрестив руки на груди, с даже-не-смотри-на-меня видом, а затем повернулся обратно к Гермионе. — Я… Я думал, ты хотела сойтись с ним.              — Что?!              Гермиона воскликнула так пронзительно, что ее крик рикошетом отдался от стен и, вероятнее всего, был слышен даже в гостиной. Джинни подавила надменный смешок, а затем взмахнула палочкой и наложила на них заглушающие чары.              — Подожди, разве ты не хочешь снова быть вместе с Роном? — спросил Гарри, а затем внезапно стал казаться растерянным из-за своей промашки. Гермиона испытала к нему малюсенькую каплю сочувствия, но все же ее было недостаточно, чтобы развиться в полноценное чувство.              — Абсолютно точно нет, Гарри. Во имя всего святого, почему ты решил, что я захочу вернуться к нему? — Она яростно взмахнула руками, как вдруг заметила, что Уизли, приподняв бровь, разглядывает ее наряд. — Не сейчас, Джинни! Гарри… Мы с Роном совершенно друг другу не подходили. И мы расстались больше года назад.              Поттер бросил на нее беспомощный взгляд.              — Но я на днях подслушал, как вы с Джинни…              — В свою защиту я бы хотела отметить, что уже сказала Гарри, что он неверно все истолковал, — прокомментировала Уизли, выглядя довольной тем, что оказалась права в каком-то споре, в который Гермиона даже не была посвящена.              — Ты призналась Джинни, что тебе кое-кто нравится, но ты не можешь с ним встречаться, — попытался было объясниться Поттер. Гермиона напрягла память, чтобы вспомнить, о каком разговоре шла речь.              — Гарри, а почему бы тебе не рассказать, с чего ты вдруг решил, что она говорила о Роне? — подначивала Джинни, весьма довольная собой.              — Ну, я… — Он запнулся на полуслове; его глаза отчаянно метались из стороны в сторону, будто Гарри пытался найти пути к отступлению. Внезапно он шлепнул себя по лбу ладонью. — О нет, мой шрам, он снова болит… — Поттер наигранно изобразил страдание. — Сама-знаешь-кто, должно быть, восстал из мертвых, о нет…       — ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! — вскрикнула Гермиона, и он тут же одернул руку.              Джинни напустила на себя показательно-торжественный вид.              — Ты удивишься, узнав, сколько раз он проделывал этот номер, когда проигрывал мне в спорах.              — Послушай! — Гарри прекратил неудачные попытки отвлечения. — Я подумал, что ты так себя чувствуешь из-за того, как все закончилось между вами. Например, тебе нельзя было встречаться с ним, потому что это могло бы быть неправильно воспринято.              Как только Гарри озвучил это, его захлестнула волна осознания, насколько абсурдно прозвучали его слова.              — И что, скажи на милость, я предложила в качестве вероятной причины, по которой Гермиона не может с кем-то встречаться? — спросила Джинни, скептически изогнув бровь.              — Потому что он – ее коллега, — глухо пробормотал Гарри.              Гермиона никогда не признавалась Джинни в том, что влюблена в кого-то с работы, да и вообще не давала никаких намеков на то, кем этот человек мог быть; ей казалось, что, если бы она произнесла хоть что-то из этого вслух, все стало бы слишком реальным и вселило в нее надежду на результат, на который она не могла рассчитывать со стопроцентной вероятностью.              — И, судя по платью и туфлям на каблуках, которые Гермиона выбрала для вечера… — Джинни повернулась к Грейнджер и добавила: — Кстати, выглядишь потрясно. — Она послала подруге воздушный поцелуй, а затем продолжила, снова сосредоточив внимание на Гарри: — Человек, в котором она заинтересована, вероятнее всего, находится сегодня здесь.              Гермиона издала раздраженный стон и уставилась в пол.              Эта ночь должна была пройти совсем не так. В ее воображении она пришла бы на вечеринку, получила полный желания взгляд от объекта своего обожания, после, возможно, увела бы его подальше от других и, наконец, призналась ему, что была влюблена в него весь последний год, и теперь, когда они больше не работают в одном отделе…              — Я думаю, что это Эрни; он вроде ничего такой, — предположила Джинни, слегка пожимая плечами.              Гермиона вскинула глаза и посмотрела на подругу, прежде чем покачать головой.              — Что? Нет, это не Эрни. Это Малфой.              — Малфой! — одновременно прокричали Гарри и Джинни, и Гермиона поблагодарила Цирцею за то, что Уизли наложила на них заглушающие чары немногим ранее.              — Да, Малфой… — Гермиона все больше теряла терпение от этого разговора. Прошло буквально несколько минут от начала вечеринки, а все уже вышло из-под контроля.              — Погоди минутку, — предостерегающе начала Джинни, подходя на шаг ближе к Грейнджер, устало прислонившейся к стене. — Ты никогда ничего не говорила о Малфое.              — Я ни о ком ничего не говорила, — раздраженно буркнула Гермиона, оглядывая коридор в надежде уловить вспышку блондинистых волос.              — Но, Гермиона, это же Малфой, — с досадой произнес Гарри.              — Ой, повзрослей, мы уже давно не дети, — вспылила Грейнджер, а затем серьезно посмотрела на своих друзей. — Я влюблена в Малфоя, ясно? И если каким-то безумно чудесным образом он ответит мне взаимностью, вам двоим придется смириться с этим и быть милыми.              При упоминании слова «влюблена» Гарри и Джинни застыли как вкопанные. Только в этот момент Гермиона поняла, что впервые произнесла это вслух.              — Послушайте, он не такой, каким был в школе. Он невероятно, потрясающе умен. И он любопытен, и подвергает все сомнению, что, конечно, порой не может не раздражать, но для меня – это как глоток свежего воздуха. Кроме того, вы вообще видели его? Я имею в виду, даже непростительно, насколько он красив…              Ее монолог был встречен ошеломляющим молчанием. У Джинни и Гарри на лицах отразилось одинаковое недоумение.              Поттер первым пришел в себя.              — Он тебе действительно нравится? — спросил он, хоть это и прозвучало скорее как утверждение.              — Я люблю его, Гарри, — поправила Гермиона, но в ее голосе послышались горькие нотки, будто ее чувства заранее были обречены на гибель.              — И он больше не плохой парень? — уточнил Гарри, на что Грейнджер ответила кивком. — Ты думаешь, что он достаточно хорош для тебя?              Гермиона подняла глаза в тот же самый момент, когда Джинни усмехнулась.              — Не существует такого человека, который был бы достаточно хорош для нашей Гермионы. — Уизли притянула подругу к себе, чтобы крепко, ободряюще ее обнять. — Но если он хорошо к тебе относится, то мы не против.              Гермиона закатила глаза с хриплым смешком.              — А вот тут мы забегаем вперед. Я не знаю, что он ко мне чувствует.              — Ну, судя по пышной вечеринке, которую он закатил в твою честь, а также по тому, как он смотрел на твою задницу, когда ты уходила, думаю, все будет в порядке, — заметила Джинни, на что Гермиона неловко хихикнула, стараясь не слишком себя обнадеживать.              — Я планировала рассказать ему обо всем сегодня вечером. — Она заломила руки, нервничая от одной только мысли о том, что ей придется смотреть на его чертовски красивое лицо и признаваться в своих чувствах.              — Это нечестно, — ухмыльнулась Джинни. — В этом наряде ты, наверное, могла бы любому в этом здании заявить, что влюблена в него, и он бы незамедлительно сделал тебе предложение руки и сердца.              Джинни всегда умела подстегнуть ее самолюбие.              — Клянусь, Гермиона, если он хоть как-то тебя обидит, я…              Гермиона опасно сощурилась.              — Ты ничего не сделаешь, Гарри. Может, это вылетело у тебя из головы, но ты чуть не убил его на шестом курсе…              Рука Гарри дернулась, словно он снова хотел провернуть этот трюк с «сами-знаете-кто-ожил», но передумал.              — Ладно, давай уже вернем тебя к твоему возлюбленному, — вздохнула Уизли и взмахнула палочкой, снимая заглушающие чары.              Когда Гермиона, Гарри и Джинни вернулись в гостиную, из коридора на противоположной стороне зала вышла такая же троица: Блейз Забини, Грегори Гойл и Эдриан Пьюси.

♥♥♥

Драко. 21:50

      — Вас никто не приглашал, — прошипел Драко, увлекая Блейза за собой, практически точь-в-точь повторяя сцену, произошедшую несколькими минутами ранее, когда Грейнджер тащила Поттера по коридору.              — Что, надо отметить, было очень грубо с твоей стороны, — заметил Блейз, ничуть не смущенный столь невежественным обращением.              Гойл и Пьюси уже скрылись из вида, по-видимому, совершая набег на напитки и закуски. Драко и не нужно было обсуждать с ними этот вопрос: они просто пришли за компанию с Блейзом, но вот Забини… Забини всегда что-то замышлял.              Драко не очень дружелюбно толкнул безупречно одетого волшебника к стене.              — Вам троим нужно уйти, — прорычал он, приближаясь к лицу Забини, находившемуся на одном уровне с его собственным.              К несчастью для Драко, Блейз ничего не ответил, и по блеску в его глазах стало понятно, что тот не собирался никуда идти.              — Да ладно тебе, Драко. Позволь нам остаться, хотя бы ненадолго. Я только что мельком увидел Грейнджер и очень хотел бы снять с нее это маленькое платьице…              Драко вцепился руками в тонкую итальянскую мантию и с силой приложил сокурсника о стену.              Блять.              — Ах, теперь я понимаю, почему ты не хочешь видеть здесь других слизеринцев, — изогнул бровь Блейз.              Блейз Забини, ради собственного же блага, был чертовски наблюдателен.              — Послушай, я все равно пришел не ради Грейнджер, — сказал он и, когда хватка Драко на его плечах ослабла, продолжил: — Я пришел ради Джинни.              Это на мгновение отвлекло Малфоя.              — Она с Поттером.              Блейз насмешливо хмыкнул.              — В «Пророке» сказано, что они на грани расставания.              Драко усмехнулся в ответ:              — В «Пророке» пишут полную чушь.              Мечтательное хмыканье сорвалось с губ Блейза, превратившись в дьявольскую ухмылку, и он пожал плечами.              — Несмотря на это, я придумал план, как проверить крепость их как пары, и, если мои усилия окажутся плодотворными, я буду с распростертыми объятиями ждать рыжую, которая избегала меня со времен учебы в Хогвартсе.              Вот почему Драко не пригласил слизеринцев. Они всегда плели интриги, всегда что-то замышляли. И да, он тоже кое-что замыслил, чтобы добиться расположения Грейнджер, но другие его сокурсники не отличались особой деликатностью.              — Блейз, пожалуйста, уходи…              Ухмылка Забини была безжалостной.              — Как бы мне ни нравилось слышать, как ты умоляешь, я бы все же предпочел остаться. — Привлекательный, хорошо одетый волшебник пожал плечами, глядя на Драко. — Или, если мне все же придется уйти, полагаю, что могу по дороге ненароком намекнуть Грейнджер, что ты к ней неравнодушен.              Драко оказался в ловушке. Он не мог заставить Блейза свалить, иначе тот в отместку расскажет все Гермионе раньше него самого.              — Не устраивай сцен и даже не смотри в ее сторону, — выдвинул он свои условия, одарив Блейза смертоносным взглядом. На лице Забини появилась ослепительная улыбка, демонстрирующая все его сверкающие зубы.              — Вот и чудесно. А теперь проводи меня к столику с напитками.

***

      Когда Драко вернулся в гостиную вместе с Блейзом, она была забита новоприбывшими гостями. Забини издал смешок.              — Ах, отлично, — промурлыкал он. — Я подумал, что пригласить единственную бывшую Поттера на вечеринку – отличный способ расшевелить обстановку.              Драко увидел Чо Чанг, которая мгновенно почувствовала на себе его взгляд и одарила его очень нервной, но кокетливой улыбкой.              Но Драко едва ли волновала выпускница Рейвенкло, строившая ему глазки. Вместо этого его внимание привлекла его бывшая сокурсница, блондинка, стоявшая рядом с черноволосой ведьмой.              Что за гребаный ад…              Дафна Гринграсс, сестра его несостоявшейся невесты, сейчас разговаривала с Чо. К счастью, она даже не смотрела в сторону Драко.              Малфой почувствовал на себе пристальный взгляд с противоположного конца комнаты. Он повернулся к его обладателю и обнаружил, что Тео гордо ухмыляется ему в ответ, а затем снова посмотрел на Гринграсс.              «Я убью его», — пронеслось у Драко в голове.               Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, он небрежно направился в сторону Тео, который, казалось, становился все более настороженным с каждым новым шагом Малфоя.              — Тео, — прорычал Драко. — Мы можем поговорить наедине?              — Эм… — По тону его голоса Нотт понял, что разговор этот будет не из приятных. — Нет?              Драко схватил друга за локоть и потащил его в том же направлении, куда до этого увел Блейза.              За долю секунды до их исчезновения он встретился взглядом с Грейнджер. Она одарила его кроткой, полной надежды улыбкой, ободрившей его достаточно, чтобы Драко понял, что эта ночь стоила каждого приложенного им усилия и что она все еще не превратилась в кромешный ад. Пока что.              Как только они скрылись от посторонних глаз, Малфой пихнул Тео к стене, но на этот раз чуть менее злобно.              — Почему Гринграсс здесь?              Нотт уже понял, что облажался по-крупному.              — Я думал, ты влюблен в нее.              Драко молчал целых пять секунд, а затем спокойно вынул свою палочку, наложил оглушающее заклинание, которому его научила Грейнджер, и убрал палочку обратно в кобуру.              Он сделал ровный вдох.              — Ты с ума сошел? С какого бы хрена я был влюблен в нее, черт возьми?!              Его крик был бы слышен во всем поместье, если бы он не принял меры предосторожности.              — Ну, теперь-то я уже это понимаю! — возразил Тео, повысив голос до уровня Драко.              — Да почему ты хоть на секунду подумал, что мне нравится Дафна? — тон Малфоя все еще был воинственным, хоть и менее громким.              — На самом деле, ты сам в этом виноват, — попытался защититься Тео, но Драко лишь зарычал в ответ. — Послушай, ты никогда не рассказывал, кто тебе нравится, лишь то, что ты не можешь быть вместе с этим человеком. К тому же, ты ни с кем не встречался с тех пор, как порвал с Асторией.              — Ближе к делу, — требовательно произнес Драко, делая шаг назад.              — Я подумал, что твои слова означают то, что ты влюблен в Дафну, потому что она сестра Астории, — наконец выдавил Тео и преувеличенно выдохнул.              Драко сделал глубокий вдох и провел рукой по волосам.              Он не мог поспорить с тем, что в словах Нотта была логика, но почему, во имя Мерлина, он решил поиграть в сваху именно в эту ночь?              — Я не влюблен в Дафну, — спокойно сказал Драко.              Тео выглядел озадаченным.              — Тогда в кого?              Ему следовало рассказать обо всем Нотту с самого начала. Как минимум, это избавило бы его от зарождающейся головной боли.              — В Грейнджер, — признался Драко, и от того, что он впервые произнес это вслух, его желудок сделал кульбит, словно он внезапно взлетел на метле на добрых десять метров.              Тео изучал Малфоя в течение нескольких мучительно неловких секунд, а затем его лицо скривилось в гримасе.              — Вот блять, — проворчал он, — я должен Луне десять галлеонов.              Драко подозрительно прищурился.              — Это почему?              — Она сказала, что ты влюблен в Гермиону, а я – что в Дафну, поэтому мы заключили пари. — Тео пожал плечами.              А вот это было интересно.              — Когда Луна это сказала?              — Ну, впервые, наверное, где-то год назад. Ты пришел к нам сразу после ужина, который вы устраивали в честь выхода на пенсию какого-то мужика. — Драко тупо смотрел на друга. — В любом случае, когда мы ушли, Луна упомянула, что ты безостановочно говорил о Грейнджер, и что она уверена, что ты в нее влюблен.              Драко показалось абсурдным, что Полумна так легко его раскусила, поэтому он чуть не расхохотался.              — Наверное, я просто привык к тому, что ты постоянно говоришь о ней. — Тео резко втянул воздух и издал протяжное: — О-о-ох. Так ты без устали трещал о Грейнджер, потому что был влюблен в нее.              Драко бросил взгляд в сторону прохода, ведущего в гостиную, надеясь мельком увидеть буйные кудри и сексуальное красное платье, но все, что он смог разглядеть — это Гойла и Гринграсс, болтающих друг с другом.              — Луна неоднократно упоминала об этом, но сегодня вечером она сказала, что уверена в своих догадках.              Драко ущипнул себя за переносицу и посмотрел в сторону.              — Тео, я планировал рассказать Грейнджер о своих чувствах сегодня вечером.              Нотт еще раз преувеличенно протянул «ох», но на этот раз беззвучно.               Плечи Малфоя поникли в знак частичного поражения или, скорее, признания того факта, что ему потребуется поддержка, чтобы все прошло как надо.              — Тео, мне нужна твоя помощь. Вечеринка планомерно выходит из-под контроля. Уизли и Гринграсс здесь, Блейз что-то задумал, и я не знаю, почему Чанг посмотрела на меня так…              Тео поспешно вмешался.              — Конечно, я помогу тебе, — усмехнулся растрепанный, нетерпеливый и искренне преданный слизеринец, по совместительству являющийся лучшим другом Драко. — И Луна.              — Мне нужно, чтобы Грейнджер была в оранжерее в одиннадцать часов. Я едва ли успел переброситься с ней хотя бы парой фраз за весь вечер, поэтому не хочу внезапно утаскивать ее прочь.              Тео кивнул.              — Понял. Мы проследим, чтобы все вели себя подобающим образом и оставили тебя в покое.              Драко сдержанно вздохнул.              — Хорошо, спасибо.              Когда они вернулись обратно в гостиную, Малфой заметил, что Грейнджер стоит в углу и выглядит загнанной в ловушку и раздраженной от того, что на нее наседает Уизел.

♥♥♥

Гермиона. 22:01

             — Гермиона.              Ее тело напряглось при звуке знакомого голоса. Она обернулась через плечо, чтобы посмотреть на его обладателя.              — Привет, Рон.              Он целую секунду таращился на нее с приоткрытым ртом, а затем, выпрямившись, одарил ее однобокой ухмылкой.              — Ты действительно потрясающе выглядишь, — сказал он, а затем смущенно почесал затылок. — Эм, мы можем поговорить? Буквально пару минут.              Гермиона осмотрела комнату в надежде заметить Малфоя, но после того, как тот исчез вместе с Тео, его по-прежнему нигде не было видно.              Она вздохнула и попыталась изобразить искреннюю улыбку.              — Конечно.              Они отошли к западной стене, к столу, уставленному различными сырами. Рон засунул руки в карманы, неловко озираясь по сторонам. Гермиона ответила ему пустым, нетерпеливым взглядом.              — Скромно, — усмехнулся Рон, кивком головы указывая на стол. Гермиона была согласна, но не собиралась вступать об этом в разговор с Рональдом Уизли.              Они остались не в лучших отношениях после расставания. Поначалу все было довольно-таки полюбовно; они оба пришли к выводу, что не подходят друг другу. Но, как всегда, «Ежедневный пророк» выпустил множество статей об их разрыве и последующих похождениях Рона, когда тот стал свободным человеком, и это оставило в душе Гермионы неприятный осадок.              Гермиона изучала встревоженное выражение лица Уизли и размышляла над тем, что сам по себе он не был плохим человеком, но вот парнем — никудышным, по-прежнему не повзрослевшим.               — Слушай, Миона… — Гермиона поморщилась; она ненавидела это прозвище. — Гарри сказал, что, возможно, ты не против попробовать начать все заново.              Грейнджер застонала. Она не знала, что именно Гарри наплел Рону, что, оглядываясь назад, было глупо с ее стороны.              — Рон, понимаешь, произошло некоторое недоразумение...              Гермиона почувствовала какое-то движение позади себя, как вдруг кто-то остановился прямо возле ее плеча.              — Привет, Рон.              Она повернула голову вправо. Это была Чо Чанг, смотревшая на Рона с робкой, неуверенной улыбкой.              — Э-э-э… — Уизли стал ярко-красным. — Эм, привет, Чо.              Гермиона пристально изучала паническое выражение его лица, а затем перевела взгляд на Чанг, которая, казалось, точно так же анализировала его реакцию. Когда стало понятно, что Уизли слишком взволнован и явно не горит желанием продолжать диалог, она отошла в сторону.              Гермиона медленно повернулась к Рону.              — Что это было? — спросила она, вопросительно изогнув бровь.              Уизли скрестил руки на груди. Гермиона заранее знала, что все, что он скажет дальше, будет ложью.              — Эм, ничего, правда. Не видел ее со школы… — пробормотал Рон, глядя куда угодно, только не на ведьму перед собой.              Для Гермионы стало очевидным, что между Роном и Чо произошла какая-то интрижка, что было вполне в его характере. Но что было для него нетипично, так это то, что Гарри не знал о произошедшем. Гермиона была в этом уверена.              — У нас приватный разговор, так что отвали, Малфой... — проворчал Рон.              Грейнджер начала резко крутить головой, пока не заметила Драко, маячившего прямо за ее спиной. Его бесцветный, пронзительный взгляд был устремлен только на нее, пока он шел в их сторону.              — Уизли, смею напомнить, что ты находишься в моем доме, — ровно произнес Драко. Он сделал последний шаг и встал рядом с Гермионой, положив руку ей на спину, от чего по ее позвоночнику пробежала волна мурашек и покалываний.              Рон только что-то пробормотал себе под нос и скрестил руки на груди, как капризный маленький ребенок. Когда Гермиона снова взглянула на Малфоя, то обнаружила, что его взгляд по-прежнему прикован к ней.              Если бы Рон обратил внимание — на самом деле, вообще кто угодно, — то заметил бы, как она смотрит на высокого, невероятно красивого волшебника со сверхмощной интенсивностью. Даже если бы Гермиона захотела отвести глаза в сторону, она не смогла бы. Его пристальный взгляд удерживал ее, и в этот момент в ее душе заискрилась надежда, что, возможно, Джинни была права. Возможно, у Малфоя действительно были к ней чувства.              — Да начнется вечеринка!              Гермиона несколько раз моргнула, наблюдая, как глаза Драко расширяются от ужаса. Они оба одновременно оглянулись.              Пэнси Паркинсон только что вошла в зал; ее руки были обвиты вокруг шеи Невилла Лонгботтома.              — Да вы, должно быть, издеваетесь, — прошептал Драко, но Гермиона стояла достаточно близко, поэтому смогла расслышать его слова. Наконец, он поднял взгляд, осматриваясь в поисках чего-то или кого-то, и спросил: — Ты не видела Тео?              Гермиона на мгновение задумалась.              — Я видела, как он вышел куда-то с Блейзом пару минут назад.              Драко ругнулся, а затем, видимо, задумался о своем поступке, и выражение его лица тут же смягчилось.              — Прошу прощения за все причиненные неудобства.              Гермиона просто улыбнулась и попыталась скрыть тот факт, что его нежный взгляд вызвал у нее восторг.              — Все в порядке. Вечеринка просто прекрасная, — сказала она, а затем взглянула на стол с закусками, на который, как обнаружилось, уже отвлекся Рон. — Ассортимент сыров по-настоящему впечатляет.              Это вызвало у Драко улыбку, которая, по ее мнению, могла бы запросто превратить ее в лужу.              — Кто хочет Битума? — громко спросила Пэнси у толпы. Низкий, опасный, но крайне контролируемый вздох сорвался с губ Драко.              — Извини, я отойду буквально на минутку, — произнес он чересчур сдержанным тоном. Прежде, чем Гермиона успела сказать хоть слово, Малфой уже исчез.

♥♥♥

Драко. 22:11

             «Это поместье, должно быть, проклято», — рассуждал Драко, маршируя через всю гостиную, чтобы встретиться лицом к лицу с Пэнси, легкомысленно висевшей на Невилле Лонгботтоме, который выглядел точно таким же безумным.              — Пэнси, — окликнул ее Драко, чтобы привлечь внимание. Она вскинула руки к потолку в торжествующем жесте.              — Драко! — взвизгнула Паркинсон, а затем кинулась ему на шею. Невилл остался стоять на месте.              — Я все еще побаиваюсь тебя, чувак, — сказал он и рассеянно потянулся рукой к пояснице Пэнси.              Ведьма с волосами цвета воронова крыла и расширенными зрачками отступила в сторону и состроила карикатурно-разочарованную гримасу.              — С твоей стороны было не очень любезно не пригласить меня.              — С твоей стороны было не очень любезно заявляться без приглашения, — парировал Драко. Он пытался сдерживать эмоции, поскольку они все еще находились в гостиной, полной людей.              — Ну, Невилл был приглашен, а я, вообще-то, его девушка, — громко объявила Пэнси, словно бросала вызов другим претенденткам на сердце Лонгботтома. Конечно, даже Драко мог признать, что бывший гадкий утенок превратился в красивого лебедя, но не настолько, чтобы Паркинсон понадобилось публично заявлять на него свои права. Но она всегда была склонна к драматизму.              Кроме того, она, очевидно, была очень, очень сильно под кайфом.              — Пэнси, это не такая вечеринка, как ты думаешь, — попытался было объяснить Драко, зная, что Паркинсон может выйти из себя, если он будет слишком строг с ней.              Драко не был новичком в приеме запрещенных веществ; в его жизни им нашлись свое время и место. Но это был вечер Грейнджер, и он должен был быть необычным, очаровательным, но уж никак не гребаным дерьмовым шоу.              — Мы приняли совсем немного перед приходом сюда, — выдохнул Невилл и крепче прижался к Пэнси.              При слове «приход» Пэнси перевела взгляд на своего парня, глаза которого были такими же выпученными, как и ее собственные, а затем тот начал безудержно хихикать.              Драко не мог иметь дело с возбужденными и обдолбанными Паркинсон и Лонгботтомом прямо сейчас. Он принялся судорожно осматривать комнату в поисках Тео.              — Не вздумай, — предупредил Драко, дождавшись, пока Пэнси сконцентрирует на нем свое внимание, — никуда уходить.              Но Паркинсон, казалось, заметила за его плечом нечто интригующее.              — Ох, милостивая Цирцея, неужели это Грейнджер? — ахнула она.              Драко преградил ей путь до того, как Пэнси успела направиться прямиком к гриффиндорке. Грейнджер была последней в списке людей, с кем бы он хотел, чтобы Паркинсон разговаривала.              — Она выглядит очень аппетитно! — промурлыкала Пэнси и посмотрела на Невилла. — А ты как думаешь? Может, узнаем, заинтересуется ли она?               Драко выпучил глаза.              — Ни в коем случае.              Пэнси лишь отмахнулась от него.              — О, ты такой ханжа. Но, Неви, что ты думаешь? Я всегда была неравнодушна к ней в школе.              Невилл был совершенно очарован этой мыслью.              — Я тоже.              «Неужели, блять, все присутствующие здесь питали гребаную симпатию к Грейнджер?»              Драко начал оглядываться по сторонам, пока не заметил Полумну, вальсирующую между группками гостей. Он поспешно подозвал ее к себе.              — Луна, — прошептал ей на ухо Малфой, — не позволяй этим двоим добраться до Грейнджер, хорошо?              Полумна посмотрела сначала на Пэнси, потом на Невилла, и затем снова на Драко.              — Мерлин, они выглядят такими возбужденными, не так ли?              Драко издал сдавленный стон и убежал на поиски Тео.              Зная Блейза, единственный способ нейтрализовать его — это запереть его в комнате в компании какого-нибудь первоклассного алкоголя. Вероятно, Тео забаррикадировал Забини в гостевой спальне на нижних этажах…              Когда Драко проходил по коридору, чьи-то руки резко схватили его за воротник, развернули и прижали спиной к стене. Как только ему удалось сфокусировать зрение, он увидел, что инициатором сия действия была Чо Чанг.              — Привет, — мило улыбнулась она, не выпуская лацканы из пальцев.              Какое-то мгновение Драко был настолько озадачен, что не смог подобрать слов.              — Блейз сказал, что кое-кто хочет моего присутствия сегодня вечером… — чувственно произнесла Чо. Глаза Драко расширились от ужаса, как ему показалось, уже в сотый раз за эту ночь.              — Чанг, послушай… — начал было Малфой, но прежде чем он успел закончить свою мысль, ведьма наклонилась и приблизилась к его губам.              Если бы у него в запасе была хоть еще одна миллисекунда, он бы вырвался из ее хватки, но у него ее не было, потому что ровно в этот момент за угол завернул Поттер.              Испуганный взгляд Драко встретился с его осуждающей усмешкой. Чо ничего не заметила, поскольку продолжала наклоняться к нему с закрытыми глазами в ожидании идеального поцелуя, в то время как Малфой беспомощно смотрел на Поттера.              Драко внезапно осенило, что этот взгляд мог означать только две вещи: либо Поттер расстроен тем, что Малфой собирается поцеловать его бывшую возлюбленную — что, по мнению Драко, было маловероятно, — либо Грейнджер призналась ему в своих чувствах к Драко, и Гарри был расстроен за свою подругу.              Прежде, чем он успел хоть что-либо сказать или сделать, Поттер развернулся на пятках и зашагал обратно в гостиную.              — Поттер, подожди… — крикнул Драко ему вслед. Хватка Чанг оказалась сильнее, чем он ожидал, и ему потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы высвободиться из ее объятий и броситься в погоню за Поттером.

♥♥♥

Гермиона. 22:19

             — Ну вот, опять, — простонала Джинни, заглядывая за плечо Гермионы.              Грейнджер обернулась и обнаружила, что к ним приближается Гарри.              — Гермиона, — прохрипел он, почти задыхаясь. — Я… только… что… застукал…              — Полегче, ковбой. — Джинни похлопала Гарри по спине.              — Малфоя, — наконец сказал Поттер, сделав глубокий вдох. Гермиона заинтересованно посмотрела на друга. — Он целовался с Чо.              Холодное, ниспадающее каскадом ощущение охватило ее, словно в поместье нагрянула толпа дементоров.              Взгляд Гермионы метнулся к коридору, из которого чуть ранее выбежал Гарри, и в ту же самую секунду встретился с пронзительным взглядом Драко.              Не прошло и секунды, как Чо протиснулась мимо Малфоя и присоединилась к остальным гостям.              Драко посмотрел на Чанг, а затем снова на Гермиону, и даже на расстоянии она увидела, как он одними губами прошептал: «Блять».              — Боже, вы только посмотрите на Золотую Девочку.              Гермиона снова отвлеклась, на этот раз на Пэнси, которая, отодвинув в сторону Гарри и Джинни, пялилась на нее, как на лакомство. Невилл в тоскливом оцепенении прижался к Паркинсон сзади, и в этот момент к ним подошла Полумна.              — Гермиона, будь осторожна… — у Луны перехватило дыхание. — Они перевозбуждены.              — Грейнджер, я перейду сразу к сути. Мы с Неви более чем заинтересованы в том, чтобы ты присоединилась к нам сегодня ночью. — Пэнси кокетливо моргнула, а Невилл оскалился во весь рот. Гермиона ничего не пила и не ела, но вдруг начала кашлять и задыхаться, словно что-то застряло у нее в горле.              — Я предупреждала, — клятвенно произнесла Луна с таким видом, словно потерпела неудачу в каком-то неизвестном задании.              Гермиона начала быстро мотать головой из стороны в сторону, так как не могла по-другому выразить свое несогласие из-за кашля и нехватки воздуха. Справа от себя она заметила испуганное выражение лица Гарри; Джинни лишь с лукавой улыбкой пробормотала: «Эта ночь — что-то с чем-то».              — Хм-м-м, жаль… — Пэнси состроила притворно страдальческое лицо, а затем отвлеклась на Невилла, стоявшего рядом с ней. Он выглядел разочарованным из-за отказа Гермионы, но тут же оживился, как только Пэнси погладила его по челюсти. После этого внимание Паркинсон, наконец, вновь вернулось к Гермионе. — Не хочешь попробовать Битум?              В конечном итоге Грейнджер все-таки обрела дар речи, откашлявшись в последний раз:              — Это ведь просто сыворотка Правды, смешанная с различными зельями удовольствия, — заметила она, изо всех сил стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучали ханжеские нотки. Она никогда не пробовала подобных веществ, и, хотя временами ей было любопытно, сегодняшний вечер определенно был неподходящим для экспериментов.              Пэнси ответила ей блаженной улыбкой.              — Грейнджер, это невероятно высвобождающий опыт – когда у тебя нет ни фильтров, ни страхов, — объяснила Паркинсон. — Не говоря уже о том, каким невероятно приятным становится секс.              Гермиона гулко сглотнула, и ее мысли самопроизвольно вернулись к Малфою.              Вечер был абсурдным, и да, сцена появления Малфоя и Чо из укромного коридора была, несомненно, подозрительной. Но Гермиона не была глупой и прекрасно видела, что Драко был взволнован тем, что она застукала его в столь затруднительном положении. Единственный вывод, к которому она пришла, заключался в том, что, возможно, он и правда испытывал к ней романтические чувства. Иначе с чего бы ему было беспокоиться о подобном?               Гермионе необходимо было выяснить, действительно ли Малфой только что зажимался с Чо Чанг.              В какой-то момент Пэнси отлипла от Невилла и отправила его полежать на шезлонг, который он тут же принялся гладить, словно это была кошка.              — Грейнджер, ты и правда потрясающе выглядишь. Надеюсь, ты не возражаешь, что я сделала все, что было в моих силах; знаешь, в школе ты мне очень нравилась, — беззаботно рассмеялась Паркинсон и подхватила Гермиону под локоть.              — Нет, я не… — только и смогла вымолвить гриффиндорка, но Пэнси уже потащила ее прочь от Гарри и Джинни, которые не предприняли ни единой попытки спасти ее.              — Да ради всего святого, все хотели подружиться с Золотой Девочкой. — Паркинсон вальсировала по гостиной с Гермионой на балласте. — Бьюсь об заклад, даже Драко был не прочь… Ох! — Пэнси резко остановилась, словно ее внезапно осенила гениальная мысль. — А вообще, я думаю, что из вас с ним вышла бы замечательная пара!              Гермиона смогла произнести лишь несколько сдавленных «ай» и «ох», прежде чем Паркинсон возобновила свое движение к углу, в котором стояли Парвати, Ханна и Дафна.              — Дамы, я привела с собой Грейнджер. Разве она не чудо? — подметила Пэнси, взмахом руки показывая на Гермиону. — А теперь, милые ведьмочки, я не могу не предложить вам немного Битума. Кто-нибудь хочет присоединиться?              Пэнси порылась в своей сумочке и достала оттуда неприятно розовое зелье, усыпанное блестками. Гермиона подумала, что цвет и блестки, вероятно, были неактивным ингредиентом для того, чтобы сделать субстанцию более привлекательной на вечеринках.              Первой бутылочку приняла Дафна и капнула несколько капель зелья себе на язык. После нее флакон взяла Парвати — она сделала это немного нетерпеливо, так, что создалось впечатление, будто она пробует вещество впервые, — и повторила действия Гринграсс.              Ханна уставилась на протянутую ей бутылочку. По тому, как она смотрела на зелье, Гермиона поняла, что ей в какой-то степени любопытно испытать его, но она не знала, правильно ли это делать в присутствии коллег. Их взгляды встретились.              — Я не собираюсь его пить, но если тебе интересно, то попробуй. — Гермиона мягко улыбнулась. Она не относила себя к числу людей, которые осуждают других за их выбор.              Ханна подарила ей ответную улыбку, а затем приложилась губами к флакону, после чего передала его обратно Пэнси.              — Гермиона, ты не поверишь, что нам только что рассказала Дафна. — Глаза Парвати горели от желания поделиться сплетней и, возможно, от того, что Битум начал действовать.              Дафна лукаво ухмыльнулась и вздернула брови, заставив Ханну глупо хихикнуть.              — Даже не знаю. Думаешь, Грейнджер сможет справиться с такого рода информацией? — заговорщически произнесла Гринграсс, желая усилить интригу.              Парвати переступала с ноги на ногу от возбуждения, не в силах больше сдерживаться.              — Дафна рассказала, кто был лучшим любовником в ее жизни!              — Нет! — Гермиона вскинула руки, отталкивая от себя Пэнси.              Она ни за что не собиралась оставаться на месте и дослушивать до конца эту историю. Если речь шла о ком-то, кого она не знала или знала не очень хорошо, то это было бы похоже на вторжение в личную жизнь.              Однако если рассказ развивался в том направлении, которого она опасалась, учитывая близость Дафны и Драко во времена учебы в Хогвартсе из-за единого круга общения, Гермиона не думала, что сможет с этим справиться.              Она направилась на поиски свежего воздуха, как вдруг внезапно почувствовала, как чьи-то пальцы нежно обхватили ее плечо.              Увидев, что это был Рон, она не слишком-то любезно одернула руку, посмотрела в его полные надежды глаза и прорычала: «Не сейчас», — а затем ушла, ища место, где можно побыть одной.       

♥♥♥

Драко. 22:26

             — Тео, где, черт возьми, ты был? — закричал Драко, увидев, как Нотт с растерянным видом идет по коридору.              — Пытался переспорить Блейза, — практически бездыханно ответил Тео. — Теперь он влюблен в Падму и намерен «уложить ее в постель», а также отказывается быть «запертым в клетке». Он все бегает где-то здесь.              Драко ущипнул себя за переносицу и мучительно вздохнул.              — Ты должен увести его отсюда!              Тео театрально вскинул руки в воздух.              — Никто меня не послушает! Они бы послушали тебя, и я начинаю верить, что они даже сделают это…              Опасная идея зародилась в голове Драко.              — Тео… — осторожно начал он. Друг посмотрел на него измученным взглядом и застонал.              — Нет, Драко, больше не… Ну пожалуйста!              — Послушай, если ты примешь Оборотное Зелье и притворишься мной на, скажем, следующие двадцать минут, то сможешь взять вечеринку под свой контроль, а я попытаюсь найти Грейнджер, и тогда эта ночь не будет потрачена впустую.              Тео выглядел смущенным.              — Даже не знаю. Ты думаешь, я смогу убедительно отыграть Малфоя?              Драко не был уверен, что у Нотта получится, но это был их единственный выход.              — Пэнси и Невилл пытаются уговорить Грейнджер на тройничок; я не смогу справиться с этим в одиночку. — Малфой почти умолял. Тео бросил предостерегающий взгляд в сторону коридора, затем обратно на друга, но все-таки кивнул.              — Спасибо, Тео, — сказал Драко и тут же направился прочь по коридору. Нотт последовал за ним. На полпути Малфой вырвал у себя из головы белокурую прядку. — В кладовых еще остались кое-какие запасы Зелья.

♥♥♥

Гермиона. 22:31

      Гермиона должна была все уладить. Вечер продолжал выходить из-под контроля, хотя с самого его начала она преследовала одну-единственную цель: признаться Драко в своих чувствах.              Идя по пустынному холлу, по которому, как ей показалось, чуть раньше прошел Малфой, она решила, что с нее хватит, и она должна рассказать ему обо всем прямо сейчас.              Гермиона решительно брела по очередному коридору и свернула за очередной угол, как вдруг резко остановилась. Хвала богам, но в конце прохода она увидела волшебника с платинового цвета волосами, которого так сильно искала.              — Малфой, — окликнула его Гермиона, и ее слегка приглушенный голос эхом отдался от стен, украшенных старинными и, вероятно, бесценными произведениями искусства. Драко нерешительно замер, но не обернулся.              Гермиона направилась прямиком к нему.              — Драко?              Медленно и словно бы нехотя Драко развернулся к ней лицом. Он выглядел крайне испуганным, чего она никогда за ним раньше не замечала.              — Драко, мне нужно с тобой поговорить, — продолжила Гермиона, изо всех сил стараясь не отвлекаться на глупые наблюдения.              — Э-э-эм, Грейнджер, я не уверен, что это хорошая идея… — прохрипел Малфой, отшатываясь назад, как только она подошла к нему. Гермиона замерла.              Нет, она обязана была пройти через это, чтобы потом не сожалеть.              — Нет, послушай, ты должен выслушать меня. — Гермиона глубоко вдохнула, а затем сделала еще один робкий шаг. Выражение лица Драко было крайне странным; казалось, что он боялся находиться с ней рядом.              — Грейнджер, пожалуйста, не надо! — Малфой закрыл глаза, как будто это могло сделать его невидимым.              Что, черт возьми, на него нашло?              — Я просто хотела тебе кое-что сказать. — Гермиона знала, что ее голос звучит мягко, с нотками надежды. — Я уже некоторое время чувствую, будто между нами что-то…              — Мне нравится, к чему ты клонишь, но, при всем моем уважении, сейчас я должен быть в другом месте… — И, не говоря больше ни слова, Малфой унесся по коридору прочь от Гермионы, которая так и осталась стоять в полном оцепенении.

♥♥♥

Драко. 22:41

             Хоть Драко и предпочел бы сразу отправиться к Грейнджер, они с Тео решили, что «настоящий» он должен разобраться с Пэнси и Невиллом, а «Драко-Тео» — выгнать Блейза.              Малфою понадобилась всего секунда, чтобы заметить в гостиной Паркинсон и Лонгботтома. Они раздавали Битум его нетерпеливым чопорным коллегам, а также Чо и Гойлу.              У него не хватило времени помешать гостям принять запрещенное вещество, но зато ему удалось уговорить развратную парочку последовать за ним: он пообещал им какой-то редчайший наркотик из Амстердама, способный усилить кайф. Оказавшись достаточно далеко от места проведения вечеринки, Драко силой затащил их в свободную спальню, намереваясь запереть за ними дверь.              — Вы двое, протрезвейте, — приказал он и развернулся, чтобы снова попытаться отыскать Грейнджер.              Драко заметил, что как раз перед тем, как он вышел из комнаты, шкаф в углу сильнейшим образом загрохотал. Это был боггарт, но с ним ему придется разобраться позже.              Тем не менее, у судьбы на него были другие планы.              Лонгботтом неторопливо подошел к дверцам шкафа, широко распахнул их и выкрикнул:              — Ты свободен!              Драко крутанулся на месте, собираясь мгновенно обезвредить выпущенное привидение, но проклятая тварь приняла свой облик быстрее.              Боггарт воплотился в Гермиону, которая лишь смеялась и повторяла: «Ты правда думаешь, что я хоть когда-нибудь полюблю тебя?»              Конечно, это задело его чувства, но Драко смог сосредоточиться и бросить в тварь Риддикулус.              Обернувшись, он увидел Пэнси, стоящую посреди комнаты с приоткрытым ртом, но продолжающую улыбаться; она изумленно тыкала в него пальцем.              — Ты влюблен в Грейнджер! — взвизгнула Паркинсон. Драко испустил тысячный за этот вечер вздох.              — Да-да, а теперь вы двое оставайтесь здесь и делайте то, что и планировали. — Малфой помотал головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от накопившегося напряжения. Он потерял бдительность лишь на секунду, но, как только он оглянулся, то увидел, что дверь спальни была приоткрыта, а Паркинсон со всех ног мчалась по коридору.              Драко сорвался с места и бросился за ней, как вдруг услышал пронзительное:              — Малфой влюблен в Грейнджер!              Он быстро нагнал ее и толкнул к стене. Пэнси радостно захихикала.              Драко крепче сжал ее, чтобы она не вырывалась. Его глаза умоляли ее остановится, но слизеринка была слишком возбуждена собственным открытием.              — Ты влюблен в Грейнджер? — прошептала она, находясь всего в паре дюймов от его лица, а затем улыбнулась.              — Ой!              Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.              Драко повернул голову вправо и увидел, что Грейнджер, разинув рот, смотрит на него, опасно близко прижимающего к стене Паркинсон.              — Что ж.              Его сердце раскололось пополам, когда подбородок Гермионы печально опустился. Она отвела взгляд в сторону.              Пэнси вдохнула, намереваясь что-то сказать, но Драко накрыл ее губы ладонью. В этот самый момент Грейнджер подняла глаза, и по измученному выражению ее лица он понял, что она напридумывала себе нечто ужасное.              — Я… — пробормотала гриффиндорка таким голосом, будто находилась на грани слез.              Драко опустил руку, уже было двинувшись в ее сторону, как в ту же секунду освободившаяся из захвата Паркинсон выкрикнула:              — Драко влюб…              Малфой успел среагировать молниеносно: он сделал резкий выпад и водрузил ладонь на прежнее место.              Его пристальный взгляд впился в осунувшееся лицо Грейнджер; он пытался послать ей мысленный сигнал, чтобы она посмотрела на него. Драко должен был заставить ее понять, что все это было одним сплошным недоразумением, но по какой-то причине не мог подобрать слов, чтобы сказать об этом вслух.              — Все в порядке. Думаю, теперь я все понимаю, — трагически произнесла Грейнджер, и все-таки перевела на него взгляд. Драко же, увидев в ее глазах абсолютное опустошение, был слишком ошеломлен, чтобы хоть что-то предпринять. Гермиона одарила его натянутой улыбкой. — Спасибо тебе, Драко. Вечеринка была очень милой, хоть и немного безумной.              Он почти отпустил Пэнси, но каждый раз, когда он порывался отойти от нее, она вздрагивала, будто намеревалась самостоятельно броситься за Грейнджер в погоню.              Как только Драко увидел, что Гермиона исчезла за углом, силы покинули его тело, и он обмяк, навалившись на Паркинсон. Пэнси сочувственно посмотрела на него в ответ.              — Ой, как-то нехорошо получилось, — сказала она почти печально, словно наконец осознала последствия своих действий.              — Ага, — прохрипел Драко и отстранился от нее.              Ему следовало честно признаться Грейнджер в том, что он влюблен в нее. И наплевать, если все происходило не так, как он планировал. Что угодно было бы лучше, чем то, что она ушла, уверенная, что у него была какая-то связь с Пэнси. И с Чо…              Салазар…              — Пэнси, — выдавил из себя Малфой, неспособный заставить себя посмотреть на девушку, — пожалуйста, отправляйся в свободную спальню и посиди там.              Паркинсон понуро опустила голову, но все же кивнула.              — Прости, Драко.              Ему нечего было ответить. Он был разбит.

♥♥♥

Гермиона. 22:58

             Ночь шла совершенно не по плану.              Гермиона устало бродила по поместью после того, как обнаружила Драко, прижимавшегося к Пэнси в одном из бесчисленных коридоров.              Ей хотелось побыть одной, чтобы как следует все обдумать. Происходящее вокруг не имело никакого смысла; если бы у нее было время, чтобы привести в порядок свои мысли, она смогла бы получше разобраться в сложившейся ситуации.              Конечно, это казалось немного бестактным, но Гермиона открывала одну дверь за другой, надеясь, что хоть какая-нибудь из них окажется незапертой, и она сможет уединиться и заглушить отдаленный шум вечеринки.              В конце концов, она дернула очередную ручку, и та поддалась. Гермиона вошла в тускло освещенную комнату и сразу же захлопнула за собой дверь.              Ее мозгу потребовалась целая секунда, чтобы понять, что на нее смотрят два недоуменных взгляда, принадлежащих наполовину раздетым телам. Гермиона ахнула, прижав ладонь ко рту.              — Ох, Мерлин! — пискнула она, а затем закрыла глаза рукой. — Мне так жаль!              А наткнулась она на Дафну Гринграсс и Грегори Гойла, слившихся воедино на столе в, насколько Гермиона могла судить, рабочем кабинете Драко.              — Я, эм… — заикаясь, она начала отступать назад, к двери, которую так отчаянно жалела, что закрыла немногим ранее. Она пощарила рукой за спиной в поисках ручки.              — Грейнджер, будь добра, убирайся к чертовой матери, — попросила ее Дафна, не слишком рассердившись, но, несомненно, желая вернуться к прерванному занятию.              По крайней мере, один вопрос точно был решен: похоже, лучшим любовником в жизни Дафны был Грегори Гойл, и Гермиона могла оценить, насколько шокирующим было это откровение.              По прошествии, казалось, нескольких часов, она все-таки нащупала ручку и выскочила обратно в коридор.              Когда дверь была плотно закрыта, до ее ушей донеслись моментально возобновившиеся стоны. Гермиона решила, что ей однозначно нужно выпить.

***

      Как только Гермиона вернулась на вечеринку, перед ней развернулась новая сцена безудержного хаоса.              Эрни, Джастин и Эдриан одновременно кричали друг на друга, а справа от них валялась брошенная карточная игра. Парвати плакала и выглядела совершенно не в себе после первого знакомства с запрещенными веществами, в то время как Ханна нежно гладила ее, при этом, скорее, больше завороженная собственной рукой; Сьюзен Боунс же просто удрученно качала головой. Полумна отчаянно пыталась тянуть Блейза за руку, пока тот строил глазки Падме, которая, казалось, была более чем заинтересована в слизеринском дебошире. Гарри, Рон и Чо неловко стояли в центре зала, причем взгляд Уизли то скользил по Чжоу, то перескакивал на Гермиону, то вновь устремлялся куда-то вдаль. Чо мечтательно улыбалась, оглядываясь по сторонам, а Поттер выглядел как человек, с которого хватит.              Однако никаких признаков присутствия Джинни, Тео, Драко или перевозбужденного дуэта не наблюдалось.              — Слушайте сюда, а ну-ка быстро все прекратите! — попытался докричаться до гостей Гарри, но никто даже не обратил внимания на Избранного.              Поттер огляделся по сторонам в поисках новых идей, как вдруг его глаза загорелись.              «О нет, Гарри, только не снова».              Гарри взволнованно огляделся вокруг и схватился за лоб.              — Ой, ребята! Мой шрам – он снова болит! — заявил он драматично и куда более громко, чем того требовала ситуация.              Удивительно, но это наполовину сработало. Парвати перестала плакать, а трое спорящих парней — кричать. Рон закатил глаза.              Гермиона подошла к Гарри и отдернула его руку.              — Прекрати это делать! — прорычала она и, развернувшись, направилась к столику с шампанским.              Вечеринка возобновилась, на этот раз намного тише, и вдруг Чо показательно прокашлялась.              — Рон, я думаю, ты должен сказать Гарри...              «Ох, милостивая Цирцея.»              — Сказать мне что? — переспросил Поттер. Гермиона услышала его, когда делала выбор между бокалом и целой бутылкой. Решив не ограничивать себя малым, она развернулась к ближайшему выходу.              Ей было неинтересно наблюдать за этим цирком.              — Ну, мы с Роном были вместе какое-то время… — продолжила объяснять Чо. Гермиона почти достигла двери; голоса уже стали более приглушенными.              — Дружище, между нами не было ничего серьезного… — пробормотал Рон.              Внезапно гриффиндорка услышала:              — Гермиона, подожди, я пойду с тобой!              Она не сбавила шаг.              — Мне все равно, что вы встречались, но почему ты не рассказал мне обо всем сразу?! — Крики Гарри были последним, что донеслось до Гермионы, прежде чем она оказалась вне пределов слышимости.              Она прошла по коридору, спустилась по лестнице и оказалась на территории поместья Драко, где на нее тут же обрушился холодный февральский воздух. С каждым шагом ее туфли на шпильках все сильнее утопали в газоне, пока Гермиона брела в сторону оранжереи.              На прошлой неделе Малфой рассказывал ей о том, как она прекрасна, и как сильно он хочет показать ей ее в день вечеринки. Гермиона представляла себе, что, возможно, именно там, среди цветов и влажного воздуха, произойдет их первый поцелуй.              Но поскольку этому не суждено было случиться, она решила, что все равно хочет осмотреть сад. В компании бутылки шампанского.              Гермиона промерзла, пока пересекала территорию поместья, но стоило ей очутиться в Зеленом Доме, как влажный, теплый воздух окутал ее, словно объятия, в которых она так нуждалась после всего случившегося.              На какое-то мгновение бесконечная зелень и брызги разноцветных цветов помогли ей забыть о том, какой ужасной и убогой была эта ночь.              Гермиона вытащила волшебную палочку и небрежным движением откупорила бутылку, а затем поспешно поднесла ее ко рту и сделала большой глоток шампанского.              Внезапно прямо впереди она заметила какое-то движение.              Адреналин забурлил в жилах; было трудно отвыкнуть от реакции «бей-или-беги», которую она выработала в военные годы. Но, сфокусировав взгляд, Гермиона увидела, что это был не человек, а цветок.              Ноги сами понесли ее вперед до тех пор, пока она не оказалась перед внушительных размеров растением: оно выглядело почти инопланетным со своими зелеными шипастыми стебельками, на концах каждого из которых росли крупные белые цветы.              Гермиона принялась изучать бархатистый белоснежный бутон, который раскрывался так, словно испускал очень расслабленный вздох. Ведьма стояла неподвижно, настолько близко, что при желании могла бы дотронуться до него. Некоторое время она завороженно следила за тем, как растение продолжает распускаться перед ней. Это казалось почти нереальным.              Возможно, в действительности вся эта ночь была не более чем крайне странным сном. Гермиона думала, что, может быть, утром она проснется, смутно припоминая необычный кошмар, а потом поймет, что за окном 14 февраля, и позже вечером расскажет Малфою о своих чувствах к нему.              — Миона…              «Прошу, пусть это будет сон, потому что я собираюсь убить Рона, и я не хочу нести за это ответственность», — мысленно взмолилась Гермиона.              — Рон, пожалуйста. — Она оторвала взгляд от цветка, но только после того, как тот принял свою окончательную форму.              — Послушай, Гермиона, я знаю, что наделал кучу ошибок, но…              Ведьма зарычала и направилась к Рону, который сделал невольный шаг назад.              — Нет, это ты меня послушай. Мы не подходили друг другу и никогда не будем подходить. У меня нет к тебе никаких романтических чувств, и, если ты хочешь, чтобы я осталась в твоей жизни, то оставишь меня в покое.              Взгляд Рона стал осознанным, и, как ей показалось, он впервые по-настоящему ее услышал.              — Мне и не нужно, чтобы мы были вместе. — Его плечи понуро опустились. — Но я действительно по тебе скучаю.              Правда заключалась в том, что Гермиона тоже по нему скучала, но без какого-либо любовного подтекста.              — Я тоже скучаю по тебе. Но только как по другу. Надеюсь, ты меня понимаешь.              Рон не смотрел на нее, но все равно кивнул.              — Да, я знаю. Тебе нравится Малфой.              Гермиона сощурилась, стараясь найти ответ на свой невысказанный вопрос в выражении его лица.              — Джинни рассказала мне. Я подумал, что стоит попробовать еще раз, но… — Уизли пожал плечами, как бы говоря: «Как видишь, ничего хорошего из этого не вышло».              Она вздохнула и протянула Рону бутылку шампанского, на которую тот посмотрел с трепетом, а затем отпил немного и вернул обратно.              — Ну, я не знаю, взаимно ли это, — пробормотала Гермиона, и сама сделала глоток. Сдавленный, невеселый смешок привлек ее внимание.              — Ты шутишь, да? — Рон окинул ведьму недоверчивым взглядом. — Ты видела вечеринку, которую он устроил для тебя? И половину ночи он либо бегал туда-сюда, пытаясь минимизировать ущерб, либо лихорадочно озирался в поисках кого-то, и я могу предположить, что этим кем-то была ты.              Грейнджер задумчиво хмыкнула.              — Гермиона, — серьезно сказал Рон, и она подняла на него взгляд. — Я думаю, что ты ему безумно сильно нравишься, и, видя, на что он пошел, чтобы попытаться сделать этот вечер особенным для тебя, ну… Мерлин, мне неприятно это говорить, но я думаю, что тебе с ним будет очень хорошо.              Не сводя глаз с Уизли, она сделала осторожный глоток шампанского, прежде чем заговорить:              — Рон, ты меня пугаешь.              Он издал один их своих фирменных легких смешков.              — Не знаю, что происходит, но сегодняшняя ночь словно стала для меня сигналом к пробуждению. — Рон застенчиво потер шею и слабо улыбнулся, уставившись себе под ноги.              Гермиона протянула ему бутылку, и он с удовольствием взял ее.              — Ты обязательно найдешь свой путь, Рон.              Уизли кивнул сам себе, а затем с надеждой посмотрел на Гермиону.              — Друзья?              Это была запутанная ночь, но Рон только что попытался наладить с ней отношения. Гермиона решила, что глупо этому сопротивляться: они всегда были друзьями и всегда ими будут.              — Друзья.

♥♥♥

Драко. 23:06

             Луна сказала, что видела, как Гермиона зашла в оранжерею.              Драко казалось маловероятным, что Грейнджер уделит ему время, но он должен был попытаться рассказать ей, что любит ее, что вечеринка была полной катастрофой, и все, что по-настоящему имеет значение — это чтобы она узнала о его чувствах, независимо от того, взаимны они или нет.              Не успел он выйти из поместья, как Тео оттащил его в сторону.              — Малфой, — проворчал тот странным, грубоватым голосом. С каких вообще пор Нотт начал называть его по фамилии?              — Что? — огрызнулся Драко, которому не терпелось найти Грейнджер.              — Почему тебе нравится Гермиона? — спросил Тео очень ровным тоном. Драко ничего не мог с собой поделать; этот вопрос окончательно сломил его.              — Тео, ты, блять, издеваешься надо мной, да? — взорвался он. Его голос звучал злобно, в нем не было ни намека на юмор. — Во-первых, ты прекрасно знаешь, что мне, черт возьми, не нравится Грейнджер. Я ее люблю. А во-вторых, не то чтобы я должен перед тобой объясняться, но она – самая блестящая, совершенная, привлекательная, выводящая из себя ведьма, которую я когда-либо знал, и, честно говоря, когда-либо узнаю. И теперь, после этой гребаной вечеринки, она вряд ли еще хоть раз посмотрит в мою сторону. Не знаю, где ты был, но она видела, как я удерживал Пэнси, пока та пыталась вырваться и рассказать Грейнджер, что я влюблен в нее.              Драко сделал отчаянный и столь необходимый вдох, прежде чем продолжить, но Тео перебил его:              — Ты бы хорошо к ней относился? — снова спросил он, и Драко захотелось ударить его по лицу за столь глупый вопрос.              — Если бы Грейнджер позволила мне, я бы каждый день своей жизни посвятил тому, чтобы сделать ее абсолютно счастливой. Блять, Тео, у меня нет на это времени! — Драко уже было дернулся, чтобы уйти, но прежде, чем ступить на морозный воздух, он сунул руку в карман, где нащупал письмо, которое собирался отдать Гермионе.              — Не то чтобы это имело значение, но, если ты случайно увидишь Грейнджер – поскольку она, скорее всего, развернется и убежит, как только заметит меня, – передай ей это. Пусть она знает, что я к ней чувствую.              Не успел Тео вставить еще какой-нибудь идиотский комментарий, как Драко уже вышел на улицу.              Он бодро зашагал к оранжерее, надеясь, что один из богов услышит его, и Грейнджер окажется там, чтобы он смог хоть как-то спасти ситуацию.              Однако, подойдя к теплице, он разглядел внутри силуэты двух человек. Прежде чем войти, Драко наложил невербальное заклинание тишины на дверь.              Стоя у входа, обильно спрятанный за листьями пышных растений, он увидел, кто находился рядом с Грейнджер, и ее едва заметную улыбку, пока она смотрела в лицо этому бездарю, этому недостойному идиоту. Этому чертовому Уизелу.              Драко не сразу это понял, но Грейнджер выглядела счастливой и умиротворенной. Он наблюдал, как она ненароком протягивает бутылку шампанского Уизли, и тот делает небрежный глоток.              Вот и все. Все было кончено. Вся эта ночь была рассчитана на то, чтобы найти способ добиться расположения Грейнджер, но вместо этого он собственноручно толкнул ее обратно в объятия Уизли.              Перед тем, как развернуться и уйти, за плечами Гермионы он заметил Эпифиллум Оксипеталум и, по крайней мере, немного обрадовался тому, что она хотя бы стала свидетельницей его цветения.

♥♥♥

Драко. 00:25

             Драко целую вечность бродил по территории поместья, с ужасом думая о неизбежности того, что ему придется вернуться внутрь и всех выгнать. Больше всего ему не хотелось застать Грейнджер и Уизли вместе, и поэтому он решил, что лучший выход — просто держаться от вечеринки подальше.              Когда он, наконец, вернулся в свой жалкий дом, который всерьез подумывал снести после событий этого вечера, Драко был ошеломлен тем, что его встретила гробовая тишина.              Он ожидал услышать звуки хаоса, доносящиеся из зала, предполагая, что половина гостей, скорее всего, все еще была под кайфом, но никак не ожидал тишины.              Что ж, в конце концов, это была его единственная победа за весь вечер.              Его ноги словно были налиты свинцом, пока он плелся в свою спальню, где собирался зализать раны огромным количеством огневиски. Может, если бы он напился до беспамятства, то смог бы сделать вид, что этой вечеринки никогда не было.              Когда Драко оказался в коридоре, ведущем в его личные покои, его глазам предстали буйные каштановые кудри.              — Грейнджер?              Она сидела, прислонившись к двери, но, услышав звук его голоса, тут же вскочила на ноги, одергивая платье и суетливо оглядываясь по сторонам.              — Ох, Драко. Наконец-то, — пробормотала она, заикаясь, а затем неловко захихикала. Он медленно направился к ней.              — Что ты делаешь у дверей моей спальни? — Его голос звучал почти обвиняюще, но Гермиона никак на это не отреагировала.              — Я попросила Тео показать мне, где она находится. Кстати, тебе следует проведать его; у него была тяжелая ночь, — чуть слышно произнесла она, а затем прочистила горло. — Я пыталась войти, потому что подумала, что было бы лучше, если бы я подождала внутри, но двери никак не поддавались, как бы я ни старалась…              — Защита крови, — тупо промямлил Драко, вставая прямо перед ней. Его подбородок чуть опустился, и когда он увидел, как она смотрит на него, как мерцают ее глаза в тусклом свете факелов, его охватило желание поцеловать ее прямо здесь и сейчас.              — Малфой, я думаю, мы оба можем согласиться с тем, что сегодняшний вечер был ужасным, — с придыханием хихикнула Гермиона. Нити напряжения, сковавшие его тело, ослабли при звуке ее смеха. Мерлин, она была так прекрасна.              — Катастрофичным, — хмыкнул Драко. Он все еще не знал, зачем она пришла. И вдруг Гермиона протянула ему его письмо. Его глаза расширились от ужаса, и он попытался придать своему лицу менее ошеломленное выражение.              — Послушай, Грейнджер, ты должна понять, что все, что ты видела – совершенно не то, чем могло показаться, — быстро начал тараторить Драко, но запнулся, почувствовав нежное прикосновение ее ладони к своей груди. Он с любопытством посмотрел вниз.              — Я знаю, — просто сказала Гермиона. Драко перевел взгляд на ее лицо.              — Правда? — Его рука скользнула вверх, пока не накрыла ее ладонь, по-прежнему покоившуюся на его груди. Ему было интересно, чувствует ли она, как быстро бьется его сердце.              — Джинни рассказала мне, — объяснила Гермиона. Брови Драко в замешательстве сошлись на переносице. — Она приняла Оборотное Зелье и притворилась Тео. Это она разговаривала с тобой перед тем, как ты отправился в оранжерею.              Драко издал медленный, измученный вздох, выпуская наружу весь воздух, еще оставшийся в его легких.              — Блять, эта ночь – просто что-то с чем-то.              Смех Гермионы привлек его внимание, и он снова уставился на нее.              — Она пересказала мне твои слова, а затем передала это. — Свободной рукой она потрясла раскрытым письмом. — И я прочла его.              Драко почувствовал себя обязанным сказать хоть что-то, но, едва его губы приоткрылись, как Гермиона перебила его.              — Драко. — Его взгляд встретился с теплыми глазами цвета ирисок, к которым он испытывал физическую нужду. — Я тоже влюблена в тебя.              Драко несколько раз открывал и закрывал рот, но так и не смог вымолвить ни слова. Несмотря на то, что его зрение было слегка затуманено, он смог различить, что Гермиона одарила его самой яркой и ослепительной улыбкой.              Ее идеальная ладошка выскользнула из его хватки, поднялась вверх по его груди, обвилась вокруг шеи и нежно притянула его лицо к себе, пока их губы не встретились.              Несколько ослепительных секунд Драко испытывал облегчение от осознания того, каково это — чувствовать ее губы на своих. После целого года ожиданий и катастрофической ночи, полной мучений. Он и правда дождался этого момента.              Когда это магическое воздействие немного спало, Драко вдруг понял, что стоит перед дверью своей спальни и целует Гермиону Грейнджер.              Желание, копившееся не один месяц, взорвалось в его груди; его ладони нежно обхватили ее лицо, притягивая еще ближе, чтобы получить лучший доступ.              Его большой палец скользнул по ее щеке, и ее губы приоткрылись, чтобы впустить его язык. Их стоны смешивались друг с другом, эхом отдаваясь от стен поместья.              Рука Драко коснулась бархатистой кожи ее обнаженного плеча, а затем опустилась к бедру, и теперь он мог с уверенностью сказать, что знает, какова на ощупь ткань ее красного шелкового платья.              Драко нежно обхватил ее талию, едва касаясь поясницы кончиками пальцев. Мог ли он себе это позволить? Гермиона счастливо целовала его, и он чувствовал, как ее ладони исследуют его грудные мышцы, плавно переходя к прессу.              Постепенно его руки сползли ниже, достигнув, наконец, этой идеальной, округлой задницы, с которой и начался весь этот бардак.              Драко издал протяжный стон.              К его удовольствию, этот первобытный рык вызвал что-то в маленькой распутнице, и Гермиона толкнула его к двери спальни, с наслаждением притягивая его шею ближе к себе.              Ее потрясающее тело потиралось о его, и, если всех остальных ощущений было недостаточно, то прикосновение ее таза к его паху было просто божественным. Драко не смог сдержаться: его член нетерпеливо дернулся в брюках. Гермиона не могла не почувствовать это движение.              Внезапно она сделала шаг назад. Без ее тепла окружающий мир стал казаться холодным и тоскливым.              Драко посмотрел вниз на свою ведьму: Гермиона тяжело дышала, ее волосы, обрамлявшие раскрасневшиеся щеки и опухшие губы, находились в полнейшем беспорядке.              Ему необходимо было взять себя в руки, ведь произошло так много всего. В конце концов, они оба признались друг другу в любви. Это был солидный шаг в том направлении, в котором, как Драко надеялся, и должен был пройти этот вечер.               — Так мы идем или нет? — спросила Гермиона, затаив дыхание.              Драко перевел взгляд на нее.              — Прошу прощения?              Она явно выглядела расстроенной его неспособностью понять.              — Мы идем в твою комнату или нет?              Его сердце бешено заколотилось в груди.              — Я, конечно, не против, но… — начал было Драко, как вдруг голосок в его мозгу истошно завопил: «Заткнись, мать твою, просто заткнись».              Гермиона фыркнула и скрестила руки на груди. Малфою было очень интересно посмотреть, как такое ее поведение проявится в постели.              — Слушай, Драко, может, это покажется тебе излишне откровенным, но лично мне после сегодняшнего вечера необходим хороший секс, — совершенно искренне объяснила она.              Он чуть не задохнулся, но вовремя взял себя в руки. Он был Драко-гребаным-Малфоем, и он не мог облажаться в подобной ситуации.              Гермиона стояла всего в шаге от него, поэтому он в секунду сократил расстояние между их телами и положил руку ей на бедро.              — Тебе нужно расслабиться, Грейнджер? — спросил он глубоким голосом, сдерживая неистовое желание, кипевшее в крови. Гермиона вздрогнула от его прикосновения; ее веки затрепетали, пока окончательно не закрылись. Она кивнула.              Прежде чем отвести ее в свою спальню, Драко наклонился и оставил нежный поцелуй на ее губах, дразняще проводя по ним языком, а затем отстранился и, наконец-то, открыл дверь.