Часть 1

Лео проснулся с головной болью. Он лежал в постели, глядя в потолок, размышляя, встать или попытаться снова заснуть в надежде, что она пройдет. Головные боли у него были редко, но когда они случались, они часто имели раздражающую склонность переходить в мигрени. Донни утверждал, что это из-за стресса, и что единственная причина, по которой он не страдал от них чаще, заключалась в его интенсивных физических тренировках и здоровом питании. Лео на самом деле не заботила причина, он просто ненавидел это терпеть. Им всегда удавалось испортить ему день. В конце концов он поддался неизбежному и скатился с кровати, медленно натягивая свое снаряжение, переодически останавливаясь, чтобы помассировать виски. Он вышел из своей комнаты, в логове было темно и тихо, его братья и Мастер все еще спали. Он прошел на кухню, налил себе стакан воды и начал рыться в шкафах, пока не наткнулся на баночку с обезболивающим. Он ненавидел пить таблетки, но Донни достаточно часто предупреждал его, что отказ от них только усилит головную боль. Он положил две таблетки в рот, запил их водой и направился в додзё на традиционную утреннюю медитацию. Раф всегда высмеивал его за привычку рано вставать, чтобы помедитировать, но Лео находил тихое утреннее спокойствие их дома идеальной средой для того, чтобы собраться с мыслями и успокоить дух. Тишина на самом деле не была частым явлением, учитывая, что он живет с тремя братьями, и сон, которым ему приходилось жертвовать, абсолютно стоил того. Однако по какой-то причине этим утром Лео с трудом удалось погрузиться в расслабленное состояние, необходимое для медитации. Он знал, что причиной этого была головная боль, но он также не мог заставить свой мозг перестать так интенсивно работать. Мысли продолжали летать в его голове: воспоминания о вчерашней ссоре с Рафом из-за привычки горячей головы улизнуть из логова, никому ничего не сказав, беспокойство по поводу недавнего кашля мастера Сплинтера (хотя Донни уверял его, что это ничего серьезного), беспокойство по поводу повышенной активности Фут по всему городу… После получаса попыток расслабиться Лео отказался от идеи медитации и переключился на базовые ката. Благодаря обезболивающему его головная боль значительно уменьшилась, а ката уже давно стали настолько привычными, что он мог выполнять их без особого умственного усилия, движения, к настоящему времени столь же знакомые, как и дыхание. Через час он плавно вернул свои мечи в ножны и вышел из додзё, почувствовав себя немного более спокойным и сосредоточенным. Это не длилось долго. Телевизор был включен, когда Лео вошел в гостиную, что было явным признаком, что Майки уже не спал. Он заметил своего младшего брата, стоящего на пороге кухни с большой ложкой в руке и не сводящего глаз с телевизора. Позади него на плите что-то кипело в большой стальной кастрюле. — Доброе утро, Майки, — поприветствовал Лео. — Что на завтрак? — Овсянка, — рассеянно ответил Майки, не отрывая взгляда от телевизора. Содержимое кастрюли за его спиной издало громкий булькающий звук, после чего большой комок овсяной каши вылетел за борт и с шипением приземлился на плиту. Майки обернулся на звук, его глаза округлились. — Ах, панцирь, — вскрикнул он, бросаясь вперед и хватаясь за ручку кастрюли. В спешке его рука соскользнула, и он громко взвизгнул, когда его пальцы коснулись горячего края посудины. Он рефлекторно отпустил кастрюлю, и Лео со странным восхищением наблюдал, как та долго качалась на краю плиты, прежде чем медленно опрокинуться и рухнуть на пол, содержимое выплеснулось на землю внушительным потоком. Майки снова выругался, на этот раз не так мягко, и Лео нахмурился. — Следи за языком, Майки, — твердо отрезал лидер. Он собирался поговорить с Рафом о плохом влиянии, которое он оказывал на их младшего брата. Майки жалостливо смотрел на него, все еще размахивая обожженными пальцами в воздухе. — Что произошло? Лео вздрогнул, повернувшись и увидев Мастера Сплинтера, стоящего прямо позади него. Старая крыса была единственным существом в доме, которое могло незаметно подкрасться к нему, и Лео очень не нравилось, когда он это делал. — Майки только что взорвал завтрак, — безмятежно ответил он, внутренне ощущая извращенное удовольствие от того, что на этот раз это не он что-то взорвал на кухне. Он нутром чувствовал, как взгляд брата просверливает дыру в его затылке. Сплинтер слегка сузил глаза, и у Лео сложилось отчетливое впечатление, что его учитель только что прочитал его мысли. — Что ж, хорошо, что ты здесь, можешь помочь ему убраться, сын мой, — ответил старый крыс, бросив взгляд на кляксы овсянки, покрывающие кухонный пол, стены, плиту и стулья. Лео нахмурился, уже открывая рот, чтобы возразить, но один взгляд Сплинтера заставил его снова захлопнуться. — Да, сэнсэй, — вместо этого ответил он, стараясь не допускать в своем тоне ни малейшей капли раздражения. — Вам лучше поторопиться, — добавил Сплинтер, поворачиваясь и направляясь к додзё. — Тренировка начинается через десять минут. Лео вздохнул, затем послушно повернулся и осторожно пробрался через грязную кухню к раковине, по пути схватив ближайшую тряпку. Неудивительно, но Майки ныл все время, пока они убирались, нерешительно тыкая в кашу и жалуясь, что его пальцы слишком сильно болят, чтобы оттирать ее должным образом. Лео осмотрел пальцы младшего, и они были красными и опухшими, но ничего серьезного. Конечно, это нисколько не помешало Майки выжать из его "травмы" все, что тот мог. В конце концов, Лео проделал львиную долю работы, и к тому времени, когда беспорядок был убран, его голова снова раскалывалась, и спокойная сосредоточенность, которую он обрел ранее, исчезла. — Спасибо за помощь, Раф, — саркастически прорычал он своему брату. Раф появился уже в половине процесса уборки и проскользнул мимо них, чтобы организовать тарелку с хлопьями, прежде чем усесться за стол. — Всегда пожалуйста, — отвлеченно ответил Раф, даже не удосужившись оторваться от тарелки. Лео раздраженно стиснул зубы, но не стал продолжать разговор. Последнее, что ему сейчас было нужно, это еще одна ссора с братом. В последнее время казалось, что все, чем они с Рафом занимались, это спорили, и ему это уже надоело. Никто не мог залезть под его панцирь так, как Раф, а его брату это удавалось даже не особо стараясь. Сплинтер сказал, что это потому, что они были очень похожи. Лео выступал против этой теории. Он был совсем не похож на Рафаэля. Его брат был нетерпеливым, вспыльчивым, саркастичным, а иногда и откровенно злым. Лео предпочитал думать, что его проблемы с Рафом больше связаны с тем, что они были полной противоположностью друг друга. Из-за фиаско на кухне Лео не успел позавтракать, прежде чем Сэнсэй созвал их всех в додзё, чтобы начать утреннюю тренировку. Он даже не успел выпить свою обычную чашку чая. В результате он чувствовал себя раздраженным и не в духе, и его снова стала донимать головная боль. Он пытался успокоиться, когда Сплинтер поставил его в пару с Донни для первого спарринг-матча, но без особого успеха. Он был так отвлечен, что всего через две минуты после начала матча он потерял концентрацию всего на долю секунды… У Донни было достаточно времени, чтобы нанести быстрый удар по костяшкам пальцев лидера своим бо. Кантана Лео вылетела из его внезапно онемевших пальцев и приземлилась в нескольких метрах от него, ее острие погрузилось в циновки всего в двух сантиметрах перед ногой Мастера Сплинтера. Рафаэль, ожидавший своей очереди вместе с Майки в стороне, смеялся так сильно, что Лео подумал, не надорвет ли его брат что-то в боку. Не то, чтобы он ощутил какое-либо сочувствие к нему, если бы это произошло. Он почувствовал, как его щеки вспыхнули от стыда, когда Сплинтер спокойно протянул руку, вытащил меч, взял за лезвие и протянул оружие Лео вперед рукоятью. Самодовольная ухмылка Донни определенно не улучшала его настроения. Нечасто гениальной черепахе удавалось нанести удар лидеру, не говоря уже о том, чтобы обезоружить его, но Лео все же чувствовал, что его брат слишком сильно наслаждается своей победой. После этого он старался оставаться более сосредоточенным, и, к счастью, ему удалось избежать дальнейшего смущения в оставшейся части тренировки. Как только Сплинтер отпустил их, Лео вышел в гостиную, все еще чувствуя себя неспокойно. Обычно остаток утра он проводил за чтением или практикой японского, но из-за пульсирующей боли в глазах ни один из вариантов не казался особенно привлекательным. Вместо этого он решил немного посмотреть телевизор, но обнаружил, что Майки его уже присвоил и запускает одну из своих видеоигр. Очевидно, ожоги на руке его брата были недостаточно серьезными, чтобы помешать ему держать джойстик… только тряпку. Ворча себе под нос, Лео направился вверх по лестнице к своей комнате, решив, что будет лучше немного вздремнуть. Может быть, когда он проснется, его головная боль пройдет, и он сможет просто начать весь день сначала. Не успел он лечь и закрыть глаза, как громкий звук музыки поднялся по меньшей мере на десять децибел выше нормы и прорвался через стену, отделяющую его комнату от комнаты Рафаэля. Как будто она была сделана из бумаги, а не из камня. Лео застонал, повернувшись на бок и натянув подушку на голову. Это не помогло. На Рождество Донни собрал для Рафа убийственную систему, и лидер мог поклясться, что чувствовал, как его кровать подскакивает в такт музыке. Лео редко позволял себе нецензурную брань (еще одна область, в которой он отличался от Рафаэля), но прямо сейчас он определенно обдумывал несколько отборных оборотов. Он быстро оттолкнулся от кровати и вышел из комнаты, морщась от каждого импульса бас колонки. Дверь Рафа была приоткрыта, так что Лео даже не удосужился постучать… его брат все равно бы этого не услышал из-за такой громкости. Раф лежал на спине в своем гамаке, читая один из мотоциклетных журналов и покачивая в такт головой. — РАФ! Лео пришлось закричать, чтобы быть услышанным. Рафаэль повернулся, чтобы взглянуть на него, выгнув одну бровь. — Приглуши музыку! — приказал Лео, скрестив руки на груди и глядя на брата. — Зачем? — крикнул Раф, уже возвращаясь к своему журналу. — Я пытаюсь немного поспать! — Лео снова прокричал, чувствуя себя так, словно его голова была одним из барабанов, по которым сейчас бьют в песне. Он не мог услышать насмешливое фырканье Рафа сквозь музыку, но не мог не заметить пренебрежение на лице брата. — Дедушка, уже десять утра. Если тебе нужно вздремнуть… просто сними слуховой аппарат, и все будет ок. Звук, очень похожий на рычание, эхом отозвался в глубине гортани Лео. С Рафом было трудно иметь дело в лучшие дни, а у Лео определенно был не лучший день. — Просто убавь звук, — повторил он, потом решил добавить запоздалое, — Пожалуйста. — Конечно, — ответил Раф, не отрывая глаз от своего журнала, когда он протянул руку и передвинул ползунок на проигрывателе на пару делений выше. Лео подумал, что его голова вот-вот взорвется, и не только из-за оглушающей музыки или пульсирующей головной боли. Он ненадолго задумался, получит ли он в наказание за братоубийство пару дополнительных сальто во время их следующей тренировки. Вероятно да. Выйдя обратно в коридор и предаваясь редко появляющемуся чувству гнева, он захлопнул дверь своего брата, вздрогнув, когда звук пронзил его череп. Он прошел по коридору, минуя собственную дверь, спустившись вместо этого вниз. Может быть, он мог бы свернуться калачиком на матах в додзё и вздремнуть там. В конце концов, Майки делал так каждый раз, когда Сплинтер отправлял его туда для дополнительной практики медитации. Он был уже на полпути к додзе, когда на кухне зазвонил телефон. — Можешь ответить, Майки? — голос Дона эхом донесся из открытой двери его лаборатории. — Мои руки сейчас немного заняты. — Угу, — проворчал Майки, не сводя глаз с экрана перед собой, слегка высунув язык, маневрируя игровым контроллером. Не было ни намека на то, что он поднимается со своего места на диване. Лео вздохнул. — Я возьму, — проворчал он, подходя к телефону и поднимая трубку. — Да, — хмыкнул он. — Привет, Раф, — поприветствовал его веселый голос Эйприл с другого конца линии. Лео вздрогнул. — Не Раф, — поправил он подругу, — это Лео. Он с некоторым запозданием понял, что из-за его грубого приветствия он сейчас больше походил на своего вспыльчивого брата, чем хотел бы признать. Сплинтеру, вероятно, было бы что сказать ему о манерах, если бы он его слышал. — Ой, прости, Лео, — нервно засмеялась Эйприл. — Плохой день? Лео потянулся и потер переносицу, стараясь успокоить боль. — Можно и так сказать, — угрюмо ответил он. — Что-то случилось, Эйприл? — Я просто хотела сказать, что я забрала те продукты, которые просил купить Сплинтер. Прости, но я не могу принести их прямо сейчас. Я жду важный звонок от клиента, и мой телефон у вас там не ловит сигнал. Эта сделка может принести много денег, и я не могу позволить себе ее проворонить. Я бы послала Кейси, но у него назначен прием к стоматологу, и как бы он ни хотел его пропустить, это не вариант. — Без проблем, Эйприл, — спокойно ответил он. — Мы можем прийти и забрать их позже. Спасибо. — Всегда пожалуйста, — она тихо рассмеялась на другом конце провода. — Надеюсь, твой день наладится, Лео. Если нет, можешь прийти позже, и вы пострадаете вместе с Кейси. Можно подумать, что этому человеку перережут горло, а не вылечат зуб. Лео почувствовал, как его губы изогнулись в легкой улыбке. — Ну, ты всегда можешь ему предложить, чтобы это сделал Донни вместо дантиста. В прошлый раз, когда Майки нужно было вырвать зуб, Донни заставил Рафа привязать его к креслу для осмотра и использовал старые-добрые плоскогубцы, чтобы вырвать его. Майки не разговаривал с ним целую неделю после этого, хотя это могло быть еще потому, что его челюсть слишком сильно распухла. Если подумать, это была одна из самых тихих недель, которые у нас когда-либо были. — Чувак, я все слышал, — окликнул Майки с дивана. Эйприл рассмеялась. — Не искушай меня. Немного тишины и покоя было бы неплохо. Слушай, мне пора идти. Увидимся позже. — Пока, Эйприл, — Лео повесил трубку и продолжил свой путь к додзё, все еще намереваясь вздремнуть. Он остановился, как только достиг дверного проема, несколько удивившись, обнаружив внутри Мастера Сплинтера, работающего над сложным ката. Он внутренне застонал, зная, что додзё теперь нельзя использовать как место для сна. Дело было не в том, что он не смог бы заснуть… Сплинтер тренировался почти беззвучно… дело было в том, что если бы он попытался, его сэнсэй неизбежно спросил бы, что случилось. Когда Лео признавался, что у него болит голова, Сплинтер немедленно настаивал на том, чтобы приготовить ему один из своих специальных лечебных чаев. Лео любил чай, но тот что Сплинтер использовал для избавления от головных болей, всегда вызывал у него рвотный рефлекс. На самом деле это даже никогда не срабатывало… не то чтобы он когда-либо признавался в этом своему отцу. Лео обернулся и оглядел логово. Итак, комната наверху недоступна, додзё недоступно, гостиная недоступна, и лаборатория Донни тоже недоступна. Оставались кухня, ванная и гараж… ни один из этих вариантов не был особенно привлекательным. Внезапно логово показалось слишком маленьким. Он никогда не думал, что скажет это, но внезапно темная прохлада канализации приобрела некоторую привлекательность. Приняв внезапное решение, он крикнул через всю комнату: — Майки, я иду к Эйприл за продуктами. Если он не может найти тишину и покой внутри логова, ему просто придется искать снаружи. Может быть, он задержится у Эйприл на какое-то время. Если Кейси идет к стоматологу, в ее квартире будет тихо. — Окей, бро, — ответил Майки, не отрывая глаз от экрана перед собой. — Нужна помощь? Уверен, Донни не возражал бы… — он замолчал, наклоняясь вперед, его пальцы сжимали джостик в контролируемом безумии. Лео покачал головой. — Нет, все в порядке, — быстро ответил он. Он не сказал бы этого вслух, но ему хотелось убежать от своей семьи на несколько часов, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет избавиться от этой головной боли и снова обрести равновесие. Майки ничего не ответил, слишком увлеченный своей игрой. До квартиры Эйприл было добрых пять километров ходьбы под землей, но Лео не был против. Нагрузка была достаточно легкой, чтобы не усугубить головную боль, а покой и тишина приветствовались. Не прошло и десяти минут пути, как он уже чувствовал, как мрачное настроение, охватившее его, начинает улучшаться. Он мог понять, почему Рафаэль часто искал уединения в туннелях или на крышах наверху, когда чувствовал особенное напряжение. В одиночестве было что-то освежающее. Лидер очень любил своих братьев, но иногда ему нравилось просто пройтись в одиночестве, когда ему было не о чем и не о ком беспокоиться, кроме самого себя. Особенно в такие дни, как сегодня. Он был менее чем в километре от квартиры Эйприл, когда его внимание привлек странный скрежещущий звук. Он замедлил шаг, склонив голову набок, пытаясь определить источник шума. Он не слишком волновался. Странные звуки в канализации не были редкостью. На самом деле здесь почти постоянно слышался скрытый шум: беготня крыс, журчание воды по камням и трубам, отдаленный грохот метро. За эти годы ему и его братьям удалось идентифицировать большинство шумов и их источники, но иногда их все же что-то удивляло. Он был достаточно близко к поверхности, так что, возможно, шум исходил от рабочей бригады, посланной вниз, чтобы починить часть трубопровода, но он не слышал никаких голосов. Он остановился на пересечении двух тоннелей. Большой туннель, по которому он шел, в конце концов приведет к квартире Эйприл, но он не был уверен, куда ведет меньший, заворачивающий туннель. Меньшие туннели обычно были просто проходными путями между более крупными проходами. Они были узкими, вонючими и обычно намного более влажными, чем основные туннели, и поэтому черепахи не так хорошо изучили их. Он был почти уверен, что скрежещущий звук исходил откуда-то из меньшего туннеля. Он был слишком ритмичным, чтобы быть оседанием грунта стертого водой. Заинтересовавшись, Лео нырнул в туннель, двигаясь бесшумно, как тень, и внимательно прислушиваясь. Через несколько минут он убедился, что движется в правильном направлении. Скрежещущий звук становился все громче. Туннель также становился мокрее, журчание воды стало постоянным фоновым шумом. Он чувствовал поток воды вокруг своих ног, запах мокрого мха и плесени становился все сильнее, чем дальше он шел. Он наткнулся на большую дыру посреди пола туннеля, закрытую решеткой, вода стекала между ржавыми железными прутьями, прежде чем низвергнуться еще глубже в недра земли. Мох и другой мусор, уносимый водой, скопились на решетке, сделав ее поверхность скользкой и неровной. Лео обогнул ее и пошел дальше по коридору. Еще через несколько минут ходьбы он остановился, снова склонив голову набок. Он был почти уверен, что шум, который он слышал, исходил откуда-то прямо над ним. Он уже был на верхних уровнях туннелей, а это означало, что звук вполне мог исходить с улиц наверху. Он закрыл глаза и слушал еще несколько минут, прежде чем легкая ухмылка скользнула по его лицу. "Отбойный молоток," — торжествующе подумал он. Где-то наверху отбойный молоток стучал по бетону, звук эхом отдавался сквозь землю и спускался в туннели. Теперь, когда он стоял неподвижно, он действительно мог чувствовать вибрацию камней вокруг себя. Его открытие сбило его с курса на несколько минут, но он не возражал. Всегда было важно исследовать странные звуки в туннелях, которые они называли домом. На этот раз шум был безопасен… в следующий раз может быть по-другому. Он не собирался проявлять неосторожность и, возможно, подвергать свою семью опасности. Повернувшись, он направился обратно тем же путем, которым пришел, поморщившись от хлюпающей грязи между пальцами ног. По крайней мере, его головная боль немного успокоилась. В конце концов, день может не стать полной потерей. Ему всегда нравились визиты к Эйприл, и она заваривала один из лучших чаев, которые он когда-либо пробовал… Позволив себе отвлечься, Лео не обращал столько внимания на туннель перед собой, сколько должен был, особенно на землю под ногами. Прежде чем он даже осознал это, он ступил на решетку, которую заметил ранее, одна нога скользнула на густом мху и провалилась вниз между холодными железными прутьями. Он раскинул руки в стороны, пытаясь удержать равновесие, его лодыжка слегка подвернулась. Он был опасно близок к тому, чтобы упасть лицом вниз, но с небольшим усилием ему, наконец, удалось удержаться. Он взглянул на свою ногу, все еще зажатую между ржавыми прутьями, и на его лице появилась мрачная хмурость. Конечно, что-то подобное должно было случиться, и как раз тогда, когда он начал думать, что его день на самом деле стал чуточку лучше. "Просто великолепно," — пробормотал он про себя. "Раф был бы просто счастлив увидеть это! Он бы смеялся так сильно, что у него бы панцирь треснул". Он начал шевелить ногой, пытаясь освободить ее, надеясь, что на ржавом металле не было острых концов, которые могли бы впиться ему в ногу. Если бы это произошло, ему пришлось бы пойти к Донни за прививкой от столбняка, и он действительно не хотел объяснять, что с ним случилось. Дон, скорее всего, будет над ним смеяться меньше всех, но его это все равно позабавит. Он радостно улыбнулся, когда его нога начала медленно скользить вверх, а затем внезапно замер, почувствовав, как решетка осела немного вниз под его весом. — О, панцирь, — прошептал он, его глаза расширились от ужаса. Поверхность снова со скрипом сдвинулась, и Лео отчаянно выдернул ногу, одновременно бросившись вперед в отчаянной попытке слезть с решетки. Если бы металл не был таким скользким от мха, он бы смог это сделать. Как бы то ни было, он почувствовал, как его ноги выскользнули из-под него, в тот самый момент, когда решетка под ним рухнула, нырнув в темноту вместе с ним все еще сидящим на ней. Его пальцы зацепили каменный выступ над головой, и он попытался ухватиться, но камень был слишком скользким, и он тут же потерял хватку. Из глубины его горла вырвался тревожный крик, когда он полетел вниз. Он понятия не имел, насколько глубокой была дыра, в которую он провалился, но у него было не так много времени, чтобы это обдумать. Он с силой ударился о землю, его левое плечо приземлилось первым, прежде чем остальное тело тяжело упало вниз. У него была одна короткая секунда, чтобы осознать огненную агонию, охватившую его тело, прежде чем его голова коснулась холодного каменного пола с отчетливым треском.