Часть 2

Рафаэль чувствовал себя не в своей тарелке. Опустив журнал «Мотоцикл», который он просто бесцельно рассматривал, он потянулся и выключил стереосистему. После нескольких часов постоянной музыки внезапная тишина была подобна удару под дых, оставляла легкий звон в ушах. "Вот, я выключил музыку, Лео," — самодовольно подумал он, вспомнив выражение лица своего старшего брата прямо перед тем, как он хлопнул дверью. Вероятно, он должен был расстроиться из-за того, что разозлил Лео, но он не был расстроен. По его мнению, его брат нуждался в ком-то, кто доставлял бы ему неприятности. Он был слишком напряжен и серьезен, и его всегдашнее спокойствие чертовски раздражало. Раф ощущал извращенное чувство удовольствия, проделывая дыры в этом спокойствии всякий раз, когда у него была возможность. Кроме того, Лео ему задолжал за длинную лекцию, которую ему пришлось выслушать прошлой ночью. Все, что он сделал, это выскользнул посмотреть с Кейси фильм. Не его вина, что по пути домой они наткнулись на парочку Пурпурных Драконов, грабящих магазин. Чего Лео ждал? Что он просто постоит в сторонке и позволит грабежу случиться? И почему его брат всегда предполагал, что он непрерывно находится в поисках неприятностей? Ну и что, что магазин был на полпути через город от кинотеатра? Ну и что, что они с Кейси решили пойти домой длинным путем… большое дело. С тихим рычанием Раф сел в гамаке и спустил ноги на пол. Он сходил с ума взаперти, в логове. Прошло четыре дня с тех пор, как они в последний раз выходили на патрулирование. Сплинтер заболел, а курица-наседка Лео отказался покидать логово в случае, если он понадобится их отцу. И если Лео не собирался никуда идти, то и его братья тоже. В миллионный раз Рафаэль проклял глупую склонность старшего к чрезмерной опеке. Хорошая новость заключалась в том, что Сплинтеру, похоже, стало лучше, а это означало, что Лео позволит им возобновить ночное патрулирование. Если нет, Рафу, возможно, придется рискнуть разозлить брата и снова улизнуть, чтобы потусоваться с Кейси. Однако на этот раз он будет осторожен, постарается избежать неприятностей. В нем могла заиграть бунтарская жилка, когда дело касалось приказов, которые он считал нелепыми, но он старался не заходить слишком далеко. Его работа заключалась в том, чтобы усложнить жизнь Бесстрашному, а не сделать его работу невыполнимой. Лео мог быть чрезмерно заботливым, властным и надоедливым перфекционистом, но, несмотря на все это, он был неплохим лидером. Не то чтобы Раф когда-либо планировал признаться ему в этом. Он вышел из своей комнаты и пошел по коридору, и, проходя мимо комнаты старшего, заметил открытую дверь и пустую кровать Лео. Из кухни донесся аппетитный аромат, и желудок заурчал. Не обращая внимания на лестницу, он с легкостью перепрыгнул через перила и спрыгнул в главную комнату, согнув колени, чтобы смягчить отдачу от прыжка. — Круто, бро. Но, боюсь, тебе не хватило стиля. Я имею в виду, что ты мог бы легко сделать сальто перед приземлением. Боюсь, я могу поставить тебе только пять… может быть, даже три из десяти за такое выступление. Раф выпрямился и медленно повернулся, чтобы посмотреть на младшего брата. Майки стоял на кухне и ухмылялся ему, держа в одной руке тарелку горячих сэндвичей с сыром, а позади него на плите булькала кастрюля томатного супа. — Следи за своим супом, Майки, — прорычал он. — Лео здесь нет, чтобы помочь тебе навести порядок, а я уж точно этого делать не буду. Майки пренебрежительно махнул рукой, поставил тарелку с бутербродами на стол и вернулся к плите за супом. — Донни, все готово, — крикнул он через плечо. Раф выдвинул стул и сел за стол, схватил бутерброд с тарелки и бесцеремонно откусил большой кусок. Сыр моментально обжег ему язык и нёбо, и он скривился, открыв рот и быстро втянув воздух, пытаясь охладить горячий кусок еды. Он поднял глаза к плите, чтобы убедиться, что его младший брат не заметил, но, к счастью, Майки все еще стоял к нему спиной. — Тебе стоило бы проверять температуру еды, прежде чем откусывать, — раздался справа от него мягкий веселый голос. Он оглянулся, когда Донни присоединился к нему за столом, держа в одной руке пачку исписанной бумаги и карандаш. — Я читал об одном мужчине, который получил серьезные ожоги языка и ротовой полости после того, как куснул горячее суфле. Я видел и фотографии, и поверь мне, зрелище было не из приятных. Бедняга не мог нормально есть больше недели. Раф проглотил еще немного горяченного куска бутерброда и уставился на брата, слегка покачав головой. — Что, черт побери, такое суфле? — спросил он. — Это как бисквит, — ответил Донни, хватая бутерброд и опускаясь на свой стул, аккуратно разложив свои заметки на столе перед ним. Раф задал следующий вопрос, который ясно показывал, насколько ему было скучно. — Над чем ты работаешь, Донни? Донни посмотрел на него и моргнул, переведя взгляд на свои записи, а затем снова на Рафа. Он нахмурился, задумчиво наморщив лоб, и Раф понял, что его гениальный брат пытается придумать способ объяснить любой из проектов, над которым он сейчас работает, достаточно простыми словами, чтобы у Рафа был хоть малейший шанс понять, что он из себя представляет. Очевидно решив, что это безнадежное дело, он наконец покачал головой и просто ответил: — Это сложно. Раф принял такой ответ, пожав плечами, и откусил еще один кусок от бутерброда, уже более осторожно. Еще не так давно Донни бы пустился в подробное объяснение, полное громоздких уравнений и невероятно сложных слов, но после стольких лет умник похоже наконец понял, что стеклянный взгляд в глазах его аудитории означал, что он потерял их внимание уже в самом начале. Какое-то время он пытался «при-тупить» (термин Майки) свои объяснения, но увы, у него это не очень хорошо получалось. Только у Лео был хоть какой-то шанс понять хотя бы часть техно-трепа Донни, но даже он чаще запутывался, чем нет. Майки отвернулся от плиты и подошел к столу с тремя тарелками томатного супа. Раф принял свою тарелку, хмыкнув в знак благодарности, затем потянулся за следующим бутербродом. — Где Бесстрашный? — спросил он, оглядывая их берлогу, его глаза наткнулись на открытую дверь, ведущую в додзё. — Он ушел к Эйприл, — непосредственно ответил Майки, макая край бутерброда в суп и откусывая, смакуя. — Она вроде как купила нам какие-то продукты. — Не говори с набитым ртом, — сказал Донни с другого конца стола. Майки высунул язык, полностью покрытый пережеванной едой, в сторону брата, но Дон был слишком занят просматриванием своих заметок, разложенных вокруг его тарелки, чтобы заметить это. — Думаю, у него опять болит голова, — продолжил Майки мгновение спустя. — Так что я не удивлюсь, если он сегодня целый день будет тусить у Эйприл. Он старается уйти от нас подальше, когда у него мигрень. Раф почувствовал небольшой укол вины из-за слов Майки. Он не знал, что у Лео болит голова, но это пожалуй могло объяснить, почему его брат пытался вздремнуть посреди утра. Головные боли Лео, как правило, были чертовски сильными… в конце концов, его брат никогда ничего не делал наполовину. Тем не менее, придурок должен был что-то сказать. Раф не виноват, что у Лео есть раздражающая привычка все скрывать всякий раз, когда ему больно. У него даже неплохо получалось, за исключением случаев, когда дело доходило до Майки. У их младшего брата, казалось, срабатывало шестое чувство, когда дело касалось старшего и его попыток скрыть боль или травму. — А сенсей? — спросил Донни, отрываясь от своих записей. — Он уже поел немного супа, а потом ушел в свою комнату, — ответил Майки. — Думаю, он сейчас отдыхает. Донни удовлетворенно кивнул. — Хорошо. Ему нужно много отдыха, чтобы оправиться от этого вируса. Остаток обеда они закончили в тишине… если не считать случайного бормотания Донни, когда он продолжал читать свои записи. Раф засунул в рот последний сэндвич и посмотрел на Майки. — Хочешь сыграть со мной в Virtual Fighter? — спросил он. Глаза Майки загорелись. — О да, — воскликнул он. — Чур первый джостик мой! Раф фыркнул. — Ага, точно, — ответил он, бросив на брата злую ухмылку. — Ты знаешь правила, Майки. В большой семье ртом не щелкай. Его место за столом было на добрых пять шагов ближе к главной комнате… брат никак не мог опередить его. Как только эта мысль пришла и ему в голову, Майки зашевелился, вскочив со стула и прыгнув прямо на стол. Раф едва успел даже заметить свое удивление, как его брат уже прыгнул вперед, сделал сальто над его головой и легко приземлился позади него. Раф выругался, повернувшись на стуле и отчаянно схватившись за мелкого. Он на мгновение забыл, что Майки был самым быстрым и проворным среди них. Ему повезло, и он сумел поймать самые концы хвостов банданы Майки, когда его брат уже рванулся к дивану. Не ожидая внезапного рывка головы, ноги Майки выскочили вперед, и он с грохотом упал на спину. Через мгновение Раф оказался сверху, сел на грудь Майки и прижал кулак к лицу брата. — Донни, помогиииии! — взвыл Майки из-под костяшек Рафа. Донни взглянул на них из-за стола, качая головой. — Я не буду в это вмешиваться, — просто ответил он, собирая свои записи и осторожно обходя своих борющихся братьев, направляясь обратно в лабораторию. Раф ухмыльнулся. Действительно, Майки следовало бы знать лучше. Если бы Лео был здесь, то, возможно, был бы небольшой шанс, что брат вызовет его сочувствие, но Донни был слишком умен для этого. И если бы Лео был здесь, он, вероятно, просто воспользовался бы возможностью и отчитал своего пойманного в ловушку младшего брата за то, что он прыгнул на стол. — Сдаешься? — спросил он, ухмыляясь своему бешено извивающемуся брату. Майки начал сопротивляться еще усерднее, пытаясь понять, есть ли хоть какое-то слабое место в захвате Рафа. В ответ Раф еще сильнее надавил на пластрон своего брата, заставляя Майки захрипеть, в попытке втянуть воздух. — Хорошо… гах… да… я сдаюсь, — выдохнул Майки. Торжественно ухмыльнувшись, Раф отпустил брата и встал, протягивая руку Майки. Его младший брат на мгновение сердито зыркнул на него, но затем взял протянутую руку. К тому времени, как они добрались до дивана, Майки снова улыбался во весь рот. Это была одна из приятных особенностей их весельчака… Рафаэль не думал, что Майки может долго злиться, даже если бы жизнь стояла на кону. Ну, за исключением того случая, когда Донни вырвал ему зуб… Вскоре началась жестокая игра в Virtual Fighter, и ни один из братьев не замечал и не заботился о том, как день медленно подходил к концу.

TMNT TMNT TMNT TMNT

Очнувшись, Лео окунулся в боль и темноту. Он не помнил, где находится и как сюда попал. Все, что он знал, это что было темно, он был весь мокрый, и ему было больно… очень больно. Он лежал на спине, его глаза невидяще смотрели куда-то в темноту вокруг него, в то время как непрерывный поток воды лился на него откуда-то сверху, расплескивался о его пластрон и стекал по телу, смешиваясь с лужей, которая, как он уже чувствовал, собиралась вокруг ног. Вода была холодной, и он невольно вздрогнул. Даже это маленькое движение заставило его тело протестовать, огненные языки боли скользнули вверх и вниз по левому боку, заставляя задержать дыхание. Ладно, значит, двигаться было определенно нецелесообразно. Он глубоко и болезненно вздохнул, пытаясь вспомнить, где именно он был и что с ним случилось. Увы, в данный момент его разум отказывался сотрудничать, его мысли плыли медленно и вяло, словно текли сквозь сито. Было больно думать. Его голова словно горела, еще одна боль в море страданий, охвативших все его тело. "Кажется, я упал." Мысль казалась далекой, скользила по краям его сознания, но он ухватился за нее, заставив свой ноющий разум сосредоточиться на ней. К нему вернулось смутное воспоминание о том, как земля уходит из-под ног, момент начала паники, когда он почувствовал, что падает, а затем… ничего. Он с усилием моргнул, пытаясь разглядеть что-нибудь в окружавшей его черноте, но безуспешно. Знакомые запахи и звуки вокруг подсказали ему, что он где-то в канализации, но где именно, он понятия не имел. Ему показалось, что он может различить небольшой прямоугольник тусклого света где-то высоко над собой, но кроме этого ничего не было. Первые ледяные иглы страха запульсировали где-то глубоко под ложечкой, разрастаясь и искореживаясь внутри него, как живой зверь. Он старался бороться с ним, умышленно толкая страх обратно вглубь. Страх не поможет ему сейчас. Ему пришлось постараться, чтобы сохранить спокойствие и сосредоточиться. С его памятью, играющей в прятки, ему нужно было оценить, насколько сильно он был ранен, а затем желательно найти выход отсюда… и чем раньше, тем лучше. Он сделал еще один глубокий вдох, позволив своим глазам закрыться. Темнота осталась прежней, но, по крайней мере, так он мог притвориться, что контролирует ее. Он сосредоточился на своем дыхании, практикуя одно из многих упражнений, которым его научил Сэнсэй, чтобы помочь успокоить разум и тело. Через несколько долгих минут он почувствовал себя спокойнее, страх все еще присутствовал, скрываясь где-то на заднем плане, но он был под контролем… по крайней мере, на данный момент. Хорошо, теперь самое сложное. С закрытыми глазами он начал проводить ментальную диагностику своего тела, начиная с пальцев ног и медленно продвигаясь вверх. До этого он просто осознавал боль в целом, непреодолимую и всеохватывающую. Теперь он попытался сосредоточиться на определении точного источника в надежде лучше понять, насколько серьезно он был ранен. Он оставался совершенно неподвижным в течение всего процесса, позволяя своему телу сказать ему то, что его глаза не могли видеть. Стало сразу понятно, что его левая сторона приняла на себя основной удар при падении. Колено с этой стороны болело и пульсировало, как будто даже кожа натянулась… вполне себе признак отека. Его левое бедро было в огне, острая колющая боль исходила из этого места. Его бок яростно пульсировал в такт сердцебиению, но если бы ему пришлось гадать, он бы сказал, что это были просто ушибы, ничего не сломано. К сожалению, он не мог сказать того же о своей левой руке и плече, которые были сплошной массой агонии от кончиков пальцев до шеи. Он снова чувствовал предательскую растянутость кожи, которая сообщала ему, что конечность сильно распухла. Что-то определенно было сломано… возможно, несколько «чего-то». Вдобавок ко всему, его голова чувствовала себя так, будто внутри застрял злобный зверь, безжалостно разрывающий его череп в безумной попытке вырваться. Он также ощущал резкий запах крови, едва уловимый из-за вони мокрой плесени, но все же достаточно сильный, чтобы идентифицировать его. Зная, что ему нужно сделать дальше, Лео тяжело сглотнул, собираясь с духом. Затем, двигаясь намеренно медленно, он поднял правую руку и осторожно поднес ее к голове, позволяя пальцам мягко скользить по черепу, пока не достиг точки, где боль, казалось, была самой сильной. Почти сразу же его пальцы ощутили липкую теплую кровь, а под ней большую опухшую рану, которая болела так сильно, что он не мог заставить себя продолжать прикасаться к ней. Вместо этого он провел рукой вокруг тела, пытаясь оценить количество крови вытекшей на землю. Казалось, ее было немало, но это неудивительно… раны на голове, как правило, сильно кровоточили. Тем не менее, бóльшая часть крови, которой он коснулся, была не свежей, а скорее липкой, что указывало на то, что она начала высыхать. Это был хороший знак, кровотечение как минимум замедлилось… возможно, совсем остановилось. Теперь остальное. Он позволил пальцам правой руки медленно скользнуть вниз по раненой руке, начиная с плеча и спускаясь к запястью. Его прикосновение было легким, как перышко, но даже при этом он не мог сдержать стон боли. Его рука была чрезвычайно чувствительна, и его пальцы подтвердили то, о чем он уже догадался… что конечность была странно искривлена и сильно распухла. Но крови он не почувствовал, и это хорошо. Он также не нашел ни капли вдоль своего бока. Однако все изменилось, когда он добрался до бедра. Он резко вздохнул, когда его пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное, торчащее сбоку его ноги. Вспыхнула боль, горячая и яростная, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. Он заставил свои пальцы продолжить путь, быстро придя к тошнотворному осознанию того, что что-то пронзило внешнюю сторону его бедра. Его первым побуждением было схватить чертов предмет и выдернуть его из плоти, но он с некоторым усилием сдержался. Он не думал, что кровотечение было особенно сильным, хотя было довольно трудно что-то точно утверждать, в то время как по ноге стекала вся эта вода. Он достаточно знал об оказании первой помощи, чтобы быстро смекнуть, что то, что его ранило, могло быть единственным, что удерживало его от кровотечения уровня «смертельно». Выдернуть эту штуку сейчас, без средств или возможности закрыть рану, вполне может оказаться фатальной ошибкой. Как бы ему не нравилась эта идея, ему придется пока отложить ее в сторону. Сделав резкий вздох, он расслабился на мокрой земле, его правая рука скользнула назад по груди и свободно упала рядом с ним. Он знал, что он серьезно попал. Он никак не мог выбраться отсюда… где бы он ни был… своими силами. Ему нужна помощь. Точнее, ему нужны были его братья. Внезапно в его сознании возник образ каждого из них: Майки пристально смотрит в телевизор, Дон крутит свой посох Бо и ухмыляется ему с другого края додзё, Раф бросает на него снисходительный взгляд, повышая громкость музыки… И тут же к нему вернулась утраченная память, утренние события снова разыгрывались в его голове за несколько ударов сердца. Он помнил, как проснулся с головной болью, как разозлился на своих братьев, как вышел из дома и отправился к Эйприл, как услышал шум и пошел на разведку, и, наконец, все это фиаско с дренажной решеткой. Он закрыл глаза и застонал, его правый кулак мягко ударил по земле рядом с ним. Как он мог быть настолько тупым? Если бы он только лучше смотрел, куда идет, ничего бы этого не случилось. Сколько раз он читал своим братьям лекции о том, как важно всегда быть начеку? И вот он здесь, застрявший на дне темной сырой дыры, страдающий и беспомощный, и все потому, что совершил глупую ошибку. Одного этого осознания было бы достаточно, чтобы заставить его чувствовать себя ужасно физически. Когда его братья узнают, что произошло, они никогда не заткнутся об этом. Конечно, учитывая как он сейчас себя чувствовал, Лео был готов смириться с небольшими насмешками со стороны своей семьи, лишь бы они вытащили его к черту отсюда. Говоря о братьях… Он скользнул правой рукой по груди и вниз к ремню, его пальцы шарили по мокрой коже в поисках какого-либо признака его телефона. Его не было. Скривившись от разочарования, он осторожно повел правой рукой в сторону, надеясь найти его где-нибудь поблизости. Ничего. Он мог даже лежать рядом, но в темноте у него было мало шансов найти свой телефон. Он мог только надеяться, что он каким-то образом пережил падение, и Донни мог этим воспользоваться, чтобы отследить его сигнал. У него не было возможности узнать, сколько времени прошло с тех пор, как он упал… как долго он был без сознания. В груди плескалась отчаянная надежда, что его братья уже в пути, чтобы вытащить его из этой дыры, но понимал, что это может быть не так. Возможно, его семья еще даже не поняла, что он пропал. Возможно, до спасения еще несколько часов. Это была совсем не утешительная мысль, но Лео знал, что должен быть готов к долгому ожиданию. Его тело снова непроизвольно дрогнуло, и он задохнулся от боли. Ему было очень холодно, и вода, льющаяся на него, определенно не помогала. Учитывая тяжесть его травм, он знал, что возможность впасть в состояние шока представляла реальную опасность. И даже если бы ему удалось избежать этого, переохлаждение было еще одной насущной проблемой. Как бы ему не хотелось просто лежать спокойно и ждать своих братьев, он знал, что ему нужно двигаться… попытаться добраться куда-нибудь, хотя бы просто в сухое место. К сожалению, он понимал, что движение означает боль, и очень сильную. Это также означало риск того, что он может еще больше усугубить свои травмы. Передвигаться с неизвестным предметом, торчащим из ноги, казалось вообще откровенно глупым ходом. И все же он знал, что на самом деле у него не было выбора… если только он не хотел выжить достаточно долго, чтобы его братья смогли его найти. Он обнаружил, что земля под ним была слегка наклонена вниз, а это означало, что если он сможет отползти назад на несколько метров, он, возможно, сможет найти какую-нибудь сухую… или, по крайней мере, более сухую… поверхность. По крайней мере, он больше не будет лежать прямо под ручейком воды, льющейся сверху. Закрыв глаза, он сделал несколько глубоких успокаивающих вдохов, прежде чем медленно и осторожно приподняться на правом локте. Мгновенно вспыхнула боль, ужасающая по своей силе, его тело сопротивлялось даже малейшему движению. Он крепко сжал челюсти, из глубины горла вырвался низкий стон. Он еще даже не приступил к самой сложной части, а уже испытывал искушение сдаться и просто лечь обратно. По крайней мере, пока он не двигался, боль была терпимой. Но он — Хамато Леонардо, лидер своего маленького клана, и будь он проклят, если позволит себе так легко сдаться. Он уже страдал от боли и преодолевал ее, и он сделает это снова. Тяжело дыша через нос, он протянул правую руку и расстегнул ремешок, удерживавший его катаны на спине, позволив им свободно упасть на землю. Он осторожно отодвинул их в сторону. Затем он крепко уперся правой рукой в мокрый бетон рядом с собой и, прежде чем успел сильно подумать о том, что собирался сделать, использовал свою руку как рычаг, чтобы оттолкнуться назад. Он чуть не закричал от силы обрушившейся на него боли. Если раньше он думал, что она была сильной, то это было ничто по сравнению с агонией, охватившей его сейчас. Тем не менее, он крепко сжал челюсти и заставил себя повторить движение во второй, а затем и в третий раз. Через две минуты и еще шесть толчков он почувствовал, что его панцирь уткнулся во что-то твердое… вероятно, в стену туннеля. Он прислонился к ней, тяжело дыша, слезы горели в его глазах, а желчь обжигала горло, пока он боролся с тошнотой. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо испытывал такую сильную боль. Сердце прямо в голове отбивало слишком быстрый ритм, и он был почти уверен, что если бы он мог видеть пространство вокруг себя, то оно бы определенно вращалось. — Быстрее, ребята, — тихо прошептал он в темноту. Он чувствовал, как его разум медленно отпускает тонкую нить, которая держала его в сознании. Его тело начало сползать вправо, но у него не было ни сил, ни желания остановить это. Он моргнул раз, затем два, прежде чем его глаза, наконец, закрылись и остались закрытыми. Боль по всему его израненному телу снова отправила его в сладкое забвение.