Часть 3

Микеланджело осторожно выглянул из-за дверного проема, ведущего в лабораторию Донателло, его глаза искали местонахождение его жертвы. Донни стоял примерно в пяти метрах перед ним, повернувшись спиной к двери, и возился с кучей мензурок и пробирок, разложенных на столе перед ним. Куча бумаг лежала на краю стола, и Донни время от времени поворачивался, чтобы что-то записать, прежде чем вернуть свое внимание к своеобразной игровой площадке с химикатами перед ним. Майки сузил глаза, тщательно обдумывая варианты. Он почти сразу исключил водяные шарики. На столе было ужасно много химикатов, и Майки на собственном горьком опыте усвоил, что некоторые зелья Донни не слишком хорошо реагируют на воду. Он не хотел случайно взорвать лабораторию Дона. Он очень сомневался, что его брат будет таким же снисходительным, как в прошлый раз… ''Заметки!'' — подумал Майки, наблюдая, как Дон снова остановился, чтобы что-то нацарапать на бумаге. Все, что ему было нужно, это какое-то отвлечение, чтобы выманить своего брата из-за стола, ниндзя-супер-черепашка пробирается в лабораторию, забирает бумаги и снова исчезает. Это был идеальный план! Донни бы сошел с ума, пытаясь найти их, а Майки мог бы просто сидеть и смотреть это увлекательное шоу. Теперь все, что ему нужно было сделать, это придумать, что использовать в качестве отвлечения… — Не надо, Майки. Микеланджело подпрыгнул от неожиданных слов брата и растерянно моргнул, глядя на спину Донни. — Не надо что? — машинально спросил он, выходя из-за дверного косяка и шагая внутрь лаборатории. — Что бы ты ни собирался сделать, — просто ответил Донни, даже не удосужившись обернуться и посмотреть на него. — А кто сказал, что я собирался что-то сделать? — спросил Майки, переходя на тон «я не понимаю, о чем ты говоришь». Донни только фыркнул, не желая ответить. Майки хмуро зыркнул на затылок брата. Обычно из его братьев Лео было разыграть труднее всего… его старший брат, казалось, каким-то образом просто знал, когда Майки что-то замышлял. Возможно, это была его черта, такая же врожденная, как и ген «лидера». Майки не знал точно, но это чертовски раздражало. Однако это же и делало его редкие победы намного слаще. Но теперь казалось, что Донни у Лео тайно брал уроки «испортить все веселье Майки», и это уже действительно было нечестно! По крайней мере, у него все еще остался Рафаэль. Рафа было легче всего разыграть, что, следовательно, делало буйного братца самой частой мишенью. Это, в свою очередь, приводило к тому, что Майки почти постоянно ходил в синяках и побоях, но оно того стоило. Отказавшись от своего прежнего плана (по крайней мере, на данный момент), Майки прошел по лаборатории и встал рядом с Донни у стола. Он потянулся к странному инструменту, похожему на какой-то мутировавший консервный нож, но его брат схватил его за запястье, останавливая. — Разве ты не играл в видеоигры с Рафом? — многозначительно спросил Донни. Майки пожал плечами, засовывая руки за кожаный ремешок на поясе. — Да, но он устал проигрывать и решил выместить свое разочарование на боксерской груше. Майки это ничуть не смущало. По крайней мере, когда он колотил свою грушу, Раф не вымещал свое раздражение на своем втором любимом мешке для битья… а именно на Майки. Донни вздохнул. — Я тут очень занят, Майки. Ты наверняка найдешь, чем себя развлечь… Ну, уже нашел бы, если бы Донни все не испортил. Однако Майки не сказал этого вслух. Он не хотел доставлять своему брату удовольствие от осознания собственной правоты. Вместо этого он просто пожал плечами. — Скоро ужин, Донни, а ты сегодня готовишь. Я просто зашел, чтобы убедиться, что ты не забыл. Донни застонал, останавливаясь посреди процесса переливания содержимого одной из своих пробирок в другую. Он с надеждой посмотрел на Майки. — Я куплю тебе мороженое в том магазинчике на углу, который ты так любишь, если сегодня приготовишь ужин вместо меня. Майки покачал головой. — Думаешь, меня так легко купить? — спросил он, изображая возмущение. — Я знаю, что тебя так легко купить, — возразил Донни, глядя прямо на Майки. — Ну же, Майки… ты же так любишь это мороженое! Майки широко улыбнулся своему брату. — Я знаю. Но боюсь, ты немного опоздал, и тебе не хватает доллара, бро. Лео уже пообещал купить мне немного, когда мы в следующий раз пойдем наверх. — Что? — Донни нахмурился. — За что? Майки пожал плечами, его улыбка дрогнула, когда он бросил нервный взгляд на дверь лаборатории. — Ну, я… вроде как… настучал ему, что Раф смылся вчера ночью. Но не говори об этом Рафу, ладно? — поспешно добавил он. — Он сдерет с меня панцирь и скормит мне его же! В свою защиту я не знал, что Лео будет читать ему нотации примерно… час! Донни выглядел задумчивым, слегка склонив голову набок. — Конечно, Майки, — наконец ответил он, и Майки почувствовал, как его плечи опустились в облегчении. — Спасибо Ди! — Конечно, теперь, когда я знаю, — небрежно продолжил Донни, — это может просто случайно выскользнуть. Ну ты знаешь, как это обычно происходит. Стоишь себе на кухне, готовишь ужин, думая обо всех важных вещах, которые ты не делаешь, а потом оно как-то… само выскальзывает… Глаза Майки расширились, и он посмотрел на своего брата. — Ты бы такого не сделал! — выдохнул он. Донни одарил его взглядом, который ясно ему сказал, что брат определенно это сделает. — Сначала ты пытаешься подкупить меня, а теперь собираешься меня шантажировать? – запротестовал Майки. — Это низко, братан. Очень низко! Донни пристально посмотрел на него, пожимая одним плечом. — Настоящий ниндзя использует то, что у него есть, для выполнения поставленной задачи, — торжественно процитировал он, даже сумев неплохо сымитировать глубокий и хриплый голос Сплинтера. — Отлично! — рявкнул Майки, выпрямляясь из-за того, что ссутулился, прислонившись к столу. — Но тогда я сделаю что-нибудь острое. Очень острое! — Донни ненавидел острую пищу. — Кстати, — добавил он, указывая на стол, — это так и должно быть? Донни обернулся, глядя в указанном Майки направлении. Одна из его склянок, наполненная темно-синей жидкостью, начала выплевывать густое дымное облако. Донни вскрикнул и схватился за нее одной рукой, одновременно потянувшись другой рукой за второй пробиркой, наполненной светло-желтой жидкостью. Он начал быстро комбинировать их, бормоча что-то себе под нос. Майки решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы уйти, и быстро направился к двери, широко улыбаясь и ненавязчиво засовывая сложенные заметки Донни за пояс. Судя по всему, у него будет по крайней мере несколько минут, чтобы придумать идеальное укрытие для них, прежде чем Донни сообразит, что они вообще исчезли. Он был почти уверен, что вспомнил, как Сплинтер недавно рассказывал им что-то о карме. Ему придется попытаться вспомнить, что конкретно это было, чтобы процитировать это своему брату, когда тот неизбежно придет по его душу. Расплата была такой сладкой!

TMNT TMNT TMNT TMNT

Сплинтер уселся на коврик, аккуратно подогнув под себя ноги, свободно положив руки на колени. Свечи вокруг него излучали мягкий свет, нежно мерцая и наполняя его комнату тонким ароматом ладана и жасмина. Он готовился к медитации, его тело было свободно и расслабленно, когда он начал ритуал, который был ему так же знаком, как дыхание. Для случайного наблюдателя медитация может показаться простой, но на самом деле она требует баланса, контроля и концентрации… чего-то, что приходит только с опытом и практикой. Сплинтер медитировал уже очень давно и поэтому мог относительно легко скользнуть в духовный мир. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, позволив своим тревогам и опасениям уйти на выдохе. Он повторил этот процесс несколько раз, пока его тело не стало легким и совсем невесомым, а его разум не начал лениво дрейфовать где-то между физическим и духовным. В этом состоянии он в равной степени осознавал и тело, и разум. Он мог чувствовать давление коврика на свои ноги, как медленно расширяются и опускаются его легкие, когда он вдыхал воздух, мягкое биение своего сердца, пока оно перекачивало кровь по всему телу. В то же время он чувствовал себя отстраненным от физического тела, плывущим где-то вне себя, мысли и эмоции текли сквозь него, как вода через сито. И так он начал свое путешествие по духовному миру, идя по коридорам и проходам своего собственного разума почти так же, как обычно гуляют по улице. Путь был знаком, и он двинулся вперед с беззаботной легкостью. Однако вскоре он ощутил сгущающуюся тьму вокруг себя, неопределенное чувство неправильности пульсировало на краю его сознания. Он остановился, его сознание искало источник тревожного чувства. За все годы медитации Сплинтер лишь несколько раз испытывал такое предчувствие. Они были чрезвычайно редки и требовали глубокой духовной связи, которую было трудно достичь даже самому опытному мастеру. Даже сейчас он не был полностью уверен, что происходит именно это. С тем же успехом это могли быть остатки его болезни, влияющие на его восприятие. Тем не менее, это чувство было слишком сильным, чтобы он мог просто проигнорировать его. Еще глубже погружаясь в медитативное состояние, он полностью открылся странному ощущению, призывая его вести… вести его к своему источнику. Это потребовало огромной концентрации и контроля, и он знал, что его тело будет ослаблено от нагрузки, но он продолжал, несмотря ни на что. Видение настигло его без предупреждения, сбивающее с толку пятно эмоций и ощущений, которые вспыхнули в его сознании и снова исчезли в течение нескольких ударов сердца. Встряска была достаточно сильной, чтобы разрушить его концентрацию, и, как бумеранг, его сознание вернулось к телу. Его резко выбросило из медитативного транса, его тело качнулось вперед на коврике, и руки едва успевали подняться, чтобы старый крыс смог поддержать себя. Его глаза распахнулись, и изо рта вырвался громкий вздох. Он попытался подняться, но напряжение в его теле оказалось слишком большим. Зрение сузилось до крошечного кружочка света, а затем он завалился на бок. Имя старшего сына отрывисто сорвалось с его губ, когда тьма пришла поглотить его.

TMNT TMNT TMNT TMNT

Лео нашел себя посреди океана ярко-голубой воды и мягко качающихся волн. Он ошеломленно огляделся вокруг, пытаясь собраться с мыслями, но все, что он мог видеть, это вода, простирающаяся, насколько мог видеть глаз, заполняющая пространство от горизонта до горизонта. Он понятия не имел, как сюда попал, или как долго он плыл по этому огромному океану, но казалось, что это длилось целую вечность. Он был измотан, его мышцы кричали в знак протеста, когда он изо всех сил пытался удержать голову над водой. Вместо того чтобы поддерживать его, панцирь ощущался как якорь, утяжеляющий тело и заставляющий его чувствовать, будто к его спине привязаны грузы. Его мысли были спутаны, но одна мысль все же продолжала прокладывать себе путь на первый план его разума. — Где мои братья? У него было ужасное предчувствие, что они были где-то здесь, потерявшиеся в бескрайних голубых просторах вместе с ним. Если это так, то он должен их найти! — Майки! — закричал он, его голос будто скользил по поверхности воды и зловещим эхом разносился вокруг него. — Донни! Раф! Ответа не было. Волны мягко качались вокруг него, движение было спокойным и успокаивающим, обещавшим расслабление и свободу, если только он поддастся их нежному прикосновению. Это было заманчиво… он так устал… но он знал, что если сдастся сейчас, то больше никогда не увидит свою семью. Этого страха было достаточно, чтобы заставить его бороться. Он продолжал выкрикивать имена своих братьев пока не сорвал голос, и тогда ему пришлось сосредоточить все свое внимание на том, чтобы просто остаться на плаву. Его глаза отчаянно обыскивали все вокруг, но безрезультатно. Его братьев нигде не было. Он был один. — Нет, — яростно прошептал он, отказываясь смириться с поражением. Стиснув челюсти, он начал плыть, выбрав случайное направление и продвигаясь вперед, упертость придавала ему сил бороться с истощением. Он никогда не сдастся! Словно в насмешку над его усилиями, волны стали увеличиваться в размерах и силе, с большей силой раскачиваясь вокруг его тела. Он вскрикнул от отчаяния, изо всех сил стараясь удержать голову над водой, уже не будучи уверенным, что вообще движется вперед, но несмотря ни на что продолжал пытаться. Особенно большая волна ударила его по лицу, яростно затолкнув под воду. Его тело качнулось и закружилось от силы удара, и на ужасающее мгновение он не был уверен, где находится поверхность. Он отчаянно брыкался ногами и через мгновение вынырнул, задыхаясь от паники. Ему не дали времени прийти в себя, другая волна врезалась в него, погребая под бурлящей водой. Он дергался и боролся, широко раскрыв глаза, пытаясь оглядеться вокруг, но волна, должно быть, затянула его глубже, потому что все, что он видел, была темнота. 'Нет!' Лео резко проснулся, закричав от смеси боли и затяжной паники, пока его разум пытался освободиться от кошмара. Даже когда его глаза уже были открыты, тьма из его сна все еще нависала над ним, и в сочетании с журчанием воды, текущей неподалеку, он чувствовал себя дезориентированным и сбитым с толку. Он попытался сесть, но не продвинулся далеко в этом деле, крик боли сорвался с его губ, когда он рухнул обратно на холодную землю, тяжело дыша, пытаясь восстановить контроль над своим телом. Это заняло несколько минут, но замешательство в конце концов рассеялось, и он вспомнил, где он был и что с ним случилось. Он почти жалел об этом. Ему почти хотелось вернуться в мир своих снов, где был хотя бы свет и где не было такой ужасной боли. Да, и там он был измучен и почти утонул… но измучен он был не от боли. Он тяжело сглотнул, отметив сухость в горле. Вероятно, это была единственная часть его тела, которая была сухой, и он почти рассмеялся над абсурдностью всего этого. Очевидно, оказаться в ловушке, промокнуть, замёрзнуть и испытать столько боли было недостаточно… теперь нужно добавить к списку проблем еще и жажду. И как и со всем остальным, он ни черта не мог с этим поделать. Звук журчащей поблизости воды, казалось, насмехался над ним, и он почувствовал, как в его сознании зашевелился червячок отчаяния. Он не мог припомнить, чтобы когда-то чувствовал себя таким беспомощным и одиноким. — По крайней мере, мне уже не так холодно, как раньше, — бодро сказал он себе, изо всех сил стараясь сохранять позитивный настрой перед лицом непреодолимых обстоятельств. — И по крайней мере я не голоден, — он мрачно улыбнулся этой последней мысли. Удивительно, насколько хорошо боль отбивала аппетит. Двигаясь очень медленно и осторожно, он принял более вертикальное положение, прислонившись панцирем к стене позади себя. Даже это небольшое изменение положения заставило его тело протестующе заныть, и прошло несколько минут, прежде чем агония утихла настолько, что он смог восстановить контроль над своим дыханием. Он почувствовал легкое головокружение и неудержимую дрожь его тела. Он не имел ни малейшего понятия, было ли это от холода или он начал впадать в гиповолемический шок*. Он надеялся, что первое, но не слишком сомневался во втором. Сильная травма и потеря крови определенно могут это спровоцировать. В любом случае, ему было больно, и он хотел, чтобы это просто прекратилось. Помня о страхе впасть в шок, его мысли обратились к раненой ноге. Он потерял сознание прежде, чем у него возникла возможность проверить рану после своего последнего движения. Насколько он понимал, он мог еще больше разорвать бедро, таща себя по полу, и даже сейчас мог медленно истекать кровью. Не самые приятные мысли… С трудом сглотнув, он осторожно скользнул правой рукой вниз к ране, стиснув зубы, когда его пальцы снова слегка коснулись предмета, торчащего из его плоти. И действительно, его рука коснулась теплой влаги, означавшей свежую кровь. Его бедро было покрыто ею, и быстрая инспекция показала, что пол под его ногой тоже был влажный и липкий. Очень нехороший знак. Охваченный внезапным вдохновением, он протянул руку к голове и начал дергать узел, держащий его маску на месте, дело двигалось медленно из-за того, что он мог использовать только одну руку. Он даже не хотел думать о попытке пошевелить левой прямо сейчас. Было достаточно больно, когда он сидел неподвижно, и он не мог себе представить, каково было бы пошевелить ей. В конце концов маска спала, и Лео осторожно ощупал ее, ища одно из отверстий для глаз. Потянувшись, он продел через отверстие в маске предмет, торчащий из его ноги, затем осторожно сунул оставшуюся часть маски под ногу. Это была медленная и мучительно болезненная задача, но через минут пять ему удалось наложить на рану что-то вроде импровизированной повязки. Она не была качественной, и она точно не продержится долго, но если это поможет ему выиграть несколько дополнительных часов, этого может быть достаточно. Удовлетворенный тем, что не упадет замертво от потери крови в любой момент, он прислонился спиной к стене позади себя и попытался сообразить, что ему делать дальше. Обычно он мог гордиться своей выдержкой, но в данный момент он просто хотел уйти отсюда, и сейчас же. Мысль о том, что ему придется просто тихо сидеть и ждать спасения, была совсем не приятной, но, в конце концов, он мало что мог поделать. Ему пришла в голову мысль, что можно попытаться медитировать, чтобы скоротать время и отвлечься от протестов своего тела, но он искренне сомневался, что сможет достичь необходимого для этого уровня концентрации. — Мне просто нужно продержаться еще немного, — прошептал он вслух, испытывая нужду услышать собственный голос, какой-угодно звук, прорезавший бы гнетущую тьму вокруг него. — Ребята скоро будут. Донни возьмет свою медицинскую сумку и даст ему что-нибудь от боли. Майки будет шутить, чтобы лидер почувствовал себя лучше. А Раф… ну, Раф сказал бы ему, что он — пятьдесят оттенков глупости, раз встрял во всю эту неразбериху. Лица его братьев внезапно заполнили темноту вокруг него, такие реальные, что он почти чувствовал, что может протянуть руку и коснуться их. Видимо, он бредил и у него начались галлюцинации, но ему уже было наплевать. Он скучал по ним. Трудно было поверить, что, покидая утром логово, он очень хотел убежать от них. Теперь он готов сделать все что угодно, чтобы они оказались здесь, рядом с ним. Несмотря на многочисленные отличия, их семья была очень близка. Растя мутантами, естественно изолированными от остального мира, они научились полагаться друг на друга. Лео даже не знал, был ли кто-то из них на самом деле его кровным родственником, но это никогда не имело для него значения. Имело значение только то, что они были семьей в самом правильном смысле этого слова. Пять отдельных частичек, составляющих единое целое. Сплинтер их так воспитал… заботясь о них с младенчества, обучая и любя их так же сильно, как если бы они были его собственными. Лео знал, что вырастить четырех мутировавших и чересчур любопытных черепах было нелегко, но Сплинтер никогда не жаловался. Он был потрясающим отцом и сэнсэем, всегда готовым предложить поддержку и мудрый совет, но также готовым отступить и предоставить своим сыновьям свободу расти и учиться самостоятельно. Лео не думал, что смог бы любить старого крыса еще сильнее, даже если бы он действительно был их биологическим отцом. А еще были его братья. Микеланджело был дитем семьи и самопровозглашенным экстраординарным шутником. Лео не думал, что в Майки есть хоть одна серьезная жилка. Они могли быть окружены врагами без надежды на побег, а Майки все равно улыбался бы от уха до уха, шутил и вообще доводил своих врагов (и семью) до ручки. Было отлично, что его младший брат был прирожденным атлетом с огромными природными задатками, потому что Майки не мог сосредоточиться, даже чтобы спасти свою жизнь, а развитие его внимания остановилось на уровне двухлетнего ребенка. Несмотря на это, Майки, несомненно, был лучиком света для семьи. Его яркая личность и хроническое счастье были заразительны, влияли на всех вокруг него и приносили свет и радость в их подземелье, которое иначе казалось бы темным и унылым. Даже когда он вел себя как заноза в заднице, в Майки было что-то, что заставляло всех любить его… даже когда у них возникло непреодолимое желание запереть его в чулане и потерять ключ. Затем был Донателло, бесспорный мега-мозг семьи и тот, кто в буквальном смысле поддерживал их всех в рабочем состоянии. Лео сбился со счета, сколько раз изобретательность и медицинские познания Донни спасали их от катастрофы, как в прямом, так и в переносном смысле. С неутолимой жаждой знаний и стремлением понять все и вся вокруг него, Донни определенно был черепахой на уровень выше остальных членов своей семьи… или, точнее, на два или три уровня выше. Но, несмотря на это, он никогда не вел себя снисходительно или высокомерно. По правде говоря, он был одним из самых добрых и самоотверженных существ, которых Лео когда-либо встречал, всегда готовым сделать все возможное, чтобы помочь своей семье, даже если речь шла всего лишь о том, чтобы не спать всю ночь, ремонтируя сломанную приставку Майки. Донни также был самым миролюбивым из всех них. И хотя не было никаких сомнений в том, что он опытный и талантливый ниндзя, также не было секретом, что он предпочитал строить и творить, а не тренироваться и сражаться. А вот Рафаэль... Физически самый сильный из них, Раф расцветал благодаря адреналину, который он получал от ночных пробежек и потасовок на крышах. И хотя его ниндзюцу иногда не хватало формы, он более чем компенсировал это чистой силой, мощью и решимостью. Раф был вспыльчивой черепахой в семье: импульсивный, безрассудный, грубый, а иногда и откровенно злой. Но если остановиться только на этом, вы упустите истинное ядро того, кем он был на самом деле. Он также был храбрым, верным, предприимчивым, остроумным и яростно защищающим. Рафаэль мог бубнить и жаловаться на своих братьев дома, но когда они сражались, он был их негласным защитником. Никто не осмелится причинить им вред, а то рискнет столкнуться с его гневом. Лео однажды видел, как Раф преследовал Пурпурного Дракона, которому удалось сломать запястье Майки, и результат был одновременно внушающим благоговейный трепет и абсолютно ужасающим. Несмотря на их многочисленные различия, Лео знал, что когда доходит до дела, Рафаэль всегда прикроет его спину. Мысли о его семье сами по себе принесли особую боль. Ему казалось, что он навсегда застрял в этой дыре, и становилось все труднее и труднее сдерживать страх и чувство одиночества. Глубоко вздохнув, Лео откинул голову на стену позади себя и закрыл глаза, отгоняя гнетущую темноту. — У меня просто плохой день, — пробормотал он вслух, а потом чуть не рассмеялся над абсурдностью такого преуменьшения. Он бы испугался, что говорить вслух сам с собой — признак надвигающегося сумасшествия, но Донни делал так постоянно и оставался в полном рассудке. — Я не сумасшедший, мне просто скучно, — подтвердил он себе. — Чего бы я сейчас не отдал за игровую приставку Майки, чтобы чем-то себя занять. Не то чтобы он мог играть в нее одной рукой, но просто свет от этой дурацкой штуки был бы желательным перерывом от темноты. — Хорошо, ребята, вот мое предложение. Вы приходите и спасаете меня в течение следующего часа, и как только я снова смогу ходить, я угощу всех китайской едой и устрою ночь кино. Майки, я отдам тебе весь попкорн. Раф, тебе я разрешу съесть сразу два сникерса. И, Донни, я достану тебе самую большую бутылку Mountain Dew, которая только существует… Просто… заберите меня отсюда. Тишина была единственным ответом, и с тяжелым сердцем Лео заставил себя ждать, надеясь, что спасение уже не за горами.

TMNT TMNT TMNT TMNT

У Эйприл был просто отличный день! Она только что закрыла одного из крупнейших клиентов за всю свою карьеру, и это было не так уж и сложно. Теперь ее банковский счет был пополнен внушительным гонораром, и она была в настроении праздновать. Для большинства других женщин это означало поход по магазинам и, возможно, ужин в модном ресторане. Однако Эйприл не была похожа на большинство других женщин. Вот почему сейчас она брела по темному канализационному туннелю с четырьмя коробками очень больших пицц в руках. Если уж она собиралась праздновать, она намеревалась сделать это со своей семьей. — Я все еще думаю, что ты могла бы позвонить им заранее и сказать, что мы придем, — проворчал Кейси прямо позади нее. Его слова звучали несколько приглушенно, когда он пытался говорить через ватный тампон, засунутый ему в челюсть. — Тогда кто-нибудь из них мог бы прийти и помочь донести всю эту х… эээ, хрень, — Кейси, очевидно, все еще чувствовал недовольство своим вынужденным походом к дантисту. Эйприл даже не потрудилась повернуться, чтобы посмотреть на него. — Я же говорила, я хочу сделать им сюрприз. Перестань ныть, Кейси. Всего шесть пакетов с продуктами. — Они не тяжелые, просто огромные, — проворчал Кейси. — И я все еще под действием лекарств. Прояви хоть немного сочувствия. Эйприл просто рассмеялась, не утруждая себя ответом, когда свернула за последний угол, ведущий к логову. Она была в очень хорошем настроении, и даже вечное нытье Кейси не могло ее вывести из себя. Она взглянула на часы, отметив, что еще достаточно рано… чуть больше пяти часов. Возможно, они даже успеют посмотреть какой-то фильм до того, как Лео поведет ребят на ночное патрулирование. Кстати о Лео… она надеялась, что его день стал хотя бы чуточку лучше с тех пор, как она в последний раз разговаривала с ним. По телефону он звучал так грубо и совсем не в духе. Это застало ее врасплох, поскольку Лео почти всегда был спокоен и собран… по крайней мере, перед ней. Кейси сказал ей, что иногда они с Рафом действительно могли вывести лидера из себя, но Эйприл никогда не видела, чтобы он злился. Большую часть времени ей было трудно поверить, что ему всего семнадцать. Дверь в логово распахнулась, и Эйприл вошла внутрь, часто моргая, чтобы привыкнуть к теплому свету после прогулки по тусклым туннелям. Неудивительно, что Донни и Майки стояли прямо в дверях, уже встречая их. Донни уже давно знал, что они идут, благодаря сложной системе безопасности, которую он установил в туннелях, окружающих логово. — Эйприл, ты принесла пиццу! — ликовал Майки, прыгнув вперед, чтобы помочь ей с четырьмя большими коробками. — Ты совершенно потрясающая! Теперь мне не нужно сжигать все наши вкусовые рецепторы! — Что? — спросила Эйприл, передавая пиццу Майки и наблюдая, как он летит с ней к кухонному столу. — Не спрашивай, — проворчал Донни, проходя мимо Эйприл, чтобы помочь Кейси с его кучей продуктов. — Скажем так, если бы вы не пришли, ужин, вероятно, обернулся бы катастрофой, так что спасибо. Что за повод? Эйприл широко улыбнулась. — Сегодня я заключила огромный контракт! Решила отпраздновать с вами, ребята. Как себя чувствует мастер Сплинтер? — Лучше, — просто ответил Донни, проходя мимо нее и направляясь на кухню с пакетами продуктов. — Я чувствую запах пиццы? Эйприл повернулась, чтобы улыбнуться Рафу, когда он выходил из додзё. — Ага. Я принесла еще отдельно мяса и сыра, специально для тебя, — радостно ответила она. — Потрясно. Спасибо, Эйприл, — его взгляд поднялся к Кейси. — Эй, Джонс. Я вижу, стоматолог не стал исправлять твое уродливое лицо. Кейси хмыкнул. — Я все еще выгляжу в десять раз лучше, чем ты, панциреголовый, — парировал он, продвигаясь вперед и обмениваясь приветственными ударами костяшками с Рафом. "Нет ничего лучше отношений, построенных на насилии и взаимном неуважении", — подумала Эйприл, качая головой. Оставив их наслаждаться словесной баталией, она пошла на кухню и начала помогать Донни раскладывать продукты. — Эйприл, а где Лео? — крикнул Майки с другого конца кухни, раскладывая бумажные тарелки и чашки на столе. — Если он скоро не притащит домой свой панцирь, мы начнем есть без него. Эйприл остановилась на вопросе, взглянув на Майки, слегка нахмурившись. — Откуда мне знать, где он, Майки? Я не видела его сегодня. Ее слова вызвали немедленную реакцию трех братьев. И Майки, и Донни замерли на месте, удивленно глядя на нее. Раф и Кейси уже присоединились к ним на кухне, и Раф внезапно остановился на полуслове посреди разговора с Кейси, его взгляд также метнулся к ней. Повисло долгое напряженное молчание, пока они просто смотрели на нее. — Что? — прорычал наконец Раф, что заставило Эйприл вздрогнуть. — Я не видела его сегодня, — повторила она, нахмурившись от внезапного напряжения, которое она ощутила в воздухе. — А что, должна была? Трое братьев обменялись многозначительными взглядами, и наконец Донни ответил ей. — Он сказал Майки, что пошел к тебе, — он взглянул на часы над плитой и добавил, — Но это было несколько часов назад. — Не знаю, ребята, — медленно произнесла Эйприл, не в силах избавиться от чувства тяжести в желудке. — Я была дома весь день, пока не пошла за пиццей. Он ни разу не зашел… Будь это какая-угодно другая семья, такая новость не вызвала бы такой тревоги. Но клан Хамато был не просто какой-угодно семьей. У них были враги… много врагов, некоторые из них были весьма могущественными. Это была основная причина, по которой они не выходили из дома одни, когда хотели. И если уж они когда-нибудь уходили куда-то в одиночку, то всегда сообщали кому-то из членов семьи, куда именно они идут. Все знают, что Раф иногда нарушал это правило, но не Лео. Лео никогда этого не делал. Он был тот, кто установил это правило. Если Лео сказал своим братьям, что идет к ней домой…? — Позвони ему, Донни, — отрезал Раф, на его лице застыл каменный взгляд, который лишь частично скрывал тревогу в его глазах. Донни уже вытащил телефон и подносил его к уху. Он ждал несколько долгих мгновений, пока остальные молча наблюдали, затем опустил трубку, слегка покачав головой, выражение его лица было мрачным. — Он не отвечает, — коротко заявил он. Майки издал тихий звук изумления. — Я отслежу геопозицию его телефона, — продолжил Донни, его крупные пальцы летали по поверхности телефона. Эйприл медленно опустила банку с супом, которую она все это время держала, ее взгляд пробежал по лицам черепах, пока они молча ждали, когда Донни закончит свои поиски. "Боже, пожалуйста, пусть это будет пустяком," — подумала она про себя, уже зная в глубине души, что так не будет. Внезапно Донни тихо выругался, заставив Эйприл подпрыгнуть от удивления… в основном потому, что Донни никогда не матерился. Он всегда говорил, что ругань делает тебя глупее. — Донни? — хрипло спросил Раф, удивленный, как и Эйприл. — Что такое? Донни взглянул на них, и Эйприл могла поклясться, что его лицо приобрело более бледный оттенок зеленого, чем мгновением ранее. — Сигнал идет из спальни, — мрачно заявил он. Раф издал нетерпеливый рык. — Его нет наверху, Дон! Я только что там был! — Нет, гений, я не говорю, что он там, наверху, — прорычал в ответ Донни. — Я говорю, что его телефон там… На мгновение воцарилась ошеломляющая тишина, пока слова Донни наконец впитались. — Лео ушел без мобильника? — тон Майки был полон недоверия. — Чувак, он будет должен нам около... шестисот сальто! Слова Майки были легкомысленными, но Эйприл заметила растущее беспокойство на лице младшей черепашки. Раф нахмурился, выглядя так, словно собирался что-то сказать, но слабый голос из глубины логова прервал его. — Мои сыновья… Эйприл повернулась, задыхаясь от удивления при виде Мастера Сплинтера, тяжело прислонившегося к стене за пределами своей комнаты, и все в его позе кричало о полном истощении. Он выглядел так, как будто вот-вот рухнет на землю. — Сэнсэй! Это был совместный вскрик из трех разных ртов, и прежде чем Эйприл успела даже моргнуть, Раф, Донни и Майки оказались на другом конце дома рядом с отцом. Донни протянул руку и подхватил Сплинтера за локоть. — Что случилось, Мастер? — спросил он обеспокоено. — Вы снова больны? Сплинтер покачал головой, слегка выпрямляясь после того, как сгорбился у стены. — У меня было видение, — серьезно сообщил он им, — о вашем брате… — Мы знаем, что Лео пропал, сэнсэй, — шагнул вперёд Раф, его голос был напряжённым от смеси ощущаемых эмоций. — Вы видели, что с ним случилось? Вы знаете, где он? Сплинтер вздохнул, грустно покачав головой. — Боюсь, что нет, Рафаэль. Видение… было неясным. Все, что я смог осознать, это смутные впечатления и ощущения. Я старался увидеть больше, но, увы, мое тело было слишком слабым. — Что вы видели, сэнсэй? — спросил Майки тихим и нервным голосом. Сплинтер глубоко вздохнул, его глаза быстро пробежались по лицам оставшихся сыновей. — Я ничего не видел, но у меня было ощущение холода и темноты, — тихо ответил он, — а также отголосок сильной боли, — черты его лица исказились от беспокойства, хотя плечи слегка опустились. — Где бы ни был ваш брат, я боюсь, что он серьезно ранен. Кроме этого, я больше ничего не знаю. Эйприл прикусила губу, ее сердце неловко сжалось в груди от произнесенных Сплинтером слов. Она почувствовала, как Кейси двинулся, чтобы встать рядом с ней, одна рука обняла ее за плечи, и она наклонилась к нему в поисках утешения. Донни выглядел примерно так же, как он себя чувствовал. Как будто его ударили со всей силы ногой в солнечное сплетение, и он пытался понять, как снова дышать. Майки выглядел ошеломленным, его взгляд был прикован к чему-то вдалеке, выражение его лица отражало смесь страха и смятения. Выражение лица Рафаэля было суровым, все эмоции были спрятаны за непробиваемой стеной, но Эйприл видела, что его руки слегка трясутся. Повисла тишина, казалось, никто не мог пошевелиться. Наконец Раф заговорил, его голос был низким и хриплым, но наполненным стальной решимостью. — Хватайте снаряжение, ребята, — приказал он. — Берите все, что по вашему мнению нам может понадобиться, но побыстрее. Мы идем искать нашего брата…