*3*

      Марк слабо осознавал ситуацию. О том, чтобы её контролировать, речи вообще не шло.       Юля дёргала его за нужные ниточки, словно марионетку, и прописывала невидимой рукой сценарий дальнейшего развития их передружбы-недоотношений. Логику её действий он пытался уловить в первые несколько дней, а потом плюнул. Попадись такая задачка Диме Билану — мир бы не услышал никогда «невозможное возможно». Потому что понять, что творится в голове Юлии Васильевны Паршуты, порой было в разы сложнее, чем решить задачку из высшей математики с миллионами-миллиардами звёздочек — такого их количества, кажется, не было даже во всей вселенной.       Прошла неделя с того недопризнания, но намекать дальше Юля вроде как перестала — свела разговор в сугубо рабочее русло с недолгими отклонениями в дружбу и с несколькими странностями.       Первой был недавний приступ ностальгии по временам, когда они жили вместе. Не то намёк, что она скучает по тем временам, не то просто совпадение.       Второй — внезапно скинутые Юлей рано утром его фото и скрин википедии с подписью «ой, прости, две одинаковые фотки скинула». И тут варианта развития событий тоже два: либо Паршута намекала на недавнее своё сообщение, где просила включить встроенный поисковик, либо он опять выдавал желаемое за действительное.       Третьей — кружочек с вечерних посиделок на кухне в гордом одиночестве и ВИА Грой на фоне. И если строчка «я тебе намекаю, а ты никак не поймёшь» была случайностью, а не побуждением к его мыслительной деятельности, то Марк явно разучился понимать женские намёки. С Юлей этот навык, конечно, периодически даёт сбой, но чтоб так часто — никогда.       Марк вопрос скрытыго смысла того сообщения да и последующих разговоров развивать не стал: есть ли вообще смысл в переводе дружбы в отношения спустя столько лет? В тот момент сыграли не то сомнения, не то страхи, не то всё разом, но ответ для него так и остался загадкой. А станет ли это тайное явным — большой вопрос, ответа на который он пока не нашёл.

***

Ты далеко?

10:37

В нескольких метрах от поворота на парковку. Жди. 10:37       Марк отложил телефон в карман брюк, глубоко задумавшись. Лика, которую по настоянию Юли он взял с собой на съёмочную площадку нового шоу, а не оставил с мамой, носилась рядом, прыгая по воображаемым классикам — фантазии ребёнку точно было не занимать.       — Привет, — прошелестел за спиной до боли знакомый голос, и в следующую секунду его торс обвили женские руки. Марк вздрогнул. Не от испуга, нет — от прошедшей по телу вспышки неконтролируемого желания прижать своё сокровище к себе и оставить на её губах поцелуй. А ещё лучше сделать всё, чтобы с этого начиналось каждое совместное утро.       — Привет, — сглотнув, поприветствовал он, с сожалением осознавая, что объятия девушка разорвала крайне быстро. Или же ему её было крайне мало при любом раскладе? — Как дела?       — Всё хорошо, — дежурный ответ, но другого Марк и не ждал. Юля ничего не спросила в ответ, а лишь заозиралась по сторонам в поисках Лики.       Дочь словно закрылась в своём мире и, не слыша и не видя никого вокруг, продолжала играть сама с собой.       — Карамелька! — с широкой улыбкой подозвала её к себе Юля. Девочка обернулась, неверяще хлопнула длинными ресницами и подскочила на месте от переполняемого восторга.       — Мама! — Лика понеслась к ней навстречу, звонко смеясь, повисла на ставшей родной шее и звонко чмокнула названную родственницу в щёку.       Лика дарила ей детскую, светлую, чистую любовь — ту, на которую далеко не каждый взрослый способен. Паршута старалась отвечать взаимностью — в эти карие не по-детски умные глаза, сильно напоминающие её собственные, не влюбиться было нельзя. В саму Лику — тоже.       — Я чего-то не знаю? — подошедшея вслед за Юлей Маршания вопросительно изогнула бровь. Аня нужна была ей на съёмочной площадке не то, чтобы можно было вовремя улизнуть от Марка, отношения с которым так и не вернулись на прежний уровень, или от коллег, не умеющих обходить тему их с Тишманом дружбы стороной, не то для «поддержки штанов» — новое шоу ознаменовало собой появление новых Юлиных фишечек в управлении голосом и покорение новых горизонтов музыкального мира.       — Потом поговорим, — отрезала Юля, крепче прижимая к груди ребёнка — так, словно Лику у неё могли отобрать в любую секунду. — Ну что, Ликусь, погнали?       — Да! — завопила на всю парковку Лика, ещё сильнее обвивая Юлину шею руками. — А расскажи, что это за съёмки, пожалуйста.       — А папа тебе не рассказал разве?       — Я не спрашивала у него, — нахмурилась девочка, обернувшись на идущего позади отца. Марк хмурился, точно грозовые тучи в Питере, и улыбаться не собирался вовсе. Разговаривать с кем-то (даже с собственной дочерью) — тем более.       — Давай спросим вместе, а? — предложила Паршута, замедляя шаг, чтобы оказаться с другом на одном уровне. — Маркушечка-душечка, не желаете поведать дочери, на какое шоу Вы её сегодня привели?       — Юль! — прозвучало жалобно, но смягчаться Юля даже не думала — прожгла его взглядом, недвусмысленно намекая, что дочь всё ещё находится под его ответственностью и забивать на неё — последнее, что ему стоит делать.       — Ты же смотрела «Маску»? — попыталась прощупать почву Паршута, давая Марку возможность зацепиться за что-либо, чтобы начать рассказ для Лики.       — Мы с Юлей там участвовали, — подхватил он, поймав ответный кивок дочери. — И почти все остальные участники тоже. С нами решили запустить новый масштабный…       — Масштабный?       — Крупный, — исправился он, подбирая более нейтральное слово для детского понимания картины, — проект, где будут введены новые технологии, а мы будем соревноваться, исполняя песни разных жанров, лет, на разных языках.       — Почти как «маска»?       — Чем-то, может, и похоже, но в остальном это просто вокальное шоу. Мы поём и мы же оцениваем друг друга, — кивнул Марк, вливаясь в разговор — диалог с дочерью с каждой секундой затягивал всё сильнее и сильнее.       — Я вас оставлю, — с улыбкой пробормотала Юля, спуская Лику с рук у двери гримёрки друга, — мне ещё нужно решить парочку вопросов. Не скучай, кнопка! — она щёлкнула девочку по носу и ушла не то в сторону своей гримёрки, не то искать постановщика её сегодняшнего номера. Был ещё вариант с Горбуновым, но он отпал сам по себе: Никита прошёл мимо них в противоположную сторону пару минут назад.       И нет, он абсолютно точно не ревновал Юлю ни к кому и ни к чему. Юля — друг и только друг. И пока эта обманка себя и окружающих более-менее работала, Марк намеревался её использовать.       — Пап, — Лика дёрнула его за край футболки, — а что дальше-то? В чём правила?

***

      — Блять, да как так-то? — взвыла Юля, оказавшись в гримёрке после окончания рабочего процесса наедине с самой собой: Аня с обсуждением прошедшей съёмки должна была подойти позже, а Марк после недавних событий без предварительной согласованности в её личное пространство (пусть и временное) старался не соваться. Марк.       Между ними всё закручивается как нельзя по-идиотски. Они перешли всевозможные границы всеобщего понимания дружбы, но границы начала отношений не преодолели до сих пор. Продолжать пялиться, прожигать друг друга переживающими взглядами и вечно устремлять глаза на «дружочка», тая под его взглядом и похвалой, — молодец, Паршута, пять баллов. Обещала себе не наступать на грабли под названием «отношения», «любовь», но всё равно продолжила на них прыгать, вышибая мозг окончательно — черепно-мозговая была обеспечена уже давно и обеспечавалась до сих пор.       «Марк — друг», — думала она вот уже несколько лет, продолжая убеждать себя и окружающих в этой наглой лжи.       Марк — друг, и поцелуи в губы — нормальное явление для друзей. Поцелуи в засос — тоже.       Марк — друг, и абсолютно нормально, что они запросто могли ночевать вместе, находясь в одной постели в нижнем белье (Юлиным обязательным атрибутом была ещё и его футболка, не особо прикрывающая бёдра) и прижимаясь друг к другу до невозможности близко даже для самых лучших друзей на свете.       Марк — друг, и само собой разумеющееся, что его дочь называет её мамой, а Юля безропотно соглашается с этим, в глубине души мечтая о предложении руки и сердца от Марка и удочерении Лики. Мечтая, что они станут семьёй.       Марк — друг. Вот только Юле уже давно казалось, что дружбой тут и не пахнет. Марк был, есть и будет другом на словах до тех пор, пока кому-нибудь из них не надоест обманывать себя и всех вокруг.       Паршута давно осознала, как сильно влипла, но так и не приняла этот факт, продолжая убеждать себя в обратном.       Это не любовь, это рефлекторная тяга к одному из самых близких людей во вселенной. Чуть ли не импритинг для едва протеревшей глаза Юлечки после каждой неудачи в отношениях: он был рядом каждый раз, когда она «прозревала», и она, точно впервые увидевший мир утёнок, следовала за «мамой-уткой» везде и всюду, лишь бы не сойти с ума в мире, который, казалось, всегда был против неё.       Да, точно. Она тянулась к нему по привычке. И эта привычка не стоит того, чтобы рушить устоявшуюся дружбу. Оставалось только играть роль той Юли, которая абсолютно точно не влюблена в собственного друга.       — Юля, можно? — после короткого стука дверь приоткрылась, и в проём просунулась детская головка с красивыми косичками, которые Юля заплетала ей в перерыве — кривовато, но от души, с любовью. Бóльшего ребёнку в общем-то было и не нужно. — Приедешь сегодня к нам? Папа сказал, чтобы я задавала этот вопрос тебе, а не ему.       — Постараюсь, малыш, но обещать ничего не могу. Передай папе, что я ему напишу, хорошо?       — Да, конечно.       Лика была бы, пожалуй, главной причиной, чтобы рискнуть, пойти ва-банк и признаться в чувствах. Ребёнок страдал из-за их метаний, неопределённостей. Казалось, Лика видела в них родителей в разводе или на его грани, которые только и делали, что ссорились и кидали шпильки в адрес друг друга. И, конечно, строить семью лишь на основании того, что это будет на благо Лике, будет неправильно и нечестно по отношению ко всем им, но наладить как минимум дружескую их часть было в их силах — это стоило сделать даже не ради дочери, а ради многих лет дружбы и всего того, через что они прошли вдвоём.

***

      — Юль, — остановил он подругу на парковке, когда та устремилась к собственному автомобилю: дома ждала горячая ванна и заказанные по случаю начала нового этапа творческой жизни роллы. — Можно тебя на пару слов?       — Только если на пару, — выдохнула Паршута, блокируя телефон и заталкивая его в задний карман джинсов. — Прости, но я очень устала. Приехать сегодня к вам не получится, — она искренне постаралась изобразить грусть, чтобы не выдать ничего другого, лишнего: никаких чувств, никаких эмоций.       — Я только хотел сказать, что ты была великолепна в своём номере, — торопливо затараторил Марк, боясь, что Юля, не дослушав его, уйдёт.       — И я скажу тебе ещё одно спасибо на эти слова, — устало отозвалась она, потере переносицу. — Правда, Марк, очень приятно.       — Ты так органично смотрелась в этом номере, — продолжил Тишман, не обращая внимания на её слова, — мне порой кажется, что ты умеешь всё, а если не умеешь, то учишься так, чтобы ни у кого не возникало сомнений, что ты профи. Порой кажется, что ты совершенство, Юль: к чему бы ты не прикоснулась, всё получается идеальным.       Юля и правда казалась гребаным совершенством. Слишком идеальным, сошедшим с обложки глянца, но тем не менее реальным. И она правда преуспевала во всём, что со стороны казалось, что прикладываемые с её стороны усилия достигают минимума, если существуют в принципе.       Захотела поучиться академическому вокалу? Пожалуйста.       Спеть почти любую песню, легко и играюче лавируя в нотах? Запросто.       Танцевать со сломанным пальцем не самую лёгкую хореографию? Подержите моё пиво.       Отвечать импровизационно так, что зал ложится от смеха? Многие комики позавидовали бы.       Целовать друга в губы на камеру? Пф, я в этом профи.       Юля словно умеет всё на свете и преуспевает в любом деле, за которое берётся. Юля — само совершенство от улыбки до жестов, а всё, что она творит, — выше всяких похвал. Почти леди Мэри, но лишь с тем отличием, что не няня, да и зовут не Мэри.       Марку некомично казалось, что он, как в песне, «всё придумал сам»: и Юлин идеал, и её любовь к нему. В голове каждый раз набатом стучали строчки Ахматовой «ты выдумал меня, такой на свете нет».       — Забыл? Не сотвори себе кумира, дорогой, — едко, но, чёрт подери, правдиво на все сто протянула Паршута, с вызовом глядя ему в глаза. — Не делай из меня ту, коей я не являюсь на самом деле. И не спорь, ты знаешь, что не являюсь, — она едва коснулась его губ своими с не менее едким смешком и, усмехнувшись и махнув сидящей в автомобиле Лике, ушла к стоящей на парковке машине.       Их отношения напоминали чёртовы американские горки с одной лишь поправкой. В этих отношениях они никогда не были, лишь балансировали на грани их и многолетней дружбы — настолько давней, что переход за её черту уже был бы кощунством. Оба пытались — попытки обернулись крахом.       Друзья давно махнули рукой, справедливо рассудив, что ничем в данной ситуации не помогут — эти двое всё равно будут называть друг друга друзьями, и слово друг в переписках будет чаще, чем запятые, а в речи — чаще, чем паузы между словами.       Они друзья, но сердце болело каждый раз, когда выстукивало о рёбра это слово, мечтая заменить его на «любовь». Когда-нибудь они переступят эту черту. Обязательно переступят.       — Пап, — громко протянула сидящая в детском кресле Лика, — домо-ой!       — Да-да, — на автопилоте кивнул он, — поехали, моя хорошая.

***

Ты дома?

23:25

Да, добралась 23:34 Поела 23:34 Собираюсь ложится спать 23:35

Почему «не сотвори себе кумира»?

23:38

      Марк и сам не знал, что сподвигло его задать этот вопрос, ответ на который был крайне очевидный. Юля его буквально озвучила ему в губы. Потому что я не совершенство и не божество, которыми ты меня почему-то видишь 23:43 I'm only human 23:44 Не делай из меня кумира, пока не узнаешь все глубинные тайны. Ты их не знаешь, Марк. Не делай из меня идеал, ты же знаешь, я такое не люблю :) 23:46 Такие как я не кумиры. 23:47       «Таких как я не любят», — скрывалось в последнем сообщении, и Марк это прекрасно знал.

Пошли завтра куда-нибудь? Как в старые добрые, а? 23:52

Я не хочу. 23:52 Проведи время с дочерью лучше) 23:53 У вас же всё хорошо? Режим лучшего отца включился или опять переключатель заедает и нужна помощь? 23:55

Включается режим хорошего, правда, я пока так и не разобрался, как делаются хорошие родители :)) 23:57

Зато знаешь, как делаются дети, не всё так плохо в этой жизни)) 23:58

Знаю. Хочешь, чтоб я научил?

23:58

      За крайнее сообщение становилось стыдно, и «печатает…» возле Юлиного ника всё сильнее нагнетал обстановку. Что ж. Если пошлёт, то, наверное, заслуженно.       Печатала Юля долго: то стирая, то вновь набирая ответ, пока ему наконец не пришло краткое: Обсудим в другой раз) Сладких снов, amor mío <3 00:10       По крайней мере этот ответ лучше, чем чёткое «нет» или чёрный список.