2. Ральф

             Будильник разбудил меня своим громким звоном. Кое-как нашарив его рукой, я выключил машину ада. Время 7.30. Вздохнув, я пошёл в ванную, даже не заправив кровать. Я стоял перед зеркалом ранним утром, осматривая себя. На меня смотрел парень восемнадцати лет с красивыми серыми глазами, прямым острым носом и соломенными волосами. От этого человека, то есть от меня, девушки приходили в восторг. Большинство из них мечтало затащить меня в постель и стать любовницей, может даже, верной подругой, но тщетно. Дело ограничивалось лёгким флиртом и парой улыбок. Мне это было абсолютно неинтересно. Я был членом Гитлерюгенда и у меня были совершенно другие цели. Включив радио, где вещали речь Гитлера, я приготовил себе яичницу. Отец пока ещё не вернулся из Берлина, об этом говорила пустая вешалка из-под кителя, висящая на шкафу. Он был суровым, железным человеком, обер-айнзацляйтером. Тем не менее, он почему-то отклонил моё предложение учиться в НАПОЛА. Каждый день я приходил на стрельбище вместе с моими ровестниками и детьми помладше. Это важная часть жизни–научиться сражаться и защищать свою честь и честь страны. Германии нужны были сильные и стойкие солдаты. Именно мощная и подготовленная армия способна была удерживать наше влияние среди других стран и давать отпор на русском фронте. 𝕰𝖎𝖓 𝖁𝖔𝖑𝖐, 𝖊𝖎𝖓 𝕽𝖊𝖎𝖈𝖍, 𝖊𝖎𝖓 𝕱𝖚𝖍𝖗𝖊𝖗–доска передо мною, где белым по чёрному были написаны слова, которые знал каждый человек в НСДАП. Возможно, я тоже стану членом партии и займу должность гауляйтера, может даже рейхсляйтера. Но до этого очень долго предстоит идти. Оставив размышления о будущем на потом, я решил пройтись по городу перед тем как пойду на встречу с гитлеровской молодёжью. Я оделся в форму и вышел на улицу. Людей было не много, большинство ещё спало, лишь кое-где видно было уставшего рабочего, возвращающегося с фабрики. Три с половиной часа спустя, проходя по широкой улице и ведя велосипед, я увидел забегаловку в которой иногда перекусывал после рабочего дня. Там сидело несколько курящих мужчин и девушка примерно моего возраста. Она сидела там, за каким-то хлипким столиком и смотрела перед собой, держа в руках стакан с кофе. Я не смог не отметить насколько грациозными и изящными были формы её тела. Красивое лицо с прямым носом и немного печальными карими глазами, словно корка от сгоревшего пирога. Идеальная грудь, которую не могла скрыть ткань чёрного пиджака. Она была не слишком большой и не слишком маленькой, в самый раз. Талия-прекрасна. Длинные стройные ноги, обутые в туфли на каблуках, до колен скрывала хлопковая чёрная юбка. Сидящие рядом мужчины бросали на неё взгляды полные желания и похоти, перешептывались. Да, девушка была чертовски красива, не поспоришь. Я замер и стал смотреть на неё. Девушка повернулась и посмотрела прямо на меня, будто почувствовала, что я за ней наблюдаю. Я ощутил себя тем самым курящим мужиком, что смотрел на неё как кот на мышь и поспешил удалиться, чувствуя себя полнейшим идиотом. Я пришёл на место встречи чуть раньше назначенного времени и был не один. Мой приятель Бруно стоял, облокотившись о дерево, и курил сигарету, держа руки в карманах. Высокий, худой, темноволосый и зеленоглазый Бруно Диллеи так же пользовался популярностью среди представительниц прекрасного пола. И он в этом преуспевал. Нередко его можно было заметить в каком-нибудь кафе в компании девчонки.       — Эй, Ральф, здорово! Сигарету будешь? Я не отказался. Затянувшись, я посмотрел на поляну, на которой нам предстояло провести почти целый день в учениях. Некоторое время спустя, Бруно прервал наше молчание.       — Сегодня, короче, иду по улице и вижу девчонку. Я в первый раз вижу таких в нашем городе. Она точно не арийка, пропорции лица не те. — Я насторожился, — Но и не еврейка. Бруно восхищённо описал её внешность.       — ...А задница у неё по высшему разряду! Чёрт, ни одна не может похвастаться такой. Вот бы ты её увидел! Или Идеальный солдат не позволит? Я ухмыльнулся. Идеальный солдат–моё прозвище, ибо я был лучшим среди всей нашей группы по всем дисциплинам. Да, это именно та незнакомка, что сидела за столиком в окружении мужчин. Естественно, она не осталась незамеченной Диллеи. А насчёт того, что на неё я внимание не обратил, Бруно ошибся. Но вот нашей беседе подошёл конец– пришёл главный среди нас всех, и началось учение, затянувшееся до шести вечера. Усталый, я ехал на велосипеде по городу, про себя ругаясь на чём свет стоит на погоду. Весна 1943-го, а то есть конец апреля выдалась холодной. В простой рубашке с брюками тёплым домой не доберёшься. Я чувствовал, что у меня онемели пальцы на руках и ногах, и мечтал поскорее добраться до дома. В мечтах о тепле я не заметил, как потерял управление и врезался во что-то, или кого-то. Я сумел устоять на ногах, но под велосипедом послышался испуганный возглас.       — Ты чего под колёса лезешь! Смотри на дорогу, придурок! — Возмущённо крикнул я, но поспешил убрать велик с человека. И я приятно удивился, увидев лежащую на земле девушку из кафе. С ужасом вспомнив, что я секунду назад сказал, помог ей подняться, чувствуя себя неловко.       — Извините, я...я не заметил вас. Давайте помогу. Она встала и грациозно отряхнула свой чёрный пиджак и юбку от пыли, смерив меня немного сердитым взглядом.       — Ничего страшного. В такой темноте и я бы на вас наехала, впредь будьте аккуратнее. И она пошла дальше по улице, стуча каблуками, а я стоял как дурак с велосипедом у ног. В конце концов я решил проследить за ней и узнать, где девушка живёт. Как оказалось впоследствии, она жила в квартирном доме номер 5 на Оттоштрассе. Надеюсь, эта девчонка меня не заметила. Довольный и озябший я поехал домой в предвкушении тёплой ванны. Отец был уже дома. Китель висел на вешалке, сапоги стояли у входа. В простой белой рубашке и брюках он выглядел не так грозно как обычно.       — Здравствуй, Ральф. Как успехи?       — Всё хорошо, отец. Старший меня сегодня назвал лучшим стрелком среди нашей группы.       — Я доволен тобой, сын. И мама думаю тоже бы тобой гордилась. С этими словами он посмотрел на комод, где стояла фотография моей матери, умершей при родах. Я её не знал, поэтому не так сильно горевал, но в детстве видя, как мои сверстники ходят за руку с матерями, гуляют с ними в парке, меня охватывала печаль и зависть, что я был лишён этого. Отец всеми силами старался заменить её, так же гулял со мной, развлекал, но это было не то. Он любил меня раньше и сейчас наверно тоже, но между нами теперь не было такой уж сильной привязанности, только уважение. Он часто отсутствовал дома и предоставлял меня самому себе. Я привык к этому.       — Поужинаем вместе? — Попытка сплотиться.       — Па, я бы всеми руками за, только на улице холодно, я пойду приму ванну. С этими словами я развернулся и пошёл из комнаты. Вздохнув от удовольствия, я лёг в горячую воду, позволяя себе расслабиться. Стрельба, военная подготовка и Идеальный солдат отошли на второй план, уступив место мирским мыслям. Надо бы завтра подкараулить у дома ту девушку и спросить как её зовут. Просто, может мне и удастся с ней познакомиться. В гостинной заиграла негромко музыка–отец начал заполнять документы. Он всегда что-то делал с музыкой, она его успокаивала. Сон смежил мне веки, и я уснул. В ванной. Как смешно.