3. Лорна

             Мягко говоря, первый день в новом городе прошёл не очень. Кофе не могла спокойно попить–вахтовики пялились на меня, будто я экспонат в музее. Отвратительно! Ещё какой-то тип на велосипеде с ног сбил, при этом обругав. Придурок ненормальный. Помог хотя бы, на этом спасибо. Но было в этом дне и хорошее событие–я сумела устроиться на работу в маленькое ателье пошива одежды. Теперь мы с братом можем не волноваться насчёт голода. А ему наверно следует вступить в Гитлерюгенд, почти каждый ребёнок этой страны состоит в этой организации. В его одиннадцатилетнем возрасте будет полезно изучать связанные с войной вещи. Он станет мужчиной. Пожалуй, ещё определю его в ближайшую школу. Война войной, а знания получать надо. Я пришла домой, свет был выключен, а с кровати раздавалось мерное посапывание–Паоло спал, раскинувшись на всей кровати, так что, чтобы лечь спать мне пришлось его осторожно подвинуть на свою половину. Я легла рядом с ним. Завтра наша жизнь радикально изменится–нам придётся стать взрослыми людьми. Уставившись в потолок, я задумалась о будущем. Сможем ли мы вернуться на родину? Будут ли силы вернуться домой? Наверное, после войны–да. Когда этот кошмар прекратится, и людей не будут лишать жизни только из-за того, что они "не такие как надо". Я слышала от отца про гонения евреев и цыган, про концентрационные лагеря, про те ужасы, что там творили военные с несчастными узниками. От этих рассказов стынет кровь в жилах и я иногда думала: а что если я когда-нибудь попаду туда? Если война кончится, мы уедем подальше отсюда, будем жить в небольшом доме на берегу моря, где вид из окна не будет унылым городом, а водной гладью, над которой летают и кричат чайки.       — Лорна, —прервал мои размышления сонный голос брата, — как думаешь, папа сейчас в раю? Отец был строгим человеком, не терпящим возражений, но он любил нас всем своим сердцем, делал нашу жизнь ярче и красочнее, но раньше он убивал людей в начале Второй мировой и именно из-за такого прошлого, наша мать бросила отца после рождения Паоло.       — Не знаю, малыш. Будем надеятся, что это так. После этих слов брат снова уснул, заодно и я вместе с ним. Утром я оформила все документы на вступление Паоло в гитлеровскую молодёжь и он прошёл медосмотр у врача. Он так по-взрослому смотрелся в этой форме. Красная повязка со свастикой на правой руке кричаще выделялась на фоне нейтральных цветов одежды. Ещё ему дали нож с девизом "𝗕𝗹𝘂𝘁 𝘂𝗻𝗱 𝗘𝗵𝗿𝗲"       — Я не хочу туда идти. Мне не нравится эта группа. Вдруг меня там не примут, я ведь не немец?       — Но и не еврей, и не русский, и не мулат тоже. Не глупи, Паоло. Ты привыкнешь, и ребята к тебе. Пойми, так правильнее. Ты быстрее станешь мужчиной. Там полно разных занятий вроде авиамоделирования, спортивных занятий и многого другого. Будь я помладше, пошла бы вместе с тобой. Он ещё немного поворчал, взял портфель и пошёл на улицу, где уже толпилось несколько ребят из Гитлерюгенда разных возрастов. Спустя некоторое время они ровным строем зашагали в место сбора и скрылись за поворотом. Я проводила процессию взглядом и стала собираться на работу. Смотрясь в зеркало, я заметила, что щека у меня немного ободралась от вчерашнего падения, и наверное вскочит синяк. Сегодня мой выбор пал на белую рубашку с чёрными брюками и вязаный свитер горчичного цвета. Вчерашний чёрный костюм, состоящий из юбки, пиджака и рубашки был слишком выделяющимся, и я решила одевать его реже чтобы не привлекать лишнего внимания. Сегодня погода сжалилась над нами, и день выдался теплее чем вчера. Я вышла из дома и через узкий проход сбоку направилась к кованым воротам, что вели на улицу. Но там дорогу преградил велосипед и стоящий рядом светловолосый юноша. Парень был одет в ту же форму, что и Паоло. Когда он увидел, что мешает пройти, с шумом отодвинул велосипед и сказал:       — Проходите. Надменный голос, строгие черты лица, возможно он был сыном какого-нибудь здешнего офицера. С такими возиться опасно. Я поспешила пройти, но что-то знакомое было в чертах его лица.       — Постой, ты же вчера у кафе был. Я тебя видела вместе с этим же велосипедом. Он немного смутился, или мне только показалось, но продолжал смотреть на меня. Я знала этот взгляд–в Италии большинство его ровесников точно так же смотрели, и иногда я злилась, что родилась красивой, тогда бы была возможность избегать этих взглядов. Мне стало некомфортно.       — На что ты так смотришь?       — На царапину, — он показал на щёку и неловко улыбнулся. — Мне очень жаль, что так вышло. Ага. Значит это он виноват во вчерашнем падении.       — Impudente! Он удивлённо поднял брови и поморгал, видимо не поняв, что я только что сказала.       — Так ты из Италии. — пробормотал он. Я не намеревалась дальше продолжать наш неловкий диалог потому, что я настороженно отношусь к незнакомцам, а тем более немцам и пошла к воротам.       — Стой! Как тебя зовут?! Но я не ответила и не остановилась. Пусть останется в дураках. Кажется, я заинтересовала его. Но по его надменному голосу нельзя было сказать, что он такой уж романтик. Возможно, этот парень жуткий эгоист и настоящий патриот, а вечера коротает где-нибудь в борделе, трахаясь с девушками. Такие у меня вызывали неприязнь Но...он привлекательный, и с этим не поспоришь. Такие у этого парня красивые металлические глаза, я могла бы смотреть в них вечно. Взглянув на часы, я увидела что могу не успеть прийти вовремя на работу и ускорила шаг.