11. Лорна

             Когда ко мне, сидящей под деревом и читающей книгу, прибежал до смерти перепуганный Паоло, я забыла как дышать. Из его глаз непрекращающимся ручьём лились слёзы, а рот открывался, не издавая не звука. Брат говорил мне, что очень сильно сдружился с одним мальчиком, и что они вместе хорошо проводят время. Я пошла к заброшенному дому дабы узнать, что так сильно испугало Паоло. Как оказалось, это были трое друзей из Гитлерюгенда: Ральф Штельмахер, Бруно Диллеи и Адлер Шульц. Они были потеряны и все в поту. У самого высокого из них, Бруно, руки были в крови, и я всё поняла. Он убил ребёнка. Просто ни за что. Пусть и еврея. Мне тогда хотелось кричать, крушить всё вокруг, просто выплеснуть свой гнев и отчаяние. Когда Диллеи протянул мне пистолет, чтобы выстрелить в него, сознание покинуло меня. Но там...наедине с Ральфом, я будто бы опьянела. И это было очень и очень приятно. А сейчас я сидела на диване в своей квартире и смотрела на спящего Паоло. Он с таким воодушевлением рассказывал о поездке в Берлин, что мне самой захотелось туда поехать. Брат рассказывал про Рейхстаг, про шумную толпу и про то, что он и остальные видели выступление Генриха Гиммлера, как этот властный и влиятельный политик покорял толпу талантом оратора. Адольфа Гитлера, как с сожалением сказал Паоло, им не довелось увидеть. Я решила не будить брата– пусть отдохнёт от вчерашнего, и стала переодеваться. Сегодня я хотела прогуляться по городу. Я решила надеть приталенный тёмно-синий пиджак в горошек, белую узкую юбку до середины колена и белые каблуки. Свой образ я решила завершить серёжками-жемчужинами. Взяв чёрную сумочку, я вышла в холл и тихонько закрыла за собой дверь. Светило тёплое майское солнце, приятно согревая кожу, вверху носились, словно истребители, стрижи. Город бурлил. Я неторопливо шла по широким людным улицам, которые вели на площадь. Германия отличалась от Италии, тут всё было более строгим, чётким, когда на моей родине старались избегать этого. Когда я проходила мимо модного бутика, внезапно подъехал чёрный "Мерседес", я насторожилась. Из машины вышел шофёр в серой форме, судя по петлицам–обершарфюрер, и открыл пассажирскую дверь. Оттуда, сверкнув начищенными до блеска сапогами, вышел человек в чёрном кожанном плаще и хорошо узнаваемой фуражкой с орлом и черепом. Он подошёл ко мне, на вид ему было лет тридцать, не больше. У мужчины было красивое лицо с прямым аккуратным носом, высоким лбом, негустыми бровями и светло-голубыми проницательными глазами, что заглядывали прямо в душу. Весь внешний вид этого человека: прямая осанка, уверенная походка и пристальный взгляд говорили–с ним шутки плохи. Он подошёл ко мне и заговорил. Голос его был вежливым, но стальным, и в нём чувствовалось что-то, острое, не терпящее возражений.       — Фройляйн, вы должны поехать с нами. Я опешила. Куда? Зачем? Глупость какая-то...       — Извините, для начала спрошу с кем я имею честь говорить?       — Штурбманфюрер СС Дитер Айхенвальд. Я сглотнула.             — Хорошо. Допустим. Но зачем мне надо с вами ехать, если я этого не хочу. Штурбманфюрер закатил глаза и ледяным тоном отчеканил.       — Есть приказ доставить вас в одно место. Я не смею его ослушаться. Тащи свою задницу в машину. Он надавил на меня, вынуждая залезть в салон автомобиля, и мне оставалось только молча подчиниться. Двигатели заворчали, и "Мерседес" тронулся с места. Я сидела ни живая ни мёртвая, боясь сказать слово или пошевелиться. Герр Айхенвальд непринуждённо достал из пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой, затянулся и выдохнул дым. Я закашлялась, отгоняя его рукой. Он ухмыльнулся.       — Не переносите сигаретный дым, да, фройляйн? — дерзко спросил штурмбаннфюрер. Я кивнула. Он был не так прост. Опасный и загадочный–два точно характерезующих его слова. Штурмбаннфюрер открыл окно, впуская свежий воздух, и в машине стало чуточку свежее. Кажется все мужчины в Рейхе курили эту гадость! Мы ехали где-то минут пятнадцать, и я всё время соприкасалась то с ногой офицера, то с его крепким плечом и непременно заливалась краской, проклиная себя за это. Чёрт! Мы приехали к одному из самых роскошных ресторанов Мюнхена–"ᐯᗴᖇᘜᑎÜᘜᗴᑎ", и я немного испугалась, чего от меня хотели эти люди? Герр Айхенвальд вышел и любезно открыл дверь, подав руку, затем мы прошли внутрь заведения. Я старалась не озираться по сторонам дабы не привлекать лишнего внимания, но мои глаза бегали в разные стороны, рассматривая интерьер. Позолота, лепнина, завитушки, дорогой паркет, богато одетые дамы и изысканные мужчины–всё это гармонично сочеталось друг с другом. В этом ресторане обедали только сливки общества, таким как я путь сюда был закрыт. Дитер Айхенвальд провёл меня в другой конец зала к столу за которым сидело двое людей. Один из них был сорокалетним мужчиной в шикарном чёрном костюме и прилизанными назад волосами, его соседом был так же одетый человек с острыми чертами лица, он был моложе.       — Фройляйн, добро пожаловать. Позвольте представиться, я–Отто Голдберг, главный редактор Берлинского журнала "Die Dame"¹. Это мой коллега Фридрих Шиффер, а с Дитером Айхенвальдом, я вижу, вы уже познакомились. При этих словах штурмбаннфюрер вежливо кивнул. Он снял фуражку, показывая свои заглаженные русые волосы. Он был в притягательной чёрной форме, где выделялась ярким пятном повязка со свастикой. От его дерзости не осталось и следа. Мужчина услужливо отодвинул стул, приглашая сесть, и налил шампанского. Я приподняла бровь, всё ещё не понимая, что от меня хотят.       — Я хотел вам предложить стать нашим официальным лицом. Мы пользуемся большой популярностью среди прекрасного пола, правда к несчастью, наша главная модель...ушла в декрет. — При этих словах лицо редактора исказила гримаса, — так что вы не могли бы занять её место? Я моргнула. Так вот оно что– мне предлагают стать моделью. Первой моей мыслью было немедленно ответить согласием, ведь если это популярный модный журнал, то денег там дают не мало. Но после этого я задумалась. А что если здесь какой-то подвох? Что если их главная модель ушла не просто так? И вообще, если я устроюсь, то наверняка их агентство находится в Берлине, а у меня здесь брат. И Ральф. На этом всё. Но чтобы не показаться грубой я решила лаконично и лояльно ответить:       — Хорошо, герр Голдберг, я подумаю над вашим предложением. Дайте мне.., — я задумалась, — два дня. Он вежливо кивнул. Заговорил его коллега.       — Знаете, вы не похожи на арийку. Откуда вы родом?..       — А-а! Зайдель! Вот и ты! Дитер Айхенвальд мгновенно вскочил со стула, а я обернулась чтобы увидеть его и замерла от ужаса. Он стоял в своём сером мундире, с таким же, как в ту ночь, хищным, но в тоже время спокойным выражением лица. Множество наград висело у него на груди. Его карие глаза, не мигая, смотрели на редактора. Петлицы на воротнике говорили, что этот человек являлся штандартенфюрером. Нашивка в виде орла на правом рукаве указывала на его принадлежность к СС, а не вермахту. Этот человек опустил глаза, бережно взял меня за руку и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони, пробормотав: "Я очарован".       — Это полковник Рудольф Зайдель. Он любезно согласился довести нас до города и показать достопримечательности. Он присел напротив меня рядом с Голдбергом и встретился со мною тем же холодным как тогда взглядом. Он меня узнал. Я была загнанной в угол мышью, а он–кошкой, играющей с жертвой. Он был моим насильником.       — Скоро, — начал он говорить своим тихим голосом, за которым пряталась опасность, — должны принести пудинг. Вы пробовали здешний? Это одно из самых лучших блюд.       — Я здесь первый раз. — Осипло сказала я. Штандартенфюрер кивнул, и заговорил с редактором, а я готова была упасть в обморок.       — Что ж, спасибо за визит, фройляйн, но мы вынуждены удалиться. Нас с Фридрихом ждут неотложные дела, — театрально закатив глаза сказал Голдберг. — Держите, свяжитесь со мной по этой визитке. Он протянул мне карточку с номером телефона, и взял со стула чёрную шляпу. Думаю, визитка отправится в первую же урну.       — Зайдель, вы скоро?       — Одну минуту. Я хочу поболтать наедине с милой фройляйн, — полковник обворожительно улыбнулся, — Может, вас штурбманфюрер сопроводит? Дитер Айхенвальд нахмурился.       — Пожалуй, вы справитесь со своими обязанностями гораздо лучше меня, штандартенфюрер. Он посмотрел на меня многозначительным взглядом, видимо увидел, что мне некомфортно находится с Рудольфом Зайделем. Отто Голдберг прищёлкнул языком.       — Хорошо, ждём на улице. Минута–не больше. Все трое вышли, оставив меня наедине с полковником. Кажется, от страха я забыла как дышать.       — Как поживаете, Лорна Карбоне? Не голодаете? Не болеете?       — Нет...Всё нормально.       — Я так и думал. — Он достал и закурил сигарету. — У вас болело тогда?        Внутри всё перевернулось.       — Вы...Да как вы смеете об этом спрашивать! Я хоть прямо сейчас пойду в полицию и скажу то, что вы со мной тогда сделали! Я уже собиралась встать, как Зайдель моментально вскочил и усадил меня обратно, наклонился к моему лицу. От улыбки ничего не осталось. Когда он заговорил, тихий голос был полон скрытой угрозы и яда.       — Вы никуда не пойдёте. Если попытаетесь что-то сказать, то я обещаю, ваша жизнь станет настоящим кошмаром, и вы пожалеете, что вообще родились на свет. Вы ведь знаете, как относятся в Германии к итальянцам, так что советую молчать. Вас никто не станет слушать, милочка. Полковник снова отодвинулся и обворожительно улыбнулся. Мне хотелось убежать отсюда как можно дальше, дальше от него. Он посмотрел на часы.       — Бог мой! Кажется господин редактор и его ассистент уже заждались меня! Спасибо за прекрасную беседу, Лорна. Он склонился к моему уху и тихо промурлыкал:       — Не пытайтесь бежать. Вас всё равно найдут. Если упомянете про тот ночной визит можете смело сказать "auf wiedersehen" своей спокойной жизни. Рудольф кивнул, взял фуражку и покинул ресторан, а я будто только что вынырнула на поверхность. И заплакала. Пудинг так и не принесли, я решила покинуть заведение–было сложно здесь находиться и вышла на улицу. К моему удивлению рядом со входом стоял штурмбаннфюрер и курил сигарету. Редактора и штандартенфюрера не было. Увидев меня, он выбросил её на землю и затушил ботинком.       — С вами всё в порядке? Выглядете немного расстроенной. Даже очень.       — Да...ничего страшного. Спасибо.       — Вижу, беседа с Зайделем была не очень. Вы на него так испуганно посмотрели тогда. Я выдохнула, в груди начинало закипать раздражение. Хотелось сорваться на весь мир, разбить что-нибудь, кричать.       — Что вам надо от меня?! Со мной всё в порядке! У вас, видимо, галлюцинации! Оставьте меня в покое! Он сощурился, и я поняла, что ляпнула лишнего. У меня здесь вежливо интересуются о самочувствии, а я на человека срываюсь, причём на члена СС, что могло быть чревато последствиями.       — Извините, я не хотела, просто...       — Ничего страшного, с кем не бывает. Иногда полезно выплеснуть эмоции. Я не обижаюсь. Я потёрла пальцами переносицу. Мужчина с лёкгим беспокойством смотрел на меня, и только сейчас я заметила, что у него слева над губой была симпатичная родинка. Мы какое-то время стояли молча, не зная как начать разговор, стеснялись. Дитер Айхенвальд решил сделать первый шаг.       — Может, пройдёмся? Я кивнула, слегка покраснев. Этот мужчина обладал харизмой, каким-то шармом, что так притягивал к себе. А чёрная форма в сто крат усиливала это ощущение. Мы неспешно двинулись вверх по улице. Штурмбаннфюрер и итальянка. Разговоры наши были обыденными: как проходило детство, кем были родители, как дослужился до такого звания, почему переехала в Германию и так далее. Самая обычная вежливо-подчёркнутая беседа. Неожиданно с моих губ сорвался самый наитупейший и неуместный вопрос во вселенной.       — А вы женаты? Дитер с удивлением посмотрел на меня, приподняв бровь. Я захотела провалиться под землю.       — Был когда-то, — задумчиво проговорил он, — жена ушла от меня к другому мужчине. Я знал, что она изменяет, знал, что коротает ночи с любовником, но всё равно любил её, закрывал глаза на измены, но тщетно... Я сочувственно положила руку ему на плечо. Среди сигаретного запаха чувствовался утончённый аромат мятного парфюма.       — Мне очень жаль.       — Что было, того уже не вернёшь. Нельзя зацикливаться на одном моменте, надо жить дальше. Он был прав. Чертовски прав. Мы продолжили наш путь, разговаривая на все интересующие нас темы. Как оказалось, Дитер был человеком уверенным в себе и своих поступках, порядочным и проницательным. Самое главное–понимающим. Мы дошли до площади, где гуляло много людей, и остановились. Дитер повернулся ко мне, и его глаза светились...нежностью?       — Лорна, было очень приятно познакомиться, но я должен покинуть вас. Надеюсь, ещё увидимся. Он взял мою руку и трепетно поцеловал, от чего я покрылась мурашками, очевидно, мужчина это заметил и ухмыльнулся, не убирая лица от ладони. Я смущённо отвела глаза в сторону.       — Да, до встречи...Дитер. Он кивнул напоследок, развернулся и уверенным, широким шагом пошёл в другой конец площади, рассекая толпу, словно нос корабля–воду. Я долго ещё видела его чёрный кожаный плащ и фуражку. Идя домой, я думала о сегодняшнем дне, он новых людях которых встретила, о пугающем Зайделе и его словах, которые привели меня в ужас. Вспоминала Дитера, холодного, элегантного и интересного мужчину, что никак не хотел покидать мои мысли. Возможно, если война кончится, то я останусь в Германии. С Паоло, Ральфом и остальными. За столь небольшой период времени, проведённого в Мюнхене, я поняла, что этот город стал мне нечто большим, чем временное пристанище. Он стал мне домом.