16. Лорна

             Фюрер. Рейхсканцлер. Председатель НСДАП. Оратор. Адольф Гитлер. Я стояла на площади и смотрела его выступления, по коже бежали мурашки. Стоявший рядом Дитер впитывал каждое слово, сложив руки за спиной. Удивительно, насколько люди преданны ему. Настолько они верны... Возвращаясь, штурмбаннфюрер молчал и был очень задумчивым, я тоже погрузилась в свои мысли. Думала о нём. И о Ральфе, который видел нас. Вежливый, красивый и умный человек, чертовски хороший любовник, но...не знаю, сердце подсказывало, что мне с ним не по пути, а я редко его игнорировала. И вот сейчас, идя в потёмках вместе с Дитером, я хотела ему сказать об этом, но боялась. Неожиданно, к нему подбежала рыжая пушистая кошка и начала тереться об ноги штурмбаннфюрера. Тот присел на корточки и взял её на руки. Животное уютно устроилось у него на коленях и громко замурчало.       — Дитер, я... Он посмотрел на меня своими холодными глазами, продолжая чесать кошку за ухом.       — Я хочу сказать, что...мы не можем быть вместе, не знаю почему. — Я готова была разреветься.       — Да, я тоже об этом думал. — Он удивил меня этими словами, — Я не тот человек которому можно доверять, Лорна. Я из СС, гестаповец к тому же. Ты не заслуживаешь такого партнёра как я. Жизнь со мной –сплошная преисподня.       — Это не так, ты хороший человек...       — Откуда тебе знать! Впервые за наши разговоры он показал свою другую, жестокую и холодную сторону. Кот, испугавшись громкого голоса, спрыгнул с колен и убежал.       — Я убийца. Эсэсовец. Этим всё сказано. Не надумывай себе там всякой ерунды! Не романтизируй меня!       — Да, — промямлила я, глотая слёзы, — пожалуй, ты прав. Мужчина вздохнул и приобнял меня за талию.       — Извини, Лорна, я повёл себя как мудак. И...спасибо, что позволила любить тебя и быть счастливым, пусть даже на такое короткое время. Боже, как хотелось плакать.              — Позволь мне последний раз коснуться тебя. Я выдохнула, что послужило согласием для Дитера. Я почувствовала, как участился пульс. Виной тому стали возбуждающая атмосфера холодной ночи и мужчина рядом со мной. Когда его глаза встретились с моими, в них пылал голод, от которого у меня едва не подогнулись колени. Штурмбаннфюрер резко свернул в переулок между кафе и табачной лавкой. В тени, пахнущей сладкими сигарами, он прижал меня к стене. Меня коснулось твёрдое и сильное тело, крепкие руки обвили мою талию, а жёсткий рот накрыл губы. Я застонала, бездумно царапая ногтями мышцы его спины, скользя руками вверх к его мягким волосам. Желая обхватить его талию, чтобы он мог взять меня прямо здесь и сейчас, я раздвинула ноги. Его рука пробралась под складки моего платья и оказалась у меня между бёдер. Его пальцы нашли сладкое местечко сквозь шелковистую ткань, которая увлажнилась под его прикосновением. Моё тело с силой ударилось о стену, сгорая в настоящем пожаре. Я прильнула к шее Айхенвальда, пораженная тем, как быстро мужчина довел меня до оргазма.       — Боже, да, — прошипела я и едва не закричала в агонии, когда он убрал руку. Дитер опустился на колени, поднимая мое платье.       — Боже. О... боже, подожди. Дитер...       — Ты хочешь, чтобы я остановился? Я оглядела пустынный переулок и поняла, что прохожие нас не видят.       — Нет. Он снова залез мне под юбку и оттянул трусики в сторону. Затем его рот оказался на мне, и пришлось сдерживать крик. Его язык начал сосать и лизать меня, и потребовалось всего несколько секунд, чтобы на меня накатила титаническая волна удовольствия. Я билась о стену, держа мужчину за плечи, когда меня захлестнул экстаз. Откинув голову на кирпичи, я уставилась на звёзды над моим новым городом. Но Дитер не останавливался. Он всё глубже погружался в меня, его язык, едва касающиеся зубы, глубокая вибрация его низкого голоса толкали меня к новой катастрофе. Он набрасывался на меня, как голодный безумец, я словно была единственным, что могло его насытить. Второй оргазм пронзил словно стрела, и я беззвучно задохнулась, мой голос шепотом разнесся по переулку, когда на самом деле хотелось кричать. Мне хотелось кричать. Мне нужен был голый штурмбаннфюрер, в постели, где я могла бы скакать на нем, пока он не кончит. А потом заставила бы его кончить снова. Последний раз. Он вылез из-под юбки, и даже в скудном свете на его покрасневшем лице заметно выделялись влажные от моих соков губы и подбородок.       — Домой, прошептала я. Боже, сейчас дом казался очень далёким. Даже слишком. Так что словив какую-то машину, мы поехали домой к нему. Рядом со мной Айхенвальд беспокойно и нетерпеливо двигался рядом со мной. Его рука легла мне на бедро поверх платья. Я выглянула в окно, прикусила ноготь большого пальца и слегка раздвинула ноги.       — Боже, Лорна, — выдохнул он. Его рука ощущалась на моей коже большой, грубой тёплой. Я снова подвинулась, прижимаясь к нему, и она продвинулась выше по моему бедру. Я немного подалась навстречу, нуждаясь и отчаиваясь. И еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, когда его ладонь скользнула по мне, а пальцы начали вырисовывать небольшие круги. Я пробежалась пальцами по его коленям к выпуклости на брюках. Даже сквозь плотную ткань член казался твёрдым и горячим, я погладила его по всей длине и сильнее прикусила губу. Поездка на машине тянулась невыносимо медленно. Ключи от входной двери не поддавались. Большая и просторная квартира. Слишком много шагов от двери до дивана, на который я толкнула Дитера. Света из кухни было достаточно, чтобы увидеть, как его глаза расширились от желания. Судя по тому, как стиснул зубы и окинул меня взглядом, он не собирался долго ждать. Я сорвала кардиган и отшвырнула его в сторону, затем стянула с себя платье бросила к ногам.       — Сними форму, — попросила я и потянулась назад, чтобы расстегнуть свой черный кружевной бюстгальтер. Айхенвальд схватил её сзади за воротник, стянул через голову и отбросил в сторону. Я не знала, смогу ли когда-нибудь привыкнуть к виду его голого торса. Я стянула с себя трусики, оставшись в поясе с подвязками, туфлях на каблуках и дюжине разноцветных бус. Медленно опустилась перед ним на колени. Прошлась ладонями вверх-вниз по его мускулистым бёдрам. А когда потянулась к пряжке ремня, Дитер наклонился, чтобы поцеловать меня обжигающим поцелуем. Я расстегнула молнию на брюках и высвободила его твердую длину.       — Ты такой красивый, — восхищенно проговорила я. Не самый мужественный эпитет, но я имела в виду именно это. Крепкая фигура мужчины, каждая его частичка, на мой взгляд, была невероятно прекрасной       — Чёрт, прошипел он сквозь стиснутые зубы, когда я накрыла ртом его член, поглаживая его рукой и все ускоряясь. Я собиралась заглотить его целиком, но он схватил меня за плечи.       — Лорна, — выдавил он, — я хочу оказаться внутри тебя. Сейчас же. Он пошёл и достал из тумбочки презерватив, лёг на диван. Я поднялась с колен и оседлала его. Бусы свисали с моей груди, но он грубо отбросил их в сторону, чтобы добраться до соска, кусая и посасывая его, когда я опустилась сверху. Мы замерли на мгновение. Я чувствовала его член, большой и твёрдый, погруженный в мой влажный жар до упора. Впиваясь пальцами мне в бёдра, Дитер резко вошел в меня, а я только прижалась ближе.       — Так хорошо, боже, в тебе так хорошо. — сдавленно пробормотал он.       — Не останавливайся... —почти бессвязно шептала я. Нащупав подбородок, я обхватила ладонями его лицо и крепко поцеловала. Затем опустила руки на его плечи и начала двигаться. Я скакала до тех пор, пока тянущая боль внизу живота не расширилась и не взорвалась. Меня сотряс сильнейший оргазм. Выгнув спину дугой, я прокричала его имя, и штурмбаннфюрер кончил следом, изливаясь в меня. Он обхватил мою талию руками и прижался лбом к области сердца, уткнувшись носом в грудь. Я отстранилась и взяла его лицо в руки, глядя на него сверху вниз, убирая влажные волосы с его лба. Помимо удовольствия в его голубых глазах плескалась горькая печаль. Печаль от того, что нам не суждено быть друг с другом. От того, что мы были из разных вселенных. Мы сидели и пили чай, болтая будто старые друзья. Несмотря на то, что в душе было больно, я знала, что мы поступили правильно. Я думала: неужели Дитер на всю жизнь останется один, без жены и детей? Он недостоин этого, он заслуживает лучшего. Но почему-то я не решилась задать ему этот вопрос. Я была ему благодарна за те немногие счастливые проведённые в другой стране дни. Мужчина провёл меня домой и чмокнул в щёку.       — До встречи, Лорна, и спасибо тебе. Ещё увидимся. Я кивнула ему, надеясь, что так и будет. Штурмбаннфюрер кивнул, развернулся и ушёл, скрывшись в темноте за поворотом, а я долго смотрела ему вслед. Послышалось шуршание, вслед за которым я уловила детские голоса, один из них принадлежал моему брату, а другой был смутно знакомый. Я заглянула в арку. И правда, там, скрывшись в тени, стоял Паоло вместе с... Тем самым рыжим мальчишкой, что дал мне ту карикатурную листовку! Они вместе держали по две стопки, только уже вместе с Герингом со свиной головой и надписью: "Свиньям место быть в хлевах, а не в рейхстаге!" Я опешила, не желая принимать увиденное. Паоло принимал в этом наиопаснейшем деле участие! Невообразимо!       — Паоло! Ты с ума сошёл?! — хотелось кричать, побить его, но я сдержалась, — Хочешь, чтобы тебя нашли и вздёрнули на ближайшем столбе за протестские настроения? За неповиновение рейху? Он смерил меня презрительным взглядом и продолжил накладывать карикатуры. Я чуть не взвыла от отчаяния. Это конец! Если брат начал что-то делать и увлёкся этим, то его невозможно остановить. Тут подал голос паренёк из Британии.       — Мисс, не беспокойтесь. Я живу здесь с десяти лет, то есть уже четыре года. Этим я начал заниматься в двенадцать, и как видите, меня пока не поймали. Паоло показал себя как аккуратный и осторожный диссидент.       — И что! Вы, два олуха, думаете, что печатая бумажки, вы сможете заставить людей свергнуть верхушку? Да не смешите меня. Вас без раздумий расстреляют или в лагерь пошлют.       — Во-первых нас не два человека, а три, было четыре, — начал Паоло жёстким голосом, — во-вторых мы не олухи и в-третьих, что предлагаешь? Спрятаться и наблюдать? Ты же сама не любишь эту грёбаную систему, слышать не хочешь о нацизме. Значит надо действовать, бороться.       — Бороться можно и по-другому! — яростно зашептала я, — вы на смерть себя обрекаете!       — Да, может и умрём, зато идея останется, и последователи будут продолжать наше дело. Рыжий кивнул. Чёртовы смертники! Но...их глаза горели, молодые души были полны уверенности в своём деле, и я не могла этому приятно не удивиться. Но страх за Паоло был сильнее.       — Сейчас же в дом! Без всяких разговоров! А ты, э...       — Эрик Ковердейл.       — Эрик, ступай к себе. Думаю, родители тебя заждались. Британец помрачнел.       — Я сирота, мисс. Мои родители погибли после Первой Мировой от немецкой руки. Я живу в приюте на другом берегу. Goodbye. Я стушевалась, бедный ребёнок. Ясно, почему он выбрал этот путь–месть или что-то ещё. Может, он совсем отчаялся. Паоло попрощался с приятелем и мы прошли к себе в квартиру. Брат насупился и молчал, не разговаривал. Только перед сном он тихо проговорил:       — Четвёртым был тот убитый мальчик-еврей Морис. Сейчас в нашей группе Эрик, я и Диего. Тот самый, который якобы пропал. Он на самом деле провёл ночь в...не буду говорить где. Он уже с матерью. Я ничего не ответила, только села за письменный стол, включила радио и тихо расплакалась.