Часть 28

      Бедивир послал за людьми капитана Найквиста его младшего товарища по корпусу, лейтенанта Уолша. Патрик немедленно отправился к ним в госпиталь, оседлав верного коня.       Бойцы долечивались и отдыхали, окружённые заботой прекрасных сестёр милосердия.       Лейтенанта там встретила Изольда, подошедшая к дверям, чтобы задать дежурный вопрос и открыть их. Девушка мило улыбнулась солдату и проводила его к излеченным пациентам.       — Они готовы отправиться с вами в путь, сэр, — промолвила Изольда, шагая рядом с ним и бросая в него неловкие взгляды. — Наши братья также позаботились о лошадях.       — Благодарю, Изольда, — Патрик, остановившись, повернулся к девушке, взял её за ручку и, мягко улыбнувшись ей, поднёс руку девушки к своим губам и слегка поцеловал её пальчики. — Вы проделали большую работу, поставив парней на ноги.       — Что вы, сэр, пустяки, — засмущалась Изольда, раскрасневшись, и отвела взгляд, не зная как ей поступить с таким галантным кавалером. — Это… Это наша работа, — робко промолвила сестра милосердия.       Когда Патрик отпустил руку девушки они подошли к палатам. Он нашёл всех десятерых в общей палате, разделённой полотняными ширмами на деревянных рамах. Парни были уже здоровы и полны сил. Увидев заместителя их капитана, бойцы приободрились и встрепенулись.       — Готовы к отбытию? — задал Патрик вопрос, обхватив каждого холодным неприступным взглядом.       — Так точно, сэр! — отозвались они хором.       — Отлично. Собирайтесь, и выдвигаемся. Ваши скакун уже подготовлены. Путь займёт от силы два дня, если мчаться без остановки. Всё всем ясно?       — Так точно, сэр!       — Вперёд, второй рыцарский радвед отряд, — командовал Патрик. — Подкрепление будет ждать нас на выходе из города, за воротами.       Итак, десять отважных и сильных бойцов во главе с лейтенант ом Уолшем вышли из госпиталя и направились к конюшням. Оттуда они забрали лошадей, покинули конюшни и территорию госпиталя, оставив сестёр милосердия с их коллегами монахами. Выйдя всем отрядом за ворота, бойцы взобрались на спины четвероногих соратников и поехали к городским воротам, огибая дома, минуя горожан и телеги с дилижансами, тягаемые тягловыми животными.       Вскоре они с Патриком без происшествий добрались до выхода из города. Стража, возглавляемая капитаном Томасом Файоном, увидела отряд. Капитан Файон узнал лейтенанта Уолша и пропустил их, велев своим подчинённым отворить воинами ворота и дать им выехать. За воротами отряд рыцарей-разведчиков должна была встретить группа из пяти боевых магов, присланных из королевской магической академии по запросу майора Финнегана.       Рыцарей встретила группа магов во главе с их лидером Джаредом Дрисколлом. Такие же молодые и достаточно сильные, прекрасно обученные парни и девушки, как и их сверстники из военной академии. Группа Дрисколла пару-тройку лет назад окончила своё обучение в академии, прошла практическую подготовку, и все пятеро, выпустившись, получили звание магистров. А после выпуска они сами начали преподавать, каждый по своей специальности.       — Добрый день, сэр Уолш, — поздоровался Джаред с Патриком, слегка взъерошив копну своих коротких рыжих волос. — Мы вас заждались. Кстати, а где ваш капитан?       — Отставить разговорчики, мистер Дрисколл, — строго рявкнул на него тот и окинул его группу сердитым, не терпящим возражений, взглядом. — Капитан Найквист должно быть уже на месте. Вперёд! — он пришпорил свою лошадь и первым тронулся в путь.       — Что ж, поехали, — сказал Джаред своей группе.       После короткого обмена словами все вместе следом за лейтенантом Уолшем отправились в деревню Эбхэйникс. Путь неблизкий предстоял им, и возможно встретят они по дороге останки огромного медведя и может ещё какого-то зверя, коим могла овладеть вездесущая миазма. Или по-другому скверна.

***

      Тем временем Изольда, влюблённая в Патрика, вернулась к своим рабочим обязанностям. Работы у неё было не так много. В основном уход за больными и изувеченными воинами, оставшимся в госпитале. Но девушка была не одна, ей помогали другие сёстры милосердия.       А каждый вечер Изольда, когда заканчивалась её смена, тихо молилась о том, чтобы вновь увидеть лейтенанта Уолша. Она улыбалась себе, наблюдая, как он, всегда собранный и справедливо строгий, отдавал приказы или выслушивал доклады подчинённых. Которых доверил ему капитан Найквист. Мужчина ещё более суровый и неприступный.       Изольду поражало, как Патрик держался с бойцами, как находил слова, чтобы утешить солдат, потерявших товарищей, ведь их рейды всегда небезопасны, и часто кто-то из них получал тяжёлые ранения. Она подозревала, что где-то в глубине его холодного и вежливого облика скрывается большое и доброе сердце. Порой девушке казалось, что она улавливает проблеск этого тепла в его взгляде, когда он замечал её, проходя мимо госпиталя.       Помимо того, вечерами, когда всё вокруг затихало и больные погружались в безмятежный сон, Изольда забывалась в своих мечтах. В такие минуты она уносила с собой остаток тепла от его случайного взгляда и бережно хранила его на дне сердца, чтобы потом, в моменты отчаяния, извлекать и согреваться им снова.       Но жизнь в гарнизоне, как прежде, из-за частого появления во многих регионах королевства чудовищных тварей, была полна суетой и заботами. И никто, кроме массивных стен да бескрайних небес, не знал её тайных чувств. Изольда соблюдала приличия, хотя от сердца к сердцу шло немое послание: «Милый Патрик, будь моей тайной».       Порой, во время редких встреч на краю госпиталя, когда обстоятельства сводили их пути, Патрик с заметной теплотой в глазах говорил о простом, обыденном. А она замирала в ответ, робкая и несмелая, словно девушка за прялкой в старой сказке.       И так, между опасными рейдами и тревогами, жизнь шла своим чередом. Изольда находила радость в самом присутствии Патрика, надеясь, что однажды он посмотрит на неё иначе. Ведь она верила, что даже тихие мечты способны менять реальность.

***

      Я пришёл в себя только ближе к полудню. Спал крепко на кушетке в гостиной, накрытый одеялом. Когда проснулся и огляделся увидел того самого друида, сидящим возле меня на стуле и, тихо похрапывающим. Его густая седая борода с усами смешно трепыхалась от его дыхания, что я даже усмехнулся.       Друид тоже проснулся, услышав смешок. Проснувшись, он взглянул в мою сторону и удивлённо спросил:       — О, ты-таки очнулся? Это очень хорошо, это порадует Эйрин.       — А она где? — я с трудом приподнял голову и ещё раз огляделся в поисках девушки.       — Невеста твоя отдыхает в спальне. Она долго готовила для тебя снадобье.       — Понятно, — я лёг обратно, медленно опустив голову на подушку. — Пусть поспит ещё.       — Хм, а сейчас ты как себя чувствуешь? — полюбопытствовал друид.       — Хорошо. Только тело малость задеревенело.       — Ха-ха-ха, понимаю… Ну что же, раз ты оклемался, то и мне пора вернуться к себе.       Старик встал со стула, опираясь о посох, сделал пару шагов вперёд и остановился. Потом что-то себе под нос проворчал, взявшись за спину свободной рукой. Затем, он вышел из гостиной.       Я услышал как он обмолвился парой слов с проснувшейся Эйрин. После этого девушка подошла ко мне, села на край кушетки, схватила меня за плечи, притянула к себе и крепко обняла, прижавшись щекой к моей груди. Руки отошли от одеревенения, и я обнял любимую в ответ.       — Дурак, — буркнула Эйрин, отпустив меня, и забарабанила по плечам. — Дурак, я волновалась за тебя весь вечер.       — Успокойся, моя травница, — притянув к себе вплотную, погладил Эйрин по спине. — Сейчас я вполне здоров и полон сил. Это главное.       Эйрин подняла взгляд и посмотрела на меня влажными от слёз глазами. Я не особо умел утешать женщин, ревущих без причины или с ней. Потому просто поцеловал Эйрин в губы, обняв её покрепче. И девушка, сначала охнув от неожиданности, ответила мне на поцелуй.       Он длился недолго, несколько мгновений. Но за это короткое время смог разжечь во мне огонь, который угас вчерашним вечером. Я не выпускал любимую из объятий, продолжая отвечать ей на тепло, ласку и заботу.       — Спасибо, родная. Спасибо, что подарила мне ребёнка. Я самый счастливый воин во всём королевстве.       — Подожди, безумец, — слегка ошеломлённая, Эйрин отстранилась и строго посмотрела на меня, растерянного не меньше неё самой.— Откуда ты знаешь, что я ношу дитя?!       — Один друид сказал, — ответил честно девушке. — А ещё… Ещё было что-то, что сказало мне об этом, когда я был одной ногой в могиле.       После этих слов Эйрин вновь обняла меня, крепко и в то же время нежно. И мне стала ясна причина того почему она так себя вела. Она волновалась, переживала за меня. Весь день. Должно быть, с самого утра не находила себе места.       «Хвала богам, что я не тупой солдат, — пробежала через мои уши мысль. — Хоть Эйрин и назвала меня дураком. А потом я резко стал безумцем».       Мы посидели так друг с другом в обнимку ещё сколько-то мгновений. И затем мой живот недовольно с голоду заурчал. На миг мне стало неловко. Девушка же, выпустив меня из объятий, хихикнула. После она вовсе засмеялась когда мы услышали урчание и её проголодавшегося живота.       А ведь к этому моменту успел наступить обеденный час. Эйрин встала с кушетки и, сказав, что идёт подогревать нам обед, направилась в кухню. Я остался сидеть когда она ушла.       Как только девушка ушла в гостиную зашёл Руби. Он подошёл, держа свой длинный хвост «трубой». При этом кончик хвоста этого рыжего слегка шевелился, уши направлены вперёд. Глаза смотрели в мою сторону достаточно долго, а усы тоже были направлены на меня.       «Что это могло бы означать?» — озадачился я, глядя на Руби, который преспокойно запрыгнул ко мне на кушетку и лёг рядом. Я гостил и жил в доме Эйрин дважды или трижды. Но кот по непонятной мне причине не проявлял агрессию к чужаку.       — Элазар, иди обедать! — услышал я голос любимой.       А из кухни уже доносились ароматные запахи еды, которую Эйрин приготовила вчерашним вечером к моему возвращению.       «Это определённо овощная похлёбка с кусочками зайчатины».       Будучи уже здоровым и полным сил я был готов горы свернуть. Встав с кушетки, повернулся к спящему коту и попробовал погладить его по боку, начиная с макушки. Руби тотчас довольно замурлыкал с зажмуренными глазами и, казалось, блаженно улыбнулся мне.       Решив оставить животное в уединении, повернулся к выходу из гостиной и пошёл обедать с будущей мамой моего ребёнка.       На обед в самом деле была сварена вкуснейшая похлёбка. Я помыл руки над лоханью прежде чем сесть за стол, вытер их и, отодвинул стул от стола, сел за последний. Однако сразу вскочил с места, чтобы помочь Эйрин накрыть стол. Всё скромно, небогато и по-домашнему.       «Помню: одна бабка в трактире Тудира говорила как-то, что еда может быть по-настоящему вкусной только тогда, когда её готовили с любовью».       Мы с Эйрин накрыли стол домашней стряпнёй, сели за стол и, поблагодарив добрых богов за пищу, которую они дали, принялись за еду. В тишине, нарушаемой лишь пением птиц, шелестом листьев, детским смехом и голосами людей и животных.       Дома у меня никогда не было так тихо и умиротворённо. Прислуга вечно сновала туда и сюда по приказаниям моих родителей.       «Как там они? Отец и мать», — мысли унесли меня в воспоминания о далёком и беззаботном детстве.       Когда я стал был подростком в возрасте десяти лет меня забрали из дома в военную академию. С первых дней обучения я нашёл верных друзей, которые затем через много лет разбрелись в разные стороны света. Кто-то из них остался служить в королевстве, так же, как я, а кто-то мог пасть от рук врага за границей.       Уже будучи взрослым мужчиной с двадцати трёх лет я часто мог навещать родителей и своих подданных. В свои тридцать родители начали говорить, что пора мне остепениться, обзавестись семьёй на стороне. А они пока не так стары и немощны, да и прислуга под боком.       Позже я познакомился с моими новыми друзьями: Патриком, Кинригом, Кормаком и пятью другими парнями. Кстати Кормаком — человек угрюмый и нелюдимый, не любящий попусту языком чесать. Характер у него тяжёлый, но человек он, несмотря на это, хороший. Кормак немного погодя стал нам другом; в день, когда мы всей компанией угощались элем и закусками к нему в одном из трактиров.       — Очень вкусно, — похвалил я Эйрин. — Никогда раньше не ел еду настолько вкусную.       — Это потому, что она приготовлена с любовью, — промурлыкала девушка с довольным видом и добавила к сказанному: «К моему любимому мужчине».       За столом мы ещё немного помолчали, наслаждаясь тишиной, деревенскими звуками, домашним уютом и очень вкусной едой.       — Элазар, когда тебя вчера ночью принесли, ты говорил, что помощь уже в пути, — припомнила Эйрин, прожёвывая кусочки мяса с похлёбкой. — Кто они?       — Ребята, которых ты лечила в госпитале, — ответил я, проглотив кашу, и увидел что лицо девушки становится пунцовым. Но не придал её реакции важности. — Не только ты, но и другие девушки и женщины… Полагаю, десять бойцов из моего отряда, и ещё кое-кто. Не знаю точно кого майор Финнеган позвал в помощь нашим людям.       — Это обнадёживает, — заметила та.       — Как только все они приедут в деревню мы начнём возводить вокруг неё крепкие каменные стены, включая пастбище… Подозреваю, что тот медведь, с которым я вчера бился, был только началом. А ведь задолго до него, когда я шёл спасать тебя, и тех трёх девушек заодно, я встретил заражённого миазмой большого саблезубого тигра.       — Саблезубого тигра?! — в испуге Эйрин чуть не поперхнулась и зашлась кашлем. — Ты мне не говорил об этом раньше, — произнеся эти слова, теперь она чуть не задохнулась. — Почему молчал!       — Тогда не было времени, — сам едва сдерживая злость, ответил я ей. — Пойми, как нашёл тебя там сразу увёз ведь. Иначе эти негодяи догнали бы нас всех, и мы не успели бы добраться до волшебника.       — Ладно, — Эйрин тяжело вздохнула и остыла, усмирив бушевавшую бурю гнева. — Давай, доедай, пока ещё тёплая. После обеда пойдём наших животных кормить. Затем я отправлюсь в лес за ягодами и грибами… Ох, надеюсь, ничего не случится со мной.       — Может мне с тобой пойти? — спросил-предложил я.       — Нет, — твёрдо возвразила Эйрин. Затем помягче добавила: «У тебя будет другая задача, солдат».       — Леса у нас, как ты знаешь, — продолжила она, — не самые густые и зверей мало водится. — Она закончила есть похлёбку, встала со стола и подошла к лоханке с кувшином у умывального угла.       «Олени, зайцы, белки, кролики, дикие мыши, лисы, — перечислял я в уме, доедая похлёбку и разжёвывая мясо. — Горностаи, куницы, барсуки, крысы и летучие мыши. А в некоторых местах куропатки. Поймать бы двух-трёх курочек на следующие разы».

***

      После обеда мы, помогая друг другу, убрали со стола, я накормила Руби остатками каши. Затем, мы с Элазаром вышли из дома и пошли кормить коров с лошадьми. Мой жених вывел лошадей из хлева и отвёл их пастись на лужайке возле дома. Я следом за ними вывела коров с волом, держа троих за другой конец верёвки.       — Элазар, — он глянул в мою сторону. — Сходи к Годрику и предупреди наших о том, что приближается отряд твоих людей. А я отведу животных на пастбище и пойду собирать грибы с ягодами.       — Хорошо.       — Я скоро вернусь.       Махнув ему рукой, быстро взяла из дома пустую корзину, заперла дверь на ключ, спрятала его под камень и пошла отводить коров с волом на пастбище. Оно находилось близко от деревни — пустая поляна с густой и сочной травой и небольшим водопоем. Я много раз ходила туда с бабушкой Уной. До Донны и Мартин у нас были ещё две коровы, имён которых уже не вспомнить. Много воды утекло с тех пор.       По дороге к тем местам в лесу, шагая широким шагом, я негромко напевала грустную песенку, почему-то пришедшую мне на ум. Пела о одиноком соколе, летящем высоко под облаками в тёмном ночном небе над вершинами высоких гор.       Придя к берёзовой рощице, осмотрелась и, обнаружил под одной из них группу свеженьких грибочков, подошла к ним. Взяла из корзины нож, отрезала аккуратно гриб, проверила, помня о миазме и… Как и опасалась, я обнаружила внутри ножки гриба следы от поедания плохими червями.       «Плохой внутри и с виду хорошенький, — цокнув языком с досады, посетовала я. — Раз один стал таким, значит и все остальные тоже «мёртвенькие». Надо предупредить об этом».       Уйдя с рощи, я поспешила к ягодам, боясь, что с ними могло случиться то же, что и с грибами. Ноги сами несли меня к тому месту, а руки аккуратно отодвигали ветки. Вскоре я оказалась на полянке, подошла к кустам и… Нету ягодок, а кусты местами поломаны, как в буреломе.       «Может ли быть, что их съел тот медведь и заболел после этого?» — возник вопрос. И тогда от пришедшей на ум догадки я, ахнув от страха, упала на колени и горько заплакала, спрятав лицо в ладонях.       — Уу-у… у-у-у-у-у-у-у-у… а-а-а-а-а-а…       Могли пострадать и заболеть и другие зверушки. Нечем будет людям прокормить себя и свои семьи. Нечем станет выплачивать нашему господину оброк. Нам всем придётся либо погибнуть с голода и жажды, либо покинуть родные насиженные земли, чтобы выжить в эти тяжёлые и опасные времена.       Слёзы лились ручьями, моё горе было большим. Я не могла успокоиться от мыслей, пришедших на ум. Мой плач постепенно перешёл в рыдание, которое заставило дожить нескольких гамадриад. После них, подлетевших ко мне, подбежали белочки, спустившись с деревьев, зайчики, вылезшие из своих норок, одна рыжая лисичка и несколько разных птичек. Я видела их сквозь веер из пальцев рук, продолжая горевать.       — Неужели вы пришли поплакать вместе со мной? — пролепетала я, вытирая слёзы тыльной стороной рук. — Спасибо вам, мои милые, — я осторожно и ласково погладила по головке каждого пришедшего. — Я так рада, что с вами пока всё хорошо. Жаль бедного хозяина леса. Очень жаль.       Потом мы все услышали через несколько мгновений переливчатый звон бубенчиков. Он шёл откуда-то и издалека и становился с каждым мигом всё ближе и ближе.       Я перестала проливать горькие слёзы, вытерла их рукавом рубахи и вгляделась в даль. Спустя мгновения из ниоткуда возник всадник на белоснежном жеребце. Прошла ещё пара мгновений, и я смогла внимательно разглядеть самого наездника, сидевшего верхом на коне без седла и уздечки, но с попоной невиданной красоты.       К нам приехал эльф, очень красивый, изящный и стройный с тонкими чертами лица. Длинные заострённые уши выглядывали из длинных золотых волос, спускавшихся ниже плеч его почти до пояса, опоясанного узким ремнём, на котором висели ножны с мечом. Сам эльф был облачён в серебряные латы и шлем без верхушки с длинным наносником и нащечниками, украшенный витиеватыми растительными узорами.       — Здравствуй, Эйрин, дочь досточтимой госпожи Сариэль, — произнёс эльф, спешившись с коня и подойдя поближе.       Зверушки расступились, давая ему подойти ко мне ещё ближе.       — Кто… ты? — охнув, я задала ему вопрос.       — Я Эльдарион Брандир, — представился эльф и опустился передо мной на одно колено. — Прозванный Лунным Копьём. Верный слуга принцессы Сариэль и лучший друг славного сира Вардена, носящего имя Серебряная Тень… Позволь спросить тебя, госпожа моя, что заставило тебя так прискорбно горевать?       Наш гость речи вёл столь высокопарно, что я чуть не забыла о причине моих рыданий.       — Ах, Эльдарион, — вздохнув с грустью, я указала ему на опустошённые, больные и изломанные кусты. — Земля больна. Миазма травит всё живое вокруг. Медведь съел ягоды, что росли в этих кустах, заболел и ходил по земле ни жив ни мёртв, — затем, указала на грибы в корзине. — Взгляни на них. Ножки червивые у грибов. А так не должно было быть.       Эльф, чьё имя звучало как музыка ветра среди древних деревьев, склонившись ко мне, едва заметно вздохнул с сочувствием. Его глаза, глубокие и тёмные, как ночное небо, отражали всё его сопереживание.       — Вот оно как, — промолвил он, поняв сказанное.       — Да, — подтвердила я. — Но, что же могло вызвать появление миазмы? Если знаешь, то, прошу, Эльдарион, скажи.       — Да, знаю, — поразмыслив, казалось, с пару мгновений, ответил он. — Сие дело рук демона, что древнее людского рода. Имя его Балор, и он явно недоброе помышляет против людей и всего живого.       — Ах вот как! — моя печаль в миг превратилась в гнев, и я рассердилась не на шутку. — Раз мы все имеем дело с творением этого Балора, — я в сердцах сжала кулаки, резко вскочив, и заявила, — то мы будем готовы к тому, чтобы дать ему отпор.       — Но, госпожа моя, — возразил Эльдарион. — Он не просто демон, он есть воплощение самой тьмы, способное разрушать целые миры… Послушай же, что я скажу: сотни лет назад Балор приносил роду сынов сира Миля и нашему Туата Де Данан горе и страдания. Теперь же его жадный взор вновь обратился к детям сира Миля, к людям. Ты должна быть осторожна.       — Понимаю, - кивнула, соглашаясь с тем, что следует быть осторожной.       — Кроме того, — продолжил Эльдарион. — Кроме того, наша королева, Её Величество Тернавель, тревожится за жизнь и судьбу её внучки, леди Эйрин. Она просит тебя вернуться в Страну фей и эльфов, веря, что там ты будешь в безопасности.       — Спасибо.       Сейчас глаза Эльдариона отражали всё то, что я могла потерять, останься я здесь. Но я оставалась непоколебимой. Эльф раскрыл мне моё происхождение. Оказалось, что я была их принцессой и одновременно простой травницей из рыбацкой деревни Эбхэйникс. Также я чувствовала, что мои ноги, укутанные в корни земли, на которой стою, и к которой привыкла и любила, более не могли уйти из этого мира.       Как же! Это мой дом, дом моих родителей, моих стариков. Здесь мои коровы, телёнок и вол, моя лошадь. И в этом мире вместе со мной живут мои друзья и односельчане, которых я не могу бросить, уйдя с Эльдарионом, и здесь мой любимый и единственный мужчина.       Да, мир смертных был полон своих проблем и печалей, но и радостей, тихих и умиротворённых. И проблемы эти стоило прежде решить, а не уходить от них, сложа руки. Как я потом смогу посмотреть родным и близким в глаза, если уйду сейчас? Или когда уйду от них навсегда? Это представлялось мне немыслимым.       Тем временем Эльдарион Брандир не отступал.       Он попытался развеять иллюзию моей уверенности, напоминая о моём истинном происхождении. А также рассказывая о сказочных ночах, когда звёзды, касаясь горизонта, отворяли двери в Тир на Ног тем, кто имел право войти. Эльф рассказал, как цветы светятся под лунным светом, наполняя воздух сладким ароматом амброзии. Ещё он поведал о лесе, который никогда не видел зимы, но всегда был цветущим и благоуханным.       — Нет, мой добрый Эльдарион, — мягко возразила я с теплотой в моём голосе, подчеркнув свою решимость. — Пожалуйста, передай мои слова королеве: «Я остаюсь в мире людей. Там я родилась, выросла, нашла друзей и встретила свою единственную любовь. Людям я нужнее, чем эльфам, тем более когда Балор протягивает свои грязные лапы в мой родной край». Это всё.       Эльф с печаль в глазах кивнул, понимая, что я уже сделала свой выбор в пользу безопасности и наследования престола, и признавая мою решимость.       — В таком случае, госпожа моя, — произнёс он. — Позволь мне помочь тебе, — затем, Эльдарион вынул из-за поясного мешочка маленький амулет, сверкавший золотым светом. — Это защита, которая не даст предводителю фоморов прикоснуться к твоей душе. Пусть подарок Её Величества Тернавель Быстрой Поступи будет твоим стражем.       Взяв у златовласого наездника амулет, я почувствовала его тёплую энергию.       — Спасибо, — прошептала ему. — Передай моей бабушке по линие моей мамы мои слова благодарности и пожелания долгих лет жизни.       — Как пожелаешь, о, досточтимая госпожа Эйрин, — безропотно ответил эльф. — Будьте счастливы с вашим избранником.       — Всего доброго, Эльдарион Брандир, прозванный Лунным Копьём. Будь и ты счастлив. И прощай.       После этого я молча смотрела, как он и его белоснежный скакун медленно исчезают в танце светлячков, оставляя за собой невероятное спокойствие, которое затем сменилось лёгкой тревогой о моих животных, оставленных пастись в пастбище. Пора уже было возвращаться домой. День близился к концу.