Часть 31

      В доме господина Годрика мы с Патриком и Джаредом обсуждали план возведения стен вокруг деревни. В первую очередь было принято решение установить лагерь для солдат и магов, чтобы им было где жить во время строительства. С этим все согласились. Однако возникли новые вопросы, касающиеся защиты шатров от непогоды.       — Вы можете спокойно переждать непогоду в наших домах или хозяйственных приусадебных постройках, — любезно предложил староста Эбхэйникса.       — Огромное вам спасибо, господин Годрик, — сказал Патрик. — От всех нас, — и они с Патриком и Джаредом обменялись дружеским рукопожатием.       Решив все вопросы, староста позвал к себе своего внука, который играл во дворе в войну с другими мальчиками. К нам зашёл этот мальчик, которому было лет семь-восемь от роду. Ветер на улице хорошо так взлохматил его короткие русые волосы, живые и жизнерадостные беззаботные голубые глаза смотрели на нас с любопытством.       — Деда, а кто эти люди? — спросил он, приблизившись.       — Это, внучок, наши гости из столицы, — представил тот. — Их мы позвали, чтобы они помогли нам защитить деревню от чудовищ, которые могут забрести в наши края.       Загорелые руки спрятаны в карманы коричневого заплатанного жилета, из бокового кармана на бедре такого же цвета кожаных штанов торчала рогатка. А в другом кармане наверняка запасливо спрятаны камешки для этой рогатки.       Годрик попросил своего внука, назвав его по имени, проводить парней и девушек к месту, где они смогут поставить лагерь поблизости от деревни и выстроить временные невысокие ограждения, чтобы пасущийся скот не захаживал.       Мальчик, восхищаюсь облачениями солдат и магов, вприпрыжку повёл их за собой, приговаривая: «Идемте, господа, идемте, я провожу вас». Они последовали за ним, держа лошадей за вожжи. Кто весело смеялся, дивясь тому какой этот мальчик шустрый и громкий, а кто-то негромко переговаривался друг с другом.       Я остался у ворот, провожая взглядом мою команду с Патриком во главе и команду магов во главе с Джаредом. А когда те ушли достаточно далеко попрощался с Годриком и поспешил вернуться к любимой. К тому же, уже смеркалось. Время незаметно быстро пролетает когда человек занят делами.       Вернувшись домой, зашёл во двор, увидел Расти и Эпл спящими и бельё, развешанное на веревках. Затем, зашёл в дом, открыв дверь и увидел Эйрин. Она собиралась пойти в хлев, кормить животных, но…       — Куда? — я схватил Эйрин за плечи, не давая ей выйти из дома.       — Отпусти, Элазар, надо.       Девушка к моему возвращению выглядела вялой и уставшей. А дом блестел и сверкал чистотой и порядком. Кот отдыхал и грелся возле камина.       — Не ходи, я сам покормлю наших коров и вола. Ты утомилась, вон сколько всего сделала по дому.       — Хорошо, милый, — нехотя согласилась Эйрин. — Как скажешь, — и, развернувшись, пошла в спальню.       А перед тем, как зайти в комнату, сказала, что любит меня. После, зашла и закрыла за собой дверь. У меня от её признания стало очень тепло на душе.       С этим чувством я вышел из дома, пошел в хлев, зашёл в сеновал, взял вилы, стог сена и зашёл с ними обратно в хлев. Отнёс сено с примесью разных целебных трав двум коровам и нашему волу. Выпустил телёнка из загона, дал ей полакомиться молоком с вымени матери и, выждав сколько-то мгновений, затащил телёнка обратно в загон. Покормив всех, я взял вилы в углу и вычистил хлев от коровьих лепех, вынося последних на улицу.       Закончив с этим, погладил каждое животное по рогатым макушкам и морде. Потом, пожелав всем доброй ночи, вернулся в дом. Зайдя, снял у порога сапоги и, надев на ноги домашние башмаки, подошёл к двери в спальню и открыл её, не стучась.       На полу при свечах в нижнем платье сидела на коленях моя любимая. Она повернулась ко мне когда я зашёл в комнату, тепло улыбнулась и пригласила сесть напротив. В темноте при слабом свете свечи было плохо видно, и я с трудом разглядел лоханку с чистыми льняными полотенцами и бруском мыла.       — Ты хочешь обтереться мыльной водой перед сном? — уточнил, раздеваясь.       — Да, — подтвердила Эйрин. — Было бы неплохо, а то мы стали потные, грязные и вонючие за день, — и хихикнула, спрятав губы за ладонью.       Я в ответ усмехнулся. Да, она была права. Кроме того, мыльная вода в лоханке весьма приятно пахла. Я принюхался.       — Эйрин, ты что-то добавила в воду?!       — Угу, — кивнула та. — Полевые цветы, которые можно добавлять. — Давай, сядь здесь ко мне передом, — она указала на место перед собой с лоханкой.       Сняв рубашку, опустился на корточки перед Эйрин и сел на колени. После наблюдал за тем, как девушка смачивает полотенце в воде, выжимает его, подносит ко мне, подвинувшись, и приступает к омовению. Эйрин протирала полотенцем мою грудь, живот, бока, подмышки, мои руки, каждый палец. Всё это она проделывала с такой заботой, любовью и нежностью, будто я был весь из хрусталя. Но, мне было так хорошо и приятно.       Обтерев верх моего туловища, Эйрин принялась мыть и нижнюю половину когда я снял брюки, башмаки и исподнюю.       Закончив мыть меня, девушка сняла с себя сорочку и предстала передо мной обнаженной. Я не считал себя падким на женщин мудаком, но, один только вид нагой красоты этой травницы по непонятным мне причинам сводил меня с ума. Сердце начинало учащенно биться в груди и руки покрывались потом.       — Помоешь меня? — Эйрин взглянула на меня невинными глазами.       — Конечно, — я потянулся за полотенцем, не отрывая взгляд от её поднимающейся и опадающей груди от каждого вдоха и выдоха. – Не перестаю восхищаться тобой, любимая.       «Как? Как эти тонкие руки могут творить чудеса врачевания? Как такое хрупкое тело может выносить тяготы?» — эти вопросы не давали мне покоя с того самого дня, как она впервые выхаживала меня в госпитале.       Я взял полотенце, смочил в воде с мылом и травами, выжал так, чтоб осталось немного влаги и начал мыть мою невесту. Каждое прикосновение вызывало в Эйрин желание застонать, повздыхать от ощущений. Она смотрела на меня томными глазами, в которых читались её самые тёплые, горячие и искренние чувства ко мне.       Я мыл её груди, плоский живот, тонкие руки и чуть шероховатые пальцы. Когда проводил половинцем по узким плечам капли воды стекали вниз на её ключицу, оттуда на ложбинку между грудей, отделяясь руслами струек, которые останавливались на выпирающих от возбуждения розовых сосков. Я мыл тонкую шею девушки, её спину, спрятавшуюся за длинной и тяжёлой каштановой косой, тонкую талию, восхитительные бедра, икры, ступни с пальцами и… Мои руки, наконец, добрались до самого желанного места на её красивом и стройном теле, сильном, но кажущимся слабым и хрупким.       — Любимый, — выдохнула Эйрин, взяв меня за руки, в которых я всё ещё держал полотенце. — Остановись, я… Я больше не могу терпеть.       Я вопросительно взглянул на неё, опустив руки когда она выпустила их.       — Элазар, обними меня… покрепче.       Тогда, отложив полотенце, я придвинулся к ней, притянул к себе, крепко обнял, ощутив как её груди соприкасаются с моей грудью, и поцеловал в губы. Эйрин обхватила меня за шею руками и ответила на поцелуй. После я подхватил девушку на руки, встал с ней с колен и уложил в постель.       Девушка отползла к изголовью кровати, давая мне залезть и нависнуть над ней, встав на четвереньки. Я стоял над Эйрин и смотрел ей в глаза, и все мысли и вопросы вылетели из головы.       — Ты самая красивая девушка во всём королевстве, — с уверенностью заявил я любимой, переплетая свои пальцы с её. — Храбрая, сильная, добрая, нежная, — перечислял её качества. — Любящая и заботливая. А ещё… Самая умная и талантливая травница.       — Перестань, — Эйрин смутилась и невинно посмотрела на меня. — Лучше люби меня, капитан Найквист.       Я наклонился к её лицу и мои губы накрыли её в страстном поцелуе. Девушка обхватила меня руками и ногами, притянула поближе к себе, наши бедра соприкоснулись друг к другу. «Она хочет ощутить меня в себе, — мелькнула догадка. — Любвеобильная моя». После чего моя плоть уперлась ей между ног, и Сильвершэдоу раздвинула ноги, готовясь к ночи любви.       Бледный свет полумесяца, висевшего высоко в тёмном ночном небе, падал на наши тела сквозь занавески, свисающие с гардины. Свеча на прикроватном шкафчике быстро оплавилась и лежала на столешнице желтоватой остывшей и затвердевшей горкой воска.       Спустя какое-то время спальня наполнилась нашими стонами и непотребными звуками от наших телодвижений. Эйрин стонала, её красивый голос разносился по всему дому, сама девушка обнимала меня, горячо отвечала на поцелуи, звала по имени, выгибалась и извивалась от моих прикосновений и поцелуев. Её руки гладили мои шрамы, ногти оставляли не глубокие царапины на плечах, маленькие упругие груди двигались в одном ритме с телом — подпрыгивали от толчков.       — Эйрин Сильвершэдоу, я очень тебя люблю, — прохрипел я, чувствуя, что скоро наступит миг высочайшего наслаждения. — Выходи за меня, а я добьюсь того, чтобы мои родители приняли тебя.       — А если они будут против? — тяжело дыша и смотря мне в глаза затуманенным взглядом, спросила девушка.       — Тогда я уйду от них, ради тебя, любимая, — я поцеловал губы Эйрин и, оторвавшись от них, оставил бороздку лёгких поцелуев на её шее. — Ради нас с тобой, и наших детей… Я продолжу службу, вновь возглавлю свой отряд, — припал к левой груди, поиграл с ней, облизывая и лаская языком.       В ответ услышал ещё один сладкий стон и вопрос с придыханием одновременно:       — Станешь рыцарем и будешь носить доспехи, как твои люди?       — Да, — ответил, оторвавшись от неё. — Буду патрулировать границы и… — сказал, чувствуя приближение конца. — Найду для тебя достойную помощницу, чтобы моей возлюбленной не было одиноко без меня.       — Я люблю тебя, капитан второго рыцарского разведывательного отряда Элазар Найквист, — прошептала Эйрин со счастливой улыбкой и закрытыми от удовольствия глазами. — И я с радостью выйду за тебя, любовь моя… Ах, мой… Доблестный рыцарь.       — И я тебя, моя травница, дочь эльфов и друидов.       Ночь любви и страсти закончилась так же быстро, как началась. Вскоре я, наконец, излил в лоно любимой всю накопившуюся жидкость, а девушка закричала в голос. А потом, мы лежали в обнимку друг с другом, обнаженные и счастливые. А моя полуэльфийка спала крепким сном, положив голову с растрепавшимися волосами мне на плечо, и спокойно дышала. Я был с ней, поглаживал по голове, целовал макушку и лоб, шептал нежности, клятвы верности до самой смерти и после смерти. Говорил всё это, глупо надеясь, что моя единственная любовь слышит, слушает и запоминает.

***

      В день выезда отряда рыцарей и группы боевых магов у юной Изольды, что работала сестрой милосердия в госпитале, было много забот. Девушка помогала старшим сёстрам ухаживать за новоприбывшими пациентами, которым в ходе службы не повезло наткнуться на чудовищ. На этот раз в госпиталь привезли рыцарей из другого отряда, что недавно патрулировал окрестности вокруг города за стенами.       Ими руководил сэр Николас О’Фаррелл, по возрасту он был равен Элазар и другим молодым капитанам. Доспехи этого рыцаря уже не могли похвастаться блеском. Николас побывал во многих битвах, как оруженосец и как рыцарь, вырастая в звании.       Весь его отряд был изрядно потрепан. В лесах они встретили огнедышащую саламандру размером немного больше крокодила. Два воина получили сильный ожог на лице, шее, кистях рук. И большая удача, что были в доспехах, а не в кольчугах под тонким слоем сюрко и ещё какой-то одежды. Кроме того все двадцать мужчин были грязными и вонючими, как домашняя скотина.       Сёстры милосердия, как и сама Изольда, с трудом терпели этот запах. Женщинам и девушкам приходилось мириться с этим фактом и продолжать работать. Ведь если не будут работать, то никто им не будет платить за посильный труд.       Разместив раненых воинов по палатам, успевшим освободиться незадолго до прибытия отряда сэра Николаса, Изольда вместе с остальными работниками госпиталя собиралась идти отдыхать. Однако девушку перехватил капитан О’Фаррелл.       — Сэр, вы что-то хотели узнать? — осведомилась утомившаяся Изольда, присев на край рабочего стола.       — Да, — грубовато ответили ей. — Я слышал, что в госпитале работала некая травница. Мои люди общались с людьми второго рыцарского разведывательного отряда, которым руководил Элазар Найквист. Они рассказали, что за ними ухаживал вы и эта травница, и что они выписались через четырнадцать дней после поступления. Это так?       — Да, это так.       — Так вот, я хотел бы, чтобы она тоже поставила моих парней на ноги за столь же короткий срок.       — К сожалению, сэр, это невозможно на данное время, — мягко возразила Изольда, прикрыв глаза от усталости.       — Почему?       Короткий и жёсткий вопрос, прозвучавший из уст мужчины, заставил девушку невольно вздрогнуть и на миг задуматься, чтобы ответить.       — Понимаете? Она сейчас далеко отсюда. Живёт в деревне вместе со своим капитаном, у неё хозяйство, за всем этим надо присматривать. И Эйрин не может разделиться надвое, чтобы быть там и здесь одновременно, — затем, Изольда, не выдержав, всё же зевнула, прикрыв рот ладонью.       — Понятно, — задумчиво проговорил Николас, выслушав Изольду.       — Однако Эйрин оставила нам много полезных по готовке эликсиров, зелий и снадобий. Она также научила меня и ещё одну девушку готовить их. С их помощью мы все и смогли поставить людей капитана Найквиста и лейтенанта Уолша на ноги.       — Говоришь, ваша знакомая живёт с Найквистом? — удивился О’Фаррелл. — Угу, — кивнула та.       Сама же мысленно была далеко от госпиталя. Мысли юной Изольды в этот момент были только о её объекте воздыхания. Красивые карие глаза, симпатичное лицо, этот по-детски взъерошенный ворох коротких темно-русых волос и добрая улыбка с ямочками на щеках. Девушка мечтала ещё раз увидеть лейтенанта Уолша, поговорить с ним, признаться ему в своих чувствах и услышать его ответ.       — Сэр, вы можете подождать до завтра? — спросила Изольда, с трудом сдерживая ещё один зевок. — Мы все устали за день и хотели бы отдохнуть. Я, разумеется, за всех не решаю, но, всё-таки.       — Хорошо, мисс…       — Зовите меня Изольда, сэр. Что ж, на этом простимся. Доброй ночи вам и вашим людям.       Разговор с Николасом ещё больше утомил девушку. Простившись с ним, она поднялась на верхние этажи, где были комнаты для сна и отдыха медиков. Поднявшись, Изольда поволокла свои ноги, начинавшие подкашиваться от усталости, к своей комнате.       Изольда закрыла за собой дверь, зайдя в комнату, поплелась к кровати и плюхнулась, дойдя до неё. На прикроватном столике стояла одинокая свеча на подсвечнике, оплавившаяся наполовину. Девушка взяла кресло из полки и зажгла свечу. В тёмной комнатке сразу стало немного светлее, и ученица травницы вернула кресало на место.       Распустив тяжёлую косу, Изольда сняла халат, верхнее платье и платок с головы. Оставшись в сорочке, избавилась от туфель, давивших на пальцы ног, и легла спать, накрывшись одеялом. Но перед сном она ещё немного помечтала о своём рыцаре в сияющих доспехах. Затем, потушив свечу, повернулась на другой бок и уснула. Следующий день обещал быть тяжелее сегодняшнего.       Ночью юной Изольде, утомленной тяжёлой, но посильной, работой, снилась встреча с её лейтенантом. Во сне девушка с Патриком; он брал её руки, целовал легонько и признавался в чувствах, а она в ответ мило улыбалась ему, отвечая взаимностью.       Ученица травницы понимала, что сны, как известно, — странные вещи. Они сплетают реальность с фантазией, перемешивают желания и страхи, создавая причудливые картины, порой лишенные всякой логики. Но для Изольды этот сон был кристально ясен, он был словно глоток свежего воздуха после долгого заточения в стенах госпиталя. Места, где может появиться страшная болезнь, распространяясь от палаты к палате, от одного пациента к другому, или перенестись от больного к лечащему врачу.       Патрик Уолш с его строгим взглядом и немногословным характером, во сне представал перед Изольдой совершенно другим человеком. Она видела его нежным, внимательным, и его признание в любви звучало так искренне, что сердце девушки трепетало даже во сне.

***

      В это же время близ деревни Эбхэйникс в большом лагере после установки и постройки вокруг него ограждения высотой до уровня плеч.       Патрик ночевал в одном из шатров с тремя своими людьми, которые были недавно повышены в звании и включены в командный состав. Сам майор Финнеган вместе с генералом Дойлом с позволения Его Величества Ормонда позаботились об этом. Да и сами рыцари отличились на миссии.       Лейтенант недолго лежал с открытыми глазами на своей подвесной кровати, отгородившись от других занавеской. Его мысли бродили по родным просторам; он вспоминал о родителях, о своей сестрёнке Маргарет, о друзьях детства, о юности, первой влюблённости. А затем ему привиделась та, о которой он думал ещё тогда, когда солнце только только поднималось из-за горизонта.       Милая помощница и ученица травницы Эйрин по имени Изольда с её добрым сердцем, чистой душой и всегда немного измученным видом. Патрик знал, что служить сестрой милосердия простому люду и всем остальным без исключения — очень тяжело. Однако, несмотря на такой тяжёлый, но посильный труд, — это почётно. Уолш знал и понимал это, и был благодарен девушке за заботу о нём и людях капитана.       «Ах, Изольда, почему я вновь и вновь мысленно возвращаюсь к тебе? — вопрошал солдат. — Хоть и не снишься ты мне настолько часто. Увидеть бы тебя ещё раз и выяснить причину. Неспокойно мне каждый раз когда ты являешься ко мне, будь то во снах или в видениях у меня в голове».       У Патрика едва ли не каждую ночь в памяти всплывали глаза милой сестры милосердия, не покладая рук ежедневно латавшей раны на телах молодых бойцов. Поворочавшись немного в подвесной кровати, лейтенант Уолш закрыл глаза, глубоко вздохнул и уснул. Следующим днём их всех ждёт очень много работы.