Часть 1 Обычное утро

      1 ноября 2010 года.       Остров Виктория, город Викториавиль.       Будильник на панели у кровати звонит ровно в шесть утра. Открываю глаза и пару секунд разглядываю безупречно белый потолок своей студии, маленькой, в спартанском стиле, но до последнего квадратного метра моей. Той, о которой на исторической родине я не смел даже заикаться.       Поднимаюсь, натягиваю рубашку, на автомате застегиваю пуговицы. В зеркало даже не смотрю — зачем? Одиночество в этих четырёх стенах меня вообще не парит. Оно хотя бы предсказуемое, как расписание рейсов. Полный штиль.       Кожа на костяшках правой руки внезапно ноет: старая фантомная боль из того дня, когда я в хлам разбил кулаки о челюсть одного высокопоставленного ублюдка. Из-за бабы, конечно. Из-за её вранья. По итогу мне пришлось бежать без вещей и без единого цента в кармане, не зная ещё, какая встреча ждёт меня впереди…       Ладно, хорош. Прошлое пытается догнать, но хрен ему. Я всё переписал с нуля.       Щёлкаю пультом от плазмы, чисто ради фонового шума, пока собираюсь. На местном канале крутят утренние новости, и ведущая аж захлёбывается:       «…Уникальный правительственный бизнесджет уже в ангаре! Нам обещают полное управление с помощью искусственного интеллекта и революционный нейроинтерфейс. По слухам, эксцентричный профессор Малинин лично курировал эту разработку…»       Вот тут внутри реально просыпается азарт. Испытать эту машину сегодня, попробовать переключить закрылки чисто мыслью, ради такого, в принципе, и стоит жить.       Но следующий кадр ломает весь настрой.       «…Но главное событие дня для всех жителей острова — прилёт голливудской звезды! Самолёт Нины Романовой приземлится в главном терминале уже через полчаса…»       С экрана на меня смотрит холёное лицо. Тонна глянца, бледная кожа, высокомерный взгляд. Красивая? Да спору нет, кукла качественная. Но меня от одного этого вида начинает откровенно воротить.       Я до хруста сжимаю пальцы на ручке чашки. Перед глазами тут же встает заплаканное, безумное лицо Маринки. Моя бывшая натурально с ума сходила по этой Романовой. Скупала все её журналы, часами перед зеркалом репетировала этот дебильный томный взгляд, мечтала о фанатах и славе. По итогу, окончательно поехала кукухой. Захотела стать ей и сломала себе жизнь, растоптав и себя, и всё, что было между нами.       Если бы не эти пластмассовые девицы из телевизора, которые плавят мозги нормальным девчонкам, у нас всё могло быть по-другому.       — Обычная пустышка, — вслух говорю в пустую комнату и вырубаю телик к чертям.       Экран гаснет. В комнате повисает глухая, душная тишина, и я не могу сразу вытряхнуть мысли о Марине.       В горле оседает знакомый горький привкус, а желудок сводит противным, тугим спазмом, точно таким же, как в тот день, когда я поймал её на измене. Накатывает глухое омерзение, от которого хочется пойти и вымыть руки с мылом. Нет, о любви речи давно не идёт. Маринка не оставила после себя даже светлой грусти, только выжженную пустыню и ощущение липкой грязи, которую ничем не оттереть.       Любовь, верность, вся эта чушь осталась на старой служебной квартире вместе с ключами, которые я швырнул на тумбочку перед уходом.       Я резко выдыхаю через нос, заставляя себя прийти в норму, и с силой расправляю плечи под жесткой тканью форменной куртки. Хватит. Сейчас бабы для меня — просто вариант на вечер. Снять напряжение, голову перезагрузить и разойтись до рассвета, пока не начались лишние вопросы. Без обязательств. А уж к этой экранной «небожительнице» я и на милю не подойду. Да и кто мне позволит?       Стоит мне через полчаса войти в главный терминал аэропорта, как благоговейная тишина предполётного утра разлетается вдребезги…              Там сегодня реальный дурдом. Толпа народа, никогда здесь такого не видел. Все взволнованные, возбуждённые, что-то орут, бегают с плакатами, а ведь здесь так вообще не принято. Даже на День Острова люди ведут себя приличнее.       — Артур! — визжит радостный женский голос.       Ко мне подлетает Нора и звонко целует в щёку. От неё, как всегда, за версту пахнет сладкими духами.       — Нори, полегче, — ухмыляюсь я, аккуратно отстраняя её и мимоходом собственнически ущипнув за задницу. — Откуда здесь это стадо? Съезд делегации психов?       Нора вспыхивает, в её глазах на секунду мелькает слишком уж горячий блеск. Она испуганно стреляет глазами по сторонам — не заметил ли кто из коллег, а потом кокетливо бьет меня ладошкой по плечу. Золотое обручальное кольцо на её безымянном пальце на мгновение ловит блик от ламп терминала. Её брак трещит по швам уже не первый месяц, и мы оба знаем, как сильно её тянет ко мне, но сейчас не время и не место.       — Дурак ты, Артур, — наигранно строго фыркает она, хотя дыхание у неё слегка сбивается. Спешно поправляет пилотку и кивает на беснующуюся толпу. — Сегодня же прилетает Нина Романова! Та самая, голливудская звезда. Говорят, заносчивая, ужас, к ней из-за охраны и близко не подойти. Где бы ни появилась, фанаты у неё прямо под ногами стелются. Богиня!       — Понятно, — мрачно бросаю я.       Смотрю на огромный плакат с её лицом, который держит какой-то парень в первых рядах. Ну да, пришествие небожительницы к нам, простым смертным. Мне от одного её имени тошно, так что надо побыстрее отсюда сваливать. Наверняка и Марина сейчас где-то в этой толпе, давится в первых рядах ради автографа своего кумира. Пропустить такое «великое» событие она бы точно не смогла.       Буркнув Норе, что мне пора по делам, шагаю в сторону служебного прохода.       — Увидимся вечером? — летит мне в спину её голос, полный надежды.       — Посмотрим. Занят сегодня, — уклончиво бросаю через плечо, даже не оборачиваясь.       Протискиваюсь сквозь плотную стену фанатов, с каждым шагом чувствуя, как внутри закипает глухое, тяжелое раздражение. В последнее время меня вообще бесят буквально все. Люди, их потные, возбужденные лица, тупые разговоры, визги. Особенно этот дебильный, счастливый смех со всех сторон, аж зубы сводит. Не знаю, расставание так на меня повлияло, или я просто окончательно дошел до ручки, но находиться внутри этой толпы сейчас невыносимо.       — Артур! — слышу я нежный, совсем девчоночий голосок.       Чьи-то прохладные ладони внезапно закрывают мне глаза, а следом раздаётся чистый, радостный смех.       — Угадай, кто?       Всё моё глухое недовольство, накопленное за утро, испаряется в секунду, будто тумблер переключили. С этой девчонкой по-другому просто не получается. Если бы у солнца был человеческий облик, оно выглядело бы точно как она. Рядом с ней мне снова кажется, что мир не такое уж паршивое место, а мне самому, от силы лет восемнадцать.       Включаю суровый тон, подыгрывая ей:       — Так, ну судя по росту — это Нора на очень высоких каблуках.       Перехватываю её тонкие запястья, убирая ладони от лица, и оборачиваюсь.       Дашка заливисто смеётся, отскакивает на пару шагов и забавно кружится на одной ножке. Подол её белого платья взлетает колоколом, открывая стройные ноги. Заметив, что я откровенно улыбаюсь, она кокетливо щурится и с разбегу бросается мне на шею.       Едва успеваю подхватить её, отрывая от пола. Нас заносит по инерции, и я делаю короткий круг, крепко удерживая этот невесомый вихрь в руках. Мы оба смеёмся на весь коридор.       — Дашуля, — опускаю её на землю, чувствуя, как она щекочет мне шею дыханием. — Ты какими судьбами тут? Не ожидал.       — А ты что, не рад? — она хитро вскидывает брови, заглядывая мне в глаза.       Ну вы посмотрите на неё. Совсем же юная ещё, чистая и неиспорченная. Смотрю на её сияющую физиономию, и внутри окончательно теплеет.       — Куда ж я денусь. Рад, конечно, просто не ожидал. Думал, ты в универе.       — Разве я могла пропустить такое событие?       — Какое? — я слегка хмурюсь. — Неужели приезд этой актрисы?       Даша на секунду замирает, и её лицо едва заметно меняется, маска веселья на миг сползает, обнажая глухую обиду. Она пренебрежительно морщится, но в голосе проскальзывает едкая горечь:       — Ну что ты, — Даша отворачивается, якобы рассматривая что-то у себя под ногами. — Ради неё я бы даже с постели не встала. Самовлюблённая кукла, которая никого вокруг не замечает. Ей всегда было плевать на всех, кроме себя… и своей дурацкой славы. Мне до неё дела нет. Я вообще-то к тебе приехала.       — Ко мне? — удивляюсь я. — А в чём дело?       — Ты сегодня испытываешь новый борт?       — Да, мелкая, именно так. — Я искренне не понимаю, с чего вдруг такой интерес.       Дашка внезапно прижимается ближе, её дыхание обжигает мне ухо.       — Возьми меня с собой, — шепчет она.       Ничего себе заявочки. Она с ума сошла?       — Дашуль, — я останавливаюсь и перевожу на неё серьезный взгляд. — Это правительственные испытания. Машина сырая, я сам на ней ещё ни разу не летал. Это тупо опасно.       — Опасно? — Даша вскидывает голову, и её глаза подозрительно лихорадочно блестят. — Вот именно это мне и нужно.       — Даша, я не шучу.       — Это будет наш маленький секрет, никто не узнает, — в её голосе появляется странная, пугающая жесткость. — А если не возьмёшь, я знаешь, что сделаю?       — Что?       — Сам подумай.       — Не сделаешь.       — Сделаю. Артур, плиз. Мне это нужно, меня прямо ломает. Лучше в небе сдохнуть, чем это…       Она быстрым движением сдвигает тяжелые браслеты на запястье. На бледной коже отчетливо видны тонкие, кривые полосы старых шрамов. Меня будто холодной водой окатывает. У неё дрожат пальцы, а в глазах горит такой дикий азарт, что я понимаю: не возьму её, она реально выкинет какую-нибудь глупость. Психованная.       — Ну хорошо, — сдаюсь я, чертыхаясь про себя. Эта девчонка мертвого уговорит.       — Ура! — визжит она, резко подается вперед и на секунду прижимается губами к моим губам.       Не успеваю даже сообразить ничего, как она уже отскакивает назад и заливисто смеется.       — Merci! Ты лучший!       Я тру ладонью лицо, пытаясь прийти в себя. Касание было мимолетным, сухим, но внутри всё равно оседает странное чувство. Впрочем, забивать этим голову некогда. Дашка всегда была со сдвигом, живет без тормозов, вечно ищет адреналин на свою задницу, играет на грани. Профессорская дочка, блин.       — Приходите вечером в гости, — бурчу я, когда мы наконец направляемся в сторону технического ангара. — А то сто лет нормально не сидели. Фильм посмотрим. Надоело одному киснуть.       — Отличная идея, — Даша мгновенно переключается и уже вовсю улыбается, вытаскивая мобильник. — Сейчас я ему напишу, обрадую.       Мы сворачиваем в боковой коридор и только в последний момент замечаем, что выкатились прямо на расстеленную поверх мрамора красную ковровую дорожку. Навстречу из-за поворота шагает здоровый лоб из службы безопасности. Натыкается на нас взглядом, хмурится и по-хозяйски перекрывает проход плечом. Лицо злое, раздраженное, мол, пошли вон отсюда, сейчас Её Звездное Величество шествовать изволит.       Внутри меня привычно вскипает злость. Кулак сжимается сам собой, в голове проносится короткая мысль: просто всадить ему снизу в челюсть, чтоб не стоял на дороге.       Но Дашка лишь коротко хмыкает. Она делает быстрый шаг вперед, проскальзывая мимо меня, и я едва успеваю заметить, как в её пальцах мелькает что-то маленькое и острое. Одно неуловимое, отточенное движение к шее охранника, словно просто поправила ему воротник.       Тот резко замирает. Хлопает глазами, делает глубокий зевок, качается из стороны в сторону и вдруг мягко, как мешок с мукой, оседает на пол прямо у стены.       — Устал на работе, бедняга, — шепчет Даша, на ходу пряча пустой мини-шприц обратно в карман платья.       И шагает дальше, даже не обернувшись, как будто только что не вырубила человека средь бела дня. Я перевожу взгляд с храпящего амбала на её белую спину. Мать твоя женщина, куда я вообще ввязался?