Часть 4 Блестящее звёздное сияние

      2 ноября 2010 года.       Остров Виктория, город Викториавиль.       На следующий день завтракаем поздно. Ещё бы, по-моему, эти всю ночь не сомкнули глаз. Странно, что вообще встали, а не спят весь день. Наверное, ещё и на работу пойдут. Интересно, они роботы? Вот мне всегда надо высыпаться перед работой, которая настолько ответственная, что от неё зависит жизнь людей. Но зато я и не каждый день летаю. А этим ничего, всё нормально. Не думаю, что дело в возрасте, не настолько у нас большая разница, просто они счастливы, а я нет.       — Спасибо за завтрак, братик, всё было очень вкусно, — сказала Даша, — мне нравится, как ты готовишь, научи Эдварда.       Она с ума сошла? Даже не знаю, что ответить. Настолько нереалистично, что Эдвард сможет что-то приготовить. Ему даже бутерброд делает повар.       — Да, малыш, только об этом и мечтаю, — серьёзно отвечает ей Эдвард, — найти бы ещё время.       Мы смеёмся. Нормально, мне нравится покладистый характер брата. Он никогда не показывает, что чем-то недоволен, а сводит всё к шутке.       Когда они уже уходят, Даша неожиданно обращается ко мне.       — Могу я тебя попросить? — она почему-то опускает глаза.       — Конечно, всё что угодно, знаешь, что я всегда к твоим услугам.       Даша обнимает меня, заставляя наклониться к её лицу. На секунду испытываю дезориентацию от сладкого запаха ванили её волос. Она шепчет мне на ухо:       — Приходи, пожалуйста, сегодня на съёмочную площадку, — у неё такой бархатный затягивающий голос, что хочется немедленно подчиниться. Но…       — Малышка, ты в своём уме? — с трудом избавляюсь от наваждения, вызванного её повелительными интонациями. — Я? На съёмочную площадку? Где будет эта тупица-звезда? Эта самовлюблённая идиотка? Зачем мне это надо? Я стараюсь избегать таких, обходить за километр. Меньше всего хочу присутствовать там, где она, как один из дебильных фанатов, которые визжат от счастья при виде звезды и готовы целовать землю у неё под ногами. Я не собираюсь становиться её фанатом. Вообще ничьим. Никогда не преклоняюсь перед другими, насколько бы богатыми и знаменитыми они не были. Тем более именно эту актрису я ненавижу. Тупая, бездушная, гламурная кукла. Ты вообще видела, как она ведёт себя с простыми людьми? Она же стерва, грубиянка…       — И очень тебе нравится, — со смехом прерывает меня Даша.       На несколько секунд перестаю дышать. Не могу прийти в себя от возмущения. Она реально сумасшедшая? Мне нравится эта капризная, избалованная стерва? Надо же придумать такое! Да я таких ненавижу. Тем более именно из-за неё мне стала изменять невеста, мечтала, что любовник даст ей денег, и она сможет купить роль и тоже станет звездой. Идиотка. Обе идиотки. И моя бывшая, и эта недозвезда Нина. Ну да, вчера, конечно, я чуть не кончил, глядя на неё по телевизору. Но это не значит, что она мне нравится. Их этому и учат — выглядеть так, чтобы вызывать желание у зрителей, иначе никто и смотреть не станет. Отгоняю воспоминание о надменной зеленоглазой красотке, которое заставляет облизнуться.       Даша смеётся.       — Мне так показалось, — с невинным видом говорит она, — ну нет, так нет, тебе виднее. Но всё-таки сходи, пожалуйста.       — Даша, зачем?       — Пожалуйста, — шепчет она, — мне так будет спокойнее.       — Не понимаю, — я в недоумении. Почему ей так будет спокойнее?       — Понимаешь, она же звезда, а фанаты разные попадаются, — в глазах Даши появилась тревога, — всякое бывает. Я, конечно, знаю, там охранник, но как-то не доверяю ему. Здесь спокойнее, чем в Голливуде, но кто знает? Вот её коллеге недавно один псих лицо кислотой облил. А другую кто-то пытался убить, думая, что в неё вселился дух ведьмы.       — Не сомневаюсь, что в Нину тоже, — вполголоса говорю я.       — Что?       — Извини, малышка. Глупость сказал.       — Так вот, мне надо, чтобы ты был рядом с ней. Необязательно говорить с ней или как-то общаться, просто будь там. Мало ли что может случиться. Я доверяю только тебе. Если что, ты сможешь её защитить, я точно знаю. Моя сестрёнка настолько самоуверенная, что может недооценить опасность, если такая возникнет. Она старше меня на четыре года, но на самом деле ещё совсем ребёнок, и её поступки тоже глупые, детские. Она не понимает, что творит, и часто попадает в неприятности. То, что все принимают за надменность, на самом деле проявление детской непосредственности. Хотя сама Нина считает себя очень взрослой и мудрой. У меня плохое предчувствие, мне кажется, эта дурочка скоро попадёт в серьёзные неприятности. Не знаю, что это будет, но хочу ей помочь. Поэтому мне легче, если рядом с ней будет такой надёжный и верный друг, как ты. С тобой даже вооружённый преступник не страшен.       Ну разве можно ей отказать? Особенно, когда она так просит. Только меня удивляют её перемены настроения. Вчера ненавидела сестру, боялась, что та собирается увести её жениха, не знала, чем они занимаются на встрече. Даже предлагала разбить самолёт, настолько жить не хотела. А сегодня уже всё забыла и беспокоится о безопасности сестры. Ничего не понимаю. Или Эдвард ночью сумел убедить её, что у него ничего не было с Ниной? Так Даша наивная, если думает, что это доказательство, что у парня днём ни с кем ничего не было. На самом деле такое вполне возможно. Вот у меня так часто бывает. Например, днём с какой-нибудь пассажиркой в самолёте во время полёта или в аэропорту, а вечером с Норой. Самое обычное дело. Хотя Нора, кажется, тоже ни о чём не догадывается. И не надо, хотя мы и не вместе, но лучше ей знать поменьше о моей жизни, а то ещё обидится.       Но как вышло, что я согласился на идиотскую просьбу Даши? Я всегда стараюсь держаться подальше от всего, что связано с шоу-бизнесом и его лживым, ненастоящим миром. Мне, кстати, однажды предложили сняться в рекламе, сказали, внешность модельная. Ужас предложить такое мне. Я чуть в морду не дал тому идиоту-фотографу, пусть скажет спасибо, что успел убежать, а мне не хотелось догонять. За кого он меня вообще принял? До сих пор стыдно вспомнить, что мне это предложили, как будто я баба, а не мужчина.       И вот сейчас предстоит пойти на поводу у Даши, раз уж ввязался в идиотскую затею. И что я должен делать? Охранять драгоценную звезду? Так у неё там свои охранники, при чём тут я? И как будто мне это позволят. Конечно, Даша имеет в виду наблюдать за ней неофициально. Но, получается, я буду за ней следить. Тогда она точно примет меня за сумасшедшего фаната, который её преследует. Ещё заставит охранника со мной разобраться. Можно подумать, я позволю. А значит, придётся с ним подраться, а мне вовсе не хочется новых неприятностей.       Эдвард не может вечно помогать мне замять последствия очередного конфликта. Или, может быть, Даша имела в виду совсем другое? Использует меня в роли сыщика? Я должен следить за звездой не для того, чтобы защитить, а чтобы узнать, встречается ли она с Эдвардом? А что, Даша хоть и очень милая и добрая, но не такая наивная, как кажется. В этой ангельской головке поистине нечеловеческий ум и хитрость. Наверное, решила убедиться, что у сестры ничего нет с её парнем. Тогда мне тем более неприятно. Ведь я почти уверен в непогрешимости брата. И в случае, если есть даже малейшая вероятность, мне вовсе не хочется об этом знать.       Матерясь про себя за то, что ни в чём не могу отказать красивой девушке, какой Даша, бесспорно, является, еду в центр, где проходят съёмки. И кому пришла в голову идиотская идея снять фильм? Да ещё перед свадьбой. Кому вообще нужна история страны? Как и ожидал, вокруг съёмочной площадки толпа фанатов. И почему они все так реагируют на эту голливудскую шлюху? У нас тоже есть свои звёзды, но они ведут себя намного скромнее, за их жизнью почти не следят, они спокойно ходят по улицам среди «простого народа». Так же как и элита населения, дворяне, представители высшего общества. К ним настолько привыкли, что не замечают. У нас люди намного скромнее: и фанаты, и звёзды. Это только в Голливуде все выпендриваются, ведут себя вызывающе, чтобы на них обратили внимание. Поэтому визит иностранной звезды — большое событие. Попробовали бы фанаты так гоняться за отечественными актёрами, на них бы сразу в полицию пожаловались. А этой Нине нравится внимание, она живёт им. Видимо, ей и в голову не придёт позвонить в полицию, заявить на навязчивых фанатов.       С отвращением проталкиваюсь сквозь плотную толпу. Как же я их ненавижу — стадо восторженных идиотов. Готовы лизать землю у её ног, лишь бы она хоть мельком взглянула на них своим надменным взглядом. Напрасно. Эта самовлюблённая стерва даже не заметит вас. Для неё вы — пыль. Воздух.       Гнев поднимается волной, глушит всё вокруг, и только подойдя к площади, я вдруг понимаю, куда вообще шёл.       Кому, скажите, может нравиться жить под осадой обожания? Эти фанаты бегают за ней как привязанные. В чём смысл? Ладно ещё мне, я получаю от внимания выгоду. Девчонки сами на всё готовы, стоит лишь намекнуть. Но ей? Что ей с них?       Просто девчонки обожают быть в центре внимания. Им нравится ощущение, что все парни в округе в них влюблены, даже если у тех нет ни единого шанса. Динамщицы, по-другому и не скажешь.       И Маринка такая же. Всю жизнь мечтала стать звездой, чтобы толпы фанатов бегали за ней по пятам. Интересно, а как она вообще представляла себе наши отношения, если бы у неё действительно всё получилось? Неужели думала, что я смирюсь, глядя, как к моей девушке подкатывают каждый второй? Или каждый первый?       Да от этого с ума сойти можно.       Я бы ни за что не стал встречаться с известной девушкой. Только не со звездой. Это ведь какие нервы нужны — выносить её популярность, истеричных фанатов, бесконечные признания в любви, партнёров по съёмкам в постельных сценах… Да я бы даже поцелуй в кадре не позволил. Серьёзно. Это неприемлемо.       Марина, по сути, сама поставила крест на нашем будущем — ещё до измены. В тот момент, когда решила стать актрисой.       Становится обидно. Нет, я знаю, что уже не люблю её. Или заставляю себя так думать. Но каждый раз очень больно вспоминать разбитые мечты. И просьба Даши присмотреть за сестрой вызвала в памяти с трудом забытое прошлое. Ещё раз убеждаюсь в том, что никогда не смогу больше никого полюбить, и вообще не верю в любовь. Без неё намного легче и проще жить. Переспал с Норой и с другими девушками, имена которых даже не помню, и нормально. А зачем ещё какие-то чувства? И так нормально. Тем более, что вряд ли найдётся женщина, способная мне понравиться.       Фанаты впали в экстаз. Визжат на надрыве, как будто хотят сорвать голос и, кажется, успешно к этому идут. Интересно, почему? Похоже, я тут единственный, кто сохраняет равнодушие. Даже немного забавно: если представить, что гламурная королева вдруг удостоит простой народ сияющим взором, её, вероятно, искренне удивит моё спокойствие.       Но этого не случится. Она сейчас в павильоне — отсюда её не видно. И даже если выйдет, на толпу не взглянет. Не её уровень.       Зря Даша уговорила меня прийти, всё равно ничего не увижу. Даже если представить, что она действительно встречается с Эдвардом, я этого никак не узнаю.       Хотя… что они все так орут? Ужасно раздражают. Придурки.       Машинально смотрю вперёд, и тут доходит, в чём причина общего восторга. Оказывается, Её Величество Звезда соизволила выйти к простым смертным.       Фанаты в раже: снимают на телефоны, кричат имя, признаются в любви, умоляют об автографе, фото, взгляде. Противно до тошноты. Это уже не обожание, это какое-то раболепие.       И ведь всё это — лицемерие. Стоит ей оступиться, растерять славу — и всё. Из королевы превратится в изгоя. Эти же фанаты забудут её имя, как только появится новый кумир. Люди отвратительны. Чем больше об этом думаю, тем сильнее подступает раздражение.       А вместе с ним — воспоминания о Марине. И об измене.       Надо убираться отсюда к чёрту, пока меня не вырвало. Вряд ли это порадует толпу.       И всё же какой-то мерзкий инстинкт, может, простое любопытство, заставляет поднять голову. Посмотреть на ту, что годами будоражит умы фанатов всех возрастов, национальностей и степеней безумия.       Если честно, не думаю, что там что-то особенное. Просто гламурная девка в красном платье в стиле двадцатых годов прошлого века. Да, она ведь играет Александру — русскую царицу, бежавшую с родины. Прабабка Эдварда, между прочим. Но не моя: у нас с ним разные отцы. Его предки — прямые наследники российской императорской династии, позже ставшие монархами Острова Виктория.       Можно подумать, голливудская кукла всерьёз сможет сыграть настоящую аристократку. Смешно. Она не сумеет даже приблизиться к образу дамы высшего света. Для этого нужно врождённое чувство собственного достоинства — не путать с раздутым до небес эго.       Она вся из себя такая вызывающая. Ещё только не кричит всем в лицо, какая она крутая. А настоящий аристократ сдержан. Скромен. Его превосходство в манерах, в умении держаться, во внимании к другим. А не в том, чтобы бросать надменные взгляды и строить из себя невесть кого.       Смешно и жалко. Хотя, с другой стороны, чего я ждал от дешёвой куклы?       Любопытство, как всегда, берёт верх. Поднимаю взгляд выше, позволяя себе в упор рассмотреть ту, из-за кого у этой толпы коллективная истерия. Ничего страшного, она же всё равно не смотрит на меня. А мне хотя бы будет понятно, от чего тут все с ума сходят.       Ну что ж… длинное красное платье, безупречный силуэт. Тут спорить бессмысленно, фигура и правда обалденная. Даже Нора рядом с ней меркнет, хотя я всегда считал свою любовницу весьма эффектной. Знал каждую линию на её теле. И, честно говоря, редко встречал такие формы.       Но приходится признать, у этой красотки всё куда гармоничнее. Да, такая же модельная худоба, но не болезненная. Не кожа да кости. Фигура больше напоминает Дашину, те же «песочные часы», где округлости на своих местах, всё чётко, подтянуто.       Нора рядом с ней слегка проигрывает: бедра тяжеловаты, особенно в контрасте с хрупкими плечами. А тут пропорции безупречные. Талия осиная, живот плоский, обтянутый тканью очень плотно, как вторая кожа. Интересно, какой он под платьем, наверное, с рельефом.       Жарко. Чёрт. Что за бред? Я не должен возбуждаться при виде звезды. Но, как обычно, слушать голос разума не в моих правилах. Конечно же, посмотрел на грудь. И зря.       Платье с глубоким вырезом, подчёркивающим всё, что можно и нельзя. Грудь просто идеальная. Ткань облегает её так, будто сшита намеренно, чтобы свести мужчин с ума.       Неужели прабабка Эдварда, русская царица, действительно носила такие платья? У её мужа, наверное, стояк не спадал целыми днями.       Так. Всё. Хватит. Надо валить, пока не стало слишком поздно. А то возбудиться посреди этой визжащей толпы — это уже за гранью. Даже для меня.       Обещаю себе: раз уж пришёл сюда, как последний идиот, то хотя бы гляну на неё напоследок и исчезну. Всё и так зашло слишком далеко. Зачем я вообще это сделал? Надо было уйти сразу. Пока не поздно. Но, как водится, любопытство — это такая дрянь, которая сгубила не одну кошку. И вот ещё одного идиота — меня.       Потому что стоило только поднять взгляд и встретиться с её лицом, и я понял: пропал. Окончательно и бесповоротно.       Нет, не то чтобы она была какой-то эталонной красавицей. Конечно, ухоженная, гламурная, эффектная, спору нет. Но не Мисс Вселенная. Если смотреть объективно, черты у неё не совсем пропорциональные. Глаза немного раскосые, хоть и зелёные — странные, цепляющие. Носик — короткий, вздёрнутый. Только губы, да, губы безупречны: полные, яркие, как будто нарисованные. И волосы — роскошные, густые, тёмно-каштановые, переливаются на солнце, как шёлк.       Но… даже с этим совсем, Даша красивее. Намного. Их сравнивать глупо, потому что Нина бы проиграла во всём.       И всё же, именно от Нины невозможно оторваться. И в этом вся беда.       Однако при взгляде на неё я понял, что потерялся окончательно. Никогда в жизни ещё не испытывал подобных эмоций. Если она меня потрясла, то не красотой, это точно. Дело было в чём-то другом. Не в том ли, что когда мой взгляд, полный ненависти и отвращения, сфокусировался на её лице, чтобы рассмотреть его, Нина вдруг посмотрела мне прямо в глаза. Вот чего я меньше всего ожидал, что она посмотрит на толпу людей. И не просто посмотрит, а выделит именно меня среди всех. Как это вообще возможно? Но именно этот взгляд заставил меня забыть обо всём на свете. В нём отражалась дерзость, сила духа, обаяние. Изумрудные глаза сияли зелёным огнём, если такой вообще существует. И я понял, что он сжигает меня дотла. Я вдруг подумал, что эта женщина — ведьма. Дерзкий и самоуверенный вид, который, казалось, говорил: «Вы все — мои рабы, я — королева. Я добьюсь всего, что захочу, никто не остановит меня».       Мне казалось, я не мог отвести от неё взгляд целую вечность, хотя прошло лишь мгновение. Но в тот момент, когда мы посмотрели друг другу в глаза, мне показалось, что меня ударили. Кто-то вышиб весь воздух из лёгких, я пытался вдохнуть, но не мог. Сердце понеслось в бешеном ритме, чтобы затем провалиться в желудок, заставляя отвердевать то, что ниже. Перед глазами всё поплыло. Неудержимое безумное желание, не испытанное прежде ни с одной женщиной, захлестнуло меня. Я не мог мыслить разумно. Внутри всё сжалось, возбуждение вызвало тянущую боль. Раньше так никогда не происходило. Я понял, что если не сделаю её своей прямо здесь и сейчас, то не выдержу это страшное напряжение.       Теряя жалкие остатки разума, пытаюсь понять, что со мной произошло. Ведь я не испытывал такое, даже когда Нора, решив поиграть, накормила меня афродизиаками. Да, было нечто похожее, но в меньших масштабах. В тот день я набросился на неё, как голодный, без всякой прелюдии, не мог терпеть ни секунды. Сейчас тоже не могу. Это невыносимая пытка. Больше ни о чём не думая, пробираюсь сквозь толпу к ней. Знаю, что охранник мне не помеха. Я справлюсь с любым охранником. В силе, а также во владении боевыми приёмами, мне здесь нет равных. Не зря, если с кем-то дерусь, они попадают в больницу. Ну а то, что на глазах у всех… Кто-то толкает меня и возмущённо бормочет про некоторых, кто лезет без очереди. Это слегка отрезвляет меня. Что я делаю? Не давая себе ни секунды на размышления, разворачиваюсь и поспешно направляюсь сквозь толпу к выходу. На ходу набираю номер Норы.       — Ты ещё в аэропорту? Жди, еду, — задыхаясь, проговорил я, хотя уже знал, что это будет совсем не то. Жалкая замена тому, о чём не имею права даже мечтать.