Часть 3 Жизнь, наполненная пустотой

      Часы за полночь, а я уже в десятый раз прохожусь по квартире. Сна ни в одном глазу. Снова поправляю подушки на диване, кажется, что они лежат как-то криво, не по-домашнему. Проверяю чайник, хотя он закипел пять минут назад. Внутри всё щекочет и подрагивает, как в детстве перед Рождеством. Дурацкое, забытое чувство.       Сегодня они обещали заглянуть. Эдвард и Даша.       Стараюсь дышать ровнее, приказываю себе успокоиться. Ну что я, в самом деле, пацан, что-ли? Просто друзья зайдут на чай. Но в груди всё равно печет. Каждый раз, когда они приходят, мир вокруг меня, обычно перекошенный и злой, встает на свои места.       Вокруг меня всегда толпа: вечный шум, какие-то разговоры, лица… Но только с ними мне по-настоящему легко. С Эдвардом, братом, который даже не знает, кто я такой. И с Дашей. Они единственные, рядом с кем я чувствую себя спокойно.       Слышу звук мотора во дворе. Подлетаю к окну, тут же одергиваю себя и заставляю сесть в кресло. Не хватало еще, чтобы они увидели, как я караулю их у стекла. Словно школьник-изгой ждёт снизошедших де него друзей. Сердце бухает о ребра.       Звонок. Короткий, знакомый.       Распахиваю дверь, кажется, слишком быстро. Даша тут же влетает в прихожую.       — Артур, дорогой мой! — радостно визжит она. — Как я рада тебя видеть!       Она обнимает меня так крепко, что я чуть не теряю равновесие. От неё пахнет сладкими духами. Милая, непосредственная. Я прижимаю её к себе на секунду дольше, чем положено другу, и чувствую, как дурацкая улыбка сама собой лезет на лицо.       — Я тоже рад, мелкая. Очень рад.       Перевожу взгляд на её парня, стоящего на пороге. Пульс на мгновение замирает. Эдвард. Мой брат, который понятия не имеет, что мы одной крови. Для него я просто верный пилот и хороший товарищ, а для меня — единственный смысл во всей этой игре в лояльность.       — Привет, брат, — хлопаю его по плечу, пряча за этим жестом желание обнять его по-настоящему.       — Здравствуй, Артур, — Эдвард сдержан, голос сухой, лицо — непроницаемый гранит. «Господин президент». Но я вижу, как теплеют его глаза. Он здесь, у меня дома. Значит, доверяет.       Мы проходим в гостиную. Даша тут же начинает шуршать пакетами, вываливаяя на стол какие-то сладости.       — Опять эклеры? — усмехаюсь я, наблюдая, как она по-хозяйски раскладывает десерты на столе. — Ты же знаешь, я к сладкому равнодушен.       — Это нам с Эдвардом! — парирует она, лукаво подмигивая. — А ты будешь смотреть и завидовать.       Она знает, что я не фанат сахара, но всё равно приносит, просто чтобы было по-семейному. Глядя на неё, я думаю о тех холеных куклах из окружения Эдварда, которые боятся маникюр испортить, поэтому сами ничего не делают. Ни шагу без прислуги. И я испытываю гордость за выбор брата. Она настоящая женщина. Скромная, неизбалованная.       Пока заваривается чай, я щелкаю пультом. Ребята уже устроились в углу дивана, закутавшись в плед. Я вижу, как Эдвард осторожно касается её волос.       Ставлю перед ними поднос. Они тянутся к чашкам одновременно, почти не глядя, и ладонь Эдварда на мгновение накрывает пальцы Даши. Он не отстраняется, наоборот, чуть сжимает её руку, прежде чем взять свою чашку. Этот короткий, будничный жест бьет меня под дых сильнее любого удара. У них любовь. Та самая, про которую пишут в книгах и которая кажется мне абсолютной утопией. Я смотрю, как Даша улыбается ему в ответ, просто, одними глазами, и быстро отворачиваюсь к окну. В груди становится тесно.       Я в такое не верю. В моей жизни всё проще и грязнее. Вспоминаю про Нору, она как раз прислала сообщение. Опять ждет. В постели ей нет равных, она чувствует каждый мой вдох, каждую прихоть… Но сейчас, глядя на брата, я чувствую к Норе почти отвращение. Она — просто способ снять напряжение. Имитация.       Я тупо смотрю в экран, стараясь не слушать возню на диване. Рад за них? Да. Но внутри всё равно становится неприятно. Эдвард называет мой образ жизни «разменом по мелочам». Он, со своей порядочностью, считает, что секс без любви — это грязь.       А по-моему, грязь — это когда ты один в пустой квартире до воя в ушах.       Поэтому я и не отказываюсь, когда пассажирки в частных рейсах смотрят на меня слишком долго и с намёком. Мне несложно включить автопилот и намекнуть на «экскурсию» по борту. На земле мы разойдёмся, не глядя друг другу в глаза, и это самая честная сделка в моей жизни.       Даже Нора, которая сейчас обрывает мне телефон… Я ведь ценю её только за то, что с ней не надо быть нежным. С ней можно быть грубым, настоящим, не выбирать слова. Она — мой легальный способ не сойти с ума от этого вечного одиночества.       Но сегодня я ей отказал. Идиот. Теперь сижу здесь, смотрю на счастливого брата и чувствую, как в груди разрастается чёрная дыра.       С экрана мне улыбается красивая девушка. Зеленоглазая красавица с тёмными волосами и идеальной улыбкой. Чувствую напряжение во всём теле, особенно пониже живота. Заставляю себя подумать о том, что эта девушка — обычная актриса, каких сотни. Конечно, она красивая, её специально так красят для кино. И причёска идеальная, и такая вся ухоженная. А губы… О нет, зачем я смотрю на неё? От вида одних пухлых губ можно кончить. Причём желательно именно на них, а лучше ещё дальше. Представляю, что она может делать этими губами. Да нет же, зачем только представил? Теперь мне ещё хуже.       Актрису эту никогда в жизни не встречу, зачем тогда думать о том, чего не может быть? Но, глядя на неё, невольно представляю, как целую её страстно, долго, засасываю эти прекрасные губы, полностью, без остатка. Она моя, принадлежит мне. Снимаю ей платье, опускаюсь ниже. Она извивается, стонет моё имя. Конечно, кто ещё доставит ей такое удовольствие, кроме меня? Не актёришки же голливудские. Они все хилые, гламурные красавчики, ничего не могут, а такой зачётной тёлке нужен настоящий мужик. Который сможет по достоинству её оценить и дать то, что ей нужно.       Ага, как будто она посмотрит на простого парня, ей миллионера подавай. И всё же картинка в моей голове не спешит уходить. В ужасе понимаю, что я уже на грани. Она невероятно возбудила меня. И совершенно неожиданно до меня доходит, что это Нина Романова. Та самая капризная звезда, по которой балдеют миллионы. Кумир молодёжи, в общем, суперстар и всё такое. Но я же её терпеть не могу! Она олицетворяет весь этот гламурный мир лицемерия. Продаёт себя за деньги. Та же шлюха, только элитная. Лицемерка. Та самая, из-за которой Марина чокнулась. И я чуть не кончил, глядя на её смазливую мордашку. Нет уж, спасибо! Не хватало примкнуть к её фан-группе, которые молятся на свою богиню, целуют землю, по которой она прошла, визжат при виде небожительницы и вообще теряют разум. Со мной это не пройдёт.       Резко встаю. Давно пора пойти заварить новый чай. Да и этим не надо бы мешать. Они же меня стесняются, наверное. Просто обнимаются, когда на самом деле хотят большего. Иду на кухню. По пути тихо говорю:       — Эдвард, пойду заварю ещё чаю, вернусь нескоро, — делаю ударение на последнем слове, чтобы он понял.       — Спасибо, — отвечает брат.       Умничка, всё понял и знает, что я удобный друг, всегда исчезаю, когда надо, и других увожу, если есть кто-то рядом. А я, естественно, не вернусь в гостиную, пока меня не позовут. И только если фильм к тому времени закончится. Думаю, закончится, ведь эти ребята могут долго продержаться. Возможно, мне придётся лечь спать на кухне. Но ничего, мне не привыкать. Так уже бывало, ведь я часто приглашаю брата с невестой в гости. Мне хорошо, когда они рядом. Моя семья. Единственные, кому я доверяю и кого люблю. А они любят меня, я знаю.