I

Александрия, Египет       Еще по не высохшему от дождя асфальту ездили машины. Разноцветные коробочки, покрытые грязью, с гулом проезжали мимо домов и иногда обдавали водой прохожих. Те что-то кричали в след, но, не добившись «извините», еще долго ворчали себе под нос и оттряхивали свои одежды, которые уже успели покрыться темными пятнышками.       В этом году сезон дождей настиг египтян совершенно неожиданно. Прогнозы в газетах, которые упорно твердили о засушливом месяце, нагло врали. Улица лишь изредка разукрашивалась красивыми зонтиками во время ненастной погоды. Большинство людей домой приходили мокрыми и злыми.       Но отчего-то маленькая Эвтида была счастлива. Возможно потому, что солнце больше не напекало голову, и о нелюбимой жаре можно было позабыть. Как только шел дождь, она с радостью выбегала во двор и прыгала по лужам, наплевательски относясь к новой одежде на ней, за что потом получала нагоняй от бабушки. Это было абсолютно безразлично, учитывая, как она радовалась до этого.       Будучи шестилетним ребенком Эва была непослушной и любопытной. Ее волосы часто были растрепаны, а платье помято, потому что она обожала бегать и могла с легкостью обыграть любого мальчишку своего возраста. Игры в куклы были созданы не для нее. Зато мяч попадал прямиком в ворота.       Она постоянно много болтала и имела кучу друзей. Всегда могла найти развлечение для всей компании и угодить каждому. Бабушка иногда закрывала глаза на ее озорство, упорно веря, что девочку ждет хорошее будущее. Ее общительность и приятная внешность всегда притягивали, словно магнит.       Эвтида не была дурнушкой: чистые кудрявые волосы поблескивали на солнышке, одежда хоть и не была дорогой, но имела опрятный вид, как и обувь девочки. Личико у нее было до безобразия милым с небольшим румянцем на щеках и вздернутым носом. Взрослые сходили с ума с ее внешности, когда видели ее со старушкой, ходившими на рынок за продуктами. Эва же обожала свои глаза больше, чем что-либо. Такие зеленые, немного суженные, словно у хищной кошки, рыскавшей в поисках добычи.       Конечно, кроме озорства и взбалмошности у нее в арсенале еще была доброта. Она любила дворовых кошек и собак, приносила им еду со стола, когда была возможность, и кормила. На удивление, те обтирались об нее и давали себя погладить, благодаря за такую щедрость. Однажды она принесла совершенно грязного котенка в дом и решила выхаживать его, не получив при этом одобрения бабушки. Старушке не оставалось ничего, как смириться с новообретенным персонажем в доме. Лишь бы Эва была счастлива.        Она была добра и к людям. Например, к часто сбегающему из дома мальчику. Эвтида, на самом деле, испугалась, когда впервые его увидела. Для Амена это не была новость.       Его необычная внешность пугала. Короткие платиновые волосы мягко ложились по краям лица, что мешало ему. Белая до безобразия для Египта кожа всегда была покрыта чем-либо и имела странный блеск, будто чем-то намазанная. Глаза же были как капельки аквамарина. Таких Эва не видела.       Амен был с характером. Из-за отсутствия друзей как таковых, он был скрытен и серьезен. Подолгу сидел дома в библиотеке и читал книги на интересующие его темы. Не играл на улице и не бегал под дождем, не любил сладости и, казалось, не испытывал радости. От чего? Ведь жил в богатом доме, имел опрятный вид, получал все, о чем думал, и хорошо учился. Что не хватает мальчику?       Когда он впервые появился на улице рядом с домом Эвтиды, опасающаяся бабушка девочки решила поиграть в детектива и расспросить немногословного мальчика обо всем. Где он живет, почему слоняется по пустым улицам, где его родня, как он учится… К слову, Амен не был рад внезапным вопросам, но почему-то не отказывался на них отвечать. Здесь сыграло хорошее воспитание, что очень польстило старушке, которая всегда полагала, что старших нужно уважать. Думать иначе ей не позволяла вера. Ей не нравились ребята, играющие с Эвой, поскольку она считала их невоспитанными и до жути неопрятными. Бабушка в принципе чтила традиции и твердила малышке, что с мальчиками общаться ей не стоит. Но ее разве убедишь? Все-таки она изменила свое мнение, как только узнала Амена лучше. Бледность кожи и платиновые волосы пугали ее так же, как и внучку. Но со временем все страхи канули в лету.        Эвтида была рада новому другу и всегда, когда видела Амена, подбегала к нему и, схватив за руку, тянула в сторону маленького поля, где все дети были чем-то заняты. Мальчик не стремился пачкаться в песке и с деловитым видом наблюдал за другими. Когда Эва хара́ктерно перехватывала мяч так, что песок подымался дыбом, и гнала его в сторону старых ворот с порванной сеткой, где маленький мальчик стоял в ступоре и ждал, когда же сильный удар Эвтиды придется ему по голове, Амен почему-то улыбался, вкушая данное зрелище. Нет, жестоким он не был и явно не желал парнишке пострадать от рук азартной девчонки. Просто ему казалось это забавным. Она выстроила всех детей так, как сама хотела. Истинный лидер. И никто не пищал, хотя она была помладше многих играющих мальцов на этом поле.       Однажды и совершенно неожиданно, она и его втянула игру. В первое время, Амен попросту стоял, как тот самый мальчик на воротах, но только не от страха, и даже не от лености. Он не умел пасовать мячи и бегать, как оглашенный. Эвтида не кричала на него, а даже с некоторой гордостью лично обучала игре, показывая, как правильно ставить ногу и с какой силой нужно бить по мячу, чтобы тот наверняка попал в цель. Голубоглазому хотелось угодить ей, и он запоминал каждое слово и движение, показанное девочкой. Спустя время он уже, как и все, не стеснялся марать одежду, и загонял мяч в ворота. Первый гол для него был так же важен, как и первый в его жизни друг.        Для Эвы это знакомство было чем-то большим. О влюбленности она слышала от сестер мальчишек, с которыми играла. Как-то раз, отказавшись от беготни и песка, вечно попадавшего в глаза, Эвтида пришла в гости к одной из девочек на улице. Ей было интересно слушать девичьи рассказы, и она молча сидела, запоминая каждую мелочь. Красавицы не выгоняли ее и с удовольствием впустили в круг. Сами толком не знали о чувствах ничего, но говорили об этом, словно о чем-то возвышенном. После этого Эва задумалась, нравится ли ей Амен, но с усердием откинула эту мысль и отдала предпочтение детству.       Тем временем Амен, убегавший из дома, стал чаще навещать Эвтиду. Свою подругу он очень любил, и она была для него сестрой в какой-то степени. Девочка и сама не заметила, как стала больше уделять внимание новому другу и терять влияние в своем круге. Мальчишки ревновали ее, мол, как можно ее у нас отнимать? Эвтида наша! Но ничьей она не была. Постепенно она теряла интерес к гонкам и мячу, удалялась с девочками, чаще слушала сказки о любви. Даже сам Амен был немного в растерянности от ее поведения, ведь она в его памяти была взбаламученной девочкой. Но против ничего не имел. С Эвтидой было тихо. Домашняя тишина утомляла его, оставляла ожоги на теле. А ее тишина успокаивала, дарила любовь. Ему не хватало теплоты. Родители, молча переносившие присутствие друг друга, совершенно позабыли о единственном сыне, очень нуждавшемся в ласке. Вечная учеба, книги и спорт напрягали его, и только с этой крошечной зеленоглазой девочкой можно было спокойно вдохнуть хоть и пыльный, но воздух. Она была глотком кристальной воды, самым сладким гранатом в Египте и самым белым арабским жасмином.       — Ты не будешь прыгать со мной, Амен? — обратилась она к нему, натягивая обувь.       — Я не люблю дождь, — помотал он головой. — Все потом грязное. На улицах и без того грязно.       — Как хочешь, — она распахнула дверь и выбежала на маленький дворик.       В самой его середине была большая лужа. Сама она еще покрывалась небольшими кругами из-за капель, попадающих на нее. Дождь почти что закончился, но солнца все также не видать. Ветер был слабый и нес какую-то пыль с собой. Амен чихнул и потер нос ладошкой. Он стоял на крыльце дома, с неохотой смотрел на веселье Эвтиды. Он любил ее улыбку — это бесспорно, — но время поджимало и скоро ему предстояло отправиться на своих двоих домой. Особняк не был так уж далеко, его беспокоило совсем не это. Амен хотел подольше побыть с девочкой, даже несмотря на то, что темы уже все закончились, и буквально четыре минуты назад они обсуждали победу футбольной команды Каира над гостями, которую обглодали с самого начала их встречи.        Мальчик оперся об стенку рядом с входом и не отрывал взгляда от девочки. Она еще сделала несколько попыток пригласить его на своего рода вечеринку, но он все также отказывался, скрестив руки на груди. Бабушка, выглянув в окно из-за непонятного шума, издала глубокий вздох и, ничего не сказав озорной внучке, снова отошла от рамы и направилась на кухню, доготавливать фытыр.       — Мне пора уходить, — проговорил Амен, направившись к девочке.       — Так скоро? Который час?       — Почти четыре вечера, — он подал Эве руку и осторожно вытянул ее с лужи, как настоящую леди. — Меня будут искать.       Эвтида вновь проявила вседозволенность и обняла мальчика, крепко прижавшись к его грудине. Он в ответ положил руку ей на спинку и немного погладил. Их объятия были секретом, даже от бабушки, ведь это было не положено и не по этикету, как твердила старушка. Расцепившись, она посмотрела на него и… Кое-что вспомнила! Округлив глаза, она попросила подождать голубоглазого во дворе и ринулась в дом, снося все, что препятствовало ей. Бабушка, услышав гомон выглянула в окно и спросила, что происходит. Амен лишь почтительно ей ответил, что скоро уходит, и Эва что-то хочет показать ему напоследок.       — Ты не попробуешь пирог? — уточнила старушка.       — Нет, спасибо. Вы и так меня накормили.       Пожав плечами, она отвернулась и продолжила заниматься своими делами. Тут же Эвтида, как можно тише вышла из дома и схватила руку Амена, распрямляя ее из кулака. Почувствовав, что девочка что-то вложила, мальчик с укором посмотрел на ее и будто хотел что-то сказать, как вдруг та закрыла ему рот рукой и тихо произнесла:       — Я хочу подарить тебе это.       Амен сжал губы и посмотрел на свою руку. Там лежал крошечный браслет из красной нити и маленького камушка оникса. Мальчик поднял брови и хотел бы поднять шум, но, передумав, решил поговорить с девочкой шепотом.       — Зачем ты мне это отдаешь? — начал он. — Это тебе подарила бабушка на день рождение.       — Ну и что? — пожала она плечами. — Я хочу, чтобы ты забрал его себе. Мне приснился сон, будто мы стали большими и забыли друг друга. Я не хочу забывать тебя. Просто возьми. Так я всегда буду рядом.       Не зная, что и сказать, Амен еще раз оглядел украшение. Оно было для совсем маленькой ручки, как у Эвтиды. Сколько он ее помнит, она надевала его лишь раз, похвастаться на улице перед девчонками. Те внимательно рассматривали подарок и хлопали в ладошки, разделяя радость Эвы. После этого она его не носила или Амен просто не видел, как она с ним ходила. Спрятав его в карман, он оторвал пуговицу от своего жакета и вручил девочке. Это не было чем-то дорогим для него и по сути не имело никакого смысла. Просто коричневая пуговица, ныне лежавшая в ладошках Эвтиды. Но девочке было приятно, ведь он тоже захотел чем-то пожертвовать ради нее.       — Спасибо, Амен, — протараторила она. — Я сохраню ее.       На прощание, он потрепал темную макушку подруги и прокричал прощальные слова бабушке, как и всегда. Эвтида проводила его взглядом, пока силуэт мальчика полностью не исчез из поля зрения. Тогда она закрыла дверь на замок, пошла в свою комнату и легла на мягкую постель, все еще держа в руках пуговицу. Она вертела ее туда-сюда и смеялась, пока бабушка не позвала к столу.       На следующий день девочка ждала Амена с самого раннего утра, так как был выходной, и он упорно обещал ей прийти. Но прошло несколько часов, а Амен так и не пришел. В расстроенных чувствах, Эва срывалась на плач, но старушка сказала, что может у того дела и он не в состоянии ее навестить. Но за днем пошли недели и месяцы, а он так и не пришел. Только маленькая пуговица, единственное напоминание о нем, одиноко лежала на прикроватной тумбочке, пока малышка сидела у окна на кухне и смотрела на дорогу, по которой каждый день он ходил пешком к ней домой. Юное сердце было разбито, и только время сможет его вылечить.