4| денис, что тебе нужно?

4 сентября

      Ей предстояло провести два часа с Марком Кондратюком, парнем, который вызывал у неё неприязнь. На сегодняшнем уроке по истории им дали групповое задание: нужно было подготовить доклад про знаменитую личность начала двадцатого века. К счастью, Женя был любимчиком Екатерины Андреевны, учительницы истории, поэтому право первым выбрать тему доклада и свою «команду» предоставилось именно ему. Он, не раздумывая, выбрал Камилу и Марка, а потом, повернувшись к Стефании и сморщив лицо, назвал имя Трусовой. Тогда Саша в очередной за этот день раз поняла, что с Семененко точно нужно налаживать контакт — выживать в этом пиздеце будет проще вдвоем.       Они договорились о довольно честном распределении труда — сегодня, в понедельник, Саша и Марк занимаются сбором информации, так как Камила и Женя заняты, а завтра, во вторник, Валиева и Семененко займутся фильтрованием собранных сведений и подготовкой презентации.        Смирившись со своей участью на ближайшие два часа, Трусова перебирала книги, иногда тяжело вздыхая. Кондратюк занимался тем же на другой стороне исторической секции библиотеки. Только больше времени тратил на сообщения в телефоне: в то время, как Саша уже просмотрела две полки, он достал максимум семь книг. Это начинало раздражать.        Девушка как могла отвлекалась на шелест страниц и атмосферу библиотеки, а она была очень приемлемой, если учитывать состояние всей школы. Саша уже сейчас понимала, что проведет здесь немало времени.        Выходные прошли в бешеном темпе. Настолько, что как таковыми «выходными» их называть было тяжело. Она весь день носилась по новой квартире, моя поверхности, переставляя некоторую мебель, раскладывая вещи. Мама, конечно, помогала, но недавно доставленный прям в квартиру букет отвлекал её. Она витала в облаках, иногда спускаясь с них, чтобы посмотреть на вазу с красными розами. Какая банальщина.       Марк взорвался смехом, начиная записывать голосовое и говоря томным голосом, что освободится скоро, так как «новенькая» сделает все сама, и она перестала пытаться отвлечься.        — Я нашла три книги, — подойдя к парню, сказала Трусова.        — И о чём в них написано? — нехотя оторвавшись от телефона, спросил Марк.       — О том, что ты — кретин, Кондратюк, — так быстро ещё никогда не говорилось. Честность — всё же приятная вещь, тем более в том случае, если озвучиваешь элементарные факты.        — Прости?       — Прощаю. В них закладки на нужных страницах. Перепишешь, отправишь Жене, — Саша решила игнорировать тупые вопросы. Она уже пожалела, что не сдержала обидные слова, но брать их обратно точно не собиралась. — У «новенькой» дела, закончишь без меня.       — А ну стой, — Марк перехватил её руку.       Серьезно, Саша не любила драматизировать, но почему-то иначе с ним не получалось. Может, это груз на её плечах, который обосновался там, когда родители развелись. Может, это из-за переезда. А может из-за отсутствия выходных и нормального обеда.       — Ты что творишь?! А как же связи Стефании? Сейчас мне свернут шею, а тебе оторвут руки, или как там было? Держи конечности при себе.       И она ушла. Оставив потерянного, но разозленного Кондратюка наедине с докладом.

***

саша трусова

ебись оно все конем

камил простт, я не смогла

находиться с ним долго

я пыталась ._.

передай жене мои извинения

я там три книги нашла, инфы на слайда четыре хватит

***

      Это был только второй учебный день, но она уже потихоньку начала осознавать некоторые плюсы таких длительных поездок на автобусе.        Несмотря на странность данного факта, он всё же таковым являлся: засыпать в трясущемся автобусе получалось намного быстрее, чем под теплым одеялом в кроватке. Те самые отвратительные пожирающие мысли перед сном, как бактерии, любили тепло. Суровый холод автобуса не позволял им размножаться, а гул недовольных людей проводил дополнительную профилактику.       Также это являлось некоторой терапией перед учебным днём. Хоть Саша и не была фанаткой подобного, она не могла перестать представлять себя героиней какого-либо романа, когда смотрела через стекло на пожелтевшие листья под строки группы «Кино».       Входная дверь захлопнулась за девушкой, когда она переступила порог и крикнула «Я дома», оповещая мать о том, что пришла. Хоть сегодня и был понедельник, мама сидела здесь без дела, так как с поиском работы не спешила. «Дима мне обещал, что пристроит к себе в компанию», — выяснилось как-то в очередной беседе за ужином.        Её родительницу звали Ирина Николаевна Трусова (цитата мамы: «Не называй меня этой фамилией! Она связывает меня со старой жизнью, я хочу от неё избавиться. И совсем скоро я это сделаю — Дима готовит мне предложение руки и сердца, я в этом уверена, он в последнее время такой скрытный, точно сюрприз прячет!»).        Саша не знала, как правильно задать ей вопрос: «А кем же она является в жизни матери?». Фамилию ей никто менять не собирался, да и сама она не хотела: какой-то левый Димка вызывал у неё отвращение. И являясь ребёнком человека, от которого матушка так старательно пыталась убежать, Трусова явно всё ещё привязывала её к прошлому. Не знала, как спросить, поэтому и не спрашивала. Ей уже давно было понятно, что хоть и неосознанно, но мама променяет свою дочь на новые отношения.       А что касалось Димки, Саша всегда смеялась в кулак, когда слова «сюрприз» и «скрытность» вставали в одно предложение в маминой речи. Вот вроде взрослая, а ума-то! Зато доверчивости — хоть отбавляй. Она не хотела, чтобы мать страдала. Конечно, они не были особо близки, но она всё ещё оставалась её родным человеком, к которому наплевательски относиться Саша просто не могла себе позволить.        На кухне — новый букет алых роз. В этой тусклой комнате с ободранными обоями и ржавой раковиной они смотрелись как-то неестественно, взгляд сразу падал на них.       Когда Трусова открыла холодильник, чтобы достать оттуда что-то съедобное в попытках заглушить стресс, который она пережила сегодня в библиотеке, на кухню пришла мама. С растрепанными волосами, в халате и с счастливой улыбкой на лице. Саша тут же заглянула ей за спину: кажется, дома они не одни. Появление мужского силуэта не заставило себя долго ждать. Ирина пыталась ему что-то сказать, на подобие: «вернись в спальню, тут моя дочь». Дмитрий даже не удосужился одеться и сделать вид, что они там чай пили, стоял, обернутый в простынь, и прямо у неё на глазах лез к её матери. Кого же ты выбрала, мама? Ни единого грамма стыда, совести или вежливости.       — Ладно, я видимо попозже зайду, — вылетая из кухни, сказала Саша.       — Сашенька, ты куда? Дима уже уходит, — Ирина сверлила его злобным взглядом, отстраняясь, пытаясь скрыть счастливую улыбку, самопроизвольно растягивающуюся на её лице. — Я тут борщик приготовила, пообедай.       — Девочка, не слушай маму, иди погуляй, я твою порцию сам съем.       Ну, спасибо за разрешение, дяденька!       Саша вышла во двор, пытаясь успокоиться. Конечно, она была достаточно взрослой, чтобы понимать, что мама не может постоянно зацикливаться на прошлом. Как бы то ни было, с папой у них были не самые лучшие отношения, постоянные ссоры, да причем такие, что после каждой проходилось идти в магазин и покупать новый комплект тарелок. Но новый вариант её более чем не устраивал. Ну, серьёзно. Какой Дмитрий? Он даже не попытался выстроить с ребенком своего объекта обожания нормальные отношения. Просто выпроводил её из дома. Её дома. Манеры оставляли желать лучшего.       Саше правда хотелось понять, почему мама так спокойно на это отреагировала. В действительности, Трусова уже давно не рассчитывала на поддержку, открытое проявление любви или заботы, на откровенные разговоры о мальчиках и прочих подростковых темах. Но было до скрежета в сердце обидно, что ей было просто всё равно. Что два букета и постельные ласки, длящиеся от силы две недели, могут напрочь перечеркнуть все эти годы. Вечные проблемы с деньгами, папины проблемы со здоровьем, непростой развод — через всё это они прошли вместе. Как семья. И хоть Саша и не участвовала так активно во всех этих взрослых делах, она оставалась рядом и пыталась быть хорошей дочерью. Для чего? Чтобы теперь её выставляли за дверь, когда на пороге появляется Дима?       Трусова вышла в соседний двор, села на качелю. Только было она достала сигарету — поесть не получилось, накормили только очередной порцией умерших нервных клеток, так что еду планировалось заменить никотином, — как телефон пиликнул, оповещая о пришедшем ей сообщении. камила одноклассница Что случилось? Что он сделал?

саша трусова

ебал меня как последнюю шлюху!

камила одноклассница 😳 Что, прям так?

саша трусова

не парься, выебаны пока только мои мозги

камила одноклассница Пока… Че, понравился все таки?)

саша трусова

камил побойся бога

я к нему больше ни на шаг не подойду

он конченный

камила одноклассница В школе поговорим       Понравился… А то! Её же привлекали кретины, не умеющие себя прилично вести и преподносить обществу.       Камила ей очень импонировала. Особенно, когда не говорила очевидный бред.       Зажигалка розового цвета была обклеена стразами, а огонь из неё вырывался через раз: Саша купила её года два назад.       Один. Кнопка с ягодным вкусом легко лопнула под давлением её зубов. Два. Раскуривать сигареты ей никогда не нравилось. Три. Какой-то мальчик проехал мимо на самокате. Четыре. Саша быстрым движением сунула зажигалку обратно в карман. Пять. Качели скрипнули и начали движение. Шесть. Кто-то произнёс её имя. Семь. Семь секунд требуется никотину, чтобы возыметь предполагаемый эффект.       — Саша, ты меня слышишь?       Нехотя обернувшись, девушка заметила приближающуюся к ней фигуру. Блять. Снова этот белобрысый. Вести диалог с одноклассником не было никакого желания, ей и в школе было достаточно лицезрения этих лиц.       — Некрасиво игнорить.       — Помолчи, а, — Саша отвернулась, стряхивая пепел с сигареты. Обида на маму перекрывала всякую тягу к общению.       — О, так ты куришь? — нет, сука, благовония разжигаю, не видно что-ли? — Что же ты своё здоровье гробишь? — слащавая улыбка растянулась на его лице.       Трусова коротко, но гневно, насколько могла, глянула на знакомого.       — Денис, что тебе нужно? — затянулась вновь.       Парень облакотился о железную конструкцию качели, пряча руки в карманах широких джинс.       — Ого, так ты знаешь как меня зовут. Я не помню, чтобы мы знакомились.       Он выбесил её парой фраз. Такое удавалось совсем немногим и совершенно редко. Последний запоминающийся разве что был на днях… сегодня… буквально пару часов назад… Кондратюк. Вот же блин. Эти пять минут должны были быть посвящены только ей и тлеющей сигарете в руках. Дыму и отсутствию мыслей. А эти два кретина портили всё: один зачем-то поселился в её голове, а второй вот-вот сядет ей на уши.       — А мне тебя уже представили. И поверь, не в самом лучшем свете.       — Веришь всем слухам? — ухмыльнулся он. — И что же про меня говорят?       Сигарета дотлела до фильтра. Саша, мысленно борясь с собой огляделась в поиске ближайшей урны, и всё таки бросила окурок на землю, затушив носком кроссовка.       В этот же момент она взвешивала все за и против. С одной стороны, она пришла сюда, чтобы побыть одной, успокоиться, переварить ситуацию и вновь найти матери оправдание, разрешая разве что никотину и музыке составить ей компанию, с другой стороны, эти планы уже были нарушены и может быть, стоило дать жизни пойти своим чередом и хоть немного познакомиться с одноклассником?       Она уже давно не могла жить без движа в своей жизни. Ей нужны смешные истории, которые будет приятно вспомнить. Тем более, кто знает, во что это выльется.       — Что ты всех отговариваешь от курения, а сам жаришь соль на ложках в мужском туалете.       Парень рассмеялся, запрокидывая голову назад. Саше нехотя пришлось признать, что смех у него очень красивый.       — Ладно, так уж и быть, раз меня уже раскрыли, — он достал из кармана пачку вишневого чапмана и протянул ей. — Будешь?       Саша прикинула насколько велики шансы того, что в сигаретах что-то подмешано и её унесёт так, что на утро она ничего не вспомнит. Но Денис ведь обычный школьник, верно?       Она хитро сощурилась и протянула руку, вытаскивая одну. Чапманы были ей не по карману, вся её прибыль в виде алиментов отца уходила на проезд, обеды и хотя бы какие-то новые шмотки, на которые мать денег давно не давала. А эти сигареты она любила и мечтала однажды поцеловаться с кем-то, ощущая на чужих губах этот сладкий-сладкий ягодный вкус. Сопливо, но ей нравилось.       Её бывший — всё ещё, видимо, только по её мнению парень — не курил. И был он каким-то слишком обычным. Пресным. С ним она ощущала себя в браке по расчету. Строгое выполнение своих обязанностей и ни шагу в сторону. Да они за полгода даже поцеловались от силы три раза!       Денис будто прочитал её мысли и спросил:       — Ты с кем-то встречаешься?       Саша на две секунды задумалась. И вот что ей отвечать? Вроде, с Пашей надо расстаться окончательно, втрясти в его голову, что всё уже давно кончено. Но она говорила ему это не раз. И до отъезда, и после. То, что он этого не понял — только его проблемы, да? Более того, девушка давно чувствовала себя свободной.       — Нет, — легко отвечает и улыбается. Денис поджигает свою сигарету. — Дашь прикурить?       Огонёк передаётся быстро и со всплеском, также как сейчас самой Саше передалась эта капля безумства прямо из взгляда парня. Иначе она не могла объяснить, почему замерла, опустив руку с табаком куда-то вниз, и всматривалась в эти голубые глаза.       Денис пристально смотрел в ответ. Между их губами было не больше десяти сантиметров.       С эмпирической точки зрения, он был… какой там технический термин? Ах да, «ахрененно красив». Эти белоснежные волосы, зачесанные в небрежную причёску, смазливое личико. Будь она немного поглупее, тут же отдалась бы ему, не задумываясь над моралью и приличиями.       Взгляд Дениса упал на ее губы, что, слава Богу, привело Трусову в чувства. Она не прожила в этом городе и недели, а уже решила поддаться непонятно чему и зачем. Забавы ради? Вероятно.       Она отстранилась и затянулась, пытаясь распробовать эту великую роскошь. В конце концов, если бы сейчас девушка позволила себя поцеловать, то позже задумалась бы над тем, что продалась за чёртов чапман. Мило.       — Думаю, мне пора, — Саша встала и, отряхнув джинсы, перекинула лямку рюкзака через плечо. — Увидимся.       Когда она уходила, спиной чувствовала на себе внимательный взгляд. Остается надеяться, что Емельянов не воспримет эту ситуацию близко к сердцу — у неё не было времени на разбор душевных перипетий солевого мальчика.

***

      Следующий день начался не с самых приятных эмоций.       Как только они встретились с Камилой, Трусовой стало очень стыдно перед подругой. Она не должна была так импульсивно себя вести, даже из-за вымораживающего кости поведения Кондратюка. Саше нужно было доделать работу, несмотря ни на что, потому что её группа состояла не только из неё самой и пустоголового кретина, но ещё и из Валиевой и Семененко, которым сегодня, по её вине, придется сделать в два раза больше.       — Камил, прости меня пожалуйста. Я поступила, как дура. Давай я сегодня с вами останусь и сделаю всё, — пробормотала девушка, пряча глаза — извиняться для неё было делом непривычным.       — В этом нет необходимости, — девушка мягко улыбнулась. — Марк вчера чуть позже твоих сообщений скинул всё, что нужно было. Так что теперь с нас только презентация. Кстати, ты не рассказала, что у вас там произошло.       Саше потребовалась минута, не меньше, чтобы вообще осознать суть сказанного. Кондратюк? Сделал всю их работу? После того, как она, поистерив, ушла? Абсурд чистой воды. Ещё минута ей потребовалась на то, чтобы побороть удивление. И ещё одна — собраться с мыслями.       Только она хотела пересказать Камиле вчерашнюю беседу, как из другого конца коридора послышался пронзительный голос.       — Нет, ну это уже перебор! Я сделаю так, чтобы она в слезах писала это никчёмное увольнение по собственному.       Стефания, которая была ещё красивей, чем обычно (а всё из-за злости — её сучьей морде очень подходило выражение недовольства этим унизительным для её существования миром), гневно вышагивала к кабинету географии.       Сзади неё, разумеется, семенили Арина и Элина. Свита Королевы в сборе.       — Ты просто представь, моя юбка слишком коротка! Не короче члена её сдохшего мужа.       Только сейчас Саша обратила внимание на одежду Стеши (как она называла её у себя в голове. Потому что, ну, Бога ради, Стефания — слишком благородное имя для такой девицы). Юбка действительно была коротка. Даже по меркам ночных клубов.       Да и упоминание почившего человека, пусть и в злости брошенное, было уже чем-то сверх норм приличия.       Трусова отвернулась, изображая на своём лице крайнюю степень презрения.       — Может, мозгов и не видно, но их отсутствие точно заметно, — шепнула она Камиле, на что та лишь одобрительно хмыкнула.       — Вот, кто настоящая дура, Саша. А ты так…       — Идиотка, — продолжила девушка за Валиеву.       — Глуповата чутка, но до её уровня тебе ещё далеко. Если сильно расстроилась, можешь поплакать мне в плечо.       Трусова рассмеялась и только сейчас заметила, что их приватный разговор был не настолько приватным, как она изначально думала. Рядом стоял Марк и сверлил её отчего-то слишком грозным взглядом.       — Что ты там говорила про отсутствие мозгов? — как-то слишком спокойно спросил он.       Саша быстро посмотрела на Камилу, стыд всё ещё оседал тонкой плёнкой на её душевное равновесие, а потому дерзить парню не захотелось. Всё-таки они с Валиевой друзья. Нужно хотя бы попытаться выстроить с ним нормальные взаимоотношения. Авось выйдет.       — Ничего, забей.       — Ну да, твоих мозгов хватает только на тупые обсуждения за спиной.       Нет, на пятой кассе отмена. Ни-ху-я из этого не выйдет.       — Самое главное, что моих мозгов достаточно для того, чтобы не общаться с такими людьми. Кстати, ты же у нас другого мнения. И как оно — общаться с человеком, у которого голова забита поролоном? — она не специально. Честно. Было что-то такое в этом Марке, что заводило её за три секунды с нуля, заставляя плескаться ядом и сарказмом.       — Не знаю, рыжая, пока не распробовал. Можешь что-нибудь ещё сказать, чтобы я убедился? — подняв бровь, он выждал три секунды, а затем развернулся и ушёл. — Видимо, не судьба.       — Mais quel crétin invétéré! — возмутилась на иностранном Саша, чем заставила брови Камилы буквально взлететь.       — Ты знаешь два языка? — удивленно спросила подруга. Это — единственное, чем она поинтересовалась. На самом деле, Трусова ожидала больше разочарования. Всё-таки она опять повела себя некорректно, хоть и была в данной ситуации не одной такой негодяйкой.       — Четыре, — её просто в какой-то момент настолько заебало слушать непонятный набор букв, что девушка забавы ради выучила французский. Как и английский. Как и немецкий.       — Вау… — прошептала Валиева. — Вы устроили мне неплохой киносеанс, теперь я могу хоть примерно представить, что же такого вчера произошло. Но это не значит, что я не хочу услышать всё в подробностях. Выкладывай.       Трусову забавляло наблюдение за тем, как Камила хмурится с каждым её словом всё больше.       — Мы обсудим это, — сказала брюнетка после того, как Саша закончила свой рассказ и прозвенел звонок.       Только войдя в класс, девушка осознала всю тяжесть бытия. Первый урок во вторник — география. Один из тех трёх предметов, на которых её от подруги будут отделять два несчастных ряда, а от Кондратюка — всего лишь стена из её презрения и его высокомерия.