Часть 5

      Нахида много говорила о счастье, радости. Но каково это чувствовать себя счастливым? Вся жизнь Странника — это одна сплошная борьба с тараканами в голове. И как ему стремиться к счастью, если он даже не знает, что это?       Нахида сидела в саду на скамейке. Архонта окружали пышные деревья с ароматным запахом. Светило солнце, чьи лучи делали Нахиду ещё милее. Она смотрела на цветы, протягивала к ним руки, от чего они сильнее благоухали.       Странник с серьёзной миной подошёл к Нахиде, нарушив эту цветочную идиллию, но были дела и поважнее, чем листочки-лепесточки.       Нахида перестала подпитывать растения дендро энергией и вопрошающе взглянула на Странника. Она похлопала рукой по скамейке, приглашая его, но он отрицательно повертел головой.       — Сможешь помочь? — начал «советник» (на самом деле он больше походил на пациента психиатрической больницы).       Нахида кивнула.       — Ты мне говорила о счастье, но я ж даже не знаю, что это вообще такое.       Он замолчал, встав как истукан. Он заметил, что ему поразительно легко просить о помощи. Странник пытался как-то переварить эту мысль, так не сочетавшуюся с его образом истерички-мизантропа.       — Можешь взять под контроль мой разум, создав иллюзию идеальной жизни? Чтоб я прям счастлив был. Ты умеешь такое, да?       — Да, можно попробовать, раз ты считаешь, что тебе станет легче, — прозвучал ответ.       — Спасибо, — от всего сердца сказал Странник.       В тот момент он был готов расцеловать руки Путешественнице, которая спасла Нахиду. Его начали посещать мысли о том, что было бы, если бы он не проиграл. Он вздрагивал, когда размышлял об этом.       — Ты занята сегодня? — спросил Странник.       — Вечером — да, но могу помочь тебе прямо сейчас, — ответила Нахида.       Он чувствовал себя не совсем готовым, но согласился погрузиться в иллюзию.       Странник и Нахида пошли в его номер. Он лёг на футон, попытавшись расслабиться.       — Тебе ничего не понадобится делать. Твой разум сам создаст всё, о чем ты мечтаешь, — сказала Нахида, и вокруг Странника появилось зелёное сияние. Он закрыл глаза и вмиг погрузился в иллюзию.       Странник очнулся, чувствуя, как его гладят. Туман перед глазами исчез, и он увидел Вельзевул. Она смотрела на него так, словно была рада его видеть. Вскоре Странник осознал, что лежал у неё на коленях. Этот факт вызвал чувство тревоги, но потом его разум будто расслабился, начав воспринимать всё происходящее за реальность.       Вельзевул гладила его по голове, перебирала волосы своего творения. Бережно, нежно, будто Странник был самым дорогим, что у неё было.       — Какой ты у меня красивый, — сказала она. — Прелестный ребёнок.       Она нагнулась и поцеловала его в щеку. Он ощутил прилив сил. Странник знал, что имеет право обнять её. Он прижался к её животу, чувствуя тепло. Он был в безопасности, будучи уверенным, что его любят и никогда не бросят. По телу разливалась приятная, тёплая волна. Странник не контролировал широкую улыбку и желание прижиматься к матери всё сильнее.       Он мог без страха гулять по резиденции Архонта, мило беседуя со слугами. Все эти владения принадлежали будто и ему тоже. Странник был словно принцем Инадзумы.       Мама и Яэ пили с ним чай. Ему нравился чай сам по себе, без привязки к какому-то конкретному вкусу. Сладкий чай был не менее прекрасным, чем горький. В компании мамы всё в радость.       После чаепития Странник выбежал из резиденции. Он сел в лодку, и его отвезли в Татарасуну. Не успел Странник выйти на сушу, как к нему подбежал Нива, выкрикивая, как рад его видеть.       Друзья обнялись. Маленького роста Странник утонул в объятиях крупного Нивы.       Они прошли в деревню, где кузнецы, не обремененные никакими несчастиями, ковали мечи. Странник им помогал. Потом подошёл Кацураги, гордый, что смог выковать потрясающий клинок. Странник восхитился работой друга.       — Спасибо, Кабукимоно, — от всей души поблагодарил кузнец.       Они сели обедать. Странник ел вместе с друзьями, хотя и мог обходиться без пищи. Ему нравился вкус еды, которую с таким стараниями готовили жители Татарасуны, а они были рады угостить его.       Вдалеке показался Хиёко, он нёс фиалковые дыни. Мальчик шёл вприпрыжку. Странник побежал к нему с широко расставленными руками. Он обнял друга, чуть не раздавив дыни. После объятий Странник и мальчик побежали к кузнецам. Хиёко угостил жителей Татарасуны дынями, а они его — онигири.       Цвела сакура, друзья вдыхали её аромат, играли в шоги и наслаждались аппетитной едой, которой было в изобилии. Странник с радостью работал и развлекался с близкими людьми. Эта идиллия мало походила на реальность, но Странник не сомневался, что всё взаправду.       Вскоре он узнал, что преступную организацию Фатуи победила храбрая путешественница, которая, по слухам, была из другого мира. Сумасшедший учёный Дотторе, который был ненавистен Страннику больше всех, умер от тяжёлых ранений в страшных муках, что не могло не радовать юношу. Справедливость восторжествовала.       Шли годы, и друзья Странника начали один за другим уходить в мир иной. Они все тихо умирали своей смертью, к чему Странник был готов. Он понимал, что может прожить тысячи лет, рано или поздно он бы потерял всех, бессмертными были только мать и Нахида. Но и они не вечны, существует эрозия.       Странник стоял у могилы Хиёко, который мирно умер во сне несколько дней назад, будучи почти столетним стариком. Солнце заходило за горизонт и дул тёплый ветер. Желто-красное небо создавало умиротворяющую атмосферу даже на кладбище. Странник чувствовал спокойствие, у него были силы жить дальше и жить счастливо. Без друзей. Вечность длинна, за все эти века он встретит ещё много хороших людей. Главное, что друзья прожили счастливую жизнь и ушли тихо, не мучаясь.       Странник почувствовал, что кто-то положил руку ему на плечо, обернулся и увидел мать.       — Поднимемся на гору? — мягко сказала она. — Там вид ещё прекрасней.       Странник улыбнулся и кивнул. Они быстро зашли на самый верх, и им открылась вся красота Татарасуны. Мирно текло море, кричали птицы, играл с травой ветер. Мать обвила шею Странника, и он положил голову ей на плечо. Он готов был просидеть так всю оставшуюся вечность.       Юноша услышал, как кто-то вступал по траве. Показалась Нахида. Она села рядом, широко улыбнувшись. Они сидели на краю, и девочка болтала ножками. В её присутствии цветы стали ещё ароматнее.       — Какая же прекрасная жизнь впереди, — прошептал Странник и зажмурился от удовольствия.       Счастье подошло к концу. Иллюзия развеялась, Странник очнулся, увидев привычный белый потолок, который успел уже знатно надоесть и стать ассоциацией с чем-то тревожным и пугающим.       Он с трудом поднялся и почувствовал досаду и гнев. Он успел свыкнуться с той жизнью и вовсе не хотел принимать этот ужасный, тошнотворный мир, где счастья придётся добиваться трудом, а не воспринимать как дар.       — Как ты? — спросила Нахида.       — Это было прекрасно, жаль, что неправда, — сказал Странник и закусил губу.       — Сделал какие-то выводы?       — Пока нет. Не хочу думать. Мне грустно.       Молчание.       Нахида терпеливо ждала, что Странник будет делать дальше.       — Пойдём лучше чай попьём, — сказал он.       — Хорошая идея!       И они ушли на кухню.       Нахида сказала, что сделает чай Страннику, он может просто расслаблено посидеть за столом. Иногда его пугала такая забота, но, наверное, он скоро привыкнет. Главное — сохранить эти отношения. Он будет стараться.       Вскоре чай любезно был предоставлен Страннику. Он отпил и отблагодарил Архонта.       Он не разговаривал с Нахидой, смотря в одну точку и старательно обдумывая, какие выводы следует сделать.       — Можно я поговорю с тобой об иллюзии? — спросил Странник.       Нахида кивнула.       — Первой, кого я увидел, была Эи. Ну, она там хорошо со мной общалась… Короче, я был как будто её кровным ребёнком, и мне это явно нравилось…       Он посмотрел на Нахиду, следя за реакцией, но не увидел на её лице ни следа осуждения и решил продолжить:       — То, что мне приснилось такое, значит, что я всё ещё завишу от матери эмоционально. А мне нужно её отпустить, почувствовать равнодушие.       — Наверное, — начала Нахида, — тебе не нужно запрещать себе что-то чувствовать к ней. Это естественно, что ты так привязался к Эи, она была первым, кого ты увидел. Ты видел в ней защиту, ведь так?       — Да, конечно… — еле шевеля языком, сказал Странник. — Я все ещё помню, как появился на свет. Я резко почувствовал, что существую. Не знаю, как это объяснить. Было страшно. Я открыл глаза и увидел сначала Вельзевул, а потом стены павильона Сяккэи. Я сел на колени, и она подошла ко мне и дала кимоно. Я не знал, что с ним делать, она вздохнула и помогла мне одеться. Я ещё тогда почувствовал, что должен везде следовать за ней, ведь она помогает, она хорошая.       — Значит, ты не можешь быть к ней равнодушным, — сделала вывод Нахида.       — А что я должен к ней чувствовать? — спросил Странник, нервно ударяя пальцами о горячую кружку.       — Принять тот факт, что она ничего не может тебе дать. Ты все ещё можешь злиться на неё, имеешь на это полное право, только важно, чтобы гнев не убивал тебя.       — Не совсем понимаю, о чем ты, но надеюсь, что скоро пойму.       Странник решил больше не продолжать разговор об играх его больного разума. Он задал Нахиде несколько вопросов про встречи с Райдэн: он перестал на них ходить, объяснив это плохим самочувствием. Нахида рассказала, что Вельзевул планирует провести фестиваль, где весело проведут время представители всех семи наций. Странник эту новость никак не оценил, просто хмыкнув.       — Спасибо за чай, было вкусно, — поблагодарил он подругу. — Мне нужно отправиться в Татарасуну, чтобы разобраться с прошлым.       — Хорошо, — лаконично ответила Нахида.       Странник сразу же вышел из гостиницы и полетел в Татарасуну, решив, что его сил хватит на такой полет. Стремительно направляясь к острову, он наблюдал за величественным океаном и чувствовал какую-то неприятную ностальгию.       Немного подустав, он приземлился и отдышался. Татарасуна встретила его тучами и сильным ветром. Ностальгия нахлынула на него с ещё большей силой, когда он увидел заброшенные постройки. А ведь когда-то здесь кипела жизнь, и даже Странник был счастлив, живя в этом поселении.       Он шагал медленно, стараясь заметить каждую мелочь. Он внимательно вглядывался в постройки и вспоминал, как учился здесь быть человеком. Странник вздрогнул от крика ворона. Неужели здесь есть ещё живая душа, помимо его?       Он не выдержал и пустил слезу.       Через минуты одинокой ходьбы Странник подошёл к могиле Кацураги. Он коснулся земли, смочив её слезами.       — Привет, — тихо прошептал он.       Странник осмотрелся по сторонам, представил перед собой Ниву и Кацураги. Даже спустя несколько веков он смог отчётливо воспроизвести образы друзей.       — Нива, прости, что считал тебя предателем. Поверил незнакомцу, — смотря в глаза несуществующему человеку, говорил Странник. — Я тебя… Очень люблю. И любил всегда, даже когда думал, что ты сбежал, боясь наказания. Считал другом. Прости… Боже, прости! Я так виноват…       Он сглотнул, пытаясь справиться с болью.       — Я уничтожил всё, что вам дорого. Мстил кузнецам. Я был глупым, обиженным ребёнком. Я должен был беречь всё, созданное вами, а я… Простите…       Он немного помолчал.       — Но я рад, что узнал правду. Спасибо за всё. В том, что я стал таким ничтожным, виноват я один. Вы меня не предавали. Вы друзья, а не предатели.       Странник надеялся, что его чистосердечное признание каким-то магическим способом слышат все умершие кузнецы Татарасуны.       — Я разговариваю с мертвецами…       Ему стало неловко с этого, но он решил, что его все равно никто не видит. К тому же ему становилось легче от этих разговоров. Это главное, а другое значения не имеет.       — Простите, — сказал он ещё раз, и придуманные образы растворились, улыбаясь.       — Буду считать, что меня простили.       Далее Странник отправился к месту, где жили он и Хиёко. Он мог бы долететь, что быстрее, но он решил пройтись, размышляя о жизни.       Странник не мог поверить, что осмелился встретиться со своими проблемами лицом к лицу. Когда он плыл в Инадзуму с Нахидой, он и представить не мог, что простое желание что-то доказать себе превратится во внутреннюю борьбу.       Дойдя до того самого места, Странник ничего там не обнаружил, кроме цветов и куста. Но даже так он отчётливо знал, что пришёл туда, куда нужно. Он не был тут более ста лет, но помнил это место до мельчайших подробностей. Юноша узнает его из тысячи подобных.       Тело мальчика он сжёг, могилы не было, что вызвало у Странника грусть. Он прикоснулся к земле, вспомнил, как здесь был пепел. Хиёко ушёл в эту землю.       Небо затянуло ещё сильнее, ветер набрал мощи.       — Хиёко, привет, — сказал Странник. — Пришёл просить у тебя прощения. Я был до одури глупым, принимал всё слишком близко к сердцу. — Он издал смешок. — После твоих слов о том, что мы вместе навсегда, я подумал, что ты говоришь это очень серьёзно. Не знаю, как можно было напридумывать себе такие небылицы, слыша такое от неизлечимо больного мальчика. Прости, что считал предателем. Ты не заслуживаешь такого. Ты любил меня, хотя я не был человеком.       Говоря это, Странник представлял Хиёко, который смотрит на него добрыми глазами.       Он сел на колени, наблюдая за насекомыми. Бабочки с тёмными крыльями кружили вокруг цветов, которые выросли на этой забытой богом земле.       Странник ничего не выражающим взглядом сидел в полной тишине, желая остаться тут навечно. Наедине со своей болью, чтобы как следует пережить её и распрощаться с прошлым, которое убивало его.       Он взял комок земли, сжал в руках и заплакал.       Если раньше он презирал свою способность пускать слезы, так как из-за них он был брошен матерью, то теперь он был рад, что, несмотря на искусственное происхождение, умел выражать эмоции.       Маленькая птичка, прочирикав, села на плечо Странника. Он не стал её прогонять. Ему показалось, что она прилетела сюда неспроста. Она смотрела на него глазами-бусинками, которые были слишком осознанными для животного.       Странник поднялся и погладил птицу по голове. Он не торопясь пошёл к берегу, провожая взглядом столь дорогое для него место. Птица была рядом. Она улетела, когда Странник поднялся в воздух, прочирикав что-то. Он помахал ей рукой, как бы глупо это ни выглядело.       Он летел, наслаждаясь прохладным ветром, который играл с его волосами.       Приземлившись в городе, он сразу же отправился в номер. Нахида гуляла неподалёку, качаясь на качелях из дендро энергии. Друзья улыбнулись друг другу, и девочка создала качели побольше для Странника. Он засмеялся и сел, начав раскачиваться.       На душе было легко.       Утром Странник проснулся, полный уверенности, что в этот день он решит проблему с матерью. Нужно было срочно перестать ненавидеть её.       Он сидел на кровати, представляя себе Вельзевул и думая, как отпустить эту ужасную женщину.       — Вот бы подойти к ней и сказать громко: «Пошла нахуй!» — прошептал он. — А это идея!       Он хитро улыбнулся.       До конца их с Нахидой пребывания в Инадзуме осталось два дня. Странник решил, что оставшееся время будет каждый раз при виде Эи мысленно говорить: «Пошла нахуй!» Только думая об этом, он чувствовал, как ему становится хорошо. Как же приятно посылать никудышного божика, пускай и не вслух.       Когда Вельзевул пригласила Нахиду поесть данго, Странник пошёл вместе с ними. Данго он не ел, только пил чай и ругал создательницу в мыслях или шёпотом, улыбаясь. Следующая их встреча состоялась в тот же день случайно возле города. Странник просто носился в воздухе, чувствуя себя по-настоящему свободным от этого гадкого мира. Вельзевул шла куда-то вместе с Яэ Мико и, задрав голову, смотрела на Странника. Пользуясь тем, что он высоко, он сказал вслух: «Пошла нахуй».       В последний день, пока Нахида ходила на какое-то театральное представление вместе с другими Архонтами, он прогуливался по магазинам. Рассматривая кукол, он заметил, как зашла Вельзевул.       — «Представление уже закончилось. Так быстро?» — подумал Странник.       Электро Архонт подошла к нему. Он, улыбнувшись, со смаком сказал:       — Пошла нахуй!       Старушка, стоявшая рядом, охнула и упала в обморок. К ней подбежала девушка, бледная как смерть. Странник сначала не понял, что сделал, а потом до него дошло…       — Ой, — сказал он и издал смешок.       Вельзевул смотрела на него, хлопая глазами. Все пялились на Странника, наверное, представляя, как его сейчас пронзят молнии. Но ничего не происходило.       — Можешь выйти со мной на улицу? — спросила Вельзевул.       Странник кивнул.       Они вышли. Он не чувствовал страха, понимая, что она ничего ему не сделает.       — Спасибо, — положив руку на сердце, сказала Вельзевул. Теперь уже глазами хлопал Странник. — Я не знаю, знаешь ли ты о Макото, но ты напоминаешь мне её.       — Я знаю о ней, — проговорил Странник. — «Намного больше, чем ты, мамуля, думаешь».       — Она была замечательным Архонтом.       — Да, — сам не зная зачем, согласился Странник.       Он услышал громкое чириканье. Подняв голову, он увидел птицу, сильно похожую на ту, что посетила его в Татарасуне. Вельзевул тоже посмотрела вверх и долго простояла так, следя за птицей.       — Я вспомнила тебя, — сказала Архонт.       Странник поднял бровь, относясь к этому несерьёзно. Наверное, глупышка просто внушила себе это.       — Ты носил белое кимоно и фиолетовую фату. Вроде бы плакал по ночам. Был очень добрым, — рассказала Вельзевул.       После она молча ушла. Странник немного приоткрыл рот. В шокированном состоянии он вернулся в магазин. Та старушка сидела на табурете, держась за голову. Увидев Странника, она снова побледнела.       — Жалкие смертные, — прошептал он.       Купив куклу, которая была похожа на Ниву, он вышел из магазина и увидел Нахиду.       — Ко мне Эи приходила, — сказал он. — Пришла поблагодарить.       — За что?       — За то, что я напоминаю ей Макото. Мол, она вспомнила о прошлом. Но не это самое интересное.       Нахида с любопытством посмотрела на «советника».       — Я её случайно нахуй послал, — хихикнув, сказал Странник.       Буер рассмеялась. Странник рассказал ей всё, как было, упомянул ту старушку и девушку, Нахида начала смеяться ещё громче. Её смех был заразительным. Долго ничего не говоря, Странник и Нахида смеялись вместе.       Он уже не чувствовал ненависти к Райдэн. Вся эта ситуация казалась ему забавной, не более.       Всё было хорошо.