Часть 8. Социальная моногамия

      Белла приезжает к нему для разговора, который никак не делал жизнь Джейкоба проще. Он устал скорее морально, чем физически, и льющийся стеной дождь как нельзя лучше отражал его внутреннее состояние полной сломленности и растерянности. Чем больше он проводил времени с Беллой, тем больше тянулся к ней. Она пробуждала в нем странное чувство покорности ее воле, зависимость от ее присутствия в его жизни. В тоже самое время, Джейкоб тосковал по Дженнифер с каждым днем все сильнее, и только тот факт, что Сэм был рядом, мешал парню пойти на поводу у собственных желаний. Джейкоб считал себя недостойным обеих девушек. Ведь он фактически чудовище, которое может потерять контроль над собой и причинить зло тем, кого любит; он не имеет права на счастье. Но если Дженнифер, — сильная, волевая Дженнифер, способная управлять мотоциклом как настоящий гонщик, — могла справиться без него, то вот Белла была слабой, беззащитной, околдованной этим холодным кровососом, и нуждалась в помощи друга. Друга, от которого ей лучше держаться подальше. Он смотрит в глаза Беллы, которая говорит что-то про возможность их отношений, просит дать ей время, и у Джейкоба вновь кровоточат старые раны на сердце. Зачем она рвет его на части? Зачем играет с ним? Но вместо того, чтобы развернуться и уйти, парень решает проверить то, что интересовало его уже какое-то время. — Поцелуй меня. — Что? — Растерянно переспрашивает Белла. — Ты хочешь… — Да. Хочу. Джейкоб изменился, стал уверенным, еще более высоким и крепким, слегка резковатым; от неуверенного и неуклюжего юнца не осталось ни следа. Он не ждет долго и сам берет свое, прикрыв глаза и притянув девушку за талию к себе. Он не углубляет поцелуй, лишь смакует вкус чужих губ, мазнув горячим языком по линии чужих зубов, и позволяет себе чуть больше только тогда, когда Белла принимается отвечать. Она обхватывает его за шею, позволяя целовать себя глубоко и жадно, как Джейкоб того хотел, но потом все же отстраняется и отрицательно мотает головой. — Нет, — бормочет Белла, утерев губы, — это неправильно… — Ты права. — Уверенно говорит Джейкоб в ответ. — Это неправильно. В голове всплывают слова Сэма о том, что волк внутри всегда чувствует ту самку, которую выбрал в пару. Близость с ней всегда особенная, запах будет сводить с ума даже в толпе людей, и именно с ней сердце оборотня будет биться в унисон, желая обзавестись с партнершей общим логовом. Ни с Беллой, ни с Дженнифер Джейкоб не был запечатлен. Но кое-что для него все же прояснилось. — Ты любишь ее? — Вдруг спрашивает Белла, и в ее голосе звучит то ли обида, то ли страх. — Ну, Джессику. — Дженнифер. — Да. Дженнифер. Любишь, да? — Почему ты спрашиваешь, Белла? — Так просто. Она не такая, как я. Модная, уверенная, богатая… Джейкоб сощуривает глаза и его голос звучит резче, чем он планировал. — Причем тут ее деньги? — Не знаю. Я просто… Ты проводил со мной время, чтобы забыть ее? — Ты ревнуешь, Белла? Девушка тотчас теряется, кутаясь плотнее в промокшую насквозь куртку. — Я? Нет, конечно. Какое право я имею? Я не твоя девушка и у меня есть, точне был… Ты свободен, так что… — Этот разговор ведет в никуда. — На выдохе говорит Джейкоб, устало прикрыв глаза. — Езжай домой. Ты промокла насквозь. И Джейкоб уходит, скрывшись под плотной стеной дождя.

***

«Он вас уже бросил однажды и бросит снова. Нельзя зависеть от людей, которые вас подводят» — Доктор Хаус

      Он стоит под ее окном и чувствует, как стучит сердце в груди. Сэм ни за что не одобрит подобной вылазки, но вся суть заключалась в том, что Сэм ничего и не знал. В груди неприятно копошились сомнения. Может, не стоит? Может, еще слишком рано? Если она вышвырнет его на улицу, как несчастного котенка, то будет абсолютно права, но Джейкоб надеялся на иную реакцию. Он мечтал увидеть озорной блеск в ее глазах и лукавую улыбку столь податливых в поцелуе губ, почувствовать приятную прохладу ее тонких пальцев на своей горячей коже, услышать, как она зовет ее по имени. Она не спит, судя по царапающим звукам грифеля о бумагу — рисовала. По полу прокатился мяч, пару раз подскочив в воздухе. Значит, Макс был с ней. Ну, щенка-то Джейкоб боялся точно меньше его хозяйки и, наконец собравшись с мыслями, прыгнул. Дженнифер сидела в широкой футболке за столом и увлеченно что-то выводила карандашом. У Джейкоба защемило в груди: он мог поклясться, что это были его глаза. Помнит, любит, скучает… Едва успевает парень спуститься с подоконника, как Макс уже прыгает ему на руки, радостно вылизывая лицо, и, спустившись на пол, жалобно поскуливает, глядя на испуганную до смерти хозяйку. Дженнифер смотрела округлившимися от неожиданности глазами, так и не выпустив карандаша из рук, а когда отошла от шока, то ее злость крупными волнами ударила оборотня в грудь. — Что. Ты. Здесь. Забыл? — Дженни, послушай… — Не зови меня так! — Дженн, — Джейкоб сделал неуверенный шаг навстречу девушке, примирительно вскинув руки, — пожалуйста… Она не могла кричать, поскольку не хотела будить Беатрис, а потому сдавленно прошипела, точно гремучая змея: — Пошел вон. Беатрис не спала несколько суток подряд. Проводившая с мачехой все свое время Дженнифер, не спала вместе с ней, стараясь быть сильнее, чтобы стать опорой и поддержкой. Под глазами девушки пролегли тяжелые, синие круги. Лицо осунулось, шелковистые волосы будто бы потускнели. Джейкоб чувствовал, что ей плохо, как она устала, как ей было больно. Он хотел обнять, поцеловать, успокоить. Он бы уверил ее, что с ним ей нечего бояться, что он рядом; волк внутри рвался к Дженнифер, а вместе с ним рвался и Джейкоб. — Дженни, я виноват. Я знаю, что виноват, но, прошу, дай мне объяснить! — Я устала от объяснений! Когда мне было плохо, тебя никогда не было рядом! Думаешь, я не знаю, что твоя Белла из резервации не вылезает? А ты с ней в кино бегаешь? Джейкоб молча принимал словесные удары, не решаясь даже взглянуть в чужие глаза. Смотрел куда угодно, но не нее. Макс благоразумно удалился из комнаты через приоткрытую дверь. — Уйди, я по-хорошему тебя прошу… — Ты ведь испытываешь тоже самое, что и я. — Парень берет в руки альбомный лист и показывает Дженнифер ее же рисунок. — Или хочешь сказать, что это не так? Дай же мне шанс, дай объяснить! «А что ты, собственно, думаешь ей объяснять?» — пронеслось у него в голове. Секрет стаи расскрыть не может, отрицать, что вел себя отвратительно — глупо. — Объясни это другой дуре. И Дженнифер пошла к двери, свистеть Макса. Пес прибегал даже на легкое чмоканье, а по команде мог прогнать и любимого им Джейкоба, потому что слово спасшего его человека было важнее. Но ей не дали этого сделать. Оборотни передвигались быстро, бесшумно, были сильны и стремительны. Квилет захлопнул дверь и развернул Дженнифер к себе лицом, действуя решительно, с запалом. Тот, прошлый Джейкоб ушел бы уже давно, понурив голову и опустив глаза. Джейкоб-оборотень даже не думал сдаваться после первой неудачи. — Ты мне нужна, понимаешь? Я так сильно по тебе скучаю, — обхватив лицо Дженнифер ладонями, парень коснулся ее лба своим, жаром собственного тела согревая прижатую к двери девушку. — Поговори со мной, пожалуйста… Дженнифер закрыла глаза и судорожно сглотнула, облизнув губы. Дыхание Джейкоба опаляло щеку. — Уже поздно. Я не хочу… — Дженн… — Уходи. Прошу тебя в последний раз. Если ты действительно хоть что-то чувствуешь ко мне, то уходи. Джейкоб чувствовал злобу. Ему хотелось ударить кулаком по двери так, чтобы пробить в ней дырку, хотелось зарычать, дать волю зверю внутри… Но он не мог. Вместо этого парень молча кивнул и будто в замедленной съемке опустил руки, упавшие вдоль тела точно плети. Отошел к окну и ловко вскочил на подоконник. — Если ты передумаешь, то знаешь, где меня найти. Джейкоб выпрыгнул из окна и убежал в лес как раз в тот момент, когда Дженнифер сползла по двери вниз, прикрыв рот тыльной стороной ладони и закусив указательный палец. Она не позволит себе реветь из-за него. Даже если слезы уже текут из ее глаз.

***

      Белла находит Джейкоба возле обрыва, где парень, по словам его отца, проводил большую часть своего времени. Она видит его ссутулившуюся спину, сжатые в кулаки ладони, направленный в никуда взгляд, и понимает — дело в Дженнифер. Белла врала сама себе, когда заявляла, будто видит в Блейке только брата. Ее тихая гавань, ее крепкое плечо, на которое можно всегда опереться, молодой да покорный ее воле парень, которым она могла манипулировать как хотела, теперь был не совсем только лишь в ее власти. Он трогал какое-то кольцо у себя на шее — крупный перстень на такой же увесистой цепочке — и по началу даже не обратил на девушку никакого внимания. — Джейк? Он будто во сне поворачивает голову, и его губы трогает слабая улыбка. Обняв его за плечи, Белла позволяет Джейкобу уткнуться лицом в ее живот и обхватить ноги длинными руками, рассеянно поглаживая парня по коротким волосам. Интересно, Дженнифер так же его обнимала? Он также шептал ей, как она ему нужна и что без нее он готов сейчас броситься с утеса и даже не пытаться бороться с волнами? — Вы расстались? — Да. — Ты… очень сожалеешь? — Так будет лучше для нее. А я… я переживу. Ведь у меня есть ты. Правда? Он снова был тем самым доверчивым, мягким, добрым и столь родным Джейкобом, которого Белла любила. Любила недостаточно сильно, чтобы отдать ему предпочтение. Она расскрыла его секрет после того, как на нее вновь объявили охоту вампиры и, к ее собственному удивлению, сам факт того, что ее лучший друг — оборотень, не вызвал в ней отторжения или страха. Молодые индейцы Ла-Пуш были теми, в существование кого уже никто давным-давно не верил, но Белла знала их тайну, — теперь уже вторую в этом городе. Они встречаются вновь на пляже, и поначалу Белла обвиняет друга в том, что режет его в самое сердце. Джейкоб смотрит на нее, а сам думает о другой. Как бы Дженнифер отнеслась к его истинной сущности? Убежала бы от страха или приняла бы таким, какой он есть? А будь он впрямь убийцей, увидел бы Джейкоб отвращение в чужих глазах? Белла безумно рада, что ее друг не охотится на людей, но его ненависть к вампирам не делает ситуацию лучше. В Джейкобе, смотрящим на нее недовольным взглядом с плохо скрываемой агрессией, она видела уже не того мальчика из резервации и даже не начавшего матереть юношу. Она видела опасного волка, который вовсю проявлял норов, скаля зубы и отпуская ехидные ремарки холодным, чужим тоном. Но он все еще был предан ей. Он все еще так или иначе ее любил, и разрыв с Дженнифер только способствовал собачьей верности. Джейкобу было необходимо зализать раны. Белла, брошенная Эдвардом, позволяла оборотню то, что не позволила бы при Эдварде. Прикосновения, объятия, намеки. Едва не случившийся поцелуй в машине Блэка. Но как только их губы соединились, а пальцы Беллы дотронулись до щеки парня, того будто током дернуло, и волшебный момент разрушился. — Прости, я… — Нет, это ты меня прости. Я не должен был. — Джейкоб судорожно растер лицо руками. — Мне нужно отъехать, хорошо? — Да, без проблем. — Белла, такая понимающая Белла, поджала губы и закуталась в кофту плотнее. — Я все понимаю. — С тобой все будет в порядке? — Да, все окей. Иди, все хорошо. На этот раз Джейкоб долго не извинялся. Он не застал Дженнифер дома, ровным счетом как и Беатрис. Собаки слышно не было, значит Макс гуляет с ними. Значит они куда-то уехали. Что же, он подождет. Окно в спальню девушки было приоткрыто, и залезть внутрь не составило проблем. В воздухе пахло духами Дженнифер, а на кровати лежала не до конца собранная косметика. Джейкоб принюхался, втянул аромат парфюма и самой девушки полной грудью, и едва не зарычал. Он так хотел ее увидеть вновь… Джейкоб подошел к столу, где лежали какие-то учебники, тетрадки и канцелярские принадлежности. Взял в руки маленький блокнот. Аккуратным почерком были выписаны названия колледжей и направления, на которые можно было подавать заявление. Джейкоб плотно сжал зубы и со злостью швырнул блокнот обратно. Его внимание привлекает уголок листа, зажатый в первом ящике стола, и, не сдержав любопытство, парень достает его. На него смотрели его собственные глаза, — темно-карие, почти черные, точно спелая черешня, в которых порой при ярком солнечном свете можно было разглядеть медовые точки возле радужки, — при том что художница прорисовала все до мельчайших деталей, включая маленькую межбровную морщинку, проступавшую в моменты, когда Джейкоб сердился или просто хмурился. Угольные ресницы и такие же густые брови. Бархатный загар, к которому так и подмывало прикоснуться рукой, вышел почти точным, а теплый взгляд казался фактически живым. И все было бы прекрасно, если бы не одно но, заставившее Джейкоба закинуть рисунок обратно и спешно покинуть чужой дом: вся эта красота была зачеркнута двумя косыми линиями, четко проходившими по зрачку каждого глаза, а внизу мелким почерком было выведено «никогда больше»…

***

      Беатрис сдружилась с Билли довольно быстро, и Дженнифер могла поклясться, что без взаимной симпатии дело не обходилось. Отец Джейкоба поддерживал вдову, старался как-то занять ее старыми легендами, а потом даже прогулками. Женщина испытывала спокойствие на душе рядом с этим человеком и искренне желала, чтобы самочувствие Билли улучшилось, к чему прилагала большие усилия. Она также переживала за падчерицу, которую так хотелось наконец назвать дочкой, и всячески стремилась отвлечь ее от тяжелых мыслей хотя бы как-то. Этим как-то стала идея вместе выбирать колледж для будущего поступления. Дженнифер не хотела уезжать от мачехи и вообще не могла определиться с направлением. Ее вечной фразой было «я ничего не умею» и «я ни на что не способна», но Беатрис всячески работала над тем, чтобы вернуть девушке былую уверенность в себе. — Ты умница! Не позволяй горю вновь сбить тебя с истинного пути. Они сидят на кухне, плечо к плечу, и уминают вегетарианскую пасту, которую Дженнифер готовила с кучей пряностей и овощей. Ее коронное блюдо и, по большому счету, единственное, что она умела в плане кулинарных изысков. «Кексики для Кокосика», как называла девушка неудавшиеся торты, были не в счет. — Если ты думаешь, что я из-за отца так переживаю… — Нет, не только из-за отца. Дженнифер вздрогнула всем телом. Неужели было так заметно, что расставание с Джейкобом не лучшим образом отразилось на ней? — Дженни, может нужно было дать ему шанс? — Шанс? На что? Ставить меня на вторую роль сразу после своей подружки? — Я видела Беллу пару раз. Она кажется такой скромной и тихой… — Именно. Кажется. Тихая и скромная не будет крутить двумя парнями одновременно и давать надежду, потому что скучно и тоскливо. Беатрис приобнимает падчерицу за плечо и мягко улыбается. — А ты ее хорошо знаешь эту Беллу? — Не особо. И знать не хочу. Она на вид как сонная сова с депрессией… Хотя, может быть она очень интересный собеседник и у нее богатый внутренний мир, а я вся такая с претензией на таланты просто коврик у ее ног. — Не смей никогда так говорить! Джейкоб молодой, наивный дурак, и не надо себе занижать самооценку из-за какого-то ничем не занятого индейского мальчишки. Дженнифер усмехается на это и целует мачеху в щеку. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Ты мой самый лучший друг. — Сразу после Мии? Дженнифер обнимает Беатрис за шею, положив голову ей на плечо. — Перед Мией. Хотя я ее тоже люблю. — Но меня любишь больше? — Да. Больше. На душе у девушки скребли кошки и никакие радости жизни не могли вытащить ее из того омута, в который она погрузилась. Все кругом напоминало ей о прогулках, шутках, объятиях и поцелуях, в то время как она хотела забыть. Ей точно нужно удет уехать отсюда в другой город учиться. А лучше в другой штат. Беатрис много работала, а потому не всегда успевала заехать к Билли в резервацию. В один день Дженнифер пришлось отправиться туда вместо нее, и это было самым тяжелым испытанием в ее жизни. Руки в перчатках потели, но девушка специально надела их, чтобы не было видно, как дрожат пальцы. Выдать свое истинное состояние Джейкобу она не согласится ни за что на свете. Было холодно и сыро. На мотоцикле получилось доехать быстро, но Дженнифер все равно замерзла. Под тоненькой кожаной курткой была только майка, и она не грела никак, так что в дом к Билли девушка заходила слегка постукивая зубами друг о друга. — Надо будет сказать твоей мачехе, чтобы она купила тебе нормальные, теплые вещи, а этот лист бумаги выбросила на помойку. Дженнифер белозубо улыбается Билли, положив лекарства на стол. — Вы извините, но мне надо возвращаться. — Я понимаю. Но торопиться не стоит, несколько часов точно. Девушка кивнула в ответ, но на чай все же не осталась. Ей было физически некомфортно в доме Джейкоба. — Мне что-то передать? Кому-нибудь. — Нет, не нужно. Лучше, если это будет наш маленький секрет. Вновь улыбка, на этот раз натянутая. И вдруг слышатся голоса вдалеке. Громкая брань чередовалась со смешками, и было понятно, что парни дурачатся. Слышался и голос Джейкоба. Видимо, он не очень-то переживал. Дженнифер быстрым шагом достигла мотоцикла, старалась не поворачивать головы. Ее окликнул один из друзей Джейкоба, попросил подождать. Ждать она не собиралась. — Дженнифер, стой! Джейкоб. Джейкоб, черт бы его побрал, Блэйк бежал прямо к ней. Что же, мотоцикл он догнать не сможет. Мотор взревел, и девушка понеслась прочь. Если бы она хоть раз обернулась, то разгадала бы тайну индейцев резервации, но она даже не думала притормозить или повернуть голову. Гнала со скоростью пули и едва не потеряла управление, когда прямо перед ней на возвышенности возник огромных размеров коричневый волк, чья шерсть отливала рыжим в тусклом свете солнца. Дженнифер выругалась, резко повернула, погнала другой дорогой. Теперь уже она смотрела в бок, видя какими мощными скачками пытается догнать ее этот зверь-переросток, и от страха волна жара побежала по телу. Но было в этом что-то странное. Во-первых, просто так волки не нападают. Во-вторых, этот вообще не нападал, только мешал уехать из резервации. Дженнифер использовала последний трюк в запасе и рванула узкой тропинкой между деревьев, где волку было банально негде развернуться для маневренности, — с его габаритами он с трудом протискивался там, где девушка ехала весьма свободно, и это заставляло его недовольно рычать. Петляя между деревьями, она вынырнула из леса и уже по прямой поехала к дому. К ее удивлению, зверь дальше не побежал. Она остановилась возле границы с резервацией и какое-то время рассматривала гигантское животное, будто находя в нем знакомые черты. «Дибилизм. Какого черта я делаю вообще?» — пронеслось у нее в голове, но она могла поклясться, что зверь будто гипнотизировал ее и нарочито медленно вышагивал туда-сюда, демонстрируя свою грудь. На ней блестела какая-то цепочка, туго стягивая широкое горло. Разглядеть, что висело на ней, девушка не могла. Хотя чертовски подмывало подойти ближе и посмотреть. В итоге, игру в гляделки первой прервала Дженнифер, уехав прочь без оглядки. И ее до дрожи в костях пробирал тот вой, который доносился ей вслед от границы с резервацией. Эта волчья песня предназначалась только ей.