Часть 17. Расследование вели знатоки

      Белла возвращается из медового месяца абсолютно не с теми новостями, которые ожидались. Можно было бы предположить, что девушка явится уже вампиршей, с красными глазами как два рубина да неутолимой жаждой крови, но все было куда занимательнее. Белла оказалась беременна, и эта новость — гром среди ясного неба — поразила всех, не только клан вампиров. Разумеется, у данного события были как свои сторонники, так и ярые противники. Самым удивительным было то, что Эдвард принадлежал к той группе лиц, которые считали ребенка в чреве девушки тварью и монстром; с учетом того, что дите творило с собственной матерью, данное отношение к нему было весьма предсказуемым. Нашлись и те, кто поощрял суицидальное желание Беллы родить, если удастся выносить, потому как про остаться в живых речи не шло вовсе — девушка умирала на глазах у всех Калленов и своего лучшего друга. Джейкоб не мог ни понять Беллу, ни простить ее. Отказаться от всего, от всех близких ради вампирства, ради вечности с Эдвардом, было уже более-менее привычно для понимания. А вот с беременностью подруга явно перегибала, и это мягко говоря. Когда Блэк впервые увидел ее, — такую больную, слабую, цвета пепла, обтянутую кожей поверх выступающих костей, с огромным животом, внутри которого нахдилось нечто, ломающее ее ребра и высасывающее из матери жизнь в прямом смысле этого слова, — то едва не придушил Эдварда голыми руками. Хотя тот был вовсе не против. Его вид вызывал у Джейкоба даже жалость, и почему-то казалось, что если бы у Беллы не нашлось сторонников, то они вдвоем, рука об руку действуя сообща, вырвали бы это создания из чрева рожаницы и разорвали на мелкие кусочки. — Джейк, — улыбка Беллы горит счастьем, когда квилет заходит в дом Калленов, а в глазах светится неописуемая радость, — я так соскучилась по тебе… Белла слаба, она нуждается в нем, и он будет самым последним подонком на свете, если бросит ее в этот момент. Как можно бросить того, кого любишь? Стая узнает обо всем почти сразу и тотчас решает действовать решительно. Убить монстра, если придется, то вместе с матерью. Джейкоб не может противиться альфе, хотя он сам, если так разобраться, мог бы стать таковым. Стая должна быть заодно, интересы оборотней и людей превыше всего. Джейкоб страдал, его душа рвалась на части, и, разумеется, он хранил эту боль внутри, потому что боялся ранить другого человека. Дженнифер не поймет. Она и не должна, — любовные треугольники явно были не в ее стиле, — а если Джейкоб ее потеряет, то вместе с ней потеряет и часть себя, часть своего сердца. Блэк скорее отрезал бы себе руку или язык, чем поведал девушке о том, что может их разлучить, а потому делал все возможное, чтобы держать девушку в информационным ваккуме. — Ты должен ей сказать. — Говорит Ли, насупившись. — Она имеет право знать. — Тебе-то какое дело? Заделалась в ее подружки? — Агрессивно выплевывает Джейкоб, опасно сощурив глаза. — Ей не стоит говорить правду. Пока что. — Басит где-то в стороне Пол, и взгляд Джейкоба тотчас приковывается к нему. — Мы закончим все быстро, она даже не успеет догадаться, что что-то не так. От одного только «закончим все быстро» у Джейкоба пробежал холодок по спине, а в голову полезли лишние мысли. Пол тотчас поднимает на него глаза, в которых читалось предупреждение, и тихо говорит: — Если ты встанешь на сторону вампиров и предашь семью, если это чудовище появится на свет, тогда я лично ей об этом расскажу. И пусть она тогда подумает, нужен ли ей парень, который вечно скрывает от нее что-то и ни во что не ставит. — Не смей говорить эту чушь! — Джейкоб скалится в ответ и первая волна, предшествующая превращению, пробегает по его телу. — Ты ни черта не знаешь о моем к ней отношении! — Значит устранить помеху в виде монстра, который Белла носит в себе, не будет для тебя проблемой. Это сказал не Пол. Это сказал подошедший к стае Сэм. Сэм, которому в данном случае стоило помалкивать и не издавать ни звука, а не нравоучать других. Взгляд Джейкоба на подобные выпады зловеще темнеет, а из глотки вырывается звериный рык. Но он не противоречит, не продолжает словесные баталии, и просто убегает, находу превратившись в волка дабы быстрее оказаться там, где нет других волков и их подначивающих на убийство речей.

***

      Билли расцвел с Беатрис и, кажется, даже помолодел. Она удивительно влияла на мужчину, и сама купалась в лучах его любви. Да, Билли полюбил эту женщину. Его поражала ее преданность фактически чужому ребенку, ее добрая душа и вечная активность во всех направлениях, ее умение заботиться и наводить уют, глубина ее чувств и самопожертвование. По весьма объяснимым причинам, Билли не любил приводить уже теперь законную жену на территорию резервации. В этом у него нашлась поддержка в лице Дженнифер, которая все знала, понимала и благодарила Билли за заботу о мачехе. Хотя, скорее уже о матери, — отношения между двумя женщинами крепли и теплели с каждым новым поворотом в их жизни. Дженнифер тоже ухаживала за Билли, и тот, если уж быть откровенным, относился к этому как заботе невестки о свекре. Он надеялся на это и считал девушку лучшей партией для собственного сына, при условии, что «этот олух не упустит свой шанс». Так Билли говорил о данной ситуации, когда они с Беатрис заводили тему женитьбы своих детей, потому как знал — в сердце сына бушует пламя противоречий. От них никто не застрахован, как и от ошибок, но происходящее било совесть под дых, — совесть Билли, — потому как ему приходилось безбожно врать на тему того, куда стал вновь часто отлучаться его сына. А зная про свадьбу Беллы и Эдварда, для Дженнифер не было проблемой сложить два и два. Жить в неведении надоело и наступил момент, когда девушка решила все выяснить. Она едет на мотоцикле от Мии и решает заехать туда, куда при иных обстоятельствах не ступила бы ее нога. Надеясь чисто на удачу, которая порой благоволит дуракам, Дженнифер оставляет байк неподалеку от дома Калленов и дальше идет пешком, желая либо подсмотреть, либо — при очень большой удаче — наткнуться на Джаспера. Уж он-то ей все объяснит. — Наверное. — Шепчет она себе под нос, приближаясь к дому Калленов. — А может вцепится в глотку и на том конец пьесы. В доме вампиров было оживленно. Слышались крики, кажется орала Белла. Из дома буквально вылетают два отпрыска семейства, Эдвард и здоровый верзила, имени которого Дженнифер не помнила, начав оживленную дискуссию. — Оно убивает ее! Это надо вырезать из ее живота, а не спасать! — Ты знаешь, Роуз не может… — А убить Беллу она может? Это не нормально, понимаешь? Я не смогу без нее жить! — Так хочет Белла. — Она не права. — Что ты предлагаешь? Усыпить ее, похитить? — Здоровяк кладет ладони на плечи Эдварда и слегка встряхивает его. — Я понимаю, тебе нелегко… — Не понимаешь. Скорее уж дружок Беллы мне здесь союзник. Дженнифер насторожилась. Ветер дул в ее сторону, так что ее запах они не чувствовали, а лежала она тихо. Хотя, так или иначе, ее до сих пор не заметили, потому что слишком заняты куда более насущной проблемой, чем какая-то возможная сумасшедшая в кустах в лесу. — Не нравится мне чужак в доме. — Он важен Белле. Да если бы это могло помочь и спасти ее, я бы даже согласился, чтобы он сделал ей щенят! — Ха, он бы тоже согласился. Дженнифер передернуло. В доме вновь слышится крик, и вампиры бегут внутрь, а вот девушка мчит к своему байку, на ходу утирая слезы. Но не успевает она дойти до своего железного коня, как ей преграждает дорогу тот, кого она и хотела мучить с распросами. — Подслушивать не хорошо. — Мягко говорит он, тотчас заметив покрасневшие глаза девушки и слегка потекшую под глазами тушь. — Дженнифер? — Ой, Джаспер, не надо! Я прошу, мне сейчас не до твоих штучек! — Штучек? — Вампир примирительно вскидывает руки и непонимающе смотрит на Дженнифер. — Кажется, изначально незадавшееся знакомство и сопутствующие обстоятельства до конца испортили твое впечатление обо мне. Дженнифер сдерживает всхлип, закусив губу, и глубоко дышит через нос. Знает — стоит заговорить и начнется истеричное рыдание, а потому молчит. — Ты все знаешь, да? — В ответ кивок. — И тебя злит, что в этом вновь задействован твой… зверь? — На этот раз в ответ ничего не последовало. — Дженнифер, я знаю, у нас с тобой странная история взаимодействия, но я могу помочь. Не окончательно избавить тебя от боли, но… — Он вечно мне врет. — Медленно, дабы не поддаться истеричным рыданиям, шепчет девушка. — Вечно что-то скрывает. И не может выбрать. Он не может, Джаспер. — Дженнифер, он любит тебя. Очень сильно. И не сможет без тебя. — Бред! — Гневно цедит Дженнифер. — Ему со мной удобно. Тепло, спокойно. В постели, вероятно, интересно, ведь он же, мать его, девственником был до меня! Представляешь? Совратила бедолагу! — Ее губы некрасиво кривятся, а горькие слезы льются по щекам бурным потоком. Голос срывается, хочется орать во всю глотку, чтобы легкие лопнули, а сердце разорвалось на части. — Больше ему ничего от меня не надо. Джаспер мог бы с этим поспорить, но убедить в чем-то оскорбленную девушку было невозможно. Ей хочется наговорить гадостей, уколоть, сделать наконец больно, и пускай потом она будет жалеть обо всем — плевать! Когда слезы уже душат и мешают говорить, Дженнифер утыкается носом в столь любезно предоставленную грудь Джаспера и ревет, пока тушь окончательно не стекает вниз по щекам. Они оба думают о том, что это уже второй раз, как Хейлу выпадает оказия утешать деву в печали, только на этот раз все обойдется без поцелуев. Синхронно отстранившись, Дженнифер и Джаспер просто кивают друг другу, и в этом жестве было заложено куда больше, нежели могло показаться со стороны. — Иди, пока твой индеец или кто-то из наших не решил выйти патрулировать границу. К слову, сейчас в нашем доме еще один оборотень, что в высшей степени удивительно. — Еще один? — Да. Друг, как бы это поразительно не звучало, Эдварда. Мне самому тяжело поверить. Дженнифер на это криво усмехается, утирая тушь с глаз. Они прощаются, но на последок девушка все же оборачивается и говорит Джасперу то, что вызывает улыбку и на его лице. — Знаешь, наше знакомство не испортило впечатления о тебе. Как и все, что случилось потом. Ты отличный парень, Джаспер. Сколько бы столетий тебе уже не стукнуло. Они вновь кивают друг другу на прощание, и Дженнифер быстрым шагом доходит до мотоцикла. Дело за малым — вывести Джейкоба на честный разговор.

***

— Твоя подружка только что покинула нашу границу. Интересно, удалось ли ей выяснить то, ради чего она так рисковала? В голосе Элис сквозила неприязнь и обида, злость и досада, что в принципе было ей несвойственно. Джейкоб знал ее мало и на подобные выпады в адрес своей девушки хотел отреагировать резко. Хотел, пока до него не дошло сказанное. — В смысле? Ты вообще о чем, пиявка? — О чем только что сказала. Пряталась в кустах, разговоры слушала, теперь гонит домой на своем мотоцикле. Водить она, конечно, не умеет. Ей не достает грации и легкости, чувства скорости, свободы… — Так. Подожди. — Джейкоб резко поднимается на ноги, шумно сглотнув. — Какие разговоры слушала Дженнифер? Узнала. Все узнала. Уйти сейчас он не может, не может вот так бросить Беллу, пока его тепло согревает ее изможденное тело, но сердце буквально рвалось из груди, бешено стуча под диковинный ритм. — Кажется, кто-то испугался. — Насмешливо тянет Розали, глядя на столь уязвимого оборотня. — Конечно, кому бы понравилось такое предательство. Ладно увлечение, мимолетная слабость, но здесь… — Заткни рот, тупая блондинка! — Интересно, с какой скоростью она переедет тебя на своем мотоцикле? Или ты сам бросишься ей под колеса, чтобы только не объясняться и не выбирать… — Закрой свой поганый рот! Его слишком громкий, полный агрессии голос будит Беллу, и она пугливо распахивает глаза. — Что такое? Все в порядке? — Да. — Сжав челюсти, говорит Джейкоб, натянув насквозь фальшивую улыбку. — Все хорошо. Спи. Все в порядке.

***

      Он узнает, что Джаспер имел, — а может и имеет, кто его этого хитрожопого эмпата знает, — определенные симпатии к Дженнифер и даже умудрился ее поцеловать. Оторвать голову кровососу помешала его многочисленная родня, а еще его и даже его вещей пиявки замечание, что романтического в том мало, а выбор девушки никогда даже не колебался в сторону Джаспера. Хотя, наверное стоило бы, коли не Элис и другие… ньюансы. Джейкоб бежит к дому Дженнифер так быстро, как еще наверное никогда в жизни не бегал. Если окажется, что она опять у Мии или где-то там еще, то он ее найдет в любом случае. Запрыгивает на крыльцо, не стучась в дверь заходит. — У меня есть сбережения, Бесс. — Прекрати. Твои сбережения пойдут на жилье молодых. — Но как же деньги на учебу Дженнифер? — Хватит. На все хватит. И вообще, больше не покупай мне таких дорогих подарков! Я не хочу, чтобы ты… — Ты моя женщина и я хочу сделать тебе приятное. Так что перестань… От этого разговора и тепло на душе становилось, и тошно. Приторно-сладким воркованье назвать было нельзя, но все тут слишком ладно да складно. Интересно, чью сторону примет Билли? И как вообще поговорить нормально, когда тут внизу лишние уши? — О, Джейкоб! — Приветствует сына Билли. — Ты опоздал к ужину. — Если ты ищешь Дженнифер, — как в воду глядела Беатрис, мило улыбнувшись вошедшему парню, — то она только что ушла. — Куда? — Гулять с Максом. Ты поговори с ней, она сегодня опять упала с мотоцикла, пришла в слезах. Видимо упала серьезно, если заплакала, но упрямится, говорит свое фирменное «ерунда». Или ты убедишь ее продать этого монстра, или я сломаю его сама. Джейкоб кивнул в ответ, а у самого на душе скребли кошки. Он-то знал, почему его девушка плакала, и мотоцикл тут не при чем. — Боюсь, она без него не сможет. Она его любит наверное больше, чем меня. Беатрис продолжает сетовать на то, как неосторожна ее новоявленная дочь, как она не бережет себя, а Джейкоб, не слишком тактично раскланившись, пятится к выходу. Его тотчас останавливает Билли, ведь речь зашла про успеваемость и будущие академические успехи; тонкий намек на то, что Дженнифер стоит начать заниматься с Джейкобом гуманитарными предметами молодой квилет притворно принимает с готовностью, хотя учеба его не интересовала от слова совсем. Он знал свое предназначение и оно было не в карьере или получении знаний, а вот для его девушки то было важно. Джейкобу неприятно слышать про планы Дженнифер его не касающиеся, ведь она собиралась и в колледж и на работу, возможно вообще не в Форксе, а значит их пути могли разойтись. Младший Блэк считал своим долгом остановить девушку, убедить ее в том, что ее фантазии ложны, и в этом плане Белла очень даже отличалась от Дженнифер. С ней было проще, не считая одержимости вампиризмом, но выбирать было уже поздно. Джейкоб погряз в омуте чужих пронзительных глаз, где плескались насмешливые искринки, и лукавой улыбки, мелькающей на накрашенных яркой помадой губах, хотя его сердце все еще рвалось к столь родной и привычной ему Белле, для которой он был теплым как солнышко. Интересно, а как его описала бы Дженнифер? Судя по тому, что она опять его игнорировала, солнышком там и не пахло. Джейкоб устал, морально и физически, а потому соглашается на предложение Беатрис прилечь на диване, почти сразу же провалившись в сон. Ему снится Дженнифер в платье цвета свежей крови; она тянет к нему руки и по ее щекам струятся бурным потоком слезы. Джейкоб зовет ее по имени, бежит к ней, но не успевает — внезапно окутавший девушку туман скрывает того, кто притаился за ее спиной, и когда Блэк наконец прибегает, то Дженнифер уже лежит на земле с разорванной когтистой лапой глоткой.