Часть 18. Вариативность импринтинга

And I've lost who I am, and I can't understand Why my heart is so broken, rejecting your love Without love gone wrong, lifeless words carry on But I know, all I know, is that the end's beginning — trading yesterday

      Он просыпается от того, что мокрый язык с щепетильной тщательностью вылизывает его лицо, а теплый кожаный нос тыкался в щеку, пытаясь поднять чужое лицо с подушки. Джейкоб сонно потягивается, рассеянно гладит Макса по голове. Осознание того, что он проспал почти сутки шокирует, и парень резко вскакивает с дивана, обнаружив, что кто-то заботливо укрыл его пледом. Плед пах духами. Знакомыми и горячо любимыми духами. С кухни доносилась женская речь, а также ароматы ванили, — Дженнифер снова пекла «кексики для Кокосика». Решив не сдавать себя с потрохами, Блэк вновь улегся на диван, притворился спящим и стал внимательно слушать. — От Чарли он вернется не скоро. Может, съездим в магазин? На, попробуй, хорошо посолила? — Ну-ка. Да, отлично. Можно и по магазинам. А хочешь, купим мороженое и будем фильмы смотреть. — А можем и то, и то. — Можем. Послышался легкий смех, потом что-то кинули на горячую сковородку и зашипело масло. — Я не буду лезть не в свое дело, но ты мне только скажи, вы с Джейком опять поругались? — И да, и нет. Знаешь, у меня такое чувство, что я хожу по кругу. Тут надо что-то решать, а что и как… Ладно, осталось еще чуть-чуть, скоро выпускной… — Ну, еще не скоро. — Да всего-то несколько месяцев по факту. Нам с ним нужно поговорить. — Он выглядит таким несчастным… Джейкоб отчетливо расслышал, как Дженнифер тяжело вздохнула, после чего на кухне воцарилась тишина, прерываемая редкими фразами чисто кулинарного характера. Тогда парень решает наконец явить себя народу и заходит на кухню. — Джейк, мы тебя разбудили? — С улыбкой на губах спрашивает Беатрис, пригласив Блэка к столу. — Кушать хочешь? — Не откажусь. Дженнифер молча ставит перед ним тарелку полную супа, а рядом — блюдо с сендвичами. Сама же, полностью сосредоточившись на украшении выпечки, отворачивается от квилета, сделав вид, что готовка занимает ее целиком и полностью. — Мне тут твой отец рассказал один рецепт, — начинает Беатрис, дабы хоть чем-то забить воцарившуюся паузу, — индейского рагу или что-то типа того. Ты можешь попробовать? Мне кажется, я все совершенно испортила. Джейкоб молча кивает, улыбнувшись, хотя мысли его были заняты другим, а взгляд буквально приковался к хлопочущей у дальнего стола девушке, которая явно преуспела в изготовлении «кексиков». — Все очень вкусно. И рагу тоже. Дженн, — наконец обернувшись к девушке, говорит Джейкоб, — может прогуляемся? Поговорим. — Сейчас закончу. Тогда поговорим. Голос Дженнифер холодный и безразличный, но только на первый взгляд. За ним прячется злость и негодование, бурлящий поток энергии, который оборотень чувствовал почти кожей. Возмущение и обида читались в ее глазах и даже, кто бы мог подумать, в ее походке, когда та наконец вышла из кухни и, потрепав Макса по голове, покинула дом. Джейкоб последовал за ней. — Белла беременна, так ведь? — Говорит девушка, скрестив руки на груди и встав напротив Блэка. — И ребенок убивает ее. Из-за этого ты такой. Считай что констатация факта, но Джейкоб все равно кивает, как на вопрос. Все знает, может даже больше, чем хотелось бы. — Скажи, между тобой и ней гораздо больше, чем дружба и старая привязанность? Ты с ней…? — Слегка поиграв бровями, вопросительно тянет Дженнифер, и парень на то возмущенно кривится. — С ума сошла? Ни разу. К чему вообще такие вопросы? С какой стати ты о таком даже… — С такой. — Нервно облизнув губы, говорит Дженнифер. — Я целовалась с Джаспером Хейлом. Не скажу, что планировала это, и без каких-либо романтических… — Я знаю. — Спокойно говорит Джейкоб, на что девушка даже не бровью не ведет. — И почему я не удивлена. Ты целовался с Беллой? Не когда мы только начинали встречаться, а потом, например, когда ты ее от других вампиров спасал? — Да. — Ты ведь чувствуешь к ней гораздо больше, чем утверждаешь. Джейк, кого ты обманываешь? — Я. Никого. Не. Обманываю. — Фактически выплевывая каждое слово, басит Блэк. — Да, я люблю Беллу, но моя пара — ты! Я тебя выбрал, ты моя судьба! От слова «пара» девушка как-то едва заметно скривилась. В голове сразу всплыли разговоры с Ли, когда под словом пара индейцы-оборотни подразумевали нечто вроде самки, которой выпала честь воспроизвести потомство для передачи гена. — Ты на мне до сих пор не запечатлился, Джейк. Так что я твоя пара и судьба ровно до тех пор, пока не появится… — Мне плевать! Если хочешь знать, запечатление вообще ничерта не решает! — Вот не надо! — Криво усмехнувшись, говорит Дженнифер. — Я не хочу жить как Ли! Будешь с ней гнездо строить, а ко мне бегать в свободное время? — Да я могу запечатлиться на тебе потом, а могу вообще никогда! Зачем ты все усложняешь? Джейкоб уже орал во весь голос. Мельком бросив взгляд на окна, дабы удостовериться, что Беатрис не слышит этого дебильного разговора и не видит, как лихорадило Блэка, Дженнифер почти на выдохе, устало и как-то отрешенно произносит: — После школы я уеду из Форкса. Возможно навсегда. Ты поедешь со мной? Джейкоб зависает. Он не ожидал такого поворота событий, такого разговора, вопроса почти что ребром — либо со мной, либо никак; отшатнувшись, как после оплеухи, квилет хмурит лоб, сдвинув брови к переносице, и почти шепчет в ответ: — Ты же хотела остаться. — Да. Вернуться после колледжа. Но теперь передумала. Буду навещать Беатрис, разумеется, но жить здесь не хочу. — И как давно ты это решила? — Вчера. Мы с Мией будем подавать в один колледж и… — Ясно. — Перебивает девушку Джейкоб и кривит губы в горькой ухмылке. — В общем, ты уже все решила. А я вроде как должен либо прогибаться, либо идти к черту. — Я предлагаю тебе вариант. — Спокойно отвечает Дженнифер, сжав кулаки. — Я не прошу тебя бросать все из-за меня, но почему ты даже не рассматриваешь эту возможность? — Ты прекрасно знаешь, что я не могу! Не могу уехать из Ла-Пуш, не могу оставить стаю! — А если вампиры уедут? — Уже тише спрашивает Дженнифер, с надеждой взглянув на парня. — Тогда что? Джейкоб молчит. Он разрывается между привязанностью к дому, к родным местам, к семье, в которую входили не только отец, но и члены стаи, и любовью к Дженнифер, которая имела лишь два якоря в Форксе: мачеху да его, Джейкоба. Он будет тосковать по Белле, благодаря которой даже мерзкие, холодные пиявки Каллены переставали казаться такими мерзкими и холодными, он будет чужим там, куда его зовет за собой Дженнифер. А без нее его загрызет боль и потерянность, и каждое воспоминание будет разрывать сердце, напоминая о том, кого он потерял. Джейкоб молчит слишком долго, а на его лице отражается вся та борьба, которую он вел внутри себя. Девушка, стоящая напротив, только тихо хмыкает и молча кивает, делая первые неуверенные шаги к дому. — Дженни… — Я не собираюсь тебя неволить, Джейк. Ты не коза, которую можно увести на веревке за собой и в любом сарайчике обустроить ей дом. Ты привязан к этому месту и не только к нему сильнее, чем ко мне. И я, будь на твоем месте, тоже не смогла бы все бросить. — Что ты хочешь этим сказать? — Мы расстаемся. Навсегда. У этой истории не может быть счастливого конца.

***

— Она его бросила? Элис осторожно высовывается в окно, где под проливным дождем вот уже битый час сидел Джейкоб, и ее уголки ее губ тотчас опадают в гримасе полной жалости. — Правильно сделала. — Говорит Джаспер, не испытывая к оборотню того же сочувствия. — Она целеустремленная и умная девушка. А он не слишком образованный, абсолютно лишенный амбиций… — Он замолкает, поймав красноречивый взгляд Элис, и тотчас примирительно вскидывает руки. — Мне все равно, но все же выбор верный. — Он страдает. — Тихо произносит Эдвард, подпиравший собой стену все то время, что Белла спала, наконец угревшись в груде одеял. — Вы бы только слышали его мысли. — И о чем думает? Поливает Дженнифер грязью? — Нет. — Криво усмехается Джасперу Эдвард. — Скорее уж думает, чем полить себя. Джейкоб почти не заходил в дом Калленов вот уже сутки кряду. Навещал Беллу, согревал если нужно, болтал с ней немного и снова уходил. Не ел, ни с кем больше не разговаривал, спал отдельно от Сета и все чаще в облике волка. Если бы не Белла, он бы вообще убежал куда глаза глядят и забыл о том, каково это в принципе быть человеком. А ведь он хотел убежать. Перед свадьбой Беллы. Его сдерживало чувство к Дженнифер, и лишь из-за нее он не поддался эмоциям в то тяжелое для себя время. А сейчас что? А сейчас наоборот, его удерживает Белла? Но он ведь еще совсем недавно был уверен на сто процентов, чувствуя сердцем и душой, что пойдет за Дженнифер даже на край света. Почему сейчас он чувствует, что должен быть здесь? Внезапно из кустов выходит Ли. Полностью погруженный в свои мысли, Джейкоб даже ее не услышал и не почуял, а когда она, смерив его недовольным взглядом, кивнула в знак приветствия, то никак не отреагировал на это. Ли читала нотации, пыталась казаться умнее и рассудительнее, чем являлась на самом деле и, — какая неожиданность! — просилась в стаю. В его, Джейкоба, стаю. У нее были свои мотивы, ведь Блэк был не слишком приятен волчице, чтобы следовать за ним, как за избранным лидером, но разбираться в деталях оборотень не хотел вообще ни капли. — Мне плевать. Хочешь оставайся, хочешь уходи обратно. — Вот из-за того, что ты такой тюфяк, Пол сейчас и подбивает клинья к Дженнифер! Джейкоб тотчас злобно ощеривается, а в его глазах полыхает бешеный огонь ярости. — Она, правда, не ведется на это ни на секунду, но этот озабоченный уже второй день подряд бегает к ее дому. — А она что? — Не пугайся, — уже как-то без насмешки или агрессии говорит Ли, — она по тебе плачет. Он ей не нужен. — Зачем ты мне все это говоришь? — Рычит в ответ Джейкоб, ударив кулаком по дереву, о которое опирался, с такой силой, что щепки не только полетели в разные стороны, но и вонзились глубоко ему под кожу. Но он не чувствовал физической боли. И на кровь внимания не обратил. — Ты же любишь ее. А она любит тебя. Хочешь такую же историю, как у меня? — Отвали, а? Мне без твоего зуда хватает… — Позволь остаться. И я обещаю, что не буду тебе слишком надоедать. — Я уже сказал тебе, — устало говорит Джейкоб, вновь следуя в дом, проверить Беллу, — мне все равно. Вообще на все.

***

      Дженнифер сидит на крыльце дома и, обняв Макса за шею одной рукой, другой вертит в руках тот самый подарок, что когда-то преподнес ей горячо любимый человек, глядя на ощерившегося волка со слезами на глазах. Погладив резную поверхность кончиками пальцев, она убирает дар обратно в карман и стирает с щек слезы. Тихо заскулив, Макс тыкается хозяйке в щеку, слизнув широким языком тонкую соленую дорожку, на что девушка тихонько смеется. Глухо так, надломлено, почти через силу. Ее взгляд устремляется вдаль и вдруг она видит в полумраке знакомую фигуру, которая стала появляться здесь каждый день с того момента, как Дженнифер стала свободна, и девушка не могла сказать, что ее радует навязчивое внимание. Собираясь уже скорее войти обратно в дом, как бы грубо это не выглядело, она все же не успевает этого сделать — Пол достигает крыльца за считанные секунды и хватает несостоявшуюся беглянку за рукав куртки. Повисает странное молчание, которое прерывало только недовольное сопение Макса, вставшего возле двери и стремящегося прожечь дыру в черепе кивлета. Пол смотрит на Дженнифер как-то умоляюще жалостливо, обхватывает за предплечья и заглядывает в глаза, а та вроде как и скинуть его руки хочет да ответить как можно грубее, и не решается это сделать. В конце-концов, не он виноват в ее душевных страданиях, не он ей врет, никак определиться не может и кормит диковинными сказками, в которые девушка должна поверить, как в прописную истину. Хотя, она и в прописной истине нашла бы к чему придраться. — Тебе больно. И плохо. Я просто хочу помочь. — Пол, — цокнув языком и все же слегка отстраняясь, говорит Дженнифер, — я только рассталась с Джейком. Мне гадко, мне тоскливо, мне кажется, что я совершила ошибку. Я разрываюсь между желанием побежать к нему и извиниться, просить начать все с начала и желанием уехать отсюда, чтобы вообще стереть из памяти весь этот период в моей жизни. Я не могу сейчас ответить на твои чувства. К слову, будем откровенны, я сомневаюсь, что ты трактуешь свои чувства правильно. Может это все физиология, а ты… Пол недовольно скалится, глухо рычит, отступив назад, и стискивает кулаки, дабы не двинуть со всей силы по перилам, выплеснув злобу и тем самым напугав девушку до чертиков. Макс дыбит шерсть, чувствуя чужую злость, но выжидает, пока что не нападая. Против оборотня у собаки шансов не было, но если уж кто и был привязан к Дженнифер на все сто процентов, так это спасенный ей пес, который теперь защищал ее от всего, в чем видел опасность. — Ты в курсе, что он ушел из стаи из-за Беллы? Когда Сэм сказал, что мы должны убить ту тварь, что в ней сидит, Джейкоб ушел и теперь строит собственную стаю. Лояльную вампирам. — Презрительно скривив губы, твердо отчеканивает Пол. — Дворняги на поводке у кровососов! — Меня это не касается. — Он не может причинить ей боль! Но может причинить ее тебе! — Пол снова хватает Дженнифер за предплечья, притягивает к себе; его лицо так близко, что девушка ощущала тепло его дыхания, а всем телом горела от жара его крепкого, мускулистого тела. — Дай мне шанс и я докажу, что я лучше. — Он же тебе брат. Как ты можешь… — Он мне брат! Но это не значит, что я не имею права… Да почему ты вообще его защищаешь? После всего, что было, ты все еще его защищаешь! — Этот разговор ведет в никуда. А сейчас отпусти меня, пожалуйста, еще чуть-чуть и ты мне руки оторвешь. Пол, тотчас осознав, с какой силой удерживал девушку подле себя, разжал пальцы и отступил. От его взгляда, пробирающего до самых костей, из-за которого становилось неуютно, а по телу невольно пробегала волна жара и смущения, Дженнифер опустила глаза и вновь хотела молча уйти. Но на последок, будто желая поставить жирную точку в дальнейших поползновениях парня, все же обернулась и, твердо отчеканивая каждое слово, вылила на Пола такую гневную тираду, что тот невольно струхнул и даже не думал ни разу перебить ее отповедь. — Из-за вашего импринтинга ни одна девушка не может позволить себе такую роскошь, как влюбиться в кого-то из вас. Вы находите ту, кто будет млеть под вашими долгими взглядами и тащиться от собачьей привязанности, и выбираете ее объектом своего обожания, в то время как той, кто сама выбрала кого-то из вас сердцем и душой, придется страдать и выковыривать все воспоминания из груди! Знаешь, веселые тройнички не мое, Пол. И даже если я когда-либо дала бы тебе шанс, то кто уберег бы меня от вероятности, что ты, мать его, не запечатлишься на какой-нибудь индианке из резервации, потому что она «та сила, что удерживает тебя вместо гравитации»?! Где гарант того, что ты не будешь тогда бегать ко мне изредка по старой памяти, как Сэм за Ли, словно она заслуживает подачек и должна быть счастлива, живя этим? Я никогда больше не свяжусь ни с одним квилетом, никогда больше я не буду слушать сказки про «истинную пару» и «любовь с первого взгляда», потому что это все брехня! Я знаю обратную сторону этого дерьма, и знаю девушку, которая тоже с этим знакома. Я уеду из этого проклятого города, а вас всех я даже знать больше не хочу! И, запустив первой в дом собаку, Дженнифер заходит в дом, громко заперев дверь за собой на замок. Хватит с нее подростковых иллюзий. Пора начинать жизнь заново.

***

      Джейк понял, что именно его тянуло к Белле, когда только впервые взглянул на Ренесми. В ее глазах он прочел все то, что являлось причиной душевных терзаний и мучений, а также столь странной тяги к той, кто по факту никогда бы не выбрала Блека парой, потому что уже давно отдала сердце другому. Он запечатлился на малышке, едва только взглянул на нее, млеющую от поцелуев заботливой Розали, тем не менее, в его запечатлении определенно точно было что-то не так. Он знал, когда импринтинг не мешал оборотню идти на поводу у минутных желаний, отчего потом появлялись на свет такие как Эмбри. Он знал, что порой былая привязанность не исчезала, а просто тлела слабым огнем в душе, порой подталкивая неким ностальгическим импульсом к тому, что Сэм называл памятью о былом чувстве. Однако в любом случае была некая константа: оборотень никогда не бросил бы свою истинную пару и никогда не променял бы ее на иного рода отношения. — Хочешь сказать, что ты запечатлился не до конца? Или не так как-то? — Непонимающе хмурит лоб Ли, глядя на растерянного и нервного донельзя Джейкоба. — Я запечатлился как надо! Но это чувство… Я скорее ощущаю себя как брат или…дядя. Не отец, конечно, но это… — Ты сам говорил, что когда происходит импринтинг ты становишься и братом, и другом, и любовником. Просто она еще маленькая и… — Кое-кто запечатлился на такой же маленькой девочке и больше ни на кого даже смотреть не хочет. — Встревает в разговор Сет, на что получает легкий подзатыльник от сестры. — Эй, за что? — Не лезь во взрослый разговор! — Вы тут вообще-то при мне болтаете, как я могу не лезть? Началась словесная перепалка, в которой Джейкоб уже участия не принимал. Он отходит на приличное расстояние от брата с сестрой, закрывает глаза, дабы наконец сосредоточиться только на своих мыслях, и пытается прочувствовать все заново. Все свои эмоции, привязанности, страсти, — он пропускает через себя все, включая боль и переживания, пытаясь в конце выцепить один единственный образ. Он не как Сэм, он не будет метаться, точно лист на ветру! Хотя, а чем он тогда занимался все это время, черт бы его побрал? К девочке его тянуло, она казалась ему каким-то смыслом существования, как миссия, которую он должен выполнить. Глядя в ее глаза он понимал — он будет защищать ее даже ценой собственной жизни, и до конца этой самой жизни они будут связаны. Ренесми. Это имя вызывало в груди что-то теплое, кажется, отец испытывает тоже самое, когда зовет его по имени. Такие же вибрации, такая же забота. Забота. Именно, он хочет заботиться, помочь окрепнуть в этом мире. Девочка — его родственная душа, ведь даже уже сейчас они понимали друг друга не используя никаких слов. Маленькая сестренка, которую хочется оберегать и дать ей все самое лучшее. Сестренка. Не возлюбленная. Он не видел себя с Ренесми в романтическом плане, как ни старался вызвать в голове ее образ уже взрослой девушки, что предстал перед ним в момент запечатления. Красавица, спора нет. Но он не чувствовал к ней того, что даже чувствовал к Белле. Тем более, она не вызывала в нем такие чувства, какие он испытывал по отношению к… Дженнифер. Он опять видел ее бегущую по залитой солнцем поляне, с венком из полевых трав на голове, — такую прекрасную и такую счастливую, — что в груди что-то тотчас вспыхнуло и потекло раскаленной лавой по венам. Сердце защемило от воспоминаний последней встречи, когда девушка произнесла роковые слова, полосующие ножом по сердцу, однако чувства оставались неизменными. Дженнифер он любил как девушку, как свою пару, как ту, которую он хотел каждый день сжимать в объятиях и от которой желал иметь детей. Ее порой раздражающий характер, ее манера держаться, ее увлечения, таланты и даже, — верх идиотизма, — духи, которыми она поливала не только себя, но кажется все, к чему прикасалась, — все это Джейкоб любил всей душой, и даже запечатление на маленькой Ренесми не могло искоренить это чувство из его груди. Его пара и его истинная любовь — не новорожденная дочка Беллы. Это гордая, дерзкая, красивая девушка на мотоцикле, с красной губной помадой на чувственных губах, что изгибались в лукавой улыбке, и именно она является единственной Джейкоба. Единственной, которую он хотел видеть своей женой.