Часть 20. Дети Луны. Мучительные перемены

      Они пришли в резервацию при ярком свете дня, величественными фигурами возвышаясь над простыми людьми и даже оборотнями, которые, будучи высокими и крепко сложенными, все же уступали Детям Луны, в каждом шаге которых чувствовалась особая сила и мощь. Их было всего трое: два мужчины и одна женщина, на чьи отнюдь не хрупке плечи была возложена обязанность вести переговоры. Ее звали Александра, и она была вожаком стаи. В серых, точно грозовое небо, глазах царило ледяное спокойствие, и каждый ее жест был четко выверен, будто отрепетирован. Вервольфы принесли дары — два крупных оленя были возложены к ногам Сэма, как знак добрых намерений гостей. — Не думал, что Дети Луны сбиваются в стаи. Прежде вы максимум путешествовали парами. — В одиночку, как и с единственным спутником, мы более уязвимы. А наша цель — безопасность нашего вида, что, я полагаю, вам также знакомо. От бархатистого и чарующего голоса Александры по коже у Сэма невольно пробежали мурашки. Ее взгляд был направлен и на него, и на всю стаю одновременно, в то время как пришедшие с ней мужчины молча стояли за ее спиной, смотря куда-то вдаль, словно стремясь заглянуть за линию горизонта. — И Форкс показался вам самым благоприятным местом для обитания? — Отнюдь. Мы здесь по делу, которое не терпит отлагательств. Наша цель благородна, только оценить степень этого благородства способны лишь вы. — И какая же эта цель? — Уничтожить вампиров. — Без лишних церемоний сообщает Александра. — Всех до единого. В особенности тот клан, пригревший у себя убийцу моего мужа, который забрал вместе с собой мое сердце в могилу. — С семейством Калленов у нас долгое перемирие… — С вампирами не может быть перемирий. — Холодно отрезает женщина в ответ, сверкнув белоснежными зубами. — Эти существа не знают жалости и сострадания, в чем, тем не менее, обвиняют нас. Тот, кто сейчас скрывается в этих лесах, загнал моего мужа в ледяную ловушку в Сибири. Он пал на колени перед ним, — неразумный, неспособный управлять собой зверь, — склонил перед ним голову, умоляя о пощаде! А знаешь почему? Произошло чудо. Я, — положив руку на живот, Александра хищно усмехнулась, — я понесла. Сэм от удивления округляет глаза, тотчас обратив внимание на стоящего позади нее мужчину. Длинные русые волосы и серые глаза выдавали в нем сына женщины-вожака, а вот могучей статью он, видимо, пошел в отца. — Этого не может быть… — Смертные тоже не часто рожают от вампиров, однако нам известны такие случаи. — И Александра вновь хищно усмехается, после чего, в считанные секунды, возвращает контроль над своей мимикой, став опять холодной и сдержанной. — Как видишь, мой сын не превратился в сумасшедшего монстра и не бросается на все живое во имя жажды убийства. — А как же девушка, которую загрызли несколько дней назад в лесу? — Резко выкрикивает из-за спины Сэма Пол, не совладав с собой. Он не обращает внимания даже на гневный взгляд своего вожака, только смотрит на Александру пылающим взором, жаждущим отмщения. — На нее тоже никто не бросался, сама себе глотку вскрыла? Слегка приподнятые в подобии улыбки уголки губ Александры заставляют Пола злиться еще сильнее. Он чувствует, как по телу пробегает волна боевой яри, но Сэм не позволяет ему выйти из-под контроля, натворив еще больше бед, чем можно себе представить. — Девушка выживет. И присоединится к нам. Вы же можете стать нашими полноправными братьями в великой битве и отобрать те земли, что вампиры узурпировали много лет назад. Нам не нужны эти территории, ибо наш путь лежит дальше. — Что же, откажитесь от такого лакомого кусочка? — Недоверчиво басит Сэм, сдвинув брови над переносицей. — Ну, — разводит руками Александра, — кто-то может и останется. Например, та самая выжившая девушка. Быть может, она захочет пополнить стаю, которую образует в последствии. Во всяком случае, вы в проигрыше не останетесь. — Нам не нужна битва за территории. А без наличия угрозы в лице вампиров мы в принципе… — Вы будете теми, кем являетесь! — Внезапно повышает голос вожак вервольфов. — Сказки, которыми вас всех пичкают, не имеют ничего общего с действительностью. Ген не умирает и не засыпает. Его только надо захотеть пробудить и он вечно будет сопровождать вас, даруя бессмертие и силу. Но, как я вижу, вы не заинтересованы в вершении справедливости. Сэм молчал. Его стая, чувствуя опасность, образовала позади него полукруг, готовая в любой момент дать пришлым отпор. — Хорошо. Неволить вас я не буду. Однако помните — если вы придете своим друзьям на помощь, мы будем считать это предательством. И тогда, отпраздновав победу, мы придем за вами. — Это угроза? — Мгновенно ощерившись, цедит Сэм. — Нет. Обычное предупреждение. До следующего полнолуния вы даже о нас не услышите. Желаю вам приятной трапезы. И, кивнув в знак прощания, Александра увела стаю за собой.

***

— Если Джейкоб узнает, что я здесь с тобой языком треплю… — То ничего не сделает. — Сэм подходит к Ли еще ближе, буквально заставляя ее впечататься спиной в дерево позади, и смотрит так, словно желал сожрать ее живьем. — Ты моя волчица, Ли-Ли. И должна быть в моей стае. — Я не твоя… «Собственность», — проносится у девушки в голове, но озвучить дельную мысль она не успевает. Горячие ладони опускаются на ее бедра, посылая сотни мурашек по телу, а жаркое дыхание Сэма опаляет щеку отвернувшейся Ли, тщетно пытающейся скрыть слишком явное смущение и желание. — Вервольфы опасны. И они идут за Калленами. Ты не должна умирать из-за привязанности Джейкоба. — Он запечатлен на Ренесми, — с трудом выдыхает девушка, когда ловкие пальцы принимаются кружить по обнаженной ноге вплоть до рваных шорт, забираясь слегка выше, тем самым выбивая рваные вздохи из груди Ли, — он не сможет оставить ее… — Он уже оставил. Вот уже который день он дежурит у мертвого тела, наплевав на импринтинг. — Это неважно. Дети Луны убили Дженнифер, он никогда не примет их сторону. — Его выбор. — Сэм почти касается губами губ Ли, жарко выдохнув ей в приоткрытый рот. — Вернись в стаю. Без тебя семья неполная. Ли закрывает глаза, ожидая поцелуя или же чего-то большего, чего так жаждало ее тело, но казалось Сэм собирался лишь подразнить, хотя и сам испытывал схожее возбуждение. Он терся о нее пахом, гортанно порыкивая, когда девушка протиснула колено между его ног и позволила себе небольшую вольность коснуться его через ткань шорт, но в тот самый момент, когда квилет уже было собирался дать волю скопившемуся желанию, в голове Ли всплывает назойливый, недовольный голос Дженнифер, фактически орущий в ухо о том, как легко из опасной волчицы можно превратиться в жалкую тряпку. «Покажи ему, что ты можешь быть счастлива без него! Плюнь на него, забей!» Вот он захотел взять ее в лесу. В тайне от Эмили. Это раньше он подготовил бы относительно романтическую обстановку, долго доводил ласками до исступления, после чего уже позволил бы себе взять то, чего сам безумно хотел; теперь же это могло быть только быстро, редко, в минуту слабости, — только вот чьей в большей степени? — прижав к дереву, или же заставив опуститься на четвереньки, пока он сам навалится на нее, обхватив за бедра и возьмет едва ли не вцепившись в загривок. По-волчьи, без лишней чувственности, не заглядывая в глаза и не пытаясь поймать губами чужой сладостный стон. — Я буду там, где мой брат. — Твердо отчеканивая каждое слово, говорит Ли. — И я не позволю Сету погибнуть в одиночку. А раз уж ты про семью заговорил, — тут девушка набирается смелости и отталкивает Сэма от себя, который, остолбеневший от неожиданного отпора, послушно делает несколько шагов назад, — то я не собираюсь всю жизнь быть третьей лишней. — Мы все одна семья! — Наконец отмерев, басит Сэм. — Ты не можешь… — Я не бросаю семью! И никогда не… Договорить девушка не успела. Ее позвал Сет. Тотчас перекинувшись, Ли побежала на зов, не сразу заметив, что следом метнулся и больой черный волк, размерами напоминающий огромного гризли. На разборки времени не было, к тому же, сила Сэма могла пригодиться — Джейкобу была нужна любая помощь.

***

— Меня не волнует, что тебе кажется! Тебя грызет чувство вины, вот и мерещется всякая чушь! Элис видела, как сюда идут Вольтури. Ренесми угрожает опасность, псина ты ненормальная! А ты сидишь здесь и жалеешь… труп! Она мертва! Эдвард. Такой благородный, такой воспитанный, такой хладнокровный. Сет не узнавал того, кого уже привык считать своим другом, ведь прежний Каллен никогда бы не позволил себе столь грубых и злых слов. Но сейчас речь шла о защите его дочери, так что можно было считать это слабым, но оправданием. Белла, естественно вставшая на сторону мужа и полностью с ним согласная, стояла рядом с ним, будто бы готовая даже вступить в драку с Джейкобом, если потребуется, коли тот не позволит захоронить Дженнифер. Тепла в ее глазах было мало. Ее заботила только безопасность дочери. — Элис никогда не видит оборотней, ты ведь знаешь об этом, Джейкоб? — Мягкий голос Карлайла звучит как-то лживо и неуверенно, в то время как его родственники окружили лачугу со всех сторон, пристально всматриваясь в грязные, местами побитые стекла. — Но в этот раз она видела отчетливо, как Дети Луны нападают на нас и… — И твоя Дженнифер нападает на Беллу. — Эдвард неприязненно кривится, кивнув в темный проем двери. Сет прижал уши к затылку и явно не понимал, что происходит. Если Эдвард уверяет, что Дженнифер мертва, то как она может напасть на Беллу? Какая тогда ему разница, сколько еще дней или месяцев тело девушки пролежит в лачуге? Они уверяли, что не слышат биения сердца убитой, но если оно все же бьется, тогда что? Разорвут ее на части перед захоронением, чтобы наверняка? Джейкоб же чуял чужое вранье буквально собственным нутром. Он понимал, что по факту Белла едва ли не блаженно выдохнула, когда от ее дочери отвязался горе-запечатленный, потому что отдавать кровиночку оборотню она явно не планировала. Зато чувствовала едкое, жгучее чувство ревности и злости, глядя на то, как некогда бегающий за ней, точно собачка на поводке, Джейкоб теперь стоял в дверях сторожки, мгновенно обернувшись в волка, едва почуял опасность, и был готов защищать Дженнифер ценой собственной жизни. Она убеждала себя, что это отголоски ее смертной жизни, что все в прошлом, но теперь в голове всплывали самые обидные фразы, которые прежде девушка воспринимала гораздо легче. Белла вспоминал про то, как Блэк говорил ей, что предпочтет Дженнифер, что пойдет за ней, что она его пара; злобно клацнув зубами, она решила перейти в атаку. — Вот так ты заботишься о моей дочери? Твоя Дженнифер может напасть на нее, убить в любой момент! Вервольфы ненавидят вампиров, и ради безопасности Ренесми от нее надо избавиться! В ответ Джейкоб издает такой рев, что даже птицы, сидящие в дальних кустах птицы взлетают в небо, кружа и надрываясь криками в полном переполохе. Эдвард читает его мысли, но Белле не озвучивает. Какой толк от его «не впутывай в это Ренесми» и «Дженнифер не опасна», когда клан и без того зрит в корень? Но внезапно к сторожке прибегает еще несколько волков, включая вожака из резервации, и ситуация становится слегка щекотливой. — Лучше уйди, Сэм. — Эдвард кивает на ощетинившуюся Ли, и его губы зло кривятся. — И ей вели отойти. Белле ничего не стоит сломать ей пару костей. Ли, к всеобщему удивлению, затихает, обратив взгляд на лачугу. Тоже самое, один за другим, сделали и все остальные. Она шла медленно, держась одной рукой за горло, а другой будто ощупывала пространство в поисках опоры. Ноги ее дрожали, она слегка хромала. Косметика размазалась по лицу и казалось, будто девушка плакала черными слезами из-за потекшей туши. Сухие губы потрескались, а прежде всегда уложенные волосы спутались колтуном. Но ее взгляд… Он горел огнем ярости, злости и гнева. Из-за расширенного зрачка, глаза казались почти черными, и в них почти сверкали молнии того дикого, необузданного чувства, что испытывала Дженнифер на момент пробуждения. — Вот значит как. Надо избавиться… — Каркающим, хриплым голосом заговаривает она. — Добрый доктор Каллен предлагает закопать живьем, а его родня — просто убить. Как милосердно. Дженнифер останавливается возле дверного проема, устало подперев плечом косяк. Она игнорирует полный радости и трепета взгляд Джейкоба, настороженные взоры других оборотней и откровенно враждебные Калленов. Среди них не было троих, и среди них — Джаспер. Вновь забившееся, но все еще мертвое сердце оценило жест. — Дженнифер, мы… — Начинает Карлайл, но его прерывает хриплый, кашляющий смех. — Не начинайте, док, это даже не смешно. Кстати, поздравляю — у вас внучка. — Оскалив зубы, Дженнифер вцепилась взглядом в ненавистное лицо Беллы и процедила. — Надеюсь, девочка пошла не в свою ублюдочную мамашу. Белла тотчас вспыхнула от гнева, готовая напасть в любой момент и заставить ответить за хамство и злые речи, но Дженнифер оставалась спокойной, словно не ей угрожали вовсе. Она уже чувствовала текущую в ней силу и знала — в этом лесу есть те, кто сможет отомстить за ее смерть. И это будут не оборотни из резервации. — Джейкоб, заткни ей рот! Иначе я сама ей помогу. — Надо же, тихая, жалкая, неприметная мышка превратилась в смелую и сильную мегеру! — Дженнифер клацает зубами в воздухе, опасно сощурив глаза. — Выслужилась, молодец. Чего еще могла желать такая чмошница, как Изабелла Свон? Разве что, родить мутантку? Белла делает резкий рывок, с трудом удерживаемая Эдвардом и Карлайлом, желая как можно скорее разобраться с заносчивой стервой, которая после смерти и своеобразного воскрешения стала еще злее по отношению к подруге — уже, возможно, бывшей — Джейкоба, который тотчас преграждает вампирше дорогу, встав между ней и Дженнифер. Остальные волки тоже встали рядом с Блэком, хотя явно могли попасть под горячую руку, но попытка защитить хрупкие границы мирного договора с Калленами была важнее пары сломанных ребер. Если же Белла и Дженнифер поубивают друг друга, о любом примирении можно будет забыть. Ненависть и ярость, полыхающие в глазах жены Эдварда нашли четкое отражение во взоре давно мечтающей свести с ней счеты Дженнифер. — Я потом с тобой разберусь. — Почти выплевывает Белла, презрительно скривив губы. — Когда на ногах стоять будешь ровно. — Буду ждать нашей встречи. — С кривой усмешкой говорит Дженнифер в ответ, наконец отлипнув от косяка и вновь собираясь обратно в дом. — Молись, чтобы следующее полнолуние не наступило никогда.

***

«На моей луне я всегда один Разведу костёр, посижу в тени На моей луне пропадаю я Сам себе король, сам себе судья» — Мертвые дельфины

…- Встань! — Не могу. — Встань! Ты должна присоединиться к нам! Я дал тебе жизнь! — Ты отнял ее у меня! — В твоей крови теперь моя сила! Ты обязана мне! — Я ничем тебе не обязана! Оставь меня! Пожалуйста, оставь… Дженнифер сидит под каким-то деревом, поджав под себя ноги и раскачиваясь взад-назад, как кресло качалка, а ее неподвижный взгляд застыл на большом валуне напротив, словно она пыталась разгадать некую тайну этого камня, и полное отсутствие эмоций делало ее лицо мертвым, безжизненным. Она что-то шептала, точно с кем-то разговаривала, но на окружающую ее действительность внимания не обращала. От еды отказывалась уже второй день подряд. — Тебе надо поесть. — Ли, едва ли не единственная, кто не боялась Дженнифер и подходила к ней вплотную, ставит миску с едой на этот самый валун и присаживается рядом с девушкой. — Не хочешь овощи, могу мясо принести. — Не надо мясо. — Вдруг подает голос Дженнифер, ощетинившись. — Никогда. Она игнорировала зарождающееся, как у всех хищников, желание получить животный белок, цепляясь за свою человеческую, столь привычную и любимую ей часть, как только могла. От одной только мысли, что ее жизнь более не станет прежней, девушке становилось плохо вплоть до истерики, которая была бурной и неконтролируемой. Она орала так, что должны были слышать даже в центре города, кидалась вещами, оскорбляла всех и каждого, а потом со слезами извинялась, едва ли не вырывая себе волосы с корнем. Такую Дженнифер невозможно было лицезреть спокойно, но Джейкоб не оставил кому-то особого выбора. Билли жил с Беатрис, и потому парень мог распоряжаться общим имуществом как хотел. — Беатрис. — Глухо произносит Дженнифер, все еще глядя на камень. — Она… знает? — Нет. Ей скажут, что тебя сбил какой-то козел на машине и ты была в больнице. Память потеряла на время, поэтому не звонила. Дженнифер криво усмехается, стиснув кулаки до хруста пальцев. Ее жизнь, ее любимая жизнь. Ее близкие, ее друзья, хобби, увлечения, ее, твою мать, собака! Как ей жить теперь, когда раз в месяц она будет превращаться в монстра, который даже контролировать себя не может! Да и сейчас как-то плохо получается. — Мия. Мия знает? — Это которая твоя подружка? Она из твоего дома не вылезает. Только теперь за ней увивается мой тупоголовый братец. Он запечатлился на ней, представляешь! Запечатление. Гребаный, проклятый импринтинг. — Где Джейкоб? И повисает тишина. — Побежал к дочурке Беллы? — Да. Она звала его, и у него фактически не было выбора… — Разумеется. Какой же тут может быть выбор, когда индейское шаманское дерьмо требует следования древним традициям! Резко подскочив на ноги, Дженнифер вдруг обхватывает себя руками, согнувшись напополам и взвыв от боли. Кости ломило, снова начало тошнить. Возможно от голода, возможно из-за той отравы, что текла в ее венах; было так больно, словно внутренности жгло огнем, и девушка жалобно застонала. — Дай руку. — Ли оказывается рядом, собираясь помочь Дженнифер унять боль, и выжидательно смотрит на нее, такую несчастную и такую слабую. — Это поможет. Немного. — Тебе тоже будет больно? — Наверное. А что? — Если да, тогда не надо. — Дженнифер зябко ежится, когда волна удушливого жара сменилась на озноб, и кивает Ли в знак благодарности. — Тебе не должно быть больно. Она уходит прочь, даже не сразу заметив, что за ней увязался хвостик. Ей было слишком гадко и плохо, чтобы смотреть по сторонам. Судорожно вдохнув воздухв легкие, Дженнифер бредет без точной цели до тех пор, пока не натыкается на уже знакомый ей утес и скалы, с которых любили прыгать квилеты. Что же, настало время и ей испытать этот хваленый прилив адреналина. Может, стоило принять помощь Ли и позволить дотронуться до себя? Говорили, будто так члены стаи помогают друг другу забрать часть боли, — простое касание или объятие, — но Дженнифер не хотела, чтобы волчица страдала из-за нее. Уж точно не Ли. Однако жгучая агония вновь разливалась по жилам, на смену ознобу опять пришел нестерпимый жар, и Дженнифер застонала через зубы. — Да пошло оно все к черту… — Цедит девушка, стягивая через голову какую-то бесформенную футболку, что ей дали на смену ее пропитанной кровью старой одежды, следом сняв казенные шорты, оказавшиеся на размер больше положенного. Обнажившись, она остается лишь в одном нижнем белье и подставляет тело всем ветрам, подойдя к краю скалы, с которой открывался живописный вид, абсолютно не трогающий сердце. — Хочу умереть. Пожалуйста, пусть я умру… Самой прикончить себя у Дженнифер не хватало духа. Оставалось надеяться, что она разобьется о камни при неудачном падении. Даже не думая разбежаться или посмотреть, куда собственно прыгает, девушка делает шаг вниз и летит, в самый последний момент услышав чей-то оклик за спиной. Вода поглощает ее целиком, с шумом протолкнув в свои недра почти до дна. Дженнифер не сопротивлялась волнам, просто зажмурила глаза и ждала, чего не зная. Сердце бешено колотилсь, паника подкатила к горлу. «А если ты сможешь жить нормально? Вдруг все пройдет? Ты сможешь вернуться к родным и близким, заняться тем, чем хотела!» Осознанная мысль, скорее напоминающая жалкую надежду, всплыла в мозгу в последний момент, когда из легких уже вышел весь воздух. Дженнифер стала плыть, барахталась в воде, стремясь на поверхность, но ее будто засасывало внутрь и вскоре силы начали покидать и без того изможденное тело. И в тот момент, когда надежды на счастливый исход не оставалось, в безуспешной борьбе со стихией явилась помощь. Пол хватает ее за талию и буквально выталкивает на поверхность ближе к скалам, где девушка могла перевести дыхание. Она прыгала далеко от берега, хотя логичным все же было бы тащить ее именно туда, но Пол просто не дотерпел бы. Выплеснуть злость и начитать все то, что он думал о сумасбродной идиотке он желал здесь и сейчас. — Ты дура? Что ты делаешь? Ты же умереть могла! Зачем?! — Приступ истерии. — Обхватив каменный выступ рукой, бормочет Дженнифер. — В последнее время со мной бывает. — Почему ты не подошла ко мне? Что, со мной поговорить слишком низко для тебя или как? — Не говори хрень всякую, у меня не то настроение. — Грубо цедит девушка в ответ, уперевшись лбом в изгиб локтя. — Ты не должен был меня спасать. — Чокнулась совсем? Ты выжила, значит так надо. — О, да! Так надо. — Издав хриплый смешок, Дженнифер вдруг стала идти ко дну — остатки сил окончательно покинули ее изможденное тело. Пол моментально подхватывает ее, прижав к скале своим телом, и вдруг чувствует то, чего прежде никогда не ощущал от этой девушки. Ее тело среагировало на него. — Дженни… Он зовет ее так, как прежде не смел, и с волнением смотрит в ее затуманенные слабостью глаза. Звериное чутье говорило о том, что поцелуй он ее сейчас и она не воспротивится, а здравый разум почти орал в голос, что за это она ему влепит оплеуху. — Ты совсем ко мне ничего не чувствуешь? — Нашел время спросить… Пол ведет рукой по плоскому животу девушки, вдоль ее гибкой талии, и наравне с ее трепетом ощущает и собственное нарастающее возбуждение. Слегка приблизив свое лицо к ее, парень почти касается своими губами чужих, на что Дженнифер упирается ладонями в его грудь, ясное дело, не найдя в себе сил отстранить квилета ни на дюйм. — Пользуешься ситуацией? — Но я же чувствую, что ты хочешь этого! Почему ты ведешь себя как… — Как кто? — Скривив губы, ехидно интересуется Дженнифер. — Как сука? — Я не это хотел сказать! Пол злился. Очень злился. Со стороны все действо выглядело, мягко говоря, не очень: парень спас девушку, чтобы в знак благодарности потребовать что-то взамен. Но на деле, молодой оборотень просто чувствовал то, что не мог обычный человек, и не понимал, почему ему отвечают категорическим отказом, словно он требовал чего-то запретного. Словно сама Дженнифер не хотела в данный момент того же самого. Пол не собирался насиловать девушку, да и в целом представлял себе процесс соития исключительно благодаря кое-каким кассетам, просмотренным поздно вечером чисто в мужской компании. Практики у него было ноль, а тому, как ухаживать за понравившейся девушкой там не говорилось в принципе. Он бы хотел просто прогуляться с ней, может посмотреть вместе какой-нибудь фильм, вот так же поплавать, только при иных обстоятельствах, но похоже изначально все пошло не так. — Мне плохо. — Вдруг шепчет Дженнифер, прикрыв глаза. — Я сама себя не узнаю. Мне хочется орать, драться, просто сделать кому-то больно, как будто это поможет… — Облизнув пересохшие губы, девушка горько усмехнулась. — Хочу разорвать себе грудную клетку и сломать ребра. Хочу услышать, как они хрустят… Пол смотрел на Дженнифер таким взглядом, словно перед ним маячило сумасшедшее привидение с топором в руке. И дело было не в юношеской незрелости, а просто услышать такое более чем пугающе. Но чувство, уже давно зародившееся к девушке, заставляло принимать то, что понять не сразу получается. Жалость сомкнулась на сердце острыми когтями, особенно, когда из глаз Дженнифер вытекли две одинокие слезинки, капнув на оголенную грудь. — Все нормально будет, не переживай. Мы разберемся с этим дерьмом и опять будешь на своем байке гонять у нас тут… — Пол криво усмехается, чувствуя себя конченным придурком. — Кексиками своими Билли травить. — Ты пробовал? — Наконец Дженнифер приоткрывает глаза и на ее губах появляется нечто более похожее на улыбку. — Конечно. Беатрис привезла, а Билли не доел, сказал типа слишком сладко. А мне понравилось. Я бы еще съел. Дженнифер смеется и вдруг кладет ладонь Полу на щеку, ласково проведя по ней и с теплом заглядывая в глаза. Подобные перемены в настроении стали частыми и вполне закономерными — после вспышки гнева следовало вот такое затишье и умиротворенность. — Ты хороший парень, Пол. Очень. Тебе повезет с девушкой, вот увидишь. И ты будешь счастлив, как того и заслуживаешь. — Та девушка, с которой я могу быть счастливым, не будет со мной. — Как раз она сделает тебя несчастным. Тем более сейчас. — Теплая ладонь Дженнифер опустилась на шею Пола, и тот тотчас обхватил ее рукой, прижав к груди там, где билось его сердце. — Как быстро стучит… — Я думаю о тебе почти каждую ночь. Когда я узнал, что тебя… Пол не договаривает, просто не может, но Дженнифер все понимает. Вдруг она совершает нечто невероятное, потянувшись с поцелуем к нему, желая просто поблагодарить за проявленную заботу и поделиться частичкой того тепла, что еще не до конца умерло в ней, но парень не собирался насытиться малым. Его горячие губы сами находят ее, завладев бесконтрольно; сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, Пол сжал Дженнифер в объятиях со всею силой бушующего в нем желания, пока та не обвила его шею своими руками, вильнув бедрами так, что невольно мазнула по чужому возбуждению. Хотелось большего. Хотелось немедленно ощутить чужое тело собственным, но уже без столь лишней одежды; хотелось дышать в унисон и ловить губами стоны; чтобы расфокусированный взгляд столь прекрасных глаз остановился только на нем и услышать, наконец, свое имя на выдохе, после выплеска той страсти, что требовала выхода. — Дженни… — Нам нужно на берег. — Шепчет девушка на ухо Полу, когда тот скользит губами к ее шее, стремясь поцеловать каждый миллиметр ее обнаженной кожи. — На берег… — Мне и здесь с тобой хорошо. — Пол издает легкий смешок, слегка прикусив кожу на ключице Дженнифер, как вдруг замечает, что ее объятия слабеют, и девичьи руки плетьми падают в воду. — Дженн! Дженнифер!