Часть 19. Дети Луны. Смерть на пороге

— Их видели в лесу вчера, а сегодня утром я насткнулся на разодранный труп оленя, от которого остались только копыта да часть головы. Эммет и Джаспер уже отправились патрулировать территорию, но я боюсь отпускать их слишком далеко. — Карлайл успокаивающе гладит жену по плечу, когда та прильнула к нему, встревоженная новостями, и обводит взглядом собравшихся во дворе родных да лояльных к клану оборотней. — Дети Луны никогда еще не сбивались в стаи. Обычно они бегают по одному или парой, но сейчас в Форксе насчитывается как минимум с десяток особей. — Откуда их столько? — Подает голос Розали, прижав любимую племянницу к себе. — Они же вроде полностью истреблены. — Нашли себе пристанище, где размножиться. — Скривив губы, говорит Эдвард. — В Европе и Азии их вид фактически уничтожен. — Они размножаются через укус. Найдя ареал обитания, где мало вампиров или же нет вовсе, но много дичи, вервольфы решили пополнить популяцию. — Карлайл удрученно качает головой, со страхом представив возможную схватку с этими существами. — Что могло привлечь их в этот город? Белла тотчас устремляет обеспокоенный взгляд на дочь, которая казалась самой подходящей целью для ненавидящих вампиров существ, однако даже не представляет, насколько ошибочными были ее догадки. О Детях Луны она знала очень мало, а с учетом того, что их не брали ни серебряные пули, ни яд вампира, вообще не представляла как их можно одолеть. — Нужно уехать, как можно скорее. — Сдавленно шепчет Эсми, умоляюще взглянув на мужа. — Нам не победить целую стаю. — Можно позвать других вампиров, например, Таню и… — Не нужно никого звать. — Вдруг слышится голос Джаспера, и возле дома появляются он и ошеломленный донельзя Эммет. — Ирина. Она была здесь. И, мне кажется, здесь будут те, кого лично мы приглашать даже не собирались.

***

      Они сидели с Билли в гостинной и играли в карты, — попутно обсуждая то, что лежало тяжелым комком на сердце и требовало выхода через, своего рода, исповедь друг другу, — когда позвонила Беатрис и сказала, что задержится — у женщины накопилось достаточно дел, чтобы пришлось даже задержаться до поздна, а потому семейный ужин в корявом исполнении Дженнифер пришлось перенести на следующий раз. Девушка узнает, что машина мачехи сломалась и та ожидала помощи от какого-то там знакомого медбрата, попутно сетуя, что до Карлайла вечно не дозвонишься, когда он так нужен, и тогда Дженнифер предлагает другое решение проблемы. — Ой, успокойся. Что со мной случится? — С ума сошла? Ночью ехать на своем монстре… — Именно. На этом монстре за мной ни один маньяк не угонится, тем более, их в этой деревне нет даже в помине. А вижу я более чем шикарно, так что доеду, не переживай. — Дженни… — Не впервый раз я ночью куда-то выхожу! Все будет нормально. Или ты боишься того, что везти буду я? — Ну, лихачить ты любишь. — Тебя доставлю в целости и сохранности. Договор? — Хорошо, только, дочка, аккуратнее. — Ладно. Целую, жди меня у входа. Чарли разговор девушки слушал в оба уха и был крайне обеспокоен тем, что обе женщины будут отсутствовать после наступления темноты дома. Слухи, которые передали ему старейшины от патрулирующей лес стаи посылали дрожь по телу и, хотя самим квилетам опасность не угрожала, и Беатрис и ее падчерица могли стать жертвами тех, кто звался испокон веков Детьми Луны — истинными вервольфами, чья сила кроется в свете ночного светила. Пугать девушку заранее мужчина не хотел, однако тотчас позвонил знакомым, дабы те нашли Джейкоба и предупредили его о грозящей опасности. Билли знал, что сын продолжает любить Дженнифер не смотря на болезненное расставание, а значит сделает все возможное, чтобы ее защитить. Если сказать строптивице про вервольфов, то та точно помчит, не разбирая дороги, а значит скорее угробится — или угробит и себя, и Беатрис — в дорожной аварии. На душе у Билли все почернело, но сделать он ничего не мог. Ровно в одиннадцать часов вечера, когда на улице уже стемнело, Дженнифер села на свой байк и поехала забирать мачеху с работы, даже не представляя, то опасаться ей стоит отнюдь не придурков на дороге. Она проезжала через лес, короткой дорогой, — к тому же, именной здесь движение было минимальным и можно было слегка прибавить газу. Полная луна освещала дорогу ярко, лучше всяких фонарей, — завтра светило уже пойдет на убыль, а значит полюбоваться красотой выпадало последний раз за месяц. Дженнифер слегка притормаживает, круто развернув байк в сторону светящей справа луны, и снимает шлем. Как же все-таки повезло Джейкобу и ему подобным. Они могут забраться на самую высокую гору и увидеть ее еще ближе, своим звериным зрением, ощущая, как та излучает свое магическое влияние на каждое живое существо… Мысли Дженнифер прерывает протяжный вой. «Странно», — думает про себя девушка, — «это же вроде вампирская территория». В кустах совсем неподалеку слышится копошение, словно кто-то пробирался прямо к ней, даже не считая нужным скрыть свое присутствие. Чисто по наитию она зовет по имени того, кого ожидала и надеялась увидеть, но то был явно не Джейкоб. Огромная фигура, приседающая на задние лапы, медленно вышла на дорогу, оскалив морду и вздыбив шерсть. Это были не квилеты из резервации. Это были те, кого Дженнифер никогда еще не видела в своей жизни. Резко дав по газам и с места едва не улетев в соседнее дерево, она успевает в последний момент повернуть и выровнить мотоцикл как раз в тот момент, когда гигантский зверь совершает прыжок с места и почти хватает ее за ногу когтистой лапой. Она мчит, как и подозревал Билли, не разбирая дороги, подгоняемая страхом и ужасом. Дженнифер слышала только рев мотора да стук собственного сердца в горле и очень быстро минует лесистую местность, поскольку вдалеке уже мелькали очертания города, куда огромный монстр возможно побоится сунуться. Но не успевает, все же не успевает. Ее сбивает тяжелая туша, и девушка летит, придавленная мохнатым телом, прямо в кусты, не спасенная от сотрясения мозга даже наличием шлема на голове. Мотоцикл, заскрипев по шоссе и сделав что-то типа прыжка, впечатывается в дерево, разлетевшись на запчасти. Дженнифер не может закричать, как и подняться. Все ее тело раздирает жуткая боль от сильного удара о твердую землю, а рука горит огнем, пульсирующей агонией ударив в мозг — перелом, возможно открытый. Кое-как стянув шлем с головы, девушка заходится кашлем, пытаясь перевернуться на бок, потому что касаться сломанной конечности было невозможно, однако ей не дают этого сделать, прижав когтистой лапой к земле. Когти царапали грудь через куртку, придавливая и будто стремясь раздробить ребра. Дженнифер с замиранием сердца смотрит на склонившееся существо над ней, и крик застревает в ее легких. Последнее, что она помнит перед тем, как темнота накрывает ее сознание, это острые зубы, сверкнувшие во мраке и занесенная над ней лапа зверя…

***

— Как уехала? Она до сих пор еще не на месте! Билли, где моя девочка? Джейкоб слышит весь разговор и по его телу пробегает холодок ужаса. Полный нарастающей паники голос Беатрис; тревожный тремор рук отца, держащего телефонную трубку; немой приговор в глазах стоящего рядом Сэма. Дети Луны. Неужели это действительно произошло? Неужели где-то в лесу может быть ее изуродованный труп? Но вервольфы не убивают людей ради пропитания, — раньше, по крайней мере, точно. Но что, если… Билли наконец кладет трубку и едва не падает на стоящий рядом табурет, схватившись за грудь. Где-то в груди стало жечь, а сердце заломило. — С тобой все в порядке? В ответ на беспокойство сына, Билли только кивает головой, опустив ладонь поверх руки Джейкоба на своем плече. В его ушах все еще звенели рыдания Беатрис, которая уже представляла падчерицу попавшей в бешеную аварию и сейчас умирающую где-нибудь на обочине от тяжелых ранений. В принципе, она была недалека от истины. — Мы обыщем лес. — Твердым басом говорит Сэм, кивнув остальным членам стаи, которые ждали возле порога дома. — Джейкоб, ты… — Это я во всем виноват. — Тяжело сглотнув, шепчет Блэк. Прикрыв глаза, он запускает пальцы в волосы, с силой рванув короткий «ежик» на себя. — Если бы я был с ней, то этого не произошло бы. — Ты не виноват. Дженнифер была упрямая, она не послушала бы тебя в любом случае. Джейкоб резко распахивает глаза и грубо цедит: — Не говори о ней так, будто ее нет в живых. И, даже не дав никому сказать ни слова больше, вылетает из дома, на ходу обернувшись. Он мчался наугад, чисто по наитию, интуитивно предположив, что девушка выбрала короткий маршрут через лес. В голове мелькали фрагменты прошлого, того, как ему было хорошо с Дженнифер и как они ругались; их первый раз, когда неуклюжий парень едва не испортил все дело, и их совместное обустраивание хоббит-лэнда. Мелодичный смех Дженнифер, стук ее каблучков на свадьбе, мягкость прикосновений к его лицу, когда девушка успокаивала его… Грудь резало от боли раскаленным железом. Как он мог ее упустить? Может, Пол был прав и Джейкоб просто ее не достоин? В голову почти врезается голос Сета, просящий бежать в сторону дома Калленов. Плохо скрывающий дрожь и волнение, мальчишка выдал себя с потрохами, и Джейкоб рванул так, как никогда прежде. Он почти сносил собой кусты и хрупкие ветки деревьев, едва не сломал лапы, прыгая через крыте овраги. Наконец показался дом Калленов, а возле него стояло все семейство, а также Ли с Сетом. На зеленой лужайке лежало тело в черной кожаной куртке. «Нет, нет, нет!» — орет мысленно Джейкоб, издав протяжный скулеж и тотчас оказавшись рядом с той, которой когда-то обещал семейное счастье и полную безопасность. Все расступились, образовав полукруг, в центре которого был склонившийся над телом Дженнифер Джейкоб, тыкающий девушку носом в щеку. Холодную, покрытую кровью щеку. — Роуз, уведи Ренесми в дом. — Шепчет Эдвард, а сам бросает взгляд на Беллу. Та, повинуясь некому чувству, тянется к Джейкобу, желая обнять и успокоить, но волк в ответ издает утробное рычание и дыбит шерсть. Эдвард на это шипит, точно кошка, притянув жену к себе. Втянув в легкие удушливый запах ставших вмиг тяжелыми духов Дженнифер, который теперь казался каким-то зловонным, квилет лижет девушку по щеке, слизывая кровь, и жалобно поскуливает, дотронувшись до ее тела лапой. — Она умерла? — Голос Джаспера глухой, какой-то безжизненный, но Джейкобу до чужих чувств дела нет. — Она же не должна… Она должна обратиться. — Может и обратится, — подает голос Эммет. — Еще суток не прошло. — Джейкоб, — Ли присаживается на корточки рядом с Блэком и тихо спрашивает, — что делать? Вампиры и вервольфы — непримиримые враги. Каллены убьют ее, разорвут в клочья еще до того, как взойдет следующая полная луна, но в резервации ее могут не принять оборотни. Нести девушку домой тоже не вариант — там Билли и Беатрис, которых нельзя подвергать опасности. Все эти мысли мелькали где-то на задворках сознания, чисто автоматом на вопрос, в то время как все существо Джейкоба было направлено на яркую боль, которую он переживал, осозновая горечь утраты и возможную потерю той, кого любил. Любил всем сердцем. А если она не обратится? Если она умерла навсегда? А даже если обратится, то наверняка ей придется уйти из Форкса. Как быть? Как изменить то, что нельзя повернуть вспять? — Унеси ее в сторожку на границе. — Вдруг слышится шепчущий голос Джаспера, на которого тотчас обратили внимание все члены семейства Калленов. — Там, фактически, буферная зона. Она там будет в безопасности. — Джаспер? — Вскинув брови, недовольно вопрошает Эдвард. — Ты в своем уме? — Более чем. Я бы даже сам донес ее туда, но, боюсь этот Цербер не позволит мне даже подойти к ней. Цербер в ответ скалится, но совету впрочем внимает. Пожалуй, это единственное, что он разобрал во всем разговоре и, подсунув морду под тело Дженнифер, Джейкоб умудряется вскинуть ее себе на спину, после чего мчит в сторону дорожки, не останавливаясь ни на секунду. Он не думал ни о чем, кроме безопасности девушки, хотя то было запоздалой мыслью. В надежде, что она все же очнется, квилет забыл даже о том, во что обратится его любимая в случае так называемой удачи. Любимая. Как редко он ей об этом говорил, как часто обманывал ее надежды… Теперь уже поздно сожалеть и просить прощение. Аккуратно уложив девушку на крыльцо старой сторожки, Джейкоб обращается в человека и, вновь подхватив Дженнифер на руки, заходит с ней внутрь лачуги. Пахло мхом и сыростью. Где-то в углу все напрочь заросло паутиной, а сгнившая мебель стояла ровно на честном слове. Посреди сторожки стояла старая кровать, покрытая пылью и тонким слоем земли. Будь Дженнифер в сознании, она бы скорее в лесу выспалась, чем легла на такое ложе, но сейчас девушке на то было плевать. Она не чувствовала горячих слез, что капали ей на грудь, когда Джейкоб склонился над ней, вглядываясь в ее мертвые глаза. Она не ощущала его прикосновений, ласковых касаний, не слышала, как он звал ее по имени. Парень улегся с ней рядом, прижав к груди и пытаясь согреть жаром своего тела, фактически подмяв Дженнифер под себя. Он шептал извинения и слова любви той, что уже не слышала его признаний, а вскоре он и сам перестал себя слышать. На улице начался бешеный ливень и залпы грома будто бы провожали в иной мир ту, что окропила своей кровью древний лес на границе двух миров.

***

      » — Не позволяй им оскорблять тебя! — Дженнифер прикуривает на ходу, злобно зыркнув в сторону ребят, что порой подшучивали над Мией, и показывает одному из них средний палец. Тот, от неожиданности замерев на пару минут, бросает ей какое-то легкое оскорбление в ответ, на что девушка отвечает весьма изысканным и отборным ругательством. — Вот так надо разговаривать с придурками. Они чувствуют тихих и пытаются самоутвердиться за их счет. Для них культурность это слабость, так что завязывай с этим. — Я не смогу как ты. — Со смешком говорит Мия. — Они крутые ребята, а я… ну, короче, не важно. — Крутые ребята? — Дженнифер насмешливо вскидывает бровь, явно готовая оспорить данное заявление. — Это показуха, за которой кроется слабая, трусливая душонка. Против тех байкеров, что к нам подкатывали, они бы сроду не вышли даже за пятьдесят баксов каждому. — Зато вышла ты. Спасибо, кстати, без тебя я бы и минуты там не простояла. — Да ладно тебе. Ты смелее и круче, чем сама думаешь. — Подмигнув подруге, Дженнифер тушит окурок о мусорку и, взяв Мию за руку, тащит ее куда-то в сторону ближайшего кафе. — К тому же, у тебя классный вкус в музыке, а вот они слушают полное…» Мия сидит в гостинной чужого дома, тяжело сглатывая слезы, застрявшие в горле, и прокручивает в голове все те разговоры, что они вели с подругой с того самого момента, как познакомились в школе. Дженнифер не сразу пошла на контакт, не сразу стала доверять, но как только прониклась, и Мия стала занимать важное место в жизни девушки, то тотчас проявила ту свою сторону, которую скрывала от окружающих. Она была заботливой и веселой, часто приносила ланч на двоих и пекла для подруги свои «кексики для Кокосика», которые оценил разве что вечно сидящий на сухом пайке отец Мии. Она не забыла про нее, даже когда стала встречаться с Джейкобом, наоборот, всегда показывала девушке, что наличие парня еще не означает, что подруга отходит куда-то на второй план. Дженнифер была отличным другом. Жалко только, что «была», а не «есть». Беатрис серой тенью проскальзывает в гостинную, дрожащими руками неся поднос с чаем. Ее взгляд — пустой и безжизненный — ни за что не цепляется, не фокусируется даже на подхватившей ее за руку девушке, забравшей у нее поднос и усадившей на диван. Бубня себе под нос, что скоро вернется Дженнифер и нужно приготовить ужин, женщина было порывается снова встать, но ее мягко удерживают легкие девичьи руки, надавив на худые плечи. — Вам нужно отдохнуть. Вы совсем не спали. — Она скоро придет. Задержалась, наверное, в дороге. Она ведь любит кататься на этой железяке… Сумасшествие — не тот диагноз, который можно приписать образованной, активной и деятельной женщине, которая одна кормила семью долгие годы. Никогда не могла зачать, наконец обрела дочь в чужом ребенке, а теперь потеряла и ее. Разве это могло свести с ума? Что же, если кого-то очень сильно любить, то разум может пошатнуться. Но неужели Беатрис настолько потрясло горе, что она потеряла всякую связь с реальностью? — Билли? — Поднимает глаза женщина на вошедшего в дом и присаживающегося рядом с ней Билли, и ее взгляд слегка проясняется и теплеет. — Дорогой, я заварила чай. Ты голоден? — Нет, — мягко улыбнувшись, глудит по щеке жену Билли, — а тебе поесть надо. — Я поем с Дженнифер. Ты же знаешь, она не любит ужинать одна, — с хриплым смешком произносит Беатрис. — Совсем как ребенок. Билли уже знал правду. Он знал куда больше, чем мог рассказать, но молчал, прекрасно понимая, что не может поведать жене древний секрет, который, к тому же, пошатнет ее психику еще больше, окончательно травмируя. Сам мужчина едва ли держался спокойно, будучи потрясен не меньше Беатрис. Его сын, его плоть и кровь, вот уже несколько суток не покидал сторожку на границе вампиров и оборотней, обнимая безжизненное тело Дженнифер, будто силясь тем самым вдохнуть в нее частичку своего тепла и энергии. — А где Джейк? Наверное, гуляет с Дженнифер? Мия, все это время неловко сидевшая на краю дивана, не выдерживает и резко поднимается на ноги. В ее глазах блестят слезы, и, не обращая внимания на оклик Беатрис, девушка покидает чужой дом, едва не сбив с ног подходящего в дом Сета. Сета, который едва завидел девушку, остолбенел, точно громом пораженный, и таращился на Мию таким взглядом, словно слепец, впервые увидевший солнце. — Привет… Мия молча кивает в ответ и быстрым шагом направляется прочь. Сет, проводивший ее все тем же шальным взглядом, не сразу вспоминает, зачем его послали в дом Беатрис. — Ты с новостями? — Билли, подошедший к парню, совершенно не заметил перемен, произошедших в юном квилете, и его голос, смертельно уставший и тихий, едва вывел Сета из оцепенения. — Да. Дети Луны… Они послали гонца в резервацию.

***

      » — А чего ты боишься больше всего? — Я ничего не боюсь. — Да ладно тебе. Должна же и у крутого оборотня быть какая-ниубдь фобия. — Фо… Что? Дженнифер тихонько смеется, усаживаясь на бедра Джейкобу, когда тот потянул ее на себя, и опускает ему на голову венок из одуванчиков. — Шикарно выглядишь. — Такое носят только девочки. — Фыркнув, заявляет Блэк, при этом широко улыбаясь. — А вообще мне все идет. — Какая самоуверенность! — А вот ты, — буквально уложив девушку себе на грудь и крепко ее обняв, спрашивает Джейкоб, — чего боишься? — Честно? — Да. — Только не смейся. — Не буду. — Быть похороненной заживо. Джейкоб тотчас хмурится, услышав перемены в голосе Дженнифер, а ее признание так и вовсе шокирует его до глубины сознания. — Почему именно этого? — По линии матери было несколько таких случаев. Об этом узнали чисто случайно, потому что надо было эксгумировать тела, — не спрашивай для чего. Отец как-то сказал, что может и маму мою тоже похоронили заживо… — Твой отец был придурком и любил тебя злить. — А если нет? А если это наследственное? Вдруг когда-нибудь все решат, что я умерла, и похоронят меня живой? Джейкоб тотчас меняет их с Дженнифер местами, уложив девушку на землю, а сам нависнув над ней, и пристально смотрит ей в глаза. — Никогда даже не думай об этом! Я буду знать точно, жива ты или нет, и не позволю каким-нибудь придуркам закопать тебя! Дженнифер улыбается в ответ и чмокает парня в кончик носа. — Ты мой герой. Кто еще спасет меня, если не ты? — Вот именно. А это значит, мне видней и ты должна меня слушаться. — А это еще почему? — Ну, ты станешь моей женой, а жена должна слушаться мужа и… — Что? На возмущенный возглас девушки, Блэк только громко смеется, тотчас принявшись ее щекотать, прекрасно зная, как та реагирует на подобное. Чисто по-детски захихикав, Дженнифер забывает про свои страхи и предрассудки, чувствуя себя необыкновенно счастливой. Кто же еще может спасти ее, если не Джейкоб?» Он находит в ее кармане свой подарок и скулы снова сводит от застрявших в горле невыплаканных слез. Он держался ради нее, успокаивал, хотя та даже его не слышала, рассказывал о том, как все будет хорошо и они уедут из этого города туда, где не будет больше никого, кроме них двоих. Удивительно как быстро он пришел к этому решению, стоило ему потерять ту, которую любил. Еще более удивительным было его запечатление на Ренесми, которая будто тянула его к себе, манила во сне быть рядом, но Джейкоб противился зову, хотя чувствовал, что так не должно быть. Даже если он не был привязан к ней романтически, но нес ответственность за нее, как брат, как друг, как защитник. Однако любовь, которую он испытывал к Дженнифер, была сильнее всего, сильнее того тяготения, что стальными путами накладывал импринтинг, а потому, как бы его не звал ребенок Беллы, сердце оставалось с мертвой девушкой в лачуге, где он находился с ней вот уже который день, не покидая ни на секунду. Ему хотелось есть, но даже эту нужду он сумел перебороть. Он отлежал себе бок, но не смел потревожить мертвый сон Дженнифер, которая, что самое удивительное, казалась ему чисто внешне абсолютно живой. От нее не исходил запах гниения, тело не подвергалось даже первым признакам разложения. Раны на шее, покрытые толстой коркой крови, просто засохли, и лишь ледяная кожа говорила о том, что девушка уже более не среди живых. Казалось, так будет вечно, но на четвертые сутки стало происходить нечто невероятное — нечто, неподдающееся логическому объяснению. Тело стало резко теплеть и вскоре сложилось ощущение, будто у Дженнифер бешеная лихорадка. Джейкоб чувствовал жар, исходящий от нее, и это пугало. Кроме того, прежде широко распахнутые в страхе глаза сомкнулись, и это пугало больше всего. — Дженн. — Шепчет ей в ухо оборотень, еще крепче прижав к себе. — Милая, ответь мне. Но Дженнифер не отвечала. Зато ответили другие, явившиеся к сторожке поздно ночью, и теперь настало время Джейкобу воситину доказать преданность своей любви, защищая свою единственную от тех, кто еще недавно был частью его жизни.