Часть 22. Плачь, молись, кричи

      Джейкоб бежит по лесу с такой скоростью, что почти сносит собой деревья и кусты, но не из-за вдруг появившейся неуклюжести или из-за вдруг разросшейся растительности, а попросту не замечая их перед собой. Он торопится, следуя по запаху, дабы успеть, спасти, защитить, но дорога словно и не думает заканчиваться; тропа, скрытая валежником и папоротником, вела в горы, все выше и дальше, пока наконец не исчезла окончательно в большой пещере, которую словно скрывали от посторонних глаз деревья и кусты разной величины, разросшиеся по периметру. Джейкоб слышит, — даже нет, чует, — как его окружают вервольфы, даже в человеческом обличии представляющие огромную опасность, но на собственную жизнь ему далеко плевать. Он бы порвал их всех до единого: за то, что они сделали с Дженнифер и за то, что собирались сделать с Ренесми, потому как знал наверняка — Дети Луны не пощадят ни одного вампира, даже полукровку, но вместо этого он вынужден покориться чужой воле и остановиться перед входом в пещеру. К нему вышел исполин с черными волосами, которые он собрал в небрежный пучок на затылке, и преградил дорогу. — Какие гости. — Сухо бросает он, скривив губы. — Да от тебя просто смердит кровососами. — Я пришел за девушкой. — Таким же тоном говорит Джейкоб, даже не думая выказывать особые почести незнакомцу, прожигающему дыру в его черепе ненавидящим взглядом. Видимо, от незванного гостя ожидали покорности, страха, почтительно склоненной головы и опущенной головы, а вместо этого получили гордый взгляд и высоко вздернутый подбородок. — Где она? — Это тебя не касается. Она пришла к нам по своей воле и сейчас находится с Борисом. — В ответ на непонимание в глазах квилета, вервольф белозубо скалится и, насмешливо сощурив глаза, выдает. — Он ее породил, ему и учить как жить. Джейкоб звереет тут же, забыв про всяческую осторожность. Плевать на наказы Сэма и заверения самих Детей Луны; он сейчас разорвет глотку этому наглому ублюдку, а следом и Борису, если, конечно, продержится так долго. Он не успевает перекинуться, потому как едва гортанный рык покидает его горло, на него сразу бросается стоящий за спиной вервольф, ударив кулаком по почкам и отбросив в сторону, как мешок с мусором. Завязывается драка, из которой едва ли Джейкоб мог выйти победителем. Сделав сальто назад, ему все же удается сменить ипостась и тогда уже он кидается на врагов, тотчас схватив одного из них за ногу и резко сомкнув зубы. Раздался полный бешеной агонии крик. Личина волка пугает Детей Луны, способных обращаться только в полнолуние, однако молодой оборотень был один против около десятка зрелых и здоровых зверей, остававшихся крепкими, точно новорожденные вампиры, в любой своей форме. Ударив лапой одного из них, Джейкоб кружится вокруг своей оси, сбрасывая со спины то одного, то другого вервольфа, гарцуя как лошадь, дабы только не перестать двигаться и не позволить отыскать на себе слабое место. Но все же, самонадеянность подводит его, и когда на его теле смыкаются стальные тиски, — точно как совершенно недавно, только во время другой битвы и с другим врагом, — Джейкоб понимает, что это может быть его последняя битва.

***

— Вы испортили мне жизнь! Это не дар, а гребаное проклятье! Мне очень жаль, что с вашим видом происходит то, что происходит, но не нужно думать, будто вы мне сделали какое-то долбаное одолжение, превратив в себе подобную! Александра даже бровью не ведет, продолжая методично потрошить пойманного кролика, в то время как ее сын уже терял остатки терпения. Борису не нравился тон пришедшей девицы, ее манера разговаривать, держаться и дерзить; она пришла не просить, но требовать, что было не только наглым, но и абсолютно безрассудным поступком. — Научить тебя мы можем, только на это уйдет время. — Александра наконец отрывается от мертвой туши и обращает холодный взгляд на полыхающую негодованием девушку. — Первое обращение пройдет под нашим контролем. Мы научим тебя тому, что пригодится тебе на всю жизнь. А это, благодаря моему сыну, теперь уже долгий срок. — Благодаря вашему сыну я могу разорвать в клочья тех, кого люблю! Или мне их тоже укусить, чтобы не тревожиться? — Ну, создавать свою стаю тебе никто не запрещает. Тем не менее, то, о чем ты просишь, нельзя исполнить в одночасье. — Вожак стаи давит легкую, острую, как лезвие ножа, улыбку, и елейным голосом произносит. — Потерпи, маленькая волчица. Скоро ты научишься всему, чему надо. — Оставайся. — Раскатистым басом произносит Борис, подойдя к Дженнифер ближе. — Перестань цепляться за свои детские иллюзии. Я помогу тебе и буду рядом. На тонких губах Бориса мелькает ухмылка, на которую Дженнифер отвечает громким фырканьем. — Видимо, проще приковать себя цепями в подвале. Зря я сюда пришла. — Действительно, проще. — Обманчиво спокойным тоном проворковала Александра за мгновение до того, как снова вернуться к потрошению кролика. — И, действительно, зря. Но скоро ты сама все поймешь и примешь. А сейчас, быть может, поужинаешь с нами? Дженнифер брезгливо кривит губы, глядя на мертвое животное, с которого одним рывком стянули шкуру, и чувствует, как ее тошнит. Тошнит, одновременно с диким желанием вцепиться в этот кусок мяса и разорвать его на мелкие куски, дабы зверь внутри наконец уже успокоился. Нет, это будет слишком быстрое поражение. — Я вегетарианка. — Надменно цедит девушка, круто развернувшись на пятках и уже собираясь покинуть пещеру. Вдруг, она слышит пронзительный визг и дикий звериный рев. — Что это? — Незванный гость, скорее всего. — Александра безразлично пожимает плечами, хотя ее любопытствующий взгляд уже был полностью прикован к Дженнифер. — А ты что слышишь? А девушка слышала клацанье зубов и волчий рык; по мере выхода из пещеры, до нее доходили не только звуки, но и запахи — один из них был слишком родным и знакомым, а когда раздался еще одно грозное рычание и визг от боли, сомнений вовсе не осталось. Она узнала его голос. Выбежав наружу, Дженнифер сама едва не кричит от страха, но отнюдь не за свою жизнь. Опасность грозила тому, кто пошел за ней следом. Тот, кто собирался спасать, сам оказался в ловушке, и девушка, не сомневаясь ни секунды, ринулась к нему, повинуясь лишь зову сердца, все еще хранящему прежнее трепетное чувство. — Нет! Он хромал, припадая на заднюю лапу; одна передняя находилась в таком же состоянии. Умудряясь как-то стражаться даже в таком состоянии, Джейкоб был зажат между двумя вервольфами, как в тисках, стараясь не позволить им напасть со спины. Увидив Дженнифер, он отвлекается, издав нечто вроде протяжного скулежа, но девушка бежит не к нему в объятия, а стрелой метнулась на атакующего квилета мужчину, толкнув его в грудь, как когда-то уже казалось давно также отталкивала своего отца. Несмотря на общую слабость, в Дженнифер появилась звериная сила, словно активировавшаяся из-за яростного запала защитить Джейкоба, и она сумела откинуть вервольфа на пару метров, сама же потом загородив Блэка собой. — Не смей! — Орет она другому зверю, по-волчьи ощерившись. — Он же оборотень, черт вас всех дери! — Он предатель! — Рычат ей в ответ. — Он должен умереть! Не отойдешь с дороги, следом за ним копыта отбросишь! Джейкоб выходит из-за спины девушки, грозно рыча и готовясь нападать. Вздыбив шерсть и припав на передние лапы, он полностью загораживает Дженнифер собой, не позволив ей рисковать своей жизнью ради него. Переломы быстро сростались, значит придется снова ломать кости, дабы не заиметь потом кривые, нерабочие конечности, однако собственное здоровье волновало парня мало. Краем глаза он замечает вышедшую из пещеры женщину-вожака, которую узнал по описаниям Сэма, — сложно спутать такую стать и подобный взгляд с кем-то другим, — и угрожающе клацает зубами. — Не стоит угрожать мне, волчонок. — Грозно цедит Александра, жестом призвав свою стаю к спокойствию. — Ты на моей территории. — Ее взгляд блужает от Джейкоба к Дженнифер, которая инстинктивно жалась ближе к оборотню в поисках защиты, тем не менее, готовая помочь ему как могла в любой момент, и острая улыбка режет спокойное лицо женщины, точно рваная рана от лезвия. — Почему ты защищаешь его? Он выбрал сторону тех, для кого ты теперь враг. Что же держит тебя с ним? Дженнифер шумно сглатывает, ощутив прилив особенно сильный жара к лицу и конечностям, который обычно предшествовал очередной волне боли. Когда она заговаривает, то старается не смотреть на стоящего рядом Блека, чей молчаливый взор был устремлен только на нее в ожидании и надежде. — Потому что я люблю его. — Говорит девушка, расскрывая все то, что лежало на сердце. — Моя злость направлена не на него конкретно, но на все живое, и в том вины Джейкоба нет. То, что я к нему чувствую, не сможет изменить ничто. Даже мое расчудесное превращение в такую, как ты. Александра кривит губы, вскинув тонкую бровь, и шепчет что-то вроде «ну-ну», в котором было до крайности много яда и желчи; однако настойчивость и стойкость девушки оценила по достоинству, а потому велит стае дать обоим уйти, на последок бросив Дженнифер через плечо: — Когда придет время, ты не сможешь игнорировать расчудесное превращение в такую, как я. Ты будешь охотиться, будешь убивать, спасать свою жизнь и искать убежище. И никто, кроме нас, не сможет тебе помочь.

***

      То, что к Джейкобу внезапно приехала сестра, добавляло хлопот и сложностей, с которыми некому было особенно возиться. Так и не сумевшие приехать на свадьбу отца дочери Билли только прислали открытки, а теперь одна из них желала познакомиться с мачехой и сводной сестрой. То, что эта самая сестра теперь ведет себя как умалишенная, не в силах избавиться от пожирающей ее тело боли и принять новое положение вещей, красавица Рейчел до сих пор не знала, а потому прибывала в своего рода блаженном неведении. Она была крайне удивлена, что брат находится где-то в лесу, в какой-то сторожке, куда девушке нельзя соваться, и еще больше ее удивил тот факт, что за ней тотчас прицепился какой-то парень по имени Пол, чей взгляд покорял сердце и посылал приятные мурашки по телу. О том, что творилось при этом в голове самого Пола, Рейчел также не ведала, потому как признаваться в своих чувствах парень не спешил, погрузившись в одинокие раздумья по поводу того, как импринтинг меняет судьбы людей и как порой добавляет излишних трудностей. «И даже если я когда-либо дала бы тебе шанс, то кто уберег бы меня от вероятности, что ты, мать его, не запечатлишься на какой-нибудь индианке из резервации, потому что она «та сила, что удерживает тебя вместо гравитации»?! Где гарант того, что ты не будешь тогда бегать ко мне изредка по старой памяти, как Сэм за Ли, словно она заслуживает подачек и должна быть счастлива, живя этим?» Пол прикрывает глаза, вновь и вновь вспоминая пророческие слова Дженнифер, которая теперь ухаживала за Джейкобом в сторожке, и никак не мог понять, что же он чувствует сам. В груди до сих пор тлела зависть и обида с того момента, как он увидел их вместе, — она помогала парню дойти до резервации, поддерживая его из последних сил, — а значит чувство к девушке все еще теплилось в его сердце. Когда узнали о том, что едет Рейчел, решили пока что переместить Джейкоба в сторожку, дабы сестра не слышала его наполненных болью криков, когда неправильно сросшиеся кости снова будут ломать, а потом ждать, пока квилет восстановится. Дженнифер также спрятали от нежданной гости — перепады чужого настроения и частые приступы не располагали к знакомству. А что будет потом никто не знал. Пол слышал, что позвали за доктором Калленом, что вампирская семейка еще больше настроилась против Детей Луны, не взирая на объяснения, каким образом квилет получил переломы. Назревала очередная битва, но Сэм твердо решил, что в ней стая участвовать не будет. А это означало только одно: те, кто пошел за Джейкобом, вступив в его стаю, больше не были частью семьи. Их проблемы являлись только их собственными трудностями. Что за чувство продолжало теплиться в груди Пола по отношению к Дженнифер? Как поступить с вервольфами, доверия к которым у квилетов не появлялось даже в зародыше? Что будет с оборотнями потом, если вампиры покинут Форкс? Вопросов становилось все больше, а ответов никто не находил…

***

— Тебе нужно отдохнуть. — Дженни… — Ли сказала, что принесет тебе поесть. Добрый доктор сказал, что все быстро заживет — на этот раз ты отделался легкими повреждениями. — Дженн, — он хватает ее здоровой рукой и с немой просьбой заглядывает в глаза, — милая… Тотчас вырвав руку, девушка закусывает губу, дабы очередная злобная колкость не вырвалась из ее рта, и отходит от парня на приличное расстояние. — Твоя сестра собирается навестить Билли. Он сейчас у нас дома, и я, черт возьми, вообще не знаю, как мне быть! Я даже не могу завалиться с ночевкой к Мии, да и Беатрис… Ее прерывает нарастающая боль в мышцах и груди. Казалось, словно сердце готовилось разорваться на мелкие кусочки, а кости ныли, как при гриппозном ознобе. Снова жар, боль усиливается. Теперь уже крутило ребра, позвоночник и тазобедренный сустав. Ломало так, будто собиралось развалиться на части, едва ли не трещало, распирало изнутри; Борис сказал, что некоторые не переживают укус оборотня и первое обращение может оказаться смертельным. Дженнифер задней мыслью надеялась, что так оно и будет. — Прости. Дженни, я… — Джейкоб грязно выражается, возведя глаза к бревенчатому потолку, и, сучайно дернувшись, шипит от боли. — Так мне и надо. Я столько дерьма тебе причинил… Черт, дай мне руку, я попробую снять боль. Ну, все может не получится, но, Дженни, я не могу смотреть, как ты мучаешься… — Не так уж ты и провинился, если так разобраться. — Сквозь зубы цедит Дженнифер, согнувшись в три погибели и корчась от жуткого спазма где-то в животе. — Я не хотел запечатляться на Несси, правда. Но я ничего не могу с этим поделать. Она мне как сестра или как дочь, если хочешь, но, поверь, я реально ее не люблю! — Это уже не важно. Белла, Несси, — от прозвища девчонки Дженнифер аж передернуло, — или еще кто. Я сдохнуть хочу, Джейк. Я как во сне живу, даже не верю, что это все со мной творится! Вначале даже прикольно было: оборотни, вампиры, все такое необычное… Дура я чертова… Джейкоб чувствует, как его сердце разрывается, глядя на прислонившуюся к стене девушку, которой он никак не мог помочь. Он был виноват. Если бы тогда он оказался рядом с ней, если бы ставил ее превыше всего, даже самой старой дружбы, если бы не шел на поводу у глупых желаний, когда и сердце и разум орали в унисон, что пару он себе уже выбрал и не стоит разрываться на части… Ведь даже запечатление не изменило того, что Дженнифер его судьба. Он любит ее и сейчас отдал бы все на свете, лишь бы она была счастлива и снова улыбалась… — Там, у пещеры, — парень облизывает пересохшие губы, и тихим голосом продолжает, — ты сказала, что ничто не изменит твоей любви ко мне. — Жаждешь, чтобы я повторила выступление на бис? — Грубо рявкает девушка в ответ, заскрипев зубами, когда боль опустилась в низ живота. — Твою мать! — Дженн, — вновь потянувшись к девушке, шепчет Джейкоб, — ложись ко мне, я прошу тебя. Я сниму боль. Пожалуйста. — Ты свою сначала сними. А мне уходить пора, пока семейка твоей избранной не явилась по мою душу. — Они не придут. Я попросил Карлайла еще раз поговорить с Беллой и Эдвардом. — О, — глухой смешок вырывается из груди Дженнифер, — кто там теперь заправляет. — Белобрысый тоже за нас, — Джейкоб неприятно кривит губы, благо что девушка стояла к нему спиной, но голос выдавал квилета с потрохами, — уверяет всех, что все под контролем. — Джаспер. — Кивнув в никуда, шепчет Дженнифер. — Если бы он знал, насколько ошибается. — Дженни, мы справимся. Без этих зверей справимся. Дай мне пару дней, я встану на ноги и вместе мы все разрулим! — Нихрена мы не разрулим, Джейк. — Севшим голосом говорит девушка, шатающейся походкой выходя из лачуги. — Уже ничего нельзя изменить.

***

— Мама, я должна тебе кое-что сказать. — Что, девочка моя? — Ты только не переживай и не задавай много вопросов. У меня кое-какие проблемы… — Так поэтому ты отлучаешься так часто из дома? Не ухаживать за Джейком, а… — Мам, не перебивай, пожалуйста. Да, я ухаживаю за Джейком, но не только в этом суть. Просто есть кое-что, с чем мне надо разобраться. Это займет какое-то время, но так надо. — Что ты скрываешь от меня? У тебя какие-то тайны? — Да, мама. Тайны. Я не хотела, чтобы так вышло. — Я знаю, что ты скрываешь! Вы с Джейком хотите обручиться и готовите тайную церемонию! Ох, Билли так обрадуется! Только обещай, что будете жить недалеко от нас. — Да. Обещаю. — Ты не оставишь меня надолго опять? — Нет. Не оставлю. Никогда не оставлю.