Ревность и кровь, желание и боль

      Она уже давно перестала уважать себя и более не поднимает взгляд, столкнувшись с остальными членами стаи, потому как даже если те и умудрялись не выдать мысленно своего отношения к ней и всему происходящему, то взгляд порой говорил гораздо больше, чем тысячи слов. Все чаще бегая отдельно от всех, одинокая волчица живет жалкими подачками и такими же жалкими надеждами, будучи не в силах выносить то снисхождение, пришедшее на смену осуждению, которое читалось в глазах этих безмозглых мальчишек квилетов. Самым забавным во всей этой ситуации было то, что Сэма они не подвергали никакой форме порицания, напротив, смотрели на него с некоторой долей уважения. Порядки оборотней и волков смешивались с индейскими традициями; хотя второй женой Ли никто не считал, да и рассказывать о чем бы то ни было Эмили не собирался. К слову, смотреть в глаза именно ей было самым тяжелым для волчицы, а потому более она не приходила даже на те собрания, что организовывали старейшины. Медленно, но верно Ли становилась призраком, жалкой тенью, словно уже давно покинула Ла-Пуш, как и следовало бы, будь у девушки сильнее воля. Но воли не было. Были периодические ночи с тем, кого она желала всем сердцем и телом, а он, не признаваясь в собственных желаниях, словно снисходительно шел на поводу у чужих желаний, сам решая, как часто это будет происходить и в каком месте. Приходя к ней под покровом ночи, Сэм никогда не спрашивал желания Ли, никогда не романтизировал события. Она согласилась на все, сама во всем расписалась. Хотя, стоило отметить, Улей никогда не был с ней груб и не удовлетворял за ее счет те фантазии, которые не согласилась бы Эмили. Просто это никогда, даже отдаленно не напоминало любовную связь; в их встречах не было любви, лишь животное желание и некая стыдливая спешка. Но Ли радовалась даже этому. Она трепетала от каждого прикосновения, от каждого лишнего поцелуя, даже стона, слетевшего с чужих губ. Лишь иногда Сэм позволял былому чувству выйти наружу, и тогда он награждал свою Ли-Ли чем-то большим, чем обычно. Тогда он заботился об ее удовольствии, с упоением скользил ладонями по поджарому, стройному телу волчицы, и брал ее на пожухлой траве глядя в глаза, словно желая вновь удостовериться, что ей, его Ли-Ли по-настоящему с ним хорошо. Ли утешала себя хотя бы тем, что кроме нее и Эмили у него никого нет; он не изменяет возлюбленной с кем попало, просто любит их двоих одинакого и не может определиться… Но тут в город приезжают парочка туристов из соседнего штата и все переворачивается верх дном.

***

      Эмили никогда в принципе не знала, что такое — полноценное свидание. Долгий период ухаживаний, скромные подарки, долгие разговоры обо всем и ни о чем, поход в кино, первый поцелуй на крыльце возле дома… Она была слишком невинна перед встречей с Семом — несколько неудачных встреч после школы до парка и обратно были не в счет — и поэтому слишком легко пала перед его напором. Такое внимание, такой пыл, такое слепое обожание в глазах, — он буквально преследовал девушку, атаковал ее преданным взором, осаждал как крепость. И в итоге Эмили сдалась. Сэм не дарил цветов, не звал в кино, и не делал ничего такого, что можно было бы назвать ухаживанием. Он просто не отлипал от девушки ни на мгновение, а его тело реагировало столь бурно, столь моментально на каждое прикосновение, что Эмили даже загордилась в каком-то плане. Какой еще парень будет бегать за ней вот так? А потом весь мир ограничился территорией Ла-Пуш. Выход куда-то на так называемое свидание — в пределах резервации. Друзья или просто знакомые — чаще тоже из резервации. Эмили хотела путешествовать, хотела побывать в Риме, Париже, Барселоне — везде, где в воздухе витает романтические нотки флирта и европейского шарма. А на деле получила шрам во все лицо, из-за чего любой неподготовленный человек смотрел на нее во все глаза, словно привидение увидел. В принципе, именно привидением она и могла стать, если бы Сэм под конец не сдержал себя, и такая вспышка гнева запросто была способна привести к необратимым последствиям, однако о своей безопасности Эмили подумала задним числом. Улей так раскаивался, так убивался, не отходил потом от девушки ни на шаг, и она снова, как уже завоеванная им единожды и капитулировавшая во второй раз без особого труда крепость, сдалась под его напором. Любовь. Да, между ними была любовь. Только вот можно ли было назвать это любовью в адекватном понимании этого слова? Можно ли было считать завоевание чужого сердца подобным способом тем, о чем мечтает каждая девушка? На этот вопрос даже сама Эмили не могла ответить ни себе, ни кому-то другому.

***

      Сэм сразу обращает на нее внимание. Высокая, с длинными ногами и высокой грудью; у нее была татуировка на внутренней стороне бедра, столь занимательно выглядывающая из не в меру коротких шорт, а еще красавица не носила нижнего белья, о чем добросовестно сообщила как-то вечером всем молодым квилетам, когда те пригласили пару посидеть с ними у костра. Ее парень — сущий дятел — только заржал в ответ, а вот в глазах Сэма мелькнуло что-то темное, дикое и тотчас пропало, будто не появлялось вовсе. Эмили была беремена вторым ребенком, ее прежде утонченная фигурка слегка изменилась, а большую часть внимания женщина уделяла первенцу. Сэм жаждал женской ласки, чего-то нового и не столь по-собачьи преданного, как Ли, а потому весьма заинтересовался той, которая вроде бы как и намекала на нечто большее, чем посиделки у костра, но в тоже время была максимально холодна. — Значит, теперь ты к ней будешь бегать? — Сглотнув удушливые слезы, шепчет волчица. — Чего тебе не хватает? Чего ты, черт возьми, хочешь? — Послушай, — угрожающе тихо произносит Сэм, — когда мы только начали то, что начали, я сразу сказал тебе — прошлого не вернуть. Ты согласилась. С этой туристкой у меня ничего нет, так что я вообще… — Хватит врать! Я уже сыта по горло! Ты вечно врешь мне! То Эмили беремена и ты не можешь предать ее чувства, то Эмили беремена и тебе не хватает женского тепла, то вы поругались и ты вспомнил, как было у нас… — Ли истерично машет руками, смахивает ладонями соленые слезы, задыхается от накативших эмоций. — Теперь ты то показываешь этим туристам дорогу, то помогаешь поставить палатку… — Хватит! — Грубо рявкает Улей, схватив девушку за предплечья и слегка встряхнув. — Довольно. Я ничего не обещал тебе. Как и ты мне. Ты свободна делать то, что хочешь, но не думай, что наш с тобой секрет связывает мне руки. И он ушел, оставив Ли опять одну.

***

      Она видит их вместе в чаще леса, и сердце словно прекращает на мгновение биться, застряв в горле. Она слышит ее противный, развязный смех, видит его горящие желанием глаза, но не может, просто не в силах отвести взгляд. — Значит, тебе никогда не бывает холодно? — Туристка ведет кончиками пальцев по груди Сэма, медленно скользя к кромке его шорт. — И ты везде такой горячий? Ли по-звериному скалится, едва не издав рык, когда красавица опускается перед Улеем на колени, стянув его верхнюю одежду вместе с нижним бельем. Ведет языком по всей длине, будто играясь, забирает в кольцо пальцев, слегка пережав у основания, — Сэм вцепляется девушке в плечо, запрокинув голову назад, и непроизвольно двигает бедрами навстречу, словно намекая. Красавица, рассмеявшись, не спешит. Она мажет губами по головке, ненавязчиво продолжая ласкать ловкими прикосновениями прохладных пальцев, уверенно проводит языком по щелке и так же уверенно массирует мошонку свободной рукой. Когда вокруг Сэма смыкается горячий плен ее рта, он уже не сдерживает себя и стонет в голос, опустив ладонь на затылок девушки и слегка заурчав от наслаждения, даже не подозревая, что все это время за ним неустанно следят. Следят за тем, как алые губы обхватывают налитую кровью плоть; как девица втянула щеки, вбирая еще глубже и позволяя двигаться в себе так, как хочется; как потом струйка семени заскользила по подбородку и упала между грудей, исчезнув под тонкой материей. — Пора бы вернуть должок, красавчик. — Шепчет красавица, поднявшись с колен, и медленно расстегивает кофточку на груди. — Не хочешь согреть и меня? Она касается себя сама, скользит по собственному телу руками, манит Сэма к себе, и тот уже было собирается завершить начатое, как вдруг слышится дикий звериный рев и девушку сносит с ног какое-то животное. В этом животном Улей не сразу узнает Ли, расстерявшись и все еще стоя с глупым видом возбужденного старшеклассника да опущенными штанами; волчица задирает красавицу, вспоров острыми клыками горло, после чего, бросив ненавистный взгляд на Сэма, убегает прочь. Он решает эту проблему за нее; воссоздает нелепую с его точки зрения картину случайной смерти девушки от лап дикого животного. Все и так очевидно, судя по ранениям, да, по факту, так и было; но совесть не дает покоя, а Ли как назло никто нигде не видел. — Пусть только заявится. — Цедит Сэм, вновь расспросив остальных ребят по поводу волчицы. — Я ей такую взбучку устрою… — Не устроишь. — Вдруг слышится голос Эмили, и вся стая обращает взгляд на вышедшую из дома женщину. — Если хочешь хотя бы по праздникам видеть детей. Вдруг к дому подъезжает машина; старая краска облупилась, зеркала заднего вида вообще отсутствовали. Ли, коротко кивнув Эмили, открывает ей дверцу. И ждет, не смея взглянуть на побагровевшего Сэма. — Что здесь происходит?! — То, что должно было произойти уже давно. Я пришлю кузена за вещами в конце недели. — Эмили, подожди! — Преградив жене путь, Сэм обхватывает ее лицо руками и с искренней нежностью смотрит ей в глаза. — Пожалуйста, не бросай меня. Ты ведь знаешь, что я не смогу… В глазах Эмили блестят слезы, а рука еще крепче сжимает маленькую ладошку сына. Сэму кажется, что она просто хочет его наказать, просто преподает ему урок, но когда та убирает его руки от своего лица, ужасающее осознание реальности ранит прямо в душу. — Прости. Может быть, когда-нибудь я смогу забыть и вернуться, но сейчас… я не могу быть рядом с тобой. — Да это все Ли! — Не сдержавшись, выкрикивает Пол. — Это ее рук дело! — А вы, — опасно сощурив глаза, цедит Эмили, — обо всем знали и ничего не сказали мне. Столько лет… Вы мне противны! Она с трудом садится в машину, отталкивая от себя мужа и утаскивая старшего сына за собой. Тот, еще слишком маленький, чтобы понимать всю трагичность ситуации, послушно шел за матерью, искренне веря в то, что они просто едут в гости к родне. Ласково поглаживая достаточно крупный живот ладонью, Эмили наконец усаживает сына на заднее сиденье, а сама занимает место рядом с Ли. Та даже взглянуть боится на тех, кто еще совсем недавно был ее семьей; Сэм был готов порвать волчицу в клочья, с упоением наслаждаясь чужими предсмертными хрипами. Она испортила его жизнь, сломала то, что касалось незаблимым! Она украла его судьбу! Сет. Брат Ли. Такой наивный и такой забитый, единственный, кто знал о планах сестры и также знал, куда та отправляется, и это знание, этот секрет от стаи, а в особенности от своего вожака, заставлял щеки предательски плеть. — Ты же моя пара! Я не смогу без тебя! — Мне нужно время. — Тихо говорит Эмили, не глядя на мужа, который уже вплотную подошел к машине, словно стремясь вытащить женщину наружу волоком. — Я прошу, дай мне свободу хотя бы на время. Мне нужна эта свобода. Время без тебя. Сэм впервые слышал подобные речи от жены. Впервые сталкивался с таким отпором от нее. И, конечно же, это еще больше усилило в нем ту злобу и ненависть, что появилась в его сердце к некогда любимой девушке. Подойдя к водительскому сидению, он черной тучей сгибается к приоткрытому окну, и с трудом сдерживается, чтобы не выбить это самое окно кулаком и не вцепиться в ту, что втоптала в грязь и остатки его чувства к ней, и то доверие, что несла в себе их связь. — Рассказать решила? Очистила совесть? — Скривив губы, цедит Сэм. — Только попробуй еще раз появиться на нашей земле. И я обещаю тебе, ты не переживешь этой встречи. Ли ничего не ответила, только дала по глазам, шумно сглатывая набежавшие слезы. Она боялась, что из-за ее истерики они попадут в аварию, но остановиться не могла. В след летели угрозы Сэма, что если Эмили не вернется, то он сам приедет за ней, что только усиливало накативную панику. И вдруг на руку волчицы опускается мягкая ладонь Эмили, и та ободряюще улыбается, вселяя некую надежду в сердце. — Мы справимся. Ведь так? — Да. — Сморгнув слезы шепчет Ли. — Справимся. — Обещаешь? — Да. Обещаю. И, переглянувшись, они улыбнулись друг другу, держа путь туда, где они смогут — или хотя бы попробуют — начать жизнь с чистого листа.