Письмо из Кингвуд-хауса

Это дело было непосредственно связано со мной. В отличие от многих других преступлений, расследованных Пуаро, оно закончилось весьма благополучно и даже весело. Но в тот момент, когда всё началось, мне было не до смеха. Пуаро вообще сперва не разрешал мне рассказать о Деле пропавшего родственника - так мы окрестили эти события. Мой друг велел мне сперва сохранить все в тайне, и на то было несколько причин, например, то что пуританское общество было бы шокировано некоторыми его подробностями. И всё же, с позволения Пуаро, я публикую эту историю, но настоятельно говорю: детей до 16 до чтения не допускать! Готовы? Начнём. Начнём с того, что в субботу 14 июня 19... года мне пришло письмо. Сперва я даже подумал, что это какая-то ошибка, ибо писем я не ждал. Увидев на конверте графу: "Из: Кингвуд-хауса", я понял: он вышел на мой след. Прошу читателя успокоиться. За мной не охотились никакие гангстеры; меня не преследовали короли преступного мира или мафия. В принципе, моей жизни и здоровью ничего не угрожало. Но вот совести - да. Ещё раз прошу успокоиться. Меня не шантаживали с целью выбить из меня признание в совершении правонарушения. В этом плане совесть моя чиста. А вот насчёт некоторых воспоминаний детства и юности... Чтобы были понятно дальнейшее изложение, я введу вас в курс своей родословной. У Гастингсов есть дальние родственники - Бэнксы. Однажды, ещё в добрые времена царствования Георга Третьего, лейтенант кавалерии Ричмонд Гастингс женился на Мэри Юдит Бэнкс. От этого союза и пошли родственные связи Гастингсов и Бэнксов. Признаться, я в детстве часто проклинал старика Ричмонда за такой выбор невесты и вот почему. Каждое лето меня отправляли в местечко Кингвуд-хаус, что в Дорсете, едва ли не на самом юге Англии. Там жил мой двоюродный дядюшка Гилфорд Бэнкс, его вторая жена Кетрин и два его сына-сорванца, Александр и Гарольд. Алекс был меня старше года на три, Гарольд года на полтора меня моложе. Таким образом, у братьев была разница в четыре с половиной года, но это обстоятельство не мешало им понимать друг друга с полуслова. Забыл сказать, у дяди Гилла была ещё дочь от первого брака, Джилл. Именно она была единственной, кто хорошо ко мне относился в этом проклятом Кингвуд-хаусе. Этот дом был мещански мрачный. Суровый дядя Гилфорд каждое утро в любую погоду отправлялся на молебен в часовенку в местную деревушку. Там он часа два выстаивал на коленях и замаливал свои "грехи" (хотя какие грехи могли быть у этого ханжи?). Часам к девяти он возвращался домой, и мы завтракали. Слуги по очереди будили меня, Джилл, а потом заходили в комнату братьев. Если я и Джилл вставали быстро и до прихода дворецкого, то Алекса и Гарри приходилось буквально поливать водой, сбрасывать с кроватей: дьяволята не желали подниматься столь рано, предпочитая нежиться в кроватке. Несчастному дворецкому приходилось брать графин и окатывать барчуков с ног до головы, а если и это на них не действовало, то их силком сгоняли с кроватей. Они тогда страшно возмущались: сонные, недовольные, в мокрых пижамах... Хуже всего от негодников приходилось мне: они устраивали мне постоянные пакости. Так, однажды ночью - а сплю я чутко - мне показалось, что надо мной кто-то склонился. На лице я почувствовал что-то жидкое и противное. Открыв глаза, я увидел обоих братьев; в руках у них был горшок с глиной. Следом за их спиной вырос дядя Гилл. Я долго ещё помню, как утром из сарая доносились крики наказуемых. Меня, к счастью, никогда не пороли, но дядюшка относился ко мне с нескрываемым презрением. По его мнению, я был всего лишь нахлебник, лишний рот, которого отдавали на руки Бэнксам на три месяца. Ещё один эпизод проказ моих троюродных братьев очень хорошо мне запомнился. Вернее, в этой затее принимал участие один лишь Гарольд. Он предложил мне покататься на лодке по небольшому пруду в их парке. Заплыв далеко, Гарольд сбросил меня в воду. Моё счастье, я умел плавать и, выплыв, надавал Гарольду тумаков. Что самое интересное - пороли опять его (мне стало даже жалко брата, так как после наказания он в течение недели с трудом садился), а мне лишь сказали: "Какого черта мы тебя здесь держим?" Гарольд был очень шкодливым мальчишкой. По виду он был паинька: курносый, с аккуратно постриженными медно-каштановыми волосами, худощавый. Глаза у него были карие, хитрые-хитрые. Если надо было что-нибудь выпросить, Гарри умел строить "щенячьи глазки", отказать ему мог только отец. Когда мне исполнилось 18 лет, я отказался ехать в Кингвуд-хаус. С тех пор я практически ничего не слышал о своих дальних родственниках. Знаю лишь, что лет пять назад Александр куда-то пропал. Его нашли уже мертвым на побережье Девона. В его глазах застыл нечеловеческий ужас. Что с ним произошло, следствие так и не выяснило. А буквально через полгода не стало и дяди Гилла, поэтому наследником Кингвуд-хауса и порядочного состояния в десять тысяч фунтов стерлингов стал Гарольд Бэнкс. И вот теперь у меня лежит письмо. Скорее всего, от него. Джилл вышла замуж за полковника Стоуна, поэтому даю руку на отсечение, что письмо от Гарольда. И действительно, узнаю почерк старины Гарольда. Размашистый, неаккуратный: такой, каким обычно пишут ученики начальной школы. Чувствовалось, что мой родственник волновался, пока писал это письмо: почерк был ещё более небрежным, чем обычно. "Дорогой, милый Артур!.. Тебе пишу я, твой неприкаянный братец Гарольд. Я знаю, что ты, Арти, дружишь с сыщиком с мировым именем - Эркюлем Пуаро. У меня большие проблемы, Арти. Кажется, моя жизнь находится в смертельной опасности, как и мое честное имя. Зачем я впутался в эту авантюру, я не знаю. Они обязательно доберутся до меня и расправятся со мной зверски. Мне страшно, Арти! Ты спросишь, о какой авантюре идёт речь. Скажу, если вы с мистером Пуаро приедете. Только скорее, скорее, скорее! Мне страшно, больно, тревожно, меня мучит бессонница. Помоги! Ради всего святого! Твой недостойный называться братом Гарольд. P.s. Прости за издевательства над тобой, тогда, двадцать пять лет назад. Я был таким придурком. Видно, бог меня и наказывает. Г. Б. P.p.s. Вышлю вам с Пуаро несколько бумаг, они приложены к письму. Объясню всё по вашему приезду. Г. Б." - Вот так фортель, - присвистнул я от удивления, - Гарри всегда умел надавить на жалость. Но сейчас ему, видимо, реально страшно за свою жизнь. Надо сказать Пуаро. Я направился прямиком на лондонскую квартиру Пуаро. Мой друг в тот момент поливал гортензии и розы на небольшом балконе. Флористика - новое увлечение блистательного маэстро. Он находился в состоянии эйфории, ухаживая за флорой. - Пуаро, доброе утро!- сказал я, - Кажется, ваши серые клеточки могут найти недурное применение. Дело касается моего родственника. Он написал мне, что боится за свою жизнь. - Доброе утро, mon ami,- Пуаро продолжал поливать тысячелистник, - Как, говорите, дело касается вашего родственника? - Да, моего троюродного брата, мистера Гарольда Бэнкса, - и я изложил Пуаро то, что было сказано выше и дал ему на прочтение письмо. Прославленный сыщик хохотал над проделками братьев. Потом он прочитал письмо. - Очень интересно, mon ami. Опишите мне его внешность. Обычно Пуаро не нужны такие данные, и я удивился. Но, зная из разных источников, что мой брат ничуть не изменился, только отрастил усы, я описал его Пуаро. - Вот оно что, - Пуаро постучал пальцами по подлокотнику кресла, - Но давайте посмотрим бумаги. Бумаг оказалось немного. Газетная вырезка с некрологом Александру Бэнксу, какие-то фамильные бумаги типа родословной и комментариев к ней, а также письмо на клочке бумаги, написанное тем же корявым почерком. "Уважаемый месье Пуаро! Будучи наслышан о Ваших феноменальных способностях к аналитике и расследованных Вами уголовных делах, я хочу обратиться к Вам как к грамотному специалисту в области криминалистики, в частности очень сложных расследований. Моя ситуация из ряда вон выходящая. Очень прошу заняться моим случаем. Поймите, месье Пуаро, счёт идёт даже не на дни, а на часы, если не на минуты. Они обязательно убьют меня. Я не знаю как, но думаю, что они порядочные садюги. Умоляю Вас, откликнитесь и помогите страждущему. Мне страшно и больно. Приезжайте по адресу: Дорсет, Каунтвилль, Кингвуд-хаус. Все подробности изложу при личной встрече. Ваш покорный слуга Гарольд Бэнкс" - Вы что-нибудь поняли, Гастингс? - спросил меня Пуаро. Признаться, мне ничего не было понятно. Я так и сказал Пуаро. - А как вы думаете, mon ami, - произнес вкрадчиво мой друг, - почему он приложил к письму некролог о смерти брата? - Честно, я не знаю. Он страшно напуган. - Эх вы, Гастингс! - разочарованно протянул Пуаро, - Ведь это же ясно даже школьнику! Просто ваш братец понимает, что, скорее всего, его брат был убит, и его убьют те же люди и, скорее всего, тем же способом. - Вот оно что... - Дальше, - Пуаро почесал кончик носа, - Письмо, с одной стороны, ничего нам не говорит, "подробности будут изложены при личной встрече." Но в то же время оно рассказывает нам о многом. Как вы уже заметили, Гастингс, месье Бэнкс струхнул до полусмерти. Он, наверное, прекрасно знает или догадывается, что на него готовится покушение... Что я говорю... Убийство! И к убийству будут причастны те же люди, что убили его брата. Это он прекрасно понимает. Дальше. Он пишет: они порядочные садюги. Читаем некролог: "А. Бэнкс, вернее, его тело, обнаружен в Девоне на побережье... Труп полностью обнаженный, черты лица искажены от испуга, вероятнее всего, мистер Бэнкс скончался от переохлаждения, проведя холодную ночь вообще без одежды.". Значит, если верить предположениям тамошних следователей, какой-то человек, которому была выгодна смерть Александра Бэнкса и которому выгодна смерть Гарольда Бэнкса, раздел донага первого и оставил его на ночь в таком непристойном виде. Чувствуете, нелогично? - В самом деле. Как можно раздеть догола взрослого мужчину шести футов роста и крепкого физически? Может, уже мёртвого? - Не исключаю, Гастингс, но какого черта снимать одежду с покойника? Не думаю, чтобы это было что-то дорогое. Значит, верна догадка девонских полисменов, утверждавших, что старший брат Бэнкс выброшен голышом на улицу в холодную ветреную ночь. Заметьте дату - 30 ноября. Вполне естественно, что Бэнкс умер от переохлаждения. - Ну так что же, Пуаро, берётесь? - Разумеется, Гастингс. Этот случай меня заинтересовал, - в глазах Пуаро вспыхнул огонёк.