2. Мой правильный выбор

Друзья. Как давно я уже не слышал это и подобные слова? Наверное, ещё в старшей школе я последний раз разочаровался во всем этом. Быть может виной всему этому был я? Хотя слово как слово, ничего примечательного. Нельзя давать отношение набору букв, но, боюсь, я никогда не смогу сказать, что испытывал что-то хорошее. Школу в Фэрбенксе я закончил не так давно, чтобы забыть все то, что там происходило. Там я не был отличником, поэтому вряд ли мог стать центром внимания для других учеников. Но все было иначе, чем я предполагал. Многие наоборот тянулись ко мне без всяких причин. Одним из таких людей оказался Руймонд, который стал мне симпатизировать, как человек. Он был, пожалуй, популярным среди остальных учеников, красивым, ярким, тем, с кем хотели дружить многие. В добавок он занимался волейболом, вытягивая школу в спорте, да и меня втянул туда, после знакомства. Я же, наоборот, был закрытым в себе пареньком, который сильно нуждался в дружбе, потому что одиночество съедало меня, как бы я не пытался убедить себя в обратном. Я так хотел хоть с кем-то общаться, но стоило кому-то поговорить со мной, я тут же прерывал наше общение. Навязчивые мысли никогда не покидали меня, казалось, что я и сам подсознательно развивал их. Слишком боялся, что в скором времени мной могут наиграться и выкинуть, как ненужный хлам. Слишком серый, невзрачный, скучный, неинтересный. Я прекрасно понимал это, но глубоко в душе не хотел ничего менять в себе. То, чем занимался и увлекался я, никого, кроме меня не волновало. Мне просто не о чем было говорить со сверстниками. Меня либо не понимали, либо меняли тему и начинали обсуждать других. Однако, из-за этого я никогда не понимал, почему все так тянулись ко мне, если считали меня скучным. На тот момент я занимался на фортепиано в музыкальной школе напротив дома, и это было единственным времяпровождением, когда я забывал о том, кем я являюсь, и кем видят меня другие. Только музыка, что опутывала мое сознание, заставляя с головой погружаться в свой комфортный мир. Мне позволяли ездить на конкурсы среди пианистов, где я занимал почетные места и мне это нравилось. Одноклассники не интересовались подобным, поэтому мне особо не о чем было с ними разговаривать, когда меня о чём-то спрашивали. Но Руймонд оказался тем, кто мог разговаривать со мной о чем угодно. Это были не просто разговоры. Мы понимали друг друга с полуслова, не замечая при этом быстро текущего времени. Обсуждали многих классиков, военные времена, нынешние, жизнь, постройки, культуры разных стран, волейбол, в который он так любил играть. Время текло, и я даже не заметил, как мы стали очень хорошими и близкими друзьями. После множественных уговоров я решил попробовать сыграть в волейбол и быстро включился на место связующего благодаря Рую, который за короткий срок сделал из меня достаточно хорошего игрока. По его словам, у меня был настоящий талант. Он восхищенно смотрел на меня, когда мы играли, что, на тот момент, смущало меня, но с другой стороны служило мне стимулом. А когда он услышал, как я играю на пианино, и вовсе назвал меня гением. Во мне будто проснулось давно забытое, но такое тёплое и приятное чувство, что я поклялся удержать его, чего бы оно не стоило. Слово дружба приобрело цветной окрас, будто никогда и не было иначе. Было ли это судьбой, я не знал. Как и не знал того, чем может это все закончится. Я просто верил в то, что мне показывали или старались показать, забывая обо всех остальных проблемах. С Руймондом вместе мы выбирали для нас одежду в магазинах по всему городу, ходили в кино на поздние сеансы, дабы пугать друг друга, катались на коньках в шатре и на замершем озере, и даже ездили в другие города, чтобы посмотреть новые места, не беря с собой ничего. Время, что я проводил с Руем, оказалось для меня слишком ценным, чем я думал сначала. Я полностью доверял ему, советовался с ним, когда мне нужно было, да и сам всегда был открыт для любого разговора в любое время. В случае, когда случался спор, я без промедления вставал на его сторону, даже если он и был не прав. Я считал, что друзья должны быть горой друг за друга в публичных местах, а наедине уже разбираться если кто-то поступил неправильно. Вот такой я видел дружбу, настоящую дружбу. Меня безумно согревала мысль о том, что отношения между мной и Руем и были тем самым воплощением этого понятия. Я был счастлив просто от того, что на меня искренне обратили внимание и я стал кому-то нужен. Всегда искренне думал, что Руй дружит со мной не из-за каких-то мотивов, а просто так. Он стал для меня всем, в чем я долго нуждался: щитом и опорой. Моим новым смыслом жизни. Руймонд - безусловно - красавчик школы. С ним хотели дружить даже мальчики, не то, что девочки. Он не был обделён вниманием хотя бы потому, что участвовал во многих соревнованиях и ходил на разные секции. Но Руй был простым, таким же, как и все другие дети, просто его успеваемость была немного выше, но он никогда не хвалился этим. Семья его не была богатой, да и бедной тоже, скорее рабочий класс - золотая середина. Вёл себя спокойно, был неконфликтным человеком, всего себя посвятил спорту и волейболу. Он общался со всеми одинаково, равно уделяя каждому время. Создавалось впечатление, что он был добр ко всем и рад каждому. Никогда не проявлял ярких эмоций или пренебрежение к кому-либо, из-за чего сложно было догадаться, что у него на уме. Его лицо выражало практически всегда спокойствие и иногда улыбку. В спорах он просто молчал, редко принимая чью-то сторону. Его называли свободным мальчишкой, потому что ему было на всех все равно. Однако, Руй чисто из-за уважения никому не грубил и не влезал в конфликты, считая, что дружить нужно с каждым. Я не сразу начал замечать то, что как я потом понял, было на протяжении всего времени, что мы дружили. Мы год были не разлей вода, вдвоём, уважая друг друга и деля секреты между собой. Но однажды он познакомил меня со старым своим знакомым. — Хей, Лиам! — приободрил он меня по плечу. — Это Дони, мой старый друг. Представляешь, мы с ним вновь встретились на соревнованиях. Я был так рад! Классный пацан, вы обязательно подружитесь. Руй, в каком-то смысле, был прав. Мы подружились с Дони и начали общаться втроём, не предавая этому особого значения. Я часто слышал от других, что дружбы втроём не бывает, и мне категорически не нравилась эта фраза. Ровно до того момента, пока я не почувствовал это на своей шкуре. С какого-то времени наши отношения с Руем стали поверхностными, а с Дони они совсем испортились. Для меня он оказался совсем не таким хорошим человеком, каким должен быть, и дело закончилось дракой. После этого мы с ним не общались, но я терпеть его не мог, особенно, когда он настойчиво лез к Рую, что я даже слово не успевал сказать. Когда Дони практически в открытую наезжал на меня, Руй не говорил ни слова, но стоило мне ответить, как он тут же вступался за Дони, аргументируя, что я поступаю неправильно. Как только я начинал что-то говорить в свою защиту, как Руймонд начинал со мной спорить, доказывая мою неправоту. Обида захлестнула меня по самую голову, что пришлось отыграться на Руе, игнорировав его весь день. Вечером он написал мне, на что я обиделся, а я искренне пожелал ему идти на хуй. Мат был редкостью в моей лексике, но если все же появлялся, значит я был по настоящему зол. Я рассказал Рую все то, что весь день держал в себе, но тот лишь отмахнулся, ответив, что ничего плохого не было. Я злился. Злился на то, что меня не понимали. Или даже не хотели понимать. Эмоции бушевали, и я боялся в гневе написать что-то лишнее. Я решил сбавить наше общение к минимуму, чтобы посмотреть будет ли все равно Рую. И так и оказалось, он продолжал мило беседовать с Дони, изредка обращая на меня внимание. Я объяснил ему, что Дони - не хороший человек и, что я ненавижу его. Я не знал, что у Руймонда на уме, он мог выкинуть все, что угодно. Однако, ответил он мне не то, что я ожидал услышать от своего друга. «Лиам, послушай» «Я не могу перестать общаться с Дони, потому что он тоже хороший друг, все мы не без изъянов, бывают моменты которые мне не нравятся, но что я с ними поделаю, если человек такой» «Что мне приходится делать, если ты с ним не общаешься, мне и там и там приходится втискиваться» Здесь прямым текстом он практически указал на то, что виноват в этом был я. Виноват был в том, что за год нашей крепкой дружбы он без колебаний или раздумий выбрал человека с которым знаком всего ничего, если даже не видел его плохого отношения, оставив меня в стороне. Зачем тогда ты вообще со мной начал дружить и так сближаться, если для тебя это ничего не значило? Я ничего не понимал. «Я считаю тебя своим другом, но я не могу с ним разорвать общение» «Я понимаю, что в какой-то степени иду против тебя, но разорвав общение я пойду против себя» Против себя? Да ладно? Ты готов пойти против меня, чтобы общаться с Дони, но не готов пойти против Дони, чтобы общаться со мной. Может я и эгоист, но совсем не этого я ожидал после года искренней, как я думал, дружбы. Я столько раз его поддерживал, помогал ему, откладывал все дела ради того, чтобы мы с ним весело проводили время. А в ответ получил грязный плевок. Что же такого было в этом Дони, чего не было во мне, раз Руй так отчаянно его защищает? Дони тупо шутил, привлекая к себе внимание, постоянно делал вид, что он умный, хотя таковым не являлся, да и упрекал других, что они были неграмотными. Конечно же, находились в классе те, кто после таких обвинений высказывали парочку ласковых Дони. Вот только я никак не ожидал, что Руймонд встанет на его защиту в подобной ситуации, когда он явно был виноват. Но больше всего этого меня бесило его нытьё. Сначала меня это вообще никак не трогало, ведь я тоже человек, да и все мы иногда любим поныть и пожаловаться. Он постоянно говорил, что у него не получалось с математикой, нужно бы взяться за это дело, чтобы сдать промежуточные экзамены. Я поддержал его. Однако, он продолжал говорить нам об этом каждый день. На мой вопрос, почему же он никак не займётся учебой, он отвечал, что ему некогда и дел по самое горло. В итоге, он сдал экзамены лишь со второго раза, набрав самое низкое число баллов. И даже после того, как у нас произошла стычка, он продолжал ныть практически по любому поводу. Я видел, как от этого уставал не только я, но и сам Руй, однако он и слова никогда не произносил. Так если он так благословляет Дони, может мне тоже стать таким нытиком? Мне было больно от того, что я потратил столько времени на этот бессмысленный труд, обернувшийся очередным предательством. Хотя в душе я все ещё ценил то время и моменты, которые были с Руймондом и желал с ним общаться, ведь мы с ним друзья, а такую связь быстро не разорвёшь. Но мне было неприятно от того, что друг, которого я ценю, уважал и уважаю общается с тем, с кем враждую я. Я все равно выберу Руя, даже если мне придётся страдать. Я не готов остаться один, ещё не готов. Но сделает ли он аналогичный выбор? «Тогда определись на чьей ты стороне» «Я не прошу вставать на мою сторону, я прошу просто определится» «Иначе выбор сделаю я» «Я не буду выбирать» «Хорошо, тогда это сделаю я» «Я больше не желаю знать тебя» «То есть тебе все равно, если между нами прервётся общение?» «Я же вижу, что что-то не получается, раз уж ты ставишь передо мной выбор, если я хочу общаться со всеми» Я дорожил нашей дружбой больше, чем чем-то другим. Руки дрожали, когда я держал телефон в надежде на какой-то ответ или более понятное объяснение. Но ни одно, ни другого так и не последовало. Я оказался таким идиотом, вновь открыв своё сердце другим людям. Но я не хочу больше переступать через себя. Да и зачем выбирать того, кто, в конечном итоге, выберет не тебя? Руки начали трястись ещё сильнее, в горле застряли слёзы от обиды и предательства. Но мысленно я продолжал вбивать в свою голову, что это был правильный выбор. Мой правильный выбор, о котором я не пожалею в будущем. Последующие дни я практически не разговаривал с Руймондом и Дони в школе. Сердце болело, но я старался держать себя в руках, чтобы вновь не обратиться к Рую, который даже не замечал моего присутствия. Он смеялся с Дони, что-то рассказывая ему. Я был готов проклясть стереотип о том, что мальчики не должны плакать. Что мне делать тогда с этой нарастающей болью внутри? Я не успел понять, что произошло, но опомнился, когда чья-то ручка пролетела между Руем и Дони, привлекая внимание. — Ой, промахнулся. Из лица стоило бы видеть, и у меня от такого даже настроение поднялось, а уголок губ удовлетворенно пополз вверх. Дони тут же подскочил на ноги и пошёл бы в мою сторону, но Руй схватил ее за руку, недовольно посмотрев на меня. Но мое настроение сложно было изменить за считанные секунды, поэтому улыбка так и не сходила с моего лица. Очень странно было не попасть ни в одного из них, учитывая каким я был метким. В волейболе тоже стало все трудно. Я начинал пропускать мячи Руймонда, но, клянусь, это было не по моей прихоти. Мистера Аддена это очень злило, я видел, как с каждым пропущенным мячом его брови были все ближе к переносице. — Лиам! Сядь! Клауд на замену! Но Руймонд не зря разглядел во мне талант. Никто не мог играть в нашей школе на моей позиции лучше меня, и все это знали. Клауд играл хорошо, но недостаточно, чтобы выигрывать и зарабатывать больше очков, чем я. Поняв, что ошибка была не во мне, Адден вернул меня на место связующего. — Черт! Руймонд в запасные! Хери на место Руя! В волейболе Руй был диагональным игроком, а мальчик, которым его заменили, - либеро. Загвоздка заключалась лишь в том, что до моего прихода Руй являлся связующим, да и вдобавок капитаном команды. Связующий - практически самая главная роль в волейболе, поэтому Руймонд по достоинству занимал это место. Однако, когда он увидел мой талант, то уступил это место мне, при этом оставшись капитаном. Сместить лидера на заднюю позицию, а потом и вовсе на скамейку запасных - это был достаточно сильный удар по самолюбию и достоинству. Я чувствовал тот взгляд, которым Руй прожигал меня, но стоило мне посмотреть на него, как его лицо было всего лишь нахмурившимся. Без Руймонда игра прошла более успешно. Рад был я, что дело было в нем - не знаю. Я был поражён тем, что его эмоции и чувства, что он обычно не показывал на лице, тут же всплыли и повлияли на игру. Значит, тут ты не в силах с собой совладать. Меня вновь накрыла радость, будто я разгадал тайну вселенной. После тренировки Адден сделал нам выговор, сказав, что личное должно оставаться личным и не влиять на игру. Мне не было до этого дела, ведь мои чувства никогда не отражались на игре, потому что я понимал, к чему это может привести. Но Руй вновь недовольно смотрел на меня, ничего не сказав. Будто причиной всех его несчастий стал я. Однако мой радостный настрой слетел с меня, стоило переступить порог дома. Чувство вины заглушало все голоса в голове, что я вновь еле сдерживал слезы. Внутри все горело, я боялся смотреть на себя в зеркала, знал, что выглядел жалко. Я боялся, что поступаю неправильно. Ведь не такого результата я хотел, но я больше не хотел видеть проблему в себе. Успокоительные, к счастью, оказались под рукой, чему я был рад, поэтому не думая, как мне плохо, я завалился спать, зная, что через пару минут мне станет все равно.