3. Мой первый куратор

Я знал, что всегда опаздываю, но даже начав собираться заранее, все равно опоздал. Руби и Карлес уже стояли и ждали меня возле ворот университета. Карлес молчал, а вот Руби что-то настойчиво ему разъясняла, однако неприятной атмосферы я не уловил, значит все было в порядке. Увидев меня, она тут же улыбнулась, махнув мне рукой. — Отлично, все собрались! — она посмотрела на наручные часы. — Я предлагаю пойти в кафе «Летние ночи». Там делают такое вкусное мороженное! Вам должно понравится. — Эм... — я замялся, впервые услышав это название. — Я не совсем ещё знаю, где здесь и что, поэтому доверяю вам вести меня. Карлес равнодушно махнул рукой, мол, делайте, что хотите, и Руби взяла всю инициативу на себя. Мы шли от университета, в противоположном направлении от моего дома. В этом районе города я ещё не бывал. Здесь оказалось чуть больше частных домов, выстроенных в ряды и меньше деревьев, чем на моей улице. Почти сразу я заприметил это достаточно большое кафе «Летние ночи», и понял, что оно располагалось недалеко от университета. Кафе было одноэтажным в светлых тонах; в светлых окнах с улицы было видно все, что происходило внутри. А над ярко-желтой дверью горела неоновая вывеска с названием. — Мы часто ходим сюда, когда у нас свободное время, — пояснила Руби перед самым входом. — Здесь шумно, но зато вкусно. — Неудивительно... — услышал я тихое бурчание Карлеса. С одной стороны, я понимал, почему он так недолюбливал Руби и с презрением относился к ней. За один день до меня, конечно, дошло, что она достаточно много болтала, по сравнению с другими однокурсниками. Я, как экстраверт, не особо обращал на это внимание, ведь уже достаточно привык к подобным людям и компаниям. Порой получалось узнать даже что-то стоящее и интересное. Но с другой стороны, Карлес выражал своё отношение так открыто и практически прямо говорил Руби о всех ее недочетах. Ему было явно все равно, обидится она или нет, да вот только и Руби также было не очень-то и интересно мнение Карлеса, она словно не замечала колких замечаний в свою сторону, но порой зачем-то спорила с ним. В кафе и вправду было шумно, однако это объяснялось количеством народа внутри. Здесь оказалось много студентов, больше, чем я ожидал. Но  внутри пребывали достаточный уют и комфорт. Стены выкрашены в светлые бежевые тона, висело множество неоновых вывесок разной формы и цвета, и гирлянд. Подоконники украшали большие и маленькие цветы, некоторые даже стояли на полу и были выше, чем любой человек. Рядом с каждым столиком располагались напольные вешалки для верхней одежды и других аксессуаров. А вот над столиками висели воздушные люстры округлой формы с прозрачными плафонами в виде мыльных пузырей по всей длине серебряного каркаса. Подобное я видел на картинках в ресторанах, где все было гармонично. Не мог сказать, что в этом кафе это выглядело плохо, скорее несочетаемо, хоть и давало какую-то изюминку. Мы заняли места сбоку, возле окна, чтобы я мог получше рассмотреть пусть даже и небольшую, но неизвестную мне часть города. Решили заказать мороженое, что так расхваливала Руби, и что-нибудь попить, ведь здесь было немного жарко, а мороженное все равно не могло заменить напиток. — А, чем вы занимаетесь? — решил поинтересоваться я, пока мы сидели в ожидании заказа.  — Я рисую, хожу в художественную школу, — начала Руби, облокачиваясь на скрещённые ладони, как будто ждала этого вопроса. — Хотела поступить на узкую специальность по этому направлению, но не получилось. Однако я не расстраиваюсь, занимаюсь рисованием в свободное время. Могу и тебя как-нибудь нарисовать на память. Бесплатно, конечно. — А ты, Карлес? — Сейчас - ничем, — откровенно и коротко отрезал он, стуча пальцами по столу. — Он любит играть в волейбол или баскетбол, — хитро улыбнувшись, тихо произнесла Руби. — А раньше даже пел. Ох, слышал бы ты, какой у него голос! Тоже очень талантлив, но такой лентяй. — Я тебе рот зашью, — прошипел Карлес, злобно покосившись на девушку. — Ого, — подметил я, переводя тему, чтобы вновь не разгорелся конфликт. — Я тоже люблю играть в волейбол. Когда учился в школе, выступал за команду на городских соревнованиях. — Ммм, а вот у меня никогда не получалось играть в волейбол, что в школе, что сейчас, — брови Руби слегка опустились. — Может потому, что не сидеть нужно, а мяч ловить? — тут же съязвил Карлес, не в силах промолчать. Интересно, они всегда так ругаются или все таки бывают дни спокойствия? В университете я не замечал, чтобы они даже немного общались, однако если Карлес сказал подобное, значит хоть чуть-чуть, но обращал на Руби своё внимание. Увы, я больше не знал, что сказать. У меня не было большого количества друзей, чтобы я знал, какие темы лучше заводить в подобных ситуациях. Знакомые, что постоянно болтали со мной, всегда говорили всякую чушь, в которой смешали все, что можно. Не мог я начать разговор так же, это не очень красиво, да и вряд ли бы смог. — Если ты все ещё хочешь играть в волейбол, можешь войти в университетскую команду, — предложил Карлес, увидев заминку на моем лице. — Ллойд возьмёт тебя в Джокеры, если ты докажешь ему, что умеешь держать мяч для начала. — Джокеры? Держать мяч? Я растерялся от такого внезапного предложения. Не то чтобы мне претила мысль о возвращении в волейбол... После школы я окончательно решил, что забуду о вступлении в другие команды и просто буду играть как любитель. Тем более в незнакомом месте не очень хотелось проявлять себя, поскольку я достаточно хороший игрок, да и смещать других игроков не было желания. Может я слишком самоуверен в себе, но в родном городе не видел никого, кто играл бы лучше меня на месте связующего. — Джокеры - официальная команда нашего университета, — начала пояснять Руби, когда официант принёс и расставил всем по мороженному. — Ллойд, которого упомянул Карлес, - лидер Джокеров и основатель команды. Из-за строгого подхода к отбору игроков, состав постоянно меняется. Сейчас Ллойд выгнал половину участников, из-за чего Джокеров не допустили до соревнований. Я не знаю, как ты играешь, но если ты уверен в своих силах, то, думаю, стоит попробовать войти в команду. Да и Карлес, скорее всего, станет твоей визитной карточкой. — Я больше не Джокер, — опустив взгляд на мороженное, подметил Карлес. — Не хочу возвращаться туда, откуда меня выгнали. Руби нахмурилась, видно, не поверила его словам. Очевидно, что отношения между Карлесом и этим Ллойдом были не самые лучшие. — Но Илия сказал, что ты сам ушёл. — Конечно, это же версия Ллойда. Меня Илия ни о чем не спрашивал. Я тебе скажу больше, его даже не было в тот день. По недовольному лицу Руби я мог догадываться, что она либо все ещё не верила, либо злилась, что ее версия оказалась ложной. Я все ещё не до конца понимал их разговор, и в какой-то момент даже подумал, что не должен был слышать эти откровения. — Извините, кто такой Илия? — вмешался я, прерывая их разговор. Руби словно опомнилась, обращая на меня внимание, на ее лице вновь возникла улыбка, а мороженное, наконец-то, пошло в ход. Карлес тоже принялся за сладкое, видно, больше не хотел поднимать эту тему. — Он тоже Джокер и близкий друг Ллойда, — пояснила Руби. — Лидер команды менял всех, кроме него. — Потому что друг друга стоят, — пренебрежительно заключил Карлес, облокачиваясь на спинку стула. В общем, личности не очень приятные. Но даже не смотря на это я вряд ли приму их предложение. Не даром говорят, что прошлое должно оставаться в прошлом, а жить нужно настоящим. Даже не желаю постоянно думать и зацикливаться на этом, ведь ничего изменить уже не получится. Почему-то мне сразу вспомнились слова из какого-то мультфильма, что я смотрел в детстве: прошлое - забыто, будущее - закрыто, настоящее - даровано. Осознание того, что не живешь прошлым, это и есть дар. Ты не вернёшься в то время, когда было плохо, и не сможешь попасть в то время, которого ещё даже нет. Мгновение - то, что даёт нам жизнь. От такой неожиданности для себя, я рассмеялся, не в силах поверить в то, что могу применять цитаты к событиям своей жизни. Учеба на новом месте позволила мне полностью отвлечься от всего, что долго меня волновало. Я с головой ушёл в пары, что иногда даже засыпал на них, стоило моей энергии закончится. Я продолжал сидеть рядом с Карлесом, потому что другие места были заняты, да и мы сдружились немного, если это можно так назвать. Он постоянно делал вид, что спал, когда замечал хоть мимолетное движение головы Руби в нашу сторону. Я же продолжал общаться с ней для того, чтобы узнавать обо всех новостях и событиях, которые происходили в университете. Однако я не учёл того, сколько всего может произойти лишь за пару дней. Много и аж слишком много сплетен ходило вокруг Джокеров. Волейбольная команда буквально стояла у всех на слуху. Из-за резкого сокращения участников, многие из моей группы хотели бы попробовать вступить в эту команду, даже ходили тренировались на уличной площадке. Как я понял, Джокерам не хватало десяти человек для полного состава с заменами, поэтому ажиотаж в университете был очень большим. На переменах многие болтали о Ллойде. Разговоры о нем оказались не из приятных. Все считали его слишком жестоким человеком, который требовал от всех практически невозможного. Они выставляли Ллойда каким-то тираном, не имеющего сострадание. Плохо о нем отзывались и те, кто раньше играл за Джокеров. — Конченный урод, — возмутился какой-то парень из моей группы, когда была перемена. — Заставлял тренироваться до упадка сил, а сам сидел и ни черта не делал. Только языком трепать и мог. Он настолько отмороженный, что бил нас палкой по рукам, если что-то не получалось. Палкой! Это же додуматься надо! Как он себе представлял нашу игру с больными руками? А? Слава богу, я ушёл от него. Это был сущий ад. Признаться, я был в шоке от того, что слышал, и невольно посмотрел на свои руки. Я мог представить любую боль, которую даже никогда не испытывал, поэтому после таких слов, запястья ненароком начали гореть от несуществующих резких ударов. Руймонд никогда бы не поступил так, даже если бы мы плохо тренировались. Он даже редко кричал на нас. Руки непроизвольно обхватили голову, а после плотно прижались к ушам, перекрывая внешний шум. Сердце забилось чаще, когда воспоминания о прошлом вновь явились в моей голове. Я чувствовал подкатывающий ком в горле, от которого мое дыхание сбилось. Больше трезво думать не мог. Нет, только не сейчас, не здесь. Это не то место и время, когда я должен испытывать это. Если бы рядом были мои таблетки, все могло бы обойтись, но после выпуска из школы я отказался от них, и, видно, зря. Во рту появился неприятный металлический привкус, и я почувствовал, как начала щипать нижняя губа от соприкосновения с языком. В голове сразу вспомнилось, как я учил технику заземления, чтобы в подобных ситуациях быстро успокаиваться. На глаза попались мои напряженные руки, парта, за которой я сидел, изрисованная в формулах доска, чья-то ручка, что валялась рядом, и кроссовки на моих ногах. Пальцы сразу же вцепились в мои волосы, желая вырвать их все до жуткой боли. Край вязанной кофты был следующим, но я прождал какое-то время, пока ладони смогли разжаться, выпуская пряди. Стол оказался приятно холодным, и я понял, что мои руки просто горели от подкатившей паники. А после я дотронулся до учебника, всеми силами подавляя желание его кинуть куда можно дальше. Болтовня учеников внезапно врезалась в мое сознание, когда я позволил себе опустить мысли и сосредоточится на окружающем мире. Уловил неприятный скрип стульев, и даже удалось услышать то, как кто-то непроизвольно стучал ногой по полу. С запахами оказалось куда труднее, чем я ожидал. В аудитории так пахло фастфудом, что меня невольно начинало тошнить ещё сильнее. Когда руки опять потянулись к волосам по привычке, я уловил едва заметный запах мыла, и сипло выдохнул. Вспомнив, что в моей сумке лежала минеральная вода, и я не раздумывая потянулся за ней. Холодная жидкость тут же растеклась по организму, и мне окончательно полегчало. Сердце медленно возвращало прежний ритм, и чувство нарастающей паники уходило на нет. — Лиам? С тобой все хорошо? — тихо спросила Руби, с опаской дотронувшись до моей руки. Новая волна чуть снова не окатила меня, когда до меня дошло, что за мной наблюдали. Она видела все, что я сейчас делал и даже волнение на моем лице. Руби могла бы счесть меня ненормальным, но ее взволнованный взгляд карих глаз развеял все подозрения. — Да, я теперь в порядке, — попытался отмахнутся я, контролируя, чтобы голос не задрожал. — Просто задумался, все хорошо. Я больше ничего не смог сказать, чувствовал, что сорвусь, если произнесу ещё хоть слово. Нужно купить таблетки, когда пойду домой, иначе следующий раз так просто не закончится. Сегодня я вообще никак не ожидал подобной реакции организма. Может, все таки стоит записаться к психиатру в этом месяце и не оттягивать этот момент. На мои слова Руби пожала плечами, но я заметил и ещё один следивший за мной взгляд. Карлес наблюдал за мной, все ещё полулёжа на парте, и кроме холодных голубых глаз, что сияли в свете солнца, я не мог увидеть больше ничего. Молчаливая и безэмоциональная слежка, а я ведь даже не знаю, с какого момента он так в открытую меня рассматривает. В последующие разы, когда кто-то в аудитории начинал разговоры о Джокерах, я старался выходить в коридор или другое любое место, лишь бы не слышать всего этого. Но эта тема будто преследовали меня, и это начинало уже сильно раздражать. Почему все так рвутся к ним в команду, если слухи о бешенстве Ллойда разлетелись повсюду? Может они настолько тупые, что не понимают серьёзности всей ситуации или за этим стоит нечто большее, чем им говорят. Но я больше не хотел отвлекаться на подобное, ведь до конца года осталось меньше недели, а значит наступает время экзаменов. Первый семестр в старом универе был сложным для меня, но экзамены я сдал без трудов. А как пойдёт дело здесь - я не знал, но усердно готовится ко всему, что могло быть. Мои оценки были чуть ниже среднего, а в этом университете была хорошая стипендия, которая могла покрыть часть обучения здесь. Я просто не мог не воспользоваться этим, иначе не потяну и за коммунальные услуги платить и за образование. Родители сказали, что будут помогать с домом только при условии, что за обучение я буду платить сам. Стипендия - мое спасение. От Руби и Карлеса я узнал, что лекторы не особо злые и не усложняют ученикам их жизнь. Но опасность все же кое-кто представлял. — Лиам Роннер, — с невозмутимостью протянула миссис Дурис - заведующая кафедры истории Америки, сидя за столом и изучая ксерокопию моих оценок. — Лиам, значит. Говоришь, что готов, ну это хорошо. Судя по твоим баллам, в бывшем университете давалась тебе несложно. Ну посмотрим, что ты покажешь здесь. Не услышать тонкие ноты презрения и сарказма в ее голосе было слишком трудно, но мне показалось, что она и не пыталась скрыть это. Руби предупреждала, что она может превратить жизнь любого студента в ад, если он ей не понравится, а потому нужно быть вежливым и не пререкаться. Миссис Дурис выдала мне бланк с тестами, и я отправился на задние ряды, для своего уединения. Я решил сдать тест досрочно, просто чтобы не мучится, тем более готовился, и что может пойти не так? Напомните мне, чтобы я заранее больше не надеялся на хороший исход, ибо я посыпался буквально на шестом вопросе, а их, между прочим, пятьдесят! Я не очень хорошо знал историю, но тесты в родном универе оказались куда проще, чем здесь. не видать мне стипендии. От досады хотелось разорвать эти бланки и выкинуть их в окно, но миссис Дурис слишком внимательно за мной наблюдала. Она была женщиной в преклонном возрасте в полном теле, но идеально выбранная и изысканная одежда будто скрывала ее недостатки фигуры. Как я понял, она редко ведёт лекции и присутствует только на зачетах и экзаменах, но что-то мне подсказывает, что ее превосходно уложенные белоснежные волосы в таком состоянии всегда. Да и макияж для такой дамы сделан слишком правильно, и так даже не скажешь, что ей уже много лет. — Роннер, не отвлекайся, — ее лицо помрачнело, глядя на меня, и я понял, что слишком долго ее рассматривал. — У тебя не так много времени, так рассчитай его грамотно. Если бы все было так просто, я бы не стал отвлекаться, но ваши вопросы в тесте заставляют мой мозг работать аж на двести процентов. А дальше и не заметил, как быстро пролетели три часа. Из пятидесяти заданий я полностью выполнил лишь сорок и то, даже не уверен в их правильности. Но листы уже лежали на столе миссис Дурис, а я ничего не смог бы уже сделать. Оставалось лишь слепо надеятся на удовлетворительный балл. — Роннер, задержись. Уже надеялся спокойно уйти, оставив здесь своё чувство вины и стыд, как меня остановил голос уже у самых дверей. Взяв стул, я сел напротив миссис. — Ты только перевёлся, но подозреваю, тебе никто не сказал о наших правилах,  — она вновь нахмурилась и убрала мои ответы, даже не взглянув на них. — Ты должен закрепится за одним студентом из старших курсов. Это даёт и тебе и ему дополнительные баллы при экзаменах или зачётах. — Что-то вроде личного куратора? — переспросил я, ещё не до конца поняв суть. — Что-то вроде да, — грубо передразнила она меня. — Выбрать тебе нужно до конца этой недели, так как в следующем году так сделать будет уже нельзя. Имена, фамилии, два согласия, две подписи и на стол к ректору. Все понятно? — Д-да... На очень сильное желание переспросить я прикусил себе язык, чтобы случайно не вырвалось лишнее. Ощущал себя ещё хуже, такое чувство будто находился в тюрьме, а эта женщина была моим надзирателем. Шаг вправо, шаг влево - расстрел. Казалось, экзамен пройдёт, и я буду свободен, словно птица, но этот гром среди ясного неба тут же переломал мои крылья. Новая и последняя цель на этот ужасный учебный год - найти куратора-старшекурсника, учитывая, что я здесь всего лишь месяц. Дополнительные баллы звучали для меня, как благословение свыше, после только что пройденного теста. Да и студентов много в универе, думаю, найдётся один, который будет готов подписать со мной соглашение. Мы с Руби вдвоём вновь сидели в кафе «Летние ночи». Передо мной стояло шоколадное мороженное и бутылка содовой. Спустя два часа у меня уже был готов список тех старшекурсников, которые ещё не взяли под крыло других птенцов. Их, на удивление, было немного, около шести человек. — Вообще разбор студентов идёт за месяц до окончания года. Но расчёт идёт так, как будет уже в следующем году: заранее. Конечно, есть и такие, кто принципиально никого не берет, но большинство предпочитают немного потерпеть, да и это ради дополнительных баллов, кто откажется?  Тебе нужно лишь вежливо поговорить и попросить. Ну, а некоторых просто найти. Перед экзаменами многие перестают ходить на пары. Тебе сильно повезёт, если застанешь таких в стенах Универа.  Я почувствовал себя обременительно, когда первым в моем списке оказался Ллойд Барнс. Предательское имя будто смеялось мне в лицо, говоря: вот ты и добегался. До конца недели оставалось три дня, поэтому я решил начать с конца списка, надеясь, что кто-то приютит меня раньше, чем я дойду до этого Ллойда. Действовать я решил быстро. Но моя решительность выдохлась, когда на следующий день трое отказали мне, сказав, что уже нашли других студентов. Я отказывался верить в то, что разговор с Барнсом будет неизбежным. Слухам и сплетням, конечно, не верят, но учитывая то, в каком количестве все хорошее и плохое о нем было, Ллойд мне стал противен. Я морально устал от него, как будто общался с ним с самого детства. Усталость сменилась разочарованием, когда мне в последний день сказали, что остальных студентов из списка нет в университете. Черт! Правду говорят, инициатива наказуема. Почему-то я продолжаю убеждаться во всем именно на своей шкуре. Перед входом в зал я пару раз выполнил свою технику заземления, потому что мое сердце, а точнее его ритм не давал мне успокоиться. Спортивный зал оказался не таким особенным, каким могло показаться, где-то на равне с моим прошлым университетом. Большие ряды трибун по всему периметру, беговые полосы во все помещение и волейбольная сетка в середине зала. По бокам были прикреплены и кольца для баскетбола, а в углу я заметил передвижные футбольные ворота. Но кажется, этот зал был больше, чем мой старый, что я даже слегка растерялся, и в меня чуть не врезались студенты, занимающиеся бегом. В углу всей площадки я увидел несколько дверей с названиями: «кураторы», «раздевалка», «душевая», «капитан». Думаю, я знаю куда мне нужно идти. Но если я пойду туда, куда хочу, я потеряю шанс найти старшекурсника, поэтому дверь «выход» мы не рассматриваем. — Эм, тут кто-нибудь есть? — я легонько постучал по двери с табличкой «капитан». — А кто тебе нужен? — внезапно послышалось за спиной. Тело непроизвольно дернулась, и мат тут же посыпался из моего рта. Сердце, и не только оно, будто остановилось, а потом вновь начало отбивать бешенный ритм, да с такой силой, что отдавалось в ушах. Футболка неприятно прилипла к телу, господи, я слишком быстро вспотел. Ненавижу, когда подкрадываются со спины! Ладонь схватилась за ручку двери, чтобы я смог удержатся и не упасть, почувствовав, что колени стали ватными, а перед глазами все поплыло. Мимо меня в кабинет прошёл парень, почти на пол головы выше меня ростом. Когда он развернулся ко мне лицом, я и вовсе удивился. Испуг тут же исчез, словно его и не было. Я сразу догадался, что стоящий передо мной человек - Ллойд. Казалось, когда играешь в волейбол или другую спортивную игру, то тратишь много энергии, и человек должен выглядеть, как минимум, неопрятно. Но у Ллойда его блонд был изящно уложен назад. Будто он только вышел из салона, практически с идеальным видом. Не было ничего лишнего, но мое внимание постоянно концентрировалось на грубом, неаккуратном и широком шраме, проходящем от одного глаза через переносицу носа к щеке. Не похоже, что это был ожог, скорее след от пореза. Создавалось впечатление, как если на совершенную картину невпопад вылили чёрную краску, и картина перестала быть великолепной. Но Ллойд даже с таким недочетом производил вид самого опрятного и филигранного человека. Его серая майка-алкоголичка выглядела настолько разглаженной, что я задумался о правдивости слухов, что слышал ранее от одногруппников. Да и шорты до колена выглядели, словно их купили только что. А когда мой взгляд упал на кроссовки, сердце чуть не упало, ведь они имели настолько белоснежный цвет, что порой снег даже не бывает таким белым, как обувь Ллойда. — Ты хочешь в команду вступить? — раздраженно спросил он, снимая майку, и будто не обращая на меня никакого внимания. Это точно был Ллойд, никаких сомнений. — А, н-нет... — растерялся я, засмотревшись на его одежду и открывшийся торс. — Я по поводу кураторов для баллов. Мне сказали, ты... вы ещё не определились. Ллойд надел на себя темный свитер, попутно кидая на меня оценивающий взгляд. — И что ты от меня хочешь? — холодно спросил он, снимая шорты. — Можете ли вы стать моим куратор... — Нет. Резкий отказ будто провёл между нами непробиваемую стену, а осознание его ответа будто выбило из меня весь воздух. Он отрезал путь к моей стипендии! — Почему? — в своём голосе я услышал досаду, но ведь я и вправду не понимал причину такого внезапного решения. — А зачем мне браться за тебя? — тут же подхватил он, когда надел серые брюки и застегнул ремень. — За это же дают баллы, — сегодня был явно не мой день. — Всем нужны дополнительные баллы при зачетах, разве не так? — С чего ты взял, что мне нужны эти никчёмные подачки? — усмехнулся он, но без улыбки на лице. Ллойд аккуратно сложил вещи для тренировки, и открыв шкаф, вытащил ещё пару футболок, шорт и штанов, складывая и убирая все это в пакет. В другой темный пакет он сложил две пары кроссовок и на этом закрыл шкаф. Эта гора из полиэтилена слишком легко поместилась в спортивную сумку, но видно, то был секрет Ллойда, ведь он грамотно сложил свою одежду, чтобы оставалось место. Подойдя к столу, что находился в углу комнаты, он забрал ключи с брелком в виде черно-белой клюшки, которые лежали рядом с тонометром, и закинув сумку на плечо, направился к выходу. — Чего вы хотите? — я решил не гадать и спросил прямо, следом выходя из кабинета. — Вы единственный, кто теперь может мне помочь. Пару раз повернув ключ в замке, он убрал связку в карман штанов, и вновь недовольно посмотрел на меня. В его взгляде не было презрение, казалось, он изучал меня, но по своему. — Я же сказал не... — Пожалуйста, — практически взмолился я. Ллойд нахмурился ещё сильнее, и я уже предвкушал либо агрессию с его стороны, либо удар в какую-то часть тела. Разозлил я его не на шутку, это было видно и в его выражении лица, и в напряженности тела, и в том, с какой силой он начал сжимать лямку спортивной сумки на плече. — Ты в обмен на мою подпись, — его светло-голубые глаза стали смотреть на меня сверху вниз, или, может, это было из-за поднятого подбородка. На пару секунд я опешил, даже не в силах что-то ответить или подумать. Это мне так отказали или сделали одолжение? — Вижу, тебе уже не так нужны баллы, раз ты продолжаешь тратить мое время, — Ллойд развернулся, едва одарив меня взглядом полуприкрытых глаз, и пошёл прочь из спортивного зала. Я быстро опомнился от удивления и тут же побежал за этим парнем, осознавая, что это был мой последний шанс. Мне нужно хорошо закончить университет, оплачивая обучение, и дополнительные баллы будут для меня, словно спасательный круг, тем более, просто заручившись поддержкой старшекурсника. Казалось, что может быть проще? Но характер Ллойда уже начинал выбешивать меня. — Стой! Хорошо, я согласен! Это был явно самый трудный и глупый день. Барнс куда-то спешил, поэтому сказал мне самому идти к ректору и подписать уже лежащее у него заявление. Шелдор - лектор Универа - спокойно отдал мне заявление, сочувственно улыбнувшись. У него была невзрачная внешность, однако от него чувствовалась какая-то сомнительная харизма. Он поздравил меня с окончанием зачетов и учебного года, пожелав хорошо провести лето. Оставалось лишь надеятся, что это лето не принесёт мне никаких сюрпризов.