pars I

она идёт к церкви, склонив голову вниз и покойно прикрыв глаза, отвратное подобие той святости, на которую она сладострастно поднимала глаза, отчаянно лепеча, срываясь на охрипший шепот, повторяя наизусть каждую строку библии. галатея, прекрасное творение пигмалиона, рассыпавшаяся в прах перед ликом афродиты и стекшая рекой крови и желчи к ногам своего мастера. мертвые мертвы, это выражение не про тело, первой умирает душа. источает гниль, пузырится, выходит из глаз, ушей, носа, рта оранжево-черными парами нечистот и лжи. если отравлена душа, оболочка, в которую она была укутана, не имеет никакого значения, материальное ничтожно, материальное лишь является воплощением нематериального. она точно знает, что у них была испорченная душа, она чувствовала запах открывшейся почерневшей плоти. они стонали и кричали о своих малолетних детях, больных родителях, но мертвое должно упокоится в земле, такова воля божья, таков закон морали и света. они нашли свой покой, заблудшие души возвращаются прямо сейчас к Отцу нашему, а она идет, сама источая запах ладана и гордой скорби, но она знает, что за помощь Ему, за эти обрубки его веления, ей достанутся те благословение и вальхалла, шепот которых не коснётся и близко тех смиренных и хрупких стариков, что отдали свою жизнь на то, чтобы целовать Его мощи, Его плоть, Его наследие. они этого не достойны. полы ее белого платья в росе, рассвет наступил полчаса назад и принес очищение этого мира от еще одних грешников. она отворяет дубовую дверь обители веры, преисполненная спокойствия и блаженства.