На страже Фолкрита

Домашние хлопоты

Получив землю на берегу озера Илиналта, Цири отправилась, осмотреть выделенный участок и разметила место расположения будущего дома. Она составила план строительства, и прикинула количество требуемых строительных материалов. Материалы заказала в Фолкрите, чтобы из далека не везти. Единственное место выделяющееся по названию в Фолкрите это был склад «Серые сосны», им владел Солаф бывший Брат Бури уволенный поранению, но сих пор симпатизировавший мятежникам,. Он к приезжим относился хорошо, что нельзя было сказать о его брате Болунде, у которого девушка заказала бревна для стойки. День у Цири начинался рано, утром приносила еду заключённой Ригель, с разбойницей вопрос никак не мог решиться, то повозка сломалась, то плаха в Хелгене требовала замены, то палач в отпуске, а Атар требовал большие командировочные для поездки в Хелген, все было, как обычно, и казнь Ригель перенеслась на неопределённый срок. Разбойница просила Цири остаться, чтобы с ней поболтать, но у девушки было полно других дел, и целый день работать тюремщицей желания не было. После Цири отправлялась проверять патрули стражи, прежняя беззаботная жизнь у них закончилась, отлынивать уже не получалось и брать взятки тоже. С новым таном всё стало по-другому. Одно спасло, Цири после обеда уходила к себе, заниматься строительством. Карджо и Цири добыли в карьере камней и уложили фундамент дома. Девушка планировала построить двойной дом, первый — малый дом, чтобы укрыться от непогоды на первое время, в дальнейшем прихожая, второй дом — основной в два этажа, с камином, гостиной и спальней на втором этаже. В дальней перспективе планировались дополнительные пристройки к дому. А пока они заложили фундамент и поставили вертикальные столбы. Карджо оказалось в строительстве не разбирается, и Цири пришлось руководить каджитом. Девушка пригодился опыт работ, когда совместно с Ариентой ремонтировала Северную крепость. «Вроде сбежала не так давно, а сколько всего случилось. И как не хватает Ариенты, думаю, Карджо понравился ей». Вечером, если у Цири оставались силы, то шла в таверну выступать, практику барда забрасывать нельзя. Если Цирилла сильно выматывалась, то садилась на пенёк среди сосен с кружкой горячего напитка и смотрела, как солнце скрывалось за джерольскими горами, окрашивая небо в багровый цвет. А при свете лун Массера и Секунды, брала флейту и тихая мелодия разносилась по окрестностям, а Карджо садился рядом и слушал как играет девушка. В этот момент Цири ощущала себя хозяйкой озера Илиналта. «Я хорошо себя чувствовала на островах Скеллиге, мне нравилось собирать ракушки для Ариенты на побережье моря Призраков. Почему меня так притягивает к воде?» Соседи оказались беспокойные, у самого озера находились ритуальные камни, где обосновались небольшая группа некромантов. Но Цири объяснила, что она новый тан Фолкрита и потребовала убраться, и прекратить заниматься запрещённым колдовством. Разозленные некроманты пригрозили именем Потемы, сказав, что ещё не всё закончилось, но всё-таки удалились. Пока дом строился, Цири и Карджо ночевали в честно захваченной Сосновой заставе, за одно собирая, росшие на огороде овощи. Девушка сложила из карьерного камня плавильню и обмазала глиной, добытой каджитом, теперь можно руду прямо здесь плавить и перековывать, не бегая каждый раз на склад в Фолкрит. Цири посмотрела на свои огрубевшие от работы руки, они были в мозолях. «Я много работаю, Ариента приучила к труду (великое чудо — трудолюбивый эльф), эта привычка стала моей второй натурой, не могу сидеть без дела». Когда строители закончили с малым домом Цири увидела, идущую к ним женщину, это была воительница регардка. Она подошла у тану и представилась: «Честь тебе, я присягаю вам, как своему тану. Ярл сочёл, что вы имеете ценность для владения и назначил меня вашим хускарлом». «Ещё одна эмигрантка из Хаммерфелла на работу устроилась, что пешком сюда со своей Родины. Но ещё строить много, так что рабочие руки пригодятся». — Я давно стала таном, — задала вопрос Цири. — Где вы всё это время были? — Я слышала, что мой тан сидит в тюрьме, — оправдывалась регардка. — И ждала пока вы освободитесь. — Это было досадное недоразумение, — объяснила девушка. — А что входит в обязанности хускарла? — Защищать владения и имущество тана ценой своей жизнью, — ответила хускарл. — И управлять хозяйством тана в его отсутствие. «Понятно, бесплатно жить в моём доме, вроде охраняешь, но с другой стороны, дом тоже отставлять нельзя без присмотра». — Эх, молочка бы сейчас, — вмешался в разговор Карджо, Цири запретила каджиту пить скууму, и коту пришлось перейти на здоровый образ жизни. — Я знаю, где можно дёшево купить хорошую корову, — предложила регардка, показав свою полезность. — Займись этим, за одно ещё курочку купи, хотим свежих яиц, то от грибной диеты тошнит, — согласилась Цири. — А мы с Карджо пока загон поставим, и курятник справим. — А как звать тебя, хускарл? — спросила вдогонку Цири, надо знать имя своего телохранителя. — Райя, — ответила регардка. — Райка, больше внимания к сохранности жизней: моей и вашей, а не барахлу, — переиначила имя хускарла Цири. — Вещи наживное дело, а жизнь бесценна, берегите себя. «Дом у меня есть, мажордом Райка нанята, кот имеется, скотина будет. Что ещё мне надо для хозяйства?»

Зов луны

Цири сидела на берегу и рыбачила, хорошо будет на зиму сделать запасы валенной рыбы, то грибов ягод уже насобирали в лесу и засушили, так что витамины на холодное время года будут, а что зимы здесь суровые, она отлично знала. К ней побежал гонец: «Госпожа, я от ярла Фолкрита, у меня для вас послание». Девушка подняла левую руку вверх: «Тише, у меня клюёт, а ты подожди чуть-чуть». Вытащив пойманную рыбу на берег, она протянула руку к посыльному: «Шериф на приёме, давай сюда». Цири бегло прочла письмо: из тюрьмы бежал заключённый — Синдинг, тот самый оборотень. Девушка вспомнила, что наступило полнолуние, вот он перекинулся, а бежать в обличие оборотня просто, камера представляя глубокий колодец с открытым верхом, надо всего лишь вскарабкаться по стенам, не по силам человеку, но легко для зверя. «Я до сих пор не выполнила, его просьбу. Совсем забыла, не до этого». Где-то в лесах Фолкрита разгуливает волколак, будто мало обычных волков. — Я приняла к сведению, — ответила Цири и объяснила порядок действий. — И немедленно отправляюсь на поиски, пока не найду, пусть жители в лес не заходят.

На охоту

Девушка вернулась домой и облачилась в экипировку и пошла искать Синдинга. Но решила сделать это одна, не хотелось лишних свидетелей, и всё-таки чувствовала моральное обязательство перед оборотнем, ведь обещала помочь. «Надеюсь он не потерял остатки разума, и поговорит со мной прежде чем наброситься». Но с начала надо было найти зверя Хирсина, чтобы он появился девушка надела на палец кольцо, которое получила от Синдинга. И сразу стала ощущать мир по-другому, чувства обострились, звуки и даже запахи стали чётче, появилось желание преследовать свою жертву. В Цири словно, кроме человеческого сознания, появилось ещё сознание зверя, это было неведомое раньше ощущение. Но Цири силой воли и человеческого разума, взяла зверя под контроль, хотя это оказалась сложнее, чем представлялось вначале. «Так вот, что чувствуют волколаки. Непередаваемое чувство, надеюсь, что не потеряю контроль над собой и не обращусь. Зверь Хирсина, я слышу его, как хрустят ветки под его копытами, это большой белый олень. Я чувствую его запах. Он вон там». Цириллу всецело охватил азарт хищника, девушка помнила прошлую жизнь, когда бабка брала её на королевскую охоту, где королева Калантэ травила гончими зверя. Но тут другие совсем ощущения, человек уже многое утратил, отдалившись от природы. Охота для человека стала просто развлечениям и не более, напоминавшее прошлую жизнь человечества, когда добыча зверя была основным источником пропитания. Мир заиграл другими красками, Цири ощутила связь с далёкими человеческими предками, шла тихо, осторожно, подкрадываясь с подветренной стороны, чтобы не спугнуть добычу. Она чувствовала в себе зверя, но разум человека контролировал животное сознание. Подкравшись к оленю на расстояние выстрела, выпустила стрелу. Попадание есть, зверь дёрнулся, вторая стрела полетела и тоже точно. Олень скакнул и побежал, но обычной резвости уже не было. Девушка бросилась в погоню, кровь раненого животного сочилась и капала на землю, но ей не требовалось видеть кровавые следы. Цири просто чувствовала запах крови в воздухе, так же отчетливо ощущается сильный аромат духов в парфюмерной лавке. Она отчётливо понимала, что зверь слабеет и вот-вот она его настигнет. Эйфория наступила, когда олень был, загнан, и горячая кровь полилась на землю из перерезанного горла. «Всё-таки, наш вид недалеко отдалился от своего первобытного облика. Капни немного и мы снова превращаемся в охотников на заре человечества. И почему мы стесняемся своей эволюции?» Поле того, как умер олень, перед ней появился призрак. — Приветствую, тебя охотник, — услышала она. — Я тень славного Ловчего, которого вы зовёте Хирсином. — И я приветствую, Великого Ловчего, — ответила на приветствие Цири и перешла к делу. — Синдинг раскаивается в содеянном, и просит простить его. Я пришла вернуть украденное кольцо. — Понимаю, ты про того беглого оборотня, — понял в чём дело призрак. — Он бежал, туда где чувствует себя в безопасности. Найди его, убей, и сними с него шкуру. Потом принеси её мне в жертву. — Я не буду этого делать, — решительно отказалась девушка, не желая быть игрушкой в руках даэдрического лорда. — Твоё мнение, меня абсолютно не интересует, — равнодушно ответил призрак оленя. — Охота начата и ты её не сможешь остановить. — Это мы ещё посмотрим, кто кого, Хирсин, — с вызовом ответила Цири. Призрак усмехнулся: «Беги мой охотник, порадуй меня. На охоте нет мщения, я ищу кровавого следа живой охоты». И с этими словами исчез.

Зов кровавой луны

Цири раздраженно подумала, что даэдрического лорда так просто не переиграть. Девушка внезапно почувствовала где находится Синдинг, место называлось «Грот Утопленника». Она стала участницей этой охоты. Ноги сами бежали к месту охоты, Цири спустилась в пещеру и у костра нашла тяжелораненого каджита. Девушка опустилась на колени для оказания ему помощи, каджита звали Дж’киер, это был охотник, полежавший, получит милость от даэдры охоты. Хирсин пообещал за шкуру оборотня солидный куш, много охотников сбежалось за подарком от даэдры. — Кровная луна тебя позвала, жертва оказалась сильна, — проговорил кашляя кровью Дж’киер. — Но придут другие охотники. Убей его во славу владыки Хирсина. Закончив говорить каджит умер. Цири нашла и уселась на чистый камень, всё в лагере охотников было залито кровью, там лежало ещё три растерзанных тела, незадачливых охотников, похоже Синдинг решил дорого продать свою шкуру. Но что теперь делать? Для начала надо найти оборотня. Она встала, отряхнулась и пошла вверх по тропинке. Грот представлял из собой уголок дикой природы, укрытый толщью скальных пород, и отделённый от внешнего беспокойного мира. «Сюда хорошо прийти и медитировать. Никто не помешает. Хотя неизвестно что, здесь водится». — Как? И ты тоже? — услышала она голос сверху, оборотень стоял на безопасном расстоянии, взобравшись на скалу. — Не думал, что тебя увижу снова. — Привет, — улыбнулась девушка, улыбка получилась натянутой, мрачной. — Я знаю, что заслужил смерть, — продолжил Синдинг. — Если ты решила меня убить, то не смогу тебе противостоять. Цири заполнила полностью лёгкие воздухом и резко выдохнула: «Заткни пасть, сегодня никто больше не умрёт. Я пойду и поговорю с охотниками, тебя оставят в покое». — Тебя никто не послушает, Хирсин силен, — печально возразил оборотень. — Даэдра не успокоится, пока не выполнят его желание. — Они разумные существа и послушают меня, — возразила Цири, веря в обоснованные доводы.

Кровавые переговоры

Цири поднялась по ступеням выдолбленным в скале, и немного пройдя, увидела первого охотника. Она подняла руки перед собой в знак мирных намерений: «Приветствую охотники, хочу с вами спокойно поговорить». — Нас предали, — вскричал охотник Риссинг, увидев за спиной девушки, прячущегося вервольфа. Вот и поговорили, с пальцев Цири сорвалась молния и поразила Риссинга, а оборотень перепрыгнул через присевшую девушку, и вцепился в горло каджитки Тсрасуны. — Это все? — спросила Цири, ей очень не нравилось во всём этом участвовать. — Что ты, охота только началась, — ответил на вопрос Синдинг. Они пошли искать следующею группу охотников. Цири сошлась с охотником Торкильдом Страшным, мужчина орудовал тяжёлым молотом, медленное оружие, хотя и мощное. Девушке удалось попасть по рукам, молот упал и она ударила наотмашь в висок охотнику. Синдинг тем временем грыз орка Йар гро-Гатука. Охотница Эриана пыталась отстреливаться из лука, но Цири зажала её в угол и вонзила меч между рёбер, чтобы убить наверняка. Много проблем доставил тяжеловооружённый Гератор, он умело парировал удары Цири щитом и закрывался им от её заклинаний. Но вставил ногу слишком далеко, и Цири этим воспользовалась, перерубив артерию, охотник истёк кровью. А оборотень тем временем растерзал легковооружённых каджитов Ра’керана и Ахиси. — Вот теперь всё, — подтвердил Синдинг. — Я останусь жить здесь, вдали от цивилизации, чтобы не представлять опасности для других. Девушка осмотрела место побоища, очень не хотелось такой развязки, предлагала разойтись мирно. Почему её никто не послушал?

***

Как только Цири вышла из грота перед ней снова возник призрак оленя. — Приятно тебя видеть вновь, охотник, — поприветствовал призрак. — Я не ошибся в тебе. — Тогда ты должен знать, что охота сорвана, — злорадно ответила Цири. — Посланные тобой охотники мертвы. — Охота состоялась, тебе удалось выследить и убить охотников, это достойная добыча, — возразил призрак. — Чем дальше, тем больше ты меня забавляешь и развлекаешь. Ступай с моим благословением. Кольцо твоё, делай с ним, что хочешь. Девушка вернулась в грот и нашла Синдинга: «Вот возьми, это поможет тебе контролировать свои превращения, Хирсин снял проклятие с него». — Вот спасибо, не забуду твоей доброты, — обрадовался Синдинг. — Но почему ты не хочешь оставить его себе? — Я не волколак, мне не требуется, — объяснила девушка. — А если стану оборотнем, то уверена, что смогу сдержаться. — Хочешь буду твой дом охранять по ночам, — предложил в благодарность оборотень. — Подумаю, над этим, а сейчас я хочу побыть в одиночестве, — ответила Цири, размышляя, о том какую табличку повесить у ворот поместья, например «Осторожно, злой оборотень». — Тут так красиво. Она пошла вверх по ступеням пока не наткнулась на ранее незамеченный, алтарь Талоса. У алтаря лежал меч и записка. Нашедшему эту записку да будет известно, что я, Ацилий Болар, последний из Клинков, выживших при нападении на Храм Повелителя Облаков, укрылся здесь, в этом древнем святилище. Талморцы явились за мной, но я не дам им осквернить это место. Я иду навстречу смерти с гордо поднятой головой. Если в вас есть достоинство, возьмите мой клинок и поступите так же. Проклятые эльфы, ярость наполнила сердце девушки, лезут во всё и считают, что правы. Добыть несколько окровавленных эльфийских голов, было очень кстати. «Что же со мной такое. Я на самом деле ведь так не считаю. Это так на меня так влияет кровавая луна, которая взошла на ночном небе. Надо взять себя в руки и успокоиться». Цири слушая звуки природы, опустилась на колени у алтаря, медленно дыша, и приготовилась к медитации.

Лаборатория в Тир на Лиа

Эредин в мрачном расположении духа спустился в лабораторию Аваллак’ха, и вместо приветствия, спросил: «Креван, есть чем горло промочить?» — А где здрасте? Где привет? — ответил Знающий, не отвлекаясь от своей работы. — Ты после общения с бандитами совсем такт потерял. — Да будет тебе, какие мы нежные, — небрежно ответил Эредин. — У меня крупная партия товара пропала. — Потери при перевозках допустимы, — оценил ситуацию Аваллак’х. — Себестоимость фисштеха мала по сравнению с выручкой от продажи. Но всё-таки интересно, как это случилось. Эредин к тому времени разыскал бутылку и бокал, и теперь искал чем закусить. — Как? Как? — ответил Эредин, усаживаясь в кресло с добычей, и наливая бокал. — Нагрянули местные законники на склад всех повязали, товар изъяли. Весь фиштекс был потом сожжен, ветер отнёс наркотический дым в сторону гор. Охотники долго ещё рассказывали, что в горах стали попадаться тролли, со странным поведением, словно скуумы напились. Таким образом, Цири неосознанно вступила борьбу с планом первого эмиссара Талмора Эленвен по наркотизации Скайрима. — Но ты мне говорил, что у тебя всё «на мази», — ответил удивлённый Аваллак’х, Знающий ещё не привык к новому жаргону Эредина лексикон, которого сильно обогатил Старшую Речь. — Как ты теперь стал выражаться. — Да, новая моя чувиха, как так её Флигель, Ягель, неважно, — объяснил Эредин, осушив бокал. — Поляну засветила, сколько можно ей талдычить, чтобы торговцев в горах не резала. Ума как у мамонта, хотя для неё это комплемент, мамонт и то с первого раза понимает. Кстати, такая же волосатая и сильная. — Настоящие, живые мамонты, хочу запечатлеть, — мечтательно сказал Аваллак’х и ехидно заметил. — Теперь ты у нас главный специалист по мамонтам. Как ты мог спать с самками d'hoine. Этот Алиндодир на тебя плохо влияет. — Ханжа ты Креван, а этот альтмер нормальный мужик, — ответил Эредин. — Мы с ним так зажигали в Солитьюде. Впервые себя почувствовал человеком. После этих слов эльф осёкся, но ему действительно было тогда хорошо, неужели d'hoine и aen Elle имеют общую природу.

Знакомая незнакомка

Описанные события произошли несколько месяцев раньше, ещё до вступления Цири в коллегию Бардов. Эредин и Алиндодир сидели за столом в таверне «Смеющаяся крыса», отмечая подписание крупной сделки, заказывали, что душа пожелает, время шло незаметно. Эредин решил оставить ненадолго своего друга альтмера и вышел освежиться на улицу. Что дальше случилось, эльф помнил смутно. Эредин очнулся на жёсткой кровати. — Ну, и здесь примитивные таверны, на Тир на Лиа гораздо лучше, — сначала подумал Эредин и заметил решётку, огораживавшую его комнату, через которую тускло падал свет от светильников. В постели он нащупал ключ от двери, непонятно как он там оказался. Эльф поковылял на ватных ногах к решётке. Открыть замок — это был ещё тот, квест, руки дрожали, пальцы утратили чувствительность. Эредин облизывая пересохшие губы, пытался попасть в замочную скважину и почти удалось, но ключ выскользнул из непослушных пальцев и со звоном покатился по каменному полу в неизвестном направлении. Эльф стоял с потерянным видом, видя как шанс выбраться из камеры становиться всё меньше и меньше. Алиндодир скорее всего спит в таверне без задних ног, и не знает где его искать. Эредин дёрнул решетку изо всех сил и крикнул: «Подлые d'hoine выпустите мня, иначе вам не поздоровиться!». — Заткнись, пьянь остроухая, — получил он в ответ. — Тогда дайте хотя бы выпить, то в горле пересохло, — протестовал Эредин. Он оказался там, куда советовали Ариенте его сдать, когда альтмерка его арестовала — в солитьюдской тюрьме. — Скайрим для нордов, — прокричал женский голос из соседней камеры. —Эльф тебя сюда никто не звал. Вы даже у нас тюрьмы отбираете. — Бьяртур, передай ему бутылку, иначе не заткнётся, — вмешалась в разговор сокамерница нордки. Этот голос Эредину показался очень знакомым, но не мог вспомнить чей он. Получив выпивку от добрых соседок, эльф улучшил своё самочувствие и решил пообщаться с женщинами, не каждый день сидишь в камере по соседству с симпатичными дамами, хотя о их внешности можно было только гадать. И дамы тут с особым характером, в отличие от холёных эльфиек aen Elle, которые за его долгую жизнь наскучили и стали приторными. Когда долго живёшь, то ко всему привыкаешь и это не вызывает уже никаких эмоций и впечатлений, а хочется чего нового, необычного и каких-нибудь потрясений. А как это с матёрой преступницей, для которой пустить кровь, всё равно что для эльфийки его народа сделать макияж. — Девочки за что сидите, я тут по ошибке оказался, — покатил к барышням Эредин. — В тюрьме все не за что сидят, — ответил знакомых голос. — Я — за убийства болтливых эльфов и ты будешь следующим, если не заткнёшься. — А чего ты такая злая? — обижено спросил Эредин, эта жестокая преступница его заинтриговала. — Я сел в тюрьму первый раз и ничего не знаю. Будь снисходительна. — А чего ты такой криворукий? — рассерженно ответила заключённая, понимая, что этот пижон угодил за решётку в первый раз. — Кто в таком состоянии пытается сбежать, побег нужно хорошо обдумать, а в определённых случаях в бегстве нет смысла. А ты потерял мой ключ. Камера № 6 была моей, до тебя. Я украла ключ у стражника и спрятала у себя, а потом меня неожиданно перевели в седьмую. Ты сорвал мне побег. — Прости, но я влиятельный и со связями, — извинился Эредин. — Могу походатайствовать, чтобы тебе скостили срок. — Тоже мне влиятельный, за пьянку посадили, — усмехнулась преступница. Её забавляло, как попался этот эльф. — Я грамоту где-то оставил, от самой леди Эленвен, — похвалился Эредин. — Знаешь такую — первый эмиссар Талмора, она может любой вопрос в Скайриме решить. Хочешь, за тебя замолвлю словечко, только скажи мне своё имя. — Меня не зовут, я сама прихожу, — гордо ответила незнакомка. — Спасибо, как-нибудь сама освобожусь. Эредин подумал, что не имеет смысла уговаривать эту гордячку, похоже, что эта женщина провела за решёткой большую часть своей жизни, и мыслит исключительно тюремными категориями.

***

Леди Эленвен получила известие, что её деловой партнёр, задержан стражей в Солитьюде за попытку осквернить местную святыню «Храм Восьми Богов» в нетрезвом виде. Вначале эльфийка подумала, что Эредину пару недель в тюремной камере пойдут на пользу и сделают более осторожным. Поэтому можно не спешить его вытаскивать, но хорошо подумав, решила смилостивиться. — Мальчишки, сколько вы дарите нам различных эмоций и впечатлений, — снисходительно подумала эльфийка. — Без мужских шалостей, пожалуй, жизнь была слишком пресной. Как хорошо, что вы, мужчины, у нас есть и нас развлекаете. Эленвен давно не покидала стен своего посольства, было много кабинетной работы. Но сейчас она поедет, с чувством собственной незаменимости, в Солитьюд и навестит своего заклятого друга генерала Туллия. Вскоре Туллий с удивлением взирал на высокопоставленную эльфийку, не понимая, что её привело сюда. Вполне возможно, посол прибыла объявить войну Империи, но дело обошлось, она всего лишь требовала выдать какого-то пьяницу и спросила какой урон был нанесён городу. — Была попытка осквернить храм, но бдительная стража пресекла святотатство, — прочитал генерал рапорт капитана Алдиса. При всей неприязни к Талмору, Туллий считал Эленвен необыкновенной женщиной, она могла стать отличным имперским генералом, но увы, они находились по разные стороны баррикад. — Я сделаю, щедрое пожертвование храму, — дипломатично предложила Эленвен, выход из создавшейся ситуации. — И на этом будем считать, что инцидент исчерпан.

***

Вскоре Эредин, лечился отваром, который собственноручно приготовила госпожа посол. Эльфу стало заметно лучше, а Эленвен прочитала лекцию, о том какие напитки можно смешивать, а какие не в ком случае. У Эленвен были обширные знания об употребление алкоголя. — Я всего лишь хотел сходить по-маленькому в храм человеческих божков, — не понял своей вины Эредин. — Многие, так называемые божки людей — это боги эльфийкого пантеона, — строго ответила посол. — И забудьте ваше пренебрежительное отношения к людям. И чтобы больше никаких d'hoine, безволосых обезьян и тому подобного, я от вас не слышала. Это расизм и это здесь открыто не приветствуется. Официально разрешаться называть человека только младшей брат. Эредин пренебрежительно поморщился, но кивнул альтмерке в знак согласия, что принципе логично, если эльфы старшие народы, то люди младшие, но заставить себя считать человека братом, гордый aen Elle не мог, а лицемерить для вида не любил. Но возражать Эленвен себе дороже, эта эльфийка сильно отличалась от размалёванных сплетниц с родного Тир на Лиа. Не женщина, а кремень, хотя тоже любила сплетничать. — А это что у вас? — спросила эльфийка, сняв с плеча Эредина женский волос пепельного цвета. Эленвен внимательно осмотрела находку на свету: интересный оттенок, у некоторых альтмерок встречается, но у человеческих женщин вряд ли. В ответ на этот вопрос Эредин недоумённо пожал плечами.

Сон Эредина

Командир Красный Всадников проводил время на Нирне весело, позволяя, того чего не мог позволить себе в родном мире, согласно чопорным правилам, принятых в Тир на Лиа. А здесь он следовал другим правилам; что произошло в Солитьюде, то остаётся в Солитьюде. — Вижу как тебе здорово, — усмехнулся Аваллак’х. — Хвалить морду кривить, — ответил Эредин. — Если такой всезнайка, то расскажи к чему это сон приснился. Аваллак’х отложил свои дела и сел напротив товарища: «Я весь во внимании». Идет Эредин через густой лег и выходит к озеру, а на берегу стоит дом. Подходит к дому и видит Зириаэль, худющая, волосы распущены, а глаза зеленым огнём горят, у её ног трётся кот, как увидел его так и злобно зашипел, а в кустах два желтых хищных глаза горят. А зеленоглазая ведьма позвала: «Любимый, заходи, сейчас баньку истоплю, накормлю и спать уложу». А дом её, забором из кольев обнесён, и на каждом колу по черепу висит, только один кол свободен. Если на него череп повесить, то круг замкнётся. Эредин хотел бежать, ноги как в землю вросли, а ведьма зеленоглазая руки когтистые тянет, мол иди в дом. И тут стало темно, два чёрных крыла закрыли небо, света солнца не стало. А зеленоглазая успокаивает: «Не пугайся, это моя птичка с охоты вернулась». — Эредин, у тебя такой талант пропадает, пора сказки писать, — подвёл итог Знающий. — Сколько раз тебе говорить, драконов способных закрыть солнце не существует. Эредин не выдержал и вскочил: «Этот дракон мне сниться много ночей! Это предгорья озера Илиналта точь-в-точь как в моих снах, именно там мой товар пропал!» Невозмутимый Рнающий встал и подошел к доске и что-то нарисовал. — Эредин, знаешь что такое пространственно-временные искажения? — начал объяснять Аваллак’х. — Например, как формируется оптическая иллюзия, голограмма. Тут сложнее, световые волны разделённые по времени, отражается и накладываются друг на друга. Это подобно коряге, которая при должном освещении и фантазии наблюдающего становится жутким чудовищем. Знающий объяснил, что зеленоглазая ведьма, это сложение образов старухи и Зириаэль, а её слуги — обычные кот и собака, дракон — чёрная птица, подойдёт ручная галка. А всё остальное добавила воспалённая фантазия Эредина. Итог: домик в деревне, бабушка, кот, собака и галка.