Звёзды только ночью. 1946г.

      Поздний вечер. Настенные часы в идеально чистом кабинете показывают 9:30. На столе горит лампа, отдавая блёкло-жёлтым светом, только она освещает тесное помещение. Ганс задержался дольше всех на рабочем месте, складывая документы в кожаную четырёхугольную сумку с застёжкой тёмного цвета. Неспешным движением он надел своё родное привычное пальто, в котором щеголял, будучи счастливым, ещё в Германии, хотя всё что угодно можно назвать счастьем? И был ли он счастлив там? Ганс задумался над этим. Мысль пришла из ниоткуда, но осталась с ним надолго. Отведя задумчивый взгляд, он подошёл к зеркалу, висевшему на гвозде. Оно было в рост полковника, и можно было смело взглянуть на себя во всей красе — от заостренных у носка сапог до шляпы, которую теперь всегда носил шатен. Аккуратным движением он снял аксессуар, прижав его к груди; уже не смелым движением мужские пальцы потянулись поправить чёлку, которая теперь была больше чем необходима в имидже — ведь за ней скрывался постыдный шрам, который никогда не даст забыть Гансу, кем он был. Взяв с полки деревянный гребень, расчёсывает густые мягкие волосы, которые больше не были уложены специальным гелем для идеальной мужской причёски, из которой когда-то не выбивалось ни одного лишнего волоска. Теперь же это были взъерошенные пряди; шевелюра носила название Стрелец. Поначалу ходить с подобным доставляло ему дискомфорт, было ощущение, будто он только пошёл в старшую школу, и такой причёской собрался валить с ног ровесниц. Прядки практически доставали до прозрачных голубых глаз, но так лучше. Чем длиннее, тем не заметнее. Новый девиз Ланды. Со временем новый образ стал привычнее, от новых знакомых пошли комплименты. Личности, которые знали Ганса ещё с Германии и тоже перебрались в Америку, лестно отзывались о смене образа.       — Ланда! Признавайся! Как скинул пять лет от возраста? Ха-ха!       — Да ты прям помолодел! — Ободряющие хлопки по плечу.       Из старых и новых знакомых никто не знал о настоящей причине смены образа, это к лучшему. Говорить кому-то и в мыслях не было. Для всех это — желание чего-то нового. Фальшивое желание, озвученное в обществе.       — С чего такие смелые решения?       — Не поглощаться же мне в старость, друзья! — бархатистый смех. — Проявил смелое желание скинуть пару годков, да и всё, — привычная обворожительная улыбка. Под ней обман, но ситуации в которых обманывать приходится, есть и их много. С того года Ганс покоряет Америку, будучи с вечно лохматыми волосами; утешает то, что это придаёт ему брутальности.       Спросите, откуда столько внимания обычной смене причёски? Детектив с молодости проходил со своими зализанными гелем волосами, а здесь, под старость лет — удивительно.       — Женщину поди, уже нашёл здесь? Вот и преобразился! А-ха-ха! — крепкая мужская рука давнего знакомого погрузилась на такое же крепкое, не потерявшее мускулистость плечо.       — Всё возможно, — улыбка не сходила с лица, только уже начинало раздражать.       Всего подобного было достаточно, чтобы на одну гнусную мысль стало меньше.       Тёмно-розовый шрам, который успел подзажить, был не единственной проблемой в Новой жизни.       Выходя из раздумий, Ганс быстрым движением надел чёрную велюровую шляпу, поправил воротник белой рубашки, направился к выходу из кабинета. Не спеша идя по тёмным коридорам, смотрел в панорамные окна: на улочках горели сотни фонарей, освещая всё поселение. Почти всё. Последний коридор, входная дверь и… Глоток свежего воздуха. Ланда вдохнул полной грудью, широко расправляя плечи. Достал из кармана пальто немецкие сигареты и зажигалку, принялся курить. Да, что-то остаётся неизменным — не может полковник изменить тому, с чем был с молодости. Курить что-то другое не поднимается рука и не хочет душа.       Идя по улочкам, закуривая любимый табак, Ланда теряет всякую бдительность. Маленькие, но красивые домики были похожи один на другой, все были двухэтажные; кирпичи окрашены в один цвет — пастельно-синий. Преступления на острове происходят редко, это вызывало у Ганса скуку. От новой реальности.       Шаг за шагом, и он уже близко к своему особняку под номером двадцать один. Его жилище отличалось от остальных: оно находилось в элитном районе, не как остальные, в обычном спальном. Рядом построены подобные шикарные дома, но их было немного — может, два-три здания.       Из очередных раздумий его вывел крик молодой девушки, по голосу лет так двадцати. От большого опыта в профессии Ганс научился различать возраст по голосу. Он прислушался, с какой именно стороны идёт звук, решительно направившись на нужную улицу.       — Отпустите! Кто-нибудь, помогите!       Выйдя на безлюдный переулок, он лицезрел, как хрупкую девушку держат трое парней: один держит руки, другой пристроился снизу, руками уже обхватив худые длинные ноги. Третий держался за тонкие плечи. Действовать надо быстро. Вытащив из портфеля заряженный револьвер, взвёл курок и нацелился в бедро ублюдку, который уже снимал с жертвы юбку.       — Отпустили девушку, мерзавцы! — громкий крик, не Ганса — парня с простреленной ногой. Он упал на асфальт, истекая кровью, а остальные два расступились от неожиданности, теряя контроль над ситуацией. Жертва вырвалась и вся в слезах спряталась за спиной своего спасителя. Из окон начали выглядывать люди, спрашивая, нужна ли полиция. Изо рта нового пострадавшего вылетал лишь отборный мат, руками он держал рану, стараясь остановить кровотечение.       — Вызывайте скорее! — отдал приказ Ланда. Оружие было направлено на нападавших, чтобы не сбежали; он приближался к ним ближе с вытянутой рукой. Хрупкая девушка обхватила надёжные плечи своими тонкими пальчиками, крепко держась за благодетеля, делая шаги вместе с ним, прижимаясь к широкой спине. Уж слишком бедняжка испугалась.       Нападавшие прижимались к кирпичной стене с поднятыми руками, не издавая звуков, дабы тоже не остаться без какой-либо части тела.       Через долгие секунды незнакомка смогла подать свой дрожащий голос, она обжигала своим горячим дыханием ухо Ганса, но им двоим сейчас точно было не до этого эротического замечания.       — Сердечно Благодарю Вас. Я не знаю, что было бы со мной, если бы Вы не оказались рядом… — тонкий голосок, блестящие от слёз зелёные глаза. Это то, что смог разглядеть детектив, повернув голову к девушке, взглянув на неё своим глубоким, пронзительным взглядом. Они встретились чуть ли не носами, находясь неприлично близко к друг другу. Лишь на пару секунд. Полковник резко развернулся обратно.       — Поверьте, так поступил бы любой мужчина на моём месте, — Ганс был ценителем личного пространства, но отчего-то просьба не прижиматься так к нему застряла в горле. Понимая всю ситуацию, он не стал ничего говорить пострадавшей.       — Моё имя — Мария. А ваше? — полковник чутко ощущал, как молодая особа вдыхала аромат его парфюма вперемешку с запахом хорошего табака. Пальцы то разжимали, то вновь сжимали его плечи сквозь кожаное пальто.       «Девочка, знала бы ты, кто я, вряд-ли так спокойно прижималась бы ко мне», — пронеслось в его мыслях.       «Сейчас и отпугнём», — коварная уже следующая затея.       — Я Ганс Ланда. Знакомо ли вам? — не отводя взгляда от атакующих, словно третьим глазом отслеживал реакцию девушки, он следил за каждым её вздохом, ощущал каждое малейшее прикосновение. Он ждал ответа, но так и не услышал его. Сидели бы они в каком-нибудь хорошем ресторане, в более свободной, в прямом смысле, обстановке — она бы была вынуждена ответить ему. Гансу все отвечают. На собеседников давит взгляд, проходящий сквозь них, ведь он смотрит именно так, детектив не даёт своим допрашиваемым пощады, холодным взглядом вынимая из них душу, выворачивая каждую часть их тела под железным взглядом. Жалкие выражения глаз моральных жертв были ничто по сравнению с могучими его. Этими глазами он приказывал что делать, что говорить, приказывал всё что ему было нужно.       Глаза — зеркало души. Чистое отражение.       Через пару минут прибыл ночной патруль. Виновникам заломали руки и посадили в "обезьянник", с девушки брали показания. Как всё произошло, были ли мотивы у нападавших, знала ли она их, в общем вся подобная встряска психики, только ухудшала моральное состояние.       Ганс остался, он пошел как свидетель. Ещё, ему было интересно, как пойдет допрос. Его и Марию усадили на открытый багажник машины, внутрь, только ноги свисали доставая до асфальта.       Бледная кожа девушки была покрыта мурашками, только уже от прохлады вечера, переходящий в ночь.       — Я вижу, вам холодно. — Скидывая своё пальто, надел его на обнаженные девичьи плечи. Джентльменский жест.       — Благодарю. — Подняв затуманенный взгляд на нового знакомого, ожидала от него слов, которых не последовало. Мария не хотела открывать ему занавес, поэтому не отвечала на до этого заданный вопрос. В её руках находилась фляга с водой, которую дал ей один из сотрудников полиции. Решив обратить на себя немного мужского внимания, провернула крышку, поднесла флягу к распухшим от слёз губам, таким желанно розовым. Начала неспеша пить.       Ганс любовался на звёздное небо, пока чья-то женская ручка * случайно * не коснулась его колена. Тут же отпрянув. Но этого было достаточно. Любой другой, наивный мальчик, подумал что это была неловкая случайность, мол, слишком тесно, но им точно не был Ганс. Он решил подыграть новой знакомой, повернув голову в её сторону, лицезрев как она. Соблазнительно? Пьёт воду. Максимально старается делать это соблазнительно, он усмехнулся этой детской попытке обратить на себя внимания. Надо же.       Мы знакомы всего ничего, уже флирт. — Прошло в голове Ланды, да, он привык оказываться в женском внимании сполна, но так прямо с ним ещё не заигрывали. Обычно, это были взгляды, может, слишком долгая улыбка адресованная ему. И всё. Дело было не в нём, а в обществе, не позволяющее другого. Если у Ганса и были подобные встряски, то они случались наедине. Что греха таить, это его развеселило. Он решил подыграть этому театру одного актёра сполна.       — У вас неутолимая жажда, мадмуазель? — Отслеживая каждое движения мышцы лица Марии, он смотрел глубоко в её светло-зелёные глаза. Интересно, какой ты нации? Американка ли? Точно не местная. Была бы здешняя, знала что нельзя ходить по определенным переулкам поздним вечером будучи одной. Или эти мерзавцы были её друзьями? Столько вопросов. Ганс разыгрался, что уже самому захотелось провести этот чёртов допрос, пока этот следователь там неизвестно чем занят.       — Что вы, Месье — Ехидно произнесла девушка. — Просто, захотелось немного выпить. Вы хотите? — Ответный взгляд в самые чакры души, это был вызов? Улыбка расплылась ещё шире.       — Благодарю, дорогая. — Мягко забрав флягу из девичьих пальцев, поднёс к своим мягким губам, делая пару глотков.       Губы стали влажные, розовый отблеск был не менее привлекательный, чем у Марии. Давненько у Ганса не было таких игр, даже нынешние допросы были скудны, не то что эта заманчивая перепалка. Ха-ха. В мужской голове проносилось множество мыслей.       Мария. Древнееврейское имя, она ведь не? Была надежда, что её американские родители, просто напросто прониклись красотой звучания имени Ма-ри-я. Действительно, красивое прозвание.       Её волосы напоминали золото, они рассыпались до женской поясницы, точно струи русого водопада. Они были лёгкие, как пух, мягкие как шёлк. Они были завиты в тонкие локоны, праздничная причёска, но распущенная. Появилось неистовое желание прикоснуться к этим манящим прядям. Но это уже будет слишком, несмотря на весь юмор их маленькой игры. Её рост по женским критериям был высокий, 170 сантиметров. Ещё она была на каблуках, шпилька небольшая, но есть, с ними все 175. Туфельки шершавой отделки, бежевого цвета. В них она была одним ростом с Гансом.       Форма лица — овал, нос курносый, аккуратный. Это был не конец наблюдательности Штирлица, но и не всё было замечено, времени было крайне мало.       Телосложение в точности было не рассмотрено, но длинные ноги, узкая талия, это можно было заметить по поясу, который туго её обтягивал. Пялиться на девушку сейчас было неэтично. Однако, так, он бы отплатил особе той же монетой, когда та прижималась к нему всем своим хрупким телом. Да, испуг, но нужно было иметь приличие. Наверно, он слишком старперски мыслит. Хоть и к женской заинтересованности ему давно не привыкать, врасплох его этим не застать. Он привык приводить дам в него.       Одета Мария была в блузку молочного цвета, юбка по колено, тёмно-синего цвета, как портфель Ганса, узор в крупную полоску. Вовсе не вызывающе. Блузка скромна, не подчеркивает пропорции груди, да там и близко её не заметно, то есть, блузка не подчёркивает. — Смутился от своей же мысли Ганс.       Ну, и так же, кожаный пояс подчеркивает узкую талию.       Они продолжали сидеть в тишине, вслушиваясь в шуршание листвы, наслаждаясь теплым ветром, который ласкал их лица, и чудное звёздное небо.       В коем-то веке к ним подошел паренёк, именно так он выглядел.       Следователь был молодой, лет 25. Как говорят в народе, зелёный ещё.       Посмотрим, что толкового скажет… Подумал Ганс.       Обменявшись прелюдиями, без извинений за задержку, названный Роберт Хьюго открыл толстую документальную книгу, куда начал записывать всё со слов Марии.       — Я шла с новоселья от подруги. Мы с ней недавно сюда переехали, но живём раздельно. Её дом больше моего, поэтому решили отпраздновать там. — Голос вновь стал подрагивать, вспоминая психологическую травму. — Она пригласила своих новых друзей, их было немного, но те привели и своих друзей тоже. Собралась приличная компания.       Следователь перебил её.       — Выходит, нападавшие выпивали с вами?       Мария замялась. Перебирала пальцами по своей юбке. периодически сжимая ткань.       — Лично я не пила, но да. Выходит так. Из всех пришедших я знала только свою подругу.       — Можно имя и фамилию подруги?       — Джулия Уилл. Я говорю, мы переехали, может с неделю назад. — Следователь записывал каждое сказанное Марией слово. Она продолжала. — Когда стало темнеть, я собралась, и ушла домой. Мне казалось я иду одна, они шли незаметно.       Сыщик кивал. — Вы точно не пили? Не давали повода?       Мария подняла на него свой убийственный взгляд. Было заметно, как у неё проснулось желание съязвить.        — Мария абсолютно трезвая. Как свидетель подтверждаю это. — Ганс так же смутился с его намёка, якобы, Мария соблазняла, а потом поставила границы и этим разозлила нападавших? Сразу троих? Что за несуразица. Возможно, мадмуазель та ещё искусительница, но точно не с тремя сразу. Но, про Ганса она ничего не знает, кроме имени с фамилией, и что он героически смелый, и этих данных ей хватило, чтобы начать заигрывать? Или, она знает о нем что-то ещё? Запутанно. Была чуть ли не изнасилованной, потом как не в чём не бывало начала флирт с мало знакомым мужчиной? Явно что-то скрывает.       — Господин Следователь, на подобные преступления не нужен повод не провокация. У больных людей это в голове заложено, на моём месте могла оказаться любая другая девушка, и нет! Я никого не соблазняла. На вечеринке я разговаривала только с подругой, и ещё с двумя девушками.       Ганс приподнял брови, с приятным удивлением тому, как девушка поставила его на место. Следователь перешёл с вопроса на другой, будто и не спрашивал этого.       — Дайте мне имена и фамилии девушек, с кем вы общались на празднестве, и перейдем к другому.       — Фамилии мне неизвестны, мы слишком кратко познакомились. Имена Эмма и Луиза. — Серьёзно отвечала Мария. Она походила на детектива, уже не похожая на милую, хрупкую девушку, которую нужно защищать и провожать до порога дома, дабы ничего не случилось. Но, даже сильным личностям нужна опора и щит от этого жестокого мира.       — Тогда, опишите их внешность, нам нужно будет связаться с ними.       Мария описала образ девушек, дальше перешли к показанию свидетеля.       — Что-ж. — Неспеша начал Ганс, расслаблено пересказывал этот удивительный вечер. — Я возвращался с работы, было примерно 9:40 вечера, когда я услышал крики о помощи, мгновенно на неё пошёл, вот и всё, месье Следователь.       — Мне нужна точная должность вашей работы.       — А вам она неизвестна? — Издевательски улыбнулся Ганс.       — Так требуют юридические формальности.       — Раз требуют. — Делает вид, что это его сподвигло на ответ. Он явно издевался. Неспешно ответил. — Полковник Органов правопорядка США.       Выражения лица Марии изменилось, зрачки сузились, она точно захотела сказать что-то определенное Гансу, будто пришло озарение, как приходило великим учёным, как нашла решение давней проблемы. Она молчала.       Дальше допрос шёл скучно, до определенного момента.       — Могли бы вы описать, что чувствовали во время происходящего? — Последний вопрос, который был задан пострадавшей. Он извращенец что-ли?       Мышцы лица Ганса стали твёрже, взгляд потяжелел. Он повернул голову в сторону Марии, следя за её реакцией на столь конфузный вопрос. Только пришедшая в себя девушка, вновь забилась мелкой дрожью, а глаза вернулись на мокрое место. Её крепость сильной, независимой женщины разрушилась, как башня, которая была выстроена из песка.       — Обязательно ли задавать такие вопросы? Я думаю, вы узнали достаточно для начала дела. Хотя его можно уже смело закрывать, всё предельно ясно. — Проявил наглость полковник, но и молчать он не мог. Этикет обязывал заступиться. За столько лет в профессии, не позволял спрашивать такие вопросы у допрашиваемых, это никак не поможет делу, это был его личный интерес. Казалось, следователь испытывал отрицательные чувства к Марии, и его личное мнение насчёт этого дела было мерзким. Ганс был уверен в этом. Якобы, девушка сама их соблазнила, а когда отказала — получила последствия. Отвратительно. Ганс во многом старых взглядов, но явно не в том, что жертва провоцирует насильника.       Суровым взглядом следователь окинул Ланду. Явно не любит, когда его учат работать, подумал Ганс. Только он не бумажный, даже не близко. Характер Полковника сделан из нержавеющей стали, всего самого непробиваемого, только он мог заставать людей врасплох, сводить их с ума своими допросами, доводить до слёз было меньшее из зол, что он делал со своими жертвами. Да, в его допросах все оказывались на месте жалкой, беспомощной букашки. И никакой инфантильный мальчишка не смеет так смотреть на него.       — Вы здесь на роли свидетеля, так будьте добры им оставаться. Вести допрос оставьте мне. И выбирать вопросы для него, тоже мне.       Это уже была провокация для Ганса. Он его заткнул? Нет, его эго не спичка, которое можно чуть задеть и оно сгорит к чертям. Это был словно удар по его профессионализму, от непривычного ему неуважения. В Германии никто не смел на него криво посмотреть, его авторитет был неподражаем, сейчас другая страна. Несмотря на то, что практически весь остров знает кто к ним переехал, ничего не меняет. Он был горячо уважаем там, в Германии, его горячие уважение там и осталось. Сейчас он обычный Полковник защиты Американского острова. Да, влиятельно, да, США, но чёрт возьми на острове. Но всё не то. Хоть ему и пообещали, как наберётся опыта в Американских вопросах, его переведут в главный Штаб. Но это в будущем.       — Вы забылись, с кем имеете честь разговаривать? Младший Следователь. Я могу смело вам напомнить, так напомнить, что вы вряд ли забудете. — Чувство самовлюбленности лилось через край, Ганс всегда знал себе цену. Только давно не приходилось напоминать её людям.       Мария во время всего этого колкого разговора, пила воду приходя в себя заново. Она была благодарна Гансу в который раз.       — Извините. Но ваш вопрос Господин Следователь, был действительно неприятен мне. — Сглотнув ком в горле, Мария вновь отпила воды с фляжки.       Младший Следователь сжал ручку в руках, да так, что казалось что она вот-вот треснет и чернила обольют его руку. Ганс Ланда старше его в звании, и он был осведомлён тем, что за него поручилась здесь сама американская власть. Чтобы не побираться потом, ему будет выгоднее замолчать в его сторону. Проиграть.       — Что-ж, Мария, вы можете быть свободны. Ганс Ланда, вы тоже, но я думаю, мы ещё свяжемся с вами. Я узнал достаточно, Мария. Оставьте свой номер телефона, чтобы в будущем мы могли с вами созвониться. — Следователь протянул Марии листок и ручку. Ганс поднялся с открытого багажника машины, на котором они с новой знакомкой сидели, в максимальной тесноте.       — Приятно иметь дело с профессионалом. Начинающим. — Подколол тот его, ещё шире улыбнулся.       Следователь подгорел ещё больше, но молчал. Как Мария написала свой контактный номер, тот взял его, отдал честь, и уехал в отделение.       — И вам доброй ночи! Какой конфуз, даже не попрощался с нами, мадмуазель! — Сказал со смешком Ланда. Самодовольная улыбка не сходила с него.       — И вправду, конфуз. — Смеясь, согласилась девушка.       Ганс развернулся к Марии, подавая ей свой локоть на опору.       — Дорогая, я просто обязан проводить Вас, после того что произошло. До вашего дома, и ничего более! — Уверял её Ганс.