Иногда люди с худшим прошлым, создают лучшее будущее.

      В её зелёных глазах была вечность, они как запах леса после дождя, ощущения той неопознанной жизни, как тысяча сожалений о том, что так и не стал счастливым. Идущий рядом Ганс не отрывал взгляда от Марии, она с тонкими как веточки пальцами, а кожа — как снег. Настоящая европейка. Вряд ли она пила уксус по утрам дабы эта бледность сохранялась с ней. Она рождена такой. Настоящей, без фальшивой улыбки навязанной обществом, в котором нельзя сказать лишнего слова, тебя сломают за него. Её зеркало души казалось таким прозрачным и по детски невинным, что поддавало на искушение. Её алые губы каждый раз растягивались в улыбке кокетки от старательных шуток Ганса. Шутит он редко, обычно его *юмор* начинался с цинического, в середине подколы, а заканчивался темным. Сейчас он старался именно шутить с пристрастием, чтобы не расколоть собеседника, а рассмешить. Штирлиц видел в Марии нечто светлое.       Влюбленность? Навряд ли. Точно не так быстро. Ганс придерживался цинического взгляда, что не может произойти любовь с первого взгляда. Симпатия, возможно. Любовь к человеку это принятия всех его пороков, всех грехов за которые ты не коришь его всю оставшуюся жизнь, а искупаешь их вместе с ним. Когда всегда на стороне человека которого любишь, даже если он не прав. Если он прав, за него и так будут все. Объективно Ганс не знает о ней ничего. Значит, не любовь, очередной интерес, которого в жизни полковника было в избытке. Он не знает даже фамилии, которую почему-то не спросили во время допроса.       Лунный свет освещал сквер, по которому шла пара, когда Ланда предложил Марии свой локоть в опору, она рассмеялась, как с очередной шутки.       — Я сделал что-то смешное, Мария? — Смешанный с непонятием взгляд.       — Давайте будем современными! — Мягко произнесла она, вложив свою ладонь в ладонь мужчины. Потянув его вперёд по каменной кладке, через каждых 5 метров светили фонари тёплым светом, стояли деревянные лавочки. Вдали виднелся маяк, атмосфера была умиротворяющая.       — Как непривычно. — Шагая за ручку, Ганс старался не переусердствовать с силой, поэтому держал руку расслаблено, а хваткой владела Мария. Женская макушка была поднята к звездному небосклону, к шикарной, космической луне. Она пыталась подсчитать все звёзды с неба, улыбаясь им. Полковник шёл напряженно, с повёрнутой головой в сторону девушки. Всегда приятно смотреть на что-то красивое, на воду, горы, огонь и на действительно великолепную знакомую. Мария резко развернулась к Гансу и они встретились глазами. Неожиданно. Для двоих.       — Рассматриваете меня, значит? — С прищуром спросила она. Ей было весело.       — Я думал, вы заметили раньше. Вы против? — Поправил массивное для дамы пальто на её плечах, не прерывая зрительного контакта, Мария проигнорировала его вопрос, вновь.       — Если вам некомфортно так идти, можем вернуться к ранее предложенному вами варианту. Локоть об локоть. — Посмеялась она. Но, одновременно была и серьёзна.       — Моя непривычность так выделяется? Прошу меня простить. Идя так, я ощущаю себя значительно моложе. Ха-ха-ха. — По сравнению с бархатистым девичьем смехом, смех Ганса звучал грубовато, громко.       — Интересно, и сколько же вам лет? Неприличный вопрос, но... Не всё равно ли нам? — Тёплая улыбка. Мария остановилась, глубоко глядя в его то ли серые, то ли голубые глаза. Если всё же голубые, они потеряли свой оттенок, становясь прозрачными.       — А вы смелая девушка, Мария. Мне 40. — Сделав осторожный шаг вперёд, дистанция между ними сократилась.       — У вас живописные глаза, Ганс... Только, не пойму... Серые или голубые? — она говорит это шёпотом, их носы ещё чуть-чуть и соприкоснуться.        — Я сам перестал понимать их цвет. Считайте, что голубые. Для меня они пустые, уже бесцветные. — Таким же шёпотом.       — Я считаю, что с ваших глаз можно писать шедевры. — Наклоняясь вперёд, он наблюдает, как Мария уже закрыла глаза. Она всерьёз готова? Восхищает. Понимая, к чему всё идёт нужно пользоваться ситуацией.       — Перед тем, я хочу узнать ваш возраст и фамилию, хочется быть осведомленным, с кем я поцелуюсь. — Может, он специально это затеял?       — Как всё официально... — Хитрая особа кладёт одну руку на мужское плечо, другую на мягкую щёку. — Давайте останемся на моих условиях.       Не понимая как это произошло, трепетные губы слились в поцелуе. Пара перестала замечать холод ночи, прохладный ветер, они поглощались в друг друга. Ему давно не было так согревающе жарко на душе. Несмотря на всю эту восхитительность, Ганс испытал смятение. В отличие от Марии, он ощущал как ей было блаженно от момента. Нежный, робкий поцелуй стал перерастать в страстный. Они находились одни в парке, но чёрт возьми, как же это было неприлично. Мужские руки опустились на тонкую талию, поджимая к себе Марию. Одна рука поднималась по спине, пальцы невольно прикоснулись к застежке белья, тут же же вернув руку обратно.       — Какой вы нетерпеливый, Ганс... Ахах... — Невольно оторвавшись от солоноватых губ, еле слышно произнесла. Ганс, будто не пил веками, оторвался так же. Дыхание было сбито, пока он пришёл в себя хотя бы на миг, не упустил возможность.       — Во-первых, я не нарочно, а во-вторых.. Скажите мне хотя бы фамилию... — Переместив руку на бледную щёку, он глубоко смотрел в бездонные зелёные глаза, пальцем поглаживая нижнюю губу. Эта фраза была приказом.       — Раз вам так это важно... Джонс.       Мужские губы вновь накрыли податливые женские, проникая ещё глубже. Аккуратные движения переросли во властные со стороны полковника. Он теперь готов на многое, но это уйдет вместе с ночью... На утро им станет стыдно. Должно стать.       Подходя к скромному домику спального района, Мария бережно сбрасывает с плеч пальто принадлежащее Гансу, протягивая его. Надев его на себя, Ланда берёт женскую руку и целует тыльную сторону не прерывая уверенного взгляда в глаза. Казалось, что он улыбался вечность. Это была не натянутая улыбка лицемера, а лёгкая. Настоящая.       — Доброй ночи, вам... Ганс... — Нехотя прощалась Мария, делая шаги в сторону дома, но так же смотря в загадочные мужские глаза, от которых не в силах оторваться.       — Без Вас, остаток ночи не будет так сладок. — Заигрывающе ответил он. Это была игра для него? Зачем он продолжил её? Нужно было поставить точку ещё после допроса, но с другой стороны он забыл женскую ласку, и так хотелось её вспомнить... И не хотелось забывать губы со вкусом вишни на своих.       — Всё же, прощайте. — Заигрывала она в ответ, продолжая отдаляться мелкими шажками.       — Помните, отныне я знаю где вы живёте, Мария. — Не отводил взгляда он от женского силуэта, который постепенно уходил в темноту.       — Мне стоит бояться? — С наигранным испугом.       — Возможно. — Подыграл он ей. И всё. Его прелестница исчезла в темноте.       Передёрнув плечами, он развернулся и возвращался в сторону своего дома, взглянув на золотые швейцарские часы, которые уже показывали 11:05, ускорил шаг. Ганс не любит сбивать режим сна. Он перфекционист. Режим его давно был составлен в точности до минуты. Время на сон 8 часов, а подъём в 7 утра. Смена часового пояса и так далась ему не сладко, но это мелочи. Ведь всегда можно привыкнуть к новому.       Неспеша идя по тёмным переулкам, которые уже не так хорошо освещались, он напрягал память где же мог слышать фамилию Джонс. Ланда точно её слышал. Несмотря на то, что фамилия распространенная, он явно слышал её от знакомых краем уха во время занятости. Может, он тогда пил кофе и читал вестник газет, или разбирался с важными документами. В общем, был погружён в себя. Но слышал ведь! Слышал!       Никогда раньше не жаловался на память. — Скверно прошло в голове полковника.       И имя. Еврейское имя.       Нужно поискать на неё данные.       Ещё несколько метров, и вот калитка обители. Снаружи это был двухэтажный, с белой отделкой дом, который украшал приятный зелёный газон, безупречно подкошенный.       Цветов не было, но рядом парковался черный лаковый авто. Только, он уже был ему не нужен. Всё находилось рядом, но, как говорится, пусть стоит. Ничего примечательного снаружи дома не было, сделан в классическом стиле.       Зайдя внутрь, довольный Ганс с облегчением снял тяжёлую обувь. Пройдя по короткому коридору, слева располагалась просторная кухня, у мужчины держалась дом-работница. Поэтому про бытовые хлопоты он не знал. Справа, не менее просторная гостиная, с кожаными белыми диванами, с двумя панорамными окнами. Их украшали прозрачные шторки, придавая уюта. На журнальном столике лежали книги в жанре детектив, Ганс читал одну из них за трапезой скрашивая ею одиночество. Выходы в ресторан и кофе стали редкостью со сменой общества. Да, каждый день ему приходилось обедать в компании коллег, с одной стороны разнообразие, с другой скудные разговоры и периодами пошлые анекдоты.       В доме было две ванные комнаты, сделаны в одинаковом стиле. Пол застелен чёрной плиткой, стены — белой. Мраморная ванная, такой же умывальник. Полки пустовали, на них не стояло ничего кроме станка для бритья, мыло и шампунь.       Спальни было три, но занята одна.       Просторная, светлая комната, с двухместной постелью и по бокам тумбочки, которые украшали лампы. Панорамное окно выходило с видом на Атлантический океан, пожалуй, самое красивое место небольшого особняка.       Ужинать он не стал, провёл вводные процедуры и лёг спать. Только не спалось. Голова была забита другими мыслями. Завтра у него выходной, нужно сделать запрос в Америку, а именно в Усс. Ему там точно не откажут.       Ворочаясь битый час, сон не шёл. Мысли уже занимали сегодняшний поцелуй. Давно Ганс не целовался. Если у него происходило слияние душ, в нём не было такой ванильной нежности. И без подобных прелюдий. Поддержания здоровья и не больше, ведь Ганс не создан для семьи, он так считал. Конечно ухаживания за девушками были и довольно часто он находил себе пассий, но они были лишь вершинами, которые каждый раз покорялись и он находил следующую. Обольщать он умел, не зря он присоединялся к обществу Ловеласов. Только это всё было по молодости и несерьёзно. Жену, Ланда, никогда не искал, даже если бы произошло то, что он влюбился и это развивалась, как настоящие чувства и в конечном итоге окончилось женитьбой, супруга бы никогда не стояла у него на первом месте. Детей он вовсе не хотел и не горит этим до сих пор. Ближе к двум часам ночи, Гансу всё-таки удалось уснуть.       Мария.       Окрыленная разливающимся по телу жаром, девушка опустилась на постель уже будучи в ночнушке. Голова по прежнему кружилась, это ощущения сводящие с ума, фантастического возбуждения явно не даст заснуть ещё долго...       Это всё от простого поцелуя? А что творилось бы с ней сейчас... Если бы они перешли эту грань приличий и моральных устоев... Ведь они практически не знакомы... Но полная тишина умеет говорить громче пустых слов.       Стук об стену открывшиеся двери. Его так желанные для неё руки не расслабляли хватку на самых чувствительных местах, пальцы проникали глубже и глубже с сопровождением всхлипов от влажности. Стоны, льющиеся, как мёд от приоткрытых в измождении губ, изводили его только больше. Ощутив под собой прохладную простынь, зелёные глаза постыдно упёрлись в голубые. Не выдержав этого, она отвела взгляд вниз, но и туда смотреть не стоило...       — Ахх..! — Опрокинутая назад голова, гортанный стон. Это достигло своего предела.       — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Не отрываясь. — Его приказы... Которым сейчас так хотелось подчиняться. — Отведёшь взгляд, я остановлюсь. Его серьёзный тон сводил с ума не меньше его действий, которые он так безупречно выполнял.       — Аха-ха... Но ты ведь сам не сможешь... — Смешно стало ей.       Постель начала нагреваться, простынь сжималась в женских кулаках. Мужские, тёплые губы спустились на шею, захватывая уже этот горизонт.       — Не стоит спорить о моей силе воли... — Глубокий укус в шею, ещё один страстный стон направленный прямо в ухо мужчины.       Подняв глаза на него, она, горевшая от стыда более не отрывала взгляда.       Без сил более сдерживаться. Это произошло.       Стон в унисон..       Шлепки..       Толчки, властные и грубые..       Вперемешку с короткой нежностью...       Утро. Мокрота во всем теле будоражит Марию, она проснулась с выпученными глазами от неожиданных способностей своей фантазии. Сон... Адский сон.       Только как же не хотелось просыпаться.       — Он должен узнать, что мы будем работать вместе...