Часть 1

— Снова ты, — голос в темноте не спрашивал, утверждал. — Снова я. Зажёгся свет, осветив стены скромного полуподвального помещения. Мой собеседник расположился на старой кушетке. В одной руке его была практически пустая бутылка крепкого алкоголя, другая так и осталась на кнопке выключателя. Снова пьяный. Мерзкий. Мне было жаль, но не его. Больше всего я переживал, что такие мозги растворяются на дне бокала. Я скривил губы — у этого неудачника не было даже бокала, он вечно пил из бутылки. — Что хотел? — У меня заказ, — я в пару шагов оказался перед гениальным пьяницей и протянул ему клочок бумаги с названием препарата. Мотидзуки-сан, так его принято было называть, когда-то преподавал химию в моём университете, но был со скандалом уволен. С тех пор о нём не слышали. Редкие студенты выходили на него в случае крайней необходимости, но предпочитали особо не распространяться. Обычно бедняги заставали его в отвратительном состоянии: в лужах мочи или рвоты, из которых он порой часами не мог выбраться. Теперь Мотидзуки пытался сфокусировать взгляд на моей записке, а я — сдержать гримасу отвращения. — Не возьмусь, — он сделал крупный глоток и опустошил бутылку. — Возьмешься. Заказчик надёжный и готов хорошо платить. Конечно. Если капитану Портовой мафии вдруг понадобились особенные таблетки, он мне душу продаст за них. Выродки, жадные до денег и тел малолеток, они готовы были рискнуть чем угодно, лишь бы чаша их власти не опустела раньше срока. — Нет, — Мотидзуки отчаянно замотал головой. — Оборудования такого у меня нет. — Было же, — я по старой памяти обернулся и ахнул. Там, где ещё в прошлый мой визит стоял огромный (по меркам помещения) аппарат, ныне не было даже стола. Ни колб, ни пробирок… Лишь куча бумажного мусора, очертаниями напоминавшая масштабную установку. Ту, что была моими усилиями сюда перенесена. Он пропил последнее, что приносило нам деньги. Мне — в большей степени, ему — в меньшей, но приносило. И теперь, когда за моей спиной с пистолетом стоял один из самых влиятельных людей города, а перед глазами сидело убожество, которое могло по своей слабости утянуть меня с собой в могилу, я словно сорвался с цепи. В сложившейся ситуации я не стал себя винить, ведь объективно не было моей вины в его зависимости, а я… Справедливости ради, в тот момент просто избавил мир от такой пиявки. Но дело обстояло совсем иначе в день, когда мне сообщили новость: тело Осаму Дазая было найдено без признаков жизни в его служебной квартире. Предположительно смерть наступила более трёх суток назад от передозировки. Я смял губы. Ему можно было помочь. Я мог ему помочь. Когда-то давно Дазай доверился мне. Сперва вручил худенькую нить судьбы, позволив устраивать жизнь на свой манер. И я устраивал. Это я дал ему попробовать спиртное, это я стал его первым сексуальным опытом, это я не остановил его в любви к наркотикам. Тогда почему-то вспомнил своего профессора. То, как зависимость сожрала его, не оставив и шанса. Умнейшие зачастую являются заложниками пагубного из-за самонадеянности. Все дураки, если подыхают, но я ведь не такой, я выше… Так и думают, да. Может, я сам виноват в том, что Дазай пришёл к такому концу? — О чем ты думаешь? — спросил он меня как-то раз. Я с большим трудом оторвался от невидимой, но особенно привлекательной точки на стене. Мы были у меня дома: Дазай завалился на кровать, а больше, чем я, его интересовал только потолок. Со стороны — подросток. Самый обыкновенный, если не знать. Его безусловно красило отсутствие бинтов и чёлки, лицо Осаму тогда выглядело свежим и приятным. Не настолько страшным. — Думаю о том, почему ты колешься… — выдохнул я. — Знаешь же, что это провоцирует… Но договорить он мне не дал: принялся громко петь, чтобы заглушить мою лекцию. Стоило треснуть ему хорошенько, чтобы мозги на место встали, но я тогда пустил всё на самотёк. И сам не понял, как мои руки оказались на нём. Прекрасно было видеть его таким… Нетерпеливым, жадным до внимания. И то, как он боролся за негласное первенство в моих глазах, задевало нужные струны моей души. За те минуты удовольствия я платил молчанием и бездействием. Мне было решительно не в чем пойти на похороны. Я на секунду замер: стоило ли мне вообще там появляться? Обычно убийца приходит на похороны, чтобы сбить с толку полицию, но в моём случае это правило не работало. Убийцей себя считал только я. И всё же, он мой… Некогда близкий человек.