Часть III. Глава 12: Имя для белоснежного принца

      Ай... моя голова... И зачем я... проснулась? Пока спала, то ничего не беспокоило... А теперь же... мучаюсь...       Не успеваю я даже окончательно прийти в себя после долгого сна, мне становится невыносимо жарко и такое ощущение, что пот стекает с меня ручьём, а одежда неприятно липнет к моему телу и в нос ударяет неприятный запах. Только уже через секунду моё тело вдруг начинается трястись от холода и моя кожа покрывается гусиной кожей, когда я ощущаю табун мурашек. Теперь мне кажется, что я слишком легко одета.       Что... со мной происходит? Почему так... одновременно и жарко, и холодно... А ещё голова ужасно болит... словно по ней ударили молотком и теперь она рассказывается... и нос совсем не дышит, а область кожи поверх верхней губы чешется...       Всё также не открывая свои напряжённые глазки, я отчаянно хватаюсь дрожащими пальцами за одеяло и пытаюсь как можно ближе прижать к своему телу, не позволяя чтобы хоть какой-то воздух попал мне под одеяло. Теперь же мне трудно понять, что именно сейчас я ощущаю. Моё тело одновременно тряслось, но не от холода, потому что снова чувствую, как мой лоб, шея, плечи, грудь, живот и внутренняя сторона бедер нагреваются. Ещё во рту всё пересохло...       Неожиданно, что я вздрагиваю от испуга и мои веки крепче сжимаются, когда на мой лоб ложится что-то холодное, что-то очень мокрое, в итоге по виску скатываются капли воды и охлаждают моё лицо. Сразу же стало так легче и словно голова перестала болеть, но всё равно чувствую напряжение в области затылка что-ли. Я тихо дышу через рот и моя грудь медленно поднимается и опускается, спрятавшись под тёплым и немного тяжёлым одеялом.       - Моя бедная девочка... - спустя пару минут слышу я обеспокоенный мужской голос, который полон нежности, заботы и волнения, а не сразу понять, кто это мог быть, хотя у меня не было сил даже просто думать.       Я ощущаю, как чья-то большая и холодная ладонь осторожно и едва касается моей влажной и горячей щеки, на что я удовлетворено вдыхаю, прижавшись к мужской руке, которая вскоре начинает ласкова гладить мою кожу. Изо всех сил пытаюсь раскрыть свои слипшиеся и напряженные веки, но, шмыгнув носом, удается наконец-то медленно открыть глазки. Только сейчас осознаю, как же эта челка неудобна и волосы покалывают мой правый глаз, на что я морщусь. Кое-кто это замечает и отодвигает мою длинную коричневую чёлку на пол лица в сторону. Меня тут же встречает яркий свет, отчего глаза слезятся и снова приходится их резко закрыть. Потихоньку привыкая к свету из окна, я вновь пробую предыдущую попытку и удается взглянуть наверх, встретившись с потолком моей комнате. Я поворачиваю голову в сторону правого плеча и сначала вижу чьё-то размытое лицо, но спустя мгновение вижу обеспокоенное выражение лица моего отца.       Папочка...       - П-па... ап... - мои губы медленно раскрываются, но с них слетает лишь тихий и уставший вздох, а в горле появляется ком.       - Помолчи, пожалуйста... Так будет лучше для тебя, - папа прикладывает большой палец к моим потрескавшимся губам, наклоняется ко мне и, громко выдохнув с облегчением, нежно дарит поцелуй в мою макушку, уткнувшись в мои волосы своим носом, вдыхая их аромат. - Я так испугался...       Пап... папочка... мне... мне очень... очень-очень... сильно... стыдно... и жаль... Я такая эгоистка и... ужасная дочь... Не подумала о тебе, когда вышла... на улице в той ночнушке... Почему я такая... глупая... И... всегда сначала делаю, а... потом осознаю о содеянном и долго жалею... -       П-прос... прост-ти... - я не могу удержать горячие и горькие слезы, обжигающие кожу до покраснений, и мои глаза встречаются с зелёными очами отца, а я пытаюсь изо всех сил показать, что мне правда грустно и сильно сожалею о произошедшем.       Он замирает, похоже удивившись моей реакции и внезапным извинением, но его губы мягко расплываются в ласковую улыбку. Отец немного отодвигает одеяло, открывая мои плечи, прикрытые легкой тканью ночнушки, и осторожно поднимает меня, усадив на матрац. Мои глаза не способны сейчас выразить страх и волнение за папу, когда тот обнимает меня, прижимая мою голову к своему плечу. Мои руки опущены вдоль моего тела и из-за жара и холода, поэтому я не могла толкнуть родителя.       - Всё хорошо, милая. Всё хорошо. Не переживай , - шепчет папа, прижимая моё горящее тело от жара к себе, а я сильнее шмыгаю носом и слезы сильнее начинают течь. - Мы потом об этом поговорим.       Мне удается слабо улыбнуться и даже усмехнуться с горечью, после чего обессиленно киваю, удобнее устраиваю голову на плече отца и вновь засыпаю в крепких, теплых объятьях отца.       - Вот и умничка.       Папа замечает, что я вот-вот снова вернусь в страну морфея, поэтому он аккуратно хватаете за мои плечи и трясет, на что я недовольно и обиженно мычу, тихо хнычу.       Пожалуйста... ну... я очень спать хочу... и желательно, чтобы папа остался со мной и лег рядом в кровать, а я могла прижаться к мужскому плечу и слушать его ласковые словечки.       - Милая, прошу, не засыпай. Я знаю, что очень хочется, но не надо... - отец поднимается с постели, но вскоре обратно садится на матрац, из-за чего тот немного гнётся от веса мужчины, протягивающий мне стакан теплой воды немного сероватого оттенка. - Пей, пожалуйста... Тебе надо много пить, чтобы организм выгнал вирус из тебя.       - У... угу... угусь, - я послушно приоткрываю губы, когда отец решает помочь, осознавая, что скорее всего мои руки очень ослаблены и быстрее вылью содержимое стакана на одеяло, чем успею выпить.       Ой, фу!! Это что?! Очень горькая и острая, словно к какому-то лекарству из испортившиеся имбиря добавили перец чили! Ой... И суховатая даже, а ещё эта мерзкая жидкость прилипает к стенке горла и жжёт. Какая гадость редкостная, бе... меня сейчас вырвет...       - Друг по работе сказал, что эта "настойка" поможет тебе быстрее вылечиться, - отец улыбается и тихо посмеивается над тем, как я выплёвываю слюну с этим ужасным вкусом прямо в стакан. - Даже боюсь представить, насколько это ужасно на вкус.       - Б-бе... К-какой-то у тебя странный друг, - внятно проговариваю и вытираю губы ладонью, стирая остатки этой настойки.       Я тот час удивляюсь, что ко мне вернулись какие-то силы, благодаря которому я снова могу шевелить свои части тела и даже говорить стало легче. Похоже, мне стоит вернуть свои слова обратно. К сожалению, эта противная настойка не смогла меня избавить от заложенного носа и головной боли, но всё равно рада, что мне полегчало.       - Гадкая, но работает, - с улыбкой проговаривает папа и ласково гладит по щеке. - Я позвонил твоему классному руководителю и предупредил, что ты сегодня не придёшь в школу. Он передал тебе быстрейшего выздоровления и сказал, что отправит к нам кого-то из твоего класса. Чтобы ты смогла сделать домашнюю работу.       - Спасибо, - шепчу я, медленно поднимаю уголки сухих губ и расслаблюсь, но ненадолго, потому что замечаю яркий солнечный свет, исходящий от окна, отчего мои глаза широко распахиваются и с волнением смотрю на отца. - Пап, ты дома! А... что... на работе скажут?       - Не волнуйся, - отвечает он и добавляет, убирая свою ладонь с моей щеки. - Я взял отгул за свой счёт.       А... теперь стало ясно, а... Стоп! Но ему и так приходится очень много работать, а ещё из-за меня ему пришлось остаться дома... Вот же... И чем я только думала! Я очень-очень сильно надеюсь, что его начальник хороший человек и поймёт моего отца! Блин... Какая же... глупая!       - Ур-р-р, - доносится незнакомый и странный звук, который я не могу назвать мурлыканьем.       Я и отец вместе смотрим в сторону двери, в ту же секунду мои глаза в восхищении широко раскрываются и улыбка становится шире на моём лице, отчего уголки губ немного болят из-за потрескавшейся кожи. К нам приближается та кошечка, которую я вчера спасла от сильного ливня. Хи-хи Она идёт так легко и изящно, словно подиум под лапками! И какая же красивая! Я удивляюсь тому, насколько у кошечки длинная шерсть, кажущаяся невероятно пушистой и мягкой, а ещё идеально чистой.       - А... вот пришёл твой кавалер, - усмехается отец, следя за бесшумной походкой белоснежных лапок.       А? В каком... смысле? Кавалер? Так... а... нет, я не поняла! Это кот?! У неё... то есть... у него... мордочка прям как у кошечки! Может... папа просто догадывается... Хотя... Я прекрасно помню, что, когда мыла, то... ну... не было же... яичек... А был лишь шрам... А-а-а-а... Упс... Хе-хе...       - Ой... а я думала, что девочка и... ай! - неловко смеюсь, но вдруг голова вновь начинает ужасно раскладываться и перед глазами всё кружится, а к горлу поступают рвотные позывы.       Я обратно ложусь на кровать, держась за влажный и нагретый лоб, совсем позабыв о мокрой тряпке, которая неизвестно,как и куда исчезла. Похоже, когда меня отец сумел поднять в сидячее положение, что эта вещь выпала с моего лица и лежит где-то на одеяле. Мда уж, нашла время, чтобы думать о какой-то ткани. Я с тяжестью опускаю веки и ощущаю, как на мою кровать запрыгивает кош... кот и медленно крадётся ко мне. Не успеваю даже открыть глаза, как тут же мою щеку вылизывает чёрствый влажный кошачий язык и я тихо смеюсь от щекотки.       - Я конечно удивился, когда встретила не мою любимая доченька, а этот пушистик... - отец гладит белоснежного принца по макушке, на что тот довольно мурлыкает и ложится на мою грудь, теперь же облизывает мой подбородок, на что я не перечу и лишь мягко улыбаюсь. - повёл к тебе и не переставал мяукать. Так сильно переживал за свою хозяйку.       - То есть... М-мы... м-мы... можем его оставить? - с надеждой в голосе спрашиваю у отца, глядя самыми жалостливыми глазками, на которые я способна сделать.       - Конечно. Втроём будет веселее. Только, извини, но тебе придется за ним присматривать.       Да! Я... Я буду его оберегать, лелеять и очень сильно любить! Буду кормить, ухаживать, мыть и играть с ним! И убирать за ним, если он вдруг где-то у нас дома сходит в туалет!       - А ты имя ему придумала? - спрашивает папа и поднимает с края кровати упавшее влажное махровое полотенце, на месте которого остался большой мокрый след на постельном белье.       Имя... а... а ведь точно... я даже и не придумала ему имя... Имя... я... Я плохо придумываю... Я... Я понятия не умею! Иногда... Если трудно дать питомцу имя, то можно его назвать исходя из внешнего вида.       Несмотря на тяжесть, моя грудь медленно то поднимается, то опускается, пока на ней мило и крепко спит очаровательный белый комочек счастья, сопящий во сне и мурлыкающий, как маленький трактор.       Хм... Называть его... Торакута... не самый лучший выбор... Н-нет! У такого красавчика должна быть чудесная кличка... Хм... Его шерсть... Она такая... Мягкая... Теплая... Красивая... В цвет чистого, белого... снега...

Юки!

      - Юки... - я откидываюсь на подушку, повернув голову в сторону своего отца и мягко улыбаюсь, когда тот тоже одаривает меня своей красивой улыбкой.       - Оно идеально подходит ему, - папа наклоняется ко мне, и я ощущаю теплые губы, мягко прижавшиеся к моему лбу, и отстраняется от меня где-то через пять секунд. - Отдыхай, милая. Я пойду приготовлю куриный бульон и спасибо, что не отдала всё Юки.       Я сначала не понимаю, о чём он говорит, но, сосредоточившись о вчерашнем дне, в голову приходят воспоминания, когда я отрезала от куриной грудинки небольшой кусочек и угостила Юки.       Хе, ой... Только вот я не слишком много отдала, а... отец не выглядит недовольным. Какой же он всё-таки прекрасный отец! Не повысил на меня голоса, не поругал, но... похоже... он будет накапливаться внутри себя всё волнение и недовольство на меня, пока я не вылечусь. Даже... страшно представить, что потом будет со мной... только. Хотя... Я очень рада, что мне достался такой чудесный папочка и... Готова понести любое наказание, но это потом, как он и говорит...       Сейчас... Я могу... Насладиться покоем со своим новым, милым и хорошим четвероногим другом, который всё это время переживал намного больше, чем кто-либо мог волноваться настолько сильно...       Спи спокойно, мой маленький Юки...       Спасибочки большое...