Часть III. Глава 17: Помощь

Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Привет» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Прости, что долго не писала»       Я чувствую вину перед Брюсом… по нескольким причинам…       Начиная с той, что я не предупредила про гостей. Может снова рассердиться за моё молчание. Ведь Райм очень волновался, когда я ему не писала, а затем стал недовольным за мой авантюрный поступок, в последствии которого поплатилась здоровьем и учебой. Даже боюсь представить тот день, когда мы вновь встретимся, и мне придётся показать полностью своё лицо… он тогда узнает про мой глаз… Будет ли ему мерзко? Начнёт ли считать меня странной и не такой, как все? А вдруг и вовсе прекратит своё общение со мной.       Вторая же причина моего беспокойство — отец. Хотя, три дня уже прошло, а он ещё ни о чём не знает. Главное, чтобы я сама не проболталась.       Я глажу пушистую и белую макушку Юки, мирно лежащих на моей груди, при этом слышно моё расслабленное и еле звучное сердцебиение, а также милое сопение котика. Он вернулся в мою комнату где-то через полчаса, после того, как ко мне ещё заходил папа. Я так и не поняла, где был этот белый и пушистый комочек. Он выглядел настолько взволнованным и сосредоточенным, когда бесшумно приближался на лапками к моей кровати.       Похоже, Мико его чем-то очень… побеспокоила. Вот он и проверял мою комнату, в надежде на то, что её больше нет.       Хотя… мне кажется, что Мико могла его просто обнимать, лёжа на моей кровати и так, что Юки был под ней. Это мысль закралась мне в голову, когда заметила на майке Мико белые тонкие волосинки, да и моё покрывало было словно после какой-то битвы и также была на нём кошачья шесть…       Ну… зато теперь я знаю, что Юки не любитель обнимашек. Только, наверное, ни одному коту такое не нравится…       Юки… мой бедный снежный принц… прости, что тебя оставила одного…       Я никак не могу оторвать взгляда от спящего Мейн-куна, положивший свою голову прямо на мою грудь, ближе к левой части, где спокойно бьётся сердце, а сам же словно улыбается во сне, и доноситься очаровательное мурлыканье. Мои губы самопроизвольно расплываются в улыбку, и в этот миг я дарю мягкий поцелуй в пушистый лоб Юки, который мурлыкает ещё громче и ощущается, как он наклоняет голову ближе к моим губам. Я тихо смеюсь от усиления и вновь одариваю его короткими и быстрыми поцелуями, пока мои пальцы левой руки осторожно поглаживают спинку белоснежного кота с выпирающими лопатками.       — Такой хороший мальчик, — шепчу я и вновь хихикаю, когда Юки открывает свою пасть с клыками и издаёт ленивое, затем слышное «мяу», а его шершавый язык вылизывает мой подбородок и, в следующую секунду, неожиданно кусает, не слишком сильно, но тоже неприятно.       Ай… кусака! Всё ещё злиться на меня за произошедшее…       — Извини… я не знала, что Мико будет так тебя мучить… — виновато проговариваю и смотрю прямо в большие голубо-зеленые глаза Юки, которые, похоже, прощает меня, если тут же его острые клыки разжимаются, после чего он лижет мой покрасневший подбородок, издавая громкое мурлыканье и закрывает очи черными, ромбовидными зрачками.       Хм… а я даже не обратила внимания…       Удивились ли ребята, когда увидели глаза Юки? Посчитали ли это странным или что-то необъяснимым? Не появилось ли у них предчувствие, что мы и Юки похожи этой чертой во внешности? Но… а может они даже не заметили глаза Юки, хотя… когда он убегал, то его глаза были невероятно широкими от недовольства и страха. То есть можно было легко даже на пару секунд увидеть глаза моего принца.       Своей правой рукой я крепко держу мобильный телефон с розовым корпусом и со светящимися экраном, на котором высвечивается моя переписка с Брюсом. К моему удивлению, он не всё ещё не ответил на мои сообщения, что на него не похоже. Обычно он быстро отвечает. Может… у военных совсем другой график работы?       Я перевожу глаза на потолок, не перестаю гладить Юки то ли для того, чтобы ему сделать приятно, то ли в собственных целях, пытаясь тем самым унять волнение. Пушистик перестает мурлыкать, слегка шевелит ушками с кисточками на кончиках, после чего расслабленно выдыхает, словно человек, и на этот раз точно засыпает.       После чего смотрю на рабочий стол, на котором всё также лежат конспекты, принесённые моими новыми друзьями, а ещё блокнот с моими рисунками. Когда Мико, Рафаэль и Дэмиен ушли, то почти в этот же момент в мою комнату зашёл отец с подносом на руках, на поверхности которого стояла миска с куриным бульоном и вновь та горькая, острая настойка с противным запахом, вызывая у меня рвотные позывы. Но, думаю, что благодаря этой мерзкой гадости мне стало гораздо легче. Голова не болит, глаза уже не настолько напряжённые и могу хоть дышать обеими ноздрями, но прекрасно ощущаю, что сопли ещё у меня есть.       Папа удивился тому, когда обнаружил меня на полу, держащую в руках блокнот, а по щекам скатывалась слезинка. Только через минуту на его лице появилась очень добрая улыбка, которая заставила меня даже смутиться. Отец помог помог мне подняться с пола, вытер влажную и тонкую дорожку из слез своим указательным пальцем и уткнулся носом в мою чёлку, что-то невнятное прошептал.       Я не могла перестать улыбаться и смущаться, когда папа кормил меня с ложки, каждый раз дуя на горячую жидкость, остужая её. Затем же пришло время для беседы, которая оказалась для меня немного… тяжелой…       Отец начал с того, что выговорил своё мнение, обиду и удивление по поводу того, что скрыла от него про своих друзей, ну… которые теперь они ими стали… надеюсь…       Я же извинилась и сказала, что хотела сделать сюрприз, но не знала как его преподнести. Хотя на самом деле я была не меньше шоке, когда в первый раз увидела за порогом своей комнаты Мико, а также её друзей.       После этого папа стал задавать кучу вопросов, только связанные лишь с одним человеком, Дэмиен: Как его зовут? Сколько ему лет? Откуда он? Учиться ли он со мной в одном классе? Какие у него увлечения? Кто его родители? Как он учиться? Куда хочет идти после школы и планирует ли оставаться жить в Джаспере?       Я опешила и не могла ничего сказать, потому что за одним вопросом уже следовали ещё два, а серьезные зелёные глаза приближались к моему лицу всё ближе и ближе. Мне пришлось накрыть его губы своей ладонью, на что отец удивился моим смелым поступком, как и я. Он в изумлении поднял брови на лоб и, задумавшись, резко смотрит куда-то в сторону и тяжело вздыхает, скидая с плеч какой-то груз.       Мне удается ответить лишь на один вопрос, который был связан с именем парня, а ещё сказала, что тот маленький мальчик, Рафаэль, его младший брат. Отец удивился, сказав, что они совсем не похожи внешне. Я на это промолчала, так как считала их идеальными братьями, словно с них брался прототип братских отношений. Когда сказала папе, что Дэмиен очень добрый, хороший, нежный и заботливый парень, а ещё очень молчаливый, то он вновь задумался о чем-то, глядя на меня с каким-то страхом…       Вспоминая теплые и ласковые руки парня, я не сумела удержаться от улыбки, и мои щечки медленно окрасились в цвет розовых персиков.       «Тебе он нравится?» — вдруг спросил мой единственный родственник полушепотом и внимательно смотрел на моё лицо, со стороны выглядя так, что мой ответ для него самая важная вещь на свете       От такого странного вопроса… мои губы приоткрылись от замешательства, а я вновь потеряла голос и неуверенно направила зеленый глаз на колени, осматривая свои прижатые друг к другу колени, на которых лежали мои дрожащие руки.       Нравится? Кто… он? Дэмиен? Почему он так посчитал? И… что значит нравится? Нравится, как друг… как брат… или же… как парень? Неужели я влюбилась в Дэмиена? Нет! Конечно же нет! Мне… мне просто были приятны его прикосновения, его кожа, его улыбка, его глаза, его мягкий характер… если мы были в хороших отношениях, в том смысле, что больше общались, то… я бы могла максимум называть и считать Демиена старшим братом, нежели… Парнем…       Отец потер переносицу и неожиданно усмехнулся с необъяснимой горечью, взъерошил мои волосы в цвет каштана, отодвигая с моего лица чёлку и прошептал мне, прижавшись лбом к моему: «Прости, Шизука… Я и забыл, что ты ещё маленькая для таких разговоров. Но, просто, пожалуйста, будь осторожна с ним»       Что…?       Я с удивлением наблюдаю, как отец, забирая поднос с пустой посудой, молчаливо покидает мою комнату, больше не смотря в мою сторону и, как только выходит, закрывает за собой дверь.       Что это было?       Неужели он считает Дэмиена каким-то плохим человеком?       А почему?       Это из-за того, что я не ответила на все вопросы отца? Я понимаю, что мир довольно опасное место, нельзя каждому доверять, кто-то может оказаться опасным и специально подвергать опасностью. Но Дэмиен никакой не такой! Знаю, что внешность обманчива, как и первое впечатление. Я правда… уверена в том, что он очень хороший человек… прям такой же, как и Брюс, только моложе.       Ох, боже… Если отец так реагирует на моего сверстники, то что он скажет, когда узнает про Райма? Похоже… дело тогда дойдет не просто до криков, но и до полиции…       После ухода папы, в мою комнату вернулся Юки, запрыгнул на кровать, а я уже лежала на ней и смотрела, не моргая, на потолок, пытаясь осознать серьезность проблемы и задуматься о том, что мне стоит быть более осторожной с Брюсом.       Я вдруг слышу звук уведомления и лёгкую вибрацию телефона, что означает у меня сообщение и я догадываюсь от кого. Мои пальцы сильнее же вжимаются в кнопки, на что появляется нелепый набор цифр и букв. Я сразу же подношу телефон ближе ко мне, с лёгким волнением смотрю на дисплей, ожидая уже кучу сообщений от Райма. Брюс Райм: «Здравствуй, Шизука» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Все хорошо. Главное, что ты в порядке»       Я поражено читаю его сообщения по несколько раз и пальцы замирают на кнопках, не способные даже напечатать простое и короткое «Ок», хотя я бы все равно такое не стала отправлять.       Брюс… что… что с ним случилось? Почему он так резко перешёл на формальный вид общения… Здравствуй? А через второе сообщение я как будто ощущаю серьезную ауру военного. Что же такое произошло… надеюсь… он никак не пострадал… Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Брюс, ты сейчас не занят? В том смысле, что пока никуда не отойдешь во время разговора?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Нет, я могу разговаривать» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Тогда, пожалуйста, скажи, что тебя тревожит» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Прости, если лезу не в своё дело, но, мне кажется, что что-то случилось» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Благодарю за беспокойство, но тебе не стоит думать о таком» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Я хочу помочь» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Я тоже привыкла хранить переживания внутри себя или сама с ними справляться. Поэтому мне это знакомо» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Но мы же друзья, ведь так?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Да» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Поэтому не держи всё в себе, пожалуйста! Как ты помог мне с одиночеством, так и я тебе помогу! Может, мои слова не помогут, но тебе полегчает после того, как выговоришься» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Позволь мне помочь, Брюс, пожалуйста» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Шизука»       Даже не видя его лица и голоса, я осознаю быстро и легко, что он удивляется и не знает, что ответить. Если честно, то я не меньше… впервые я так много говорю и не нервничаю, а лишь чувствую прилив сил и уверенности.       Как я уже сказала — я не знаю, смогу ли помочь или как-то облегчить тревоги Брюса. Но уверена, что даже просто рассказав, ему станет легче, как мне становится после разговора с отцом. Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Я очень хочу помочь тебе, Брюс»       Никакой активности со стороны Брюса… он не печатает сообщения… это меня немного пугает и беспокоит… может я перегнула палку и лучше остановиться… есть же люди, которые нуждаются хотя бы в минутке уединения. Но я… не могу так просто оставить и сделать вид, что ничего не происходит… я не хочу видеть Райма таким… он достоин спокойствия. Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Я так хочу увидеть тебя прямо сейчас, даже не представляешь, насколько сильно»       Я поражаюсь этому неожиданному заявлению, и в тут же секунду мое лицо покрывается обожающим румянцем, а я оттягиваю левую руку от спинки Юки и прижимаю её к своей щеке, чувствую горячую кожу и затем улыбаюсь от одной мысли, что не хочу просто увидеть Брюса, но ещё и обнять его… это странно? Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Я тоже хочу)» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Надеюсь, нашу встречу удастся вновь повторить» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Ты уверена в этом?» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Да, уверена» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Я обещаю, что скоро это случится» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Спасибо, что находишь время для меня»       Я слегка наклоняю голову плечу, всё также улыбаюсь, но уже смущения отступает и на душе приятная лёгкость. Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Я всегда найду время для тебя» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Прости, что повел себя так грубо и некрасиво с тобой» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Брюс» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Ты нисколько не груб! Даже сейчас, когда ты такой, ты продолжаешь вести себя очень вежливо со мной. Спасибо большое 😊» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Извини, что мы отвлеклись. Скажи, пожалуйста, что случилось?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Не извиняйся никогда за то, что ты не сделала»       Но ведь, я же… ладно, лучше не буду спорить… но всё равно же я виновата в том, что мы ушли от главного вопроса нашего разговора… Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Хорошо» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Спасибо» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Мне жаль, но я не смогу ответить на твой вопрос. Это связано с моей работой, которую мне запрещено рассказывать гражданским. Это может навлечь неприятности на тебя и ты ещё не готова, чтобы знать всей правды⟩ Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Военная тайна?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Можно и так сказать» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Понятно» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «А если я буду задавать вопросы, не касающиеся произошедшего на работе?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Если ты этого желаешь, то я не против» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Спасибо)» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Какие ты эмоции ощутил, когда это случилось?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Гнев, боль и вину» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Эти чувства — реакция на произошедшее или на кого-то?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «На много чего, но в большей степени на самого себя»       Брюс… теперь я точно убеждена в том, что он не просто военный, а ещё и главнокомандующий. Я читала много книжек, во много которых были такие люди высших должностей, на чьи плечи возложено очень много работы, обязанностей и задач Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Ты думаешь, что это произошло по твоей вине?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Нет, не думаю. Это так и есть. Это было неправильным отправлять его одного. Я должен был раньше понять, что теперь слишком опасно действовать поодиночке. Если не моя оплошность, мой боец сейчас не был без сознания»       Ох… Брюс… ты слишком на себя много берешь… Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Но ты ведь не знал, что такое может произойти. У тебя много обязательств, ты выполняешь руководящие функции и приходится одновременно следить за безопасностью своих военных» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Возможно, ты отправил своего бойца в одиночку, потому что ни чуть не сомневался в нём. Ты знал, что он справится с задачей» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Я не представляю общей картинки, но уверена, что он и никто другой не считает тебя причастным к произошедшему. Мне кажется, что этот боец тоже чувствует вину, но только перед тобой» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Здесь нет твоей ошибки, а если и была, то невозможно быть идеальным командующим. Я боюсь представить, насколько это тяжкий и страшный труд быть лидером»       Я замечаю просыпающегося Юки, которого я разбудила своим громким и быстрым щёлканье по кнопкам. Он медленно раскрывает сонные глаза, внимательно смотрит прямо на моё лицо, после чего бесшумно крадётся к моей левой щеке и лижет шершавым языком мою щеку, которая начинает пощипывать. Я тихо хихикаю, глажу белого принца по макушке и только сейчас чувствую лёгкое жжение в уголках глаз из-за скопившихся слёз.       Сколько я уже за сегодня пустила слезу? Точно больше двух раз… кошмар, нельзя же быть настолько сентиментальной… вроде бы и шестнадцать, а веду как маленькая и слабая девочка… Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Ты мне очень помогла, Шизука» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Спасибо 😊» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Я рада 😊» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «И тебе спасибо, что доверился мне)» Шизука Итикава: «печатает…» Шизука Итикава: «Правда стало легче?» Брюс Райм: «печатает…» Брюс Райм: «Да. Я премного благодарен за твою помощь и рад, что теперь у меня есть ты, Шизука»       Телефон выпадает из моей ладони, а я сильно смущаюсь от последних слов Брюса, что зажмуриваю глазки, закрываю своё ярко-красное личико дрожащими ладонями и пытаюсь изо всех сил сдержать смущающийся визг, а Юки трётся мордочкой об мои пальчики, громко и довольно мурлыкая.       Брюс… Брюс! Ты… ты слишком… идеальный… я… Я… я тоже… счастлива, что у меня есть такой друг, как ты… поскорее… снова увидеть тебя…