Часть IV. Глава 24: Ссора двух друзей

      С появлением детей на базе, Рэтчет больше не позволял себе верить, что когда-нибудь ему удастся поработать в умиротворённой и расслабленной обстановке, как раньше. К счастью, его мольбы были услышаны похоже самим Праймусом, так как уже второй день подряд на территории их убежище царит гробовая тишина с напряжённой атмосферой. Но он не желал ничего подобного ради достижения своих эгоистичных мечтаний…       Медик автобот направляет уставший взгляд на удручающие показатели зелёного здоровяка, лежащего на платформе без сознания с потухшей оптикой. На грудных пластинах гиганта с потёртой зеленой краской располагалась Мико. Ей было всё равно на леденящую поверхность, на которой она сидела, что в последствии могла получить потом серьезные последствия. А вид был пугающим, как и состояние ее лучшего друга.       Её синяки под глазами, напряженные красные сосуды и свидетельствуют, что иностранка не смогла поспать после вчерашнего, вместо этого проплакав целую ночь в подушку, чтобы как-то заглушить свои всхлипы от взрослых, которые временно присматривали за ней. Хоть они утром и заметили изменения в характере единственной дочери семьи Накадаи, но ничего и не сказали. Они даже были рады тому, что столь шумная и невыносимая девочка, которая запросто могла настучать на них своим родителям, которые впоследствии могли урезать их зарплату, наконец-то стала несчастной и молчаливой.       Мико была необычайно тиха и молчалива, она всё равно сумела заметить радость в лицах ненавистных ей приёмных родителей. Японка сохраняла контроль над возникшей агрессией и направила всю свою энергетику на быстрое съедение завтрака, который ничем не отличался от предыдущего. Обычные хлопья с молоком, которые были самыми дешёвыми в магазинах Джаспера.       К сожалению, Накадаи привыкла с самого рождения, чтобы к её пробуждению был готов завтрак, поэтому она не умела готовить. Переехав в Джаспер, куда она так всегда хотела, лишилась тех радостей в жизни, которые готовили ей слуги в поместье семьи Накадаи.       Но девочка никогда не жаловалась своим родителям на отношение американских взрослых к её персоне и их «заботе». Только было два случая, когда она всё-таки потребовала немного спугнуть приёмных родителей и относится к ней с большим уважением. Первый случай произошел именно тогда, когда Мико только переехала в Джаспер и поселилась в доме этой парочки. Старшие Накадаи забыли упомянуть при заключении контракта о временном удочерении, что Мико прекрасно владеет знаниями американского языка, поэтому девочка уже в первый свой день узнала много интересного о себе от своих новых «родителей». Особенно понравилось, когда они планировали выкрасть личную кредитную карточку Мико, чтобы в дальнейшем перекидывать на свои банковские счета карманные деньги девочки.       Только что-то у них потом неожиданно пропало желание, когда Мико в этот же день перед сном разговаривала со своими родителями, но не японском, а на американском языке и так свободно, словно прожила в Америке больше десяти лет. А второй случай был, когда родители взыскали у Накадаи телефон, думая, что она больше никогда не сможет поплакаться своим родителям и теперь она станет их игрушкой. Только вот Накадаи наконец-то раскрыла себя и вдоволь повеселилась со своими приемными родителями, устраивая всякие детские шалости…       Ну… в общем, они в итоге поседели от стресса, а затем и облысели, как в переносном, так и в прямом значении. Поэтому им приходится сейчас носить парики, а Мико до сих вспоминает те дни с улыбкой и продолжала смеяться, пока рассказывала всё Балкхэду. Впервые услышав что-то подобное, конечно же, зелёный автобот потерял дар речи и не мог поверить, что столь хрупкая, худая и милая на вид девочка, могла так просто постоять за себя, не испугавшись заметной разницы в статусе и возрасте. И когда Балкхэд снова и снова слушал эту историю из уст Накадаи, он мысленно гордился своей храброй малышкой…       Рэтчет замечает, что хрупкие и узкие плечи девочки вновь начинают дрожать, что предвещает лишь одно — она снова будет плакать, но беззвучно. Рыжий автобот с белыми полосами на корпусе пытается хоть немного утешить Мико, но не может ничего вымолвить, так как он винит только себя…       Какой из него врач, если он никого не может спасти?       — Мико, — Рэтчет приближается, почти касаясь коленными сегментами краёв платформы, и пробует отвлечь девочку от печали своим тихим голосом, в котором не звучало ни раздражания, ни строгости, а беспокойство.       Накадаи шевелиться, и роботу кажется, что его идея сработала. Но земная девочка не соизволила даже повернуться к другому автоботу, а лишь крепко обнимает ноги и наклоняет голову вниз, прижавшись лбом к коленям.       — Мико, прекращай лить омыватели. Балкхеда сильный и он будет жить, — Рэтчет повышает голос и его лицо становится раздражительным, но только из-за себя и своей бесполезности.       К удивлению, японка начинает меньше дрожать и даже поднимет голову с колен, а её карие глаза смотрят на Рэтчета с такой детской наивностью, что кибертронский врач не может вынести этого взгляда, а его искра сжимается. Ему не стоило говорить следующие слова, но и не мог он позволить Мико слепо верить в лучшее:       — Я очень надеюсь, что нам ещё удастся спасти его, — он вздыхает и потирает свой фейсплейт ладонью. — Даже если и получится, то он больше никогда не сможет быть, как раньше. И тогда станет на одного бойца меньше, но на один рот больше, как говорят люди…       — 黙れ! 黙れ! 黙れ! — девочка закрывает свои уши и не перестает, словно в бреду, говорить одно и то же, а её голос доходит до крика.       Медик широко раскрывает оптику, впервые видя японку в таком состоянии, словно какая-то умалишённая. В одном мгновение Мико безумно хватается за свои щеки и пытается избавиться от зуда на щеках, безжалостно царапая свою кожу ногтями до большей боли. Рэтчет осторожно наклоняется в сторону, чтобы лучше разглядеть лицо Накадаи и ужасается, видя на когда-то светлой коже девочки красные царапины, одна из которых начинает кровоточить. И из носа девочки стекает неизвестная роботу жидкость, которая стекает по алым губам. Лицо пятнадцатилетней полностью опухает и глаза настолько влажные красные, готовые в любую секунду лопнуть от напряжения.       Рэтчет думает попробовать коснуться трясущейся спины обезумевшей Мико, но ни один манипулятор не слушается его, как будто они бояться или брезгуют оказываться рядом с толь разбитым и сумасшедшим существом. Он теперь жалеет, что утром приказал Бамблби и Арси забрать своих напарников и позаниматься своими делами, только за пределами базы. Ему нужна хоть какая-то помощь, даже агент Фоулер был бы полезен, но до него невозможно дозвониться на выходных.       Вдруг из туннеля, через который автоботы заезжают и выезжают с базы, доносятся громкие звуки мотора и крутящихся шин, а следом исходит ярких свет от фар приближающегося транспорта. Рэтчет быстро узнает автобота и он тут же забывает о Мико, которая наконец-то успокаивается и тыльной стороной правой ладони вытирает свое влажное лицо. Ее рука тут же оказывается мокрой из-за слез, соплей и крови.       Девочка, сидя спиной к Рэтчету, быстро разгадала вернувшегося лидера автоботов только по звукам.       — Как Балкхэд? — сразу же переходит к главному вопросу Прайм, окинув строгим и леденящим взглядом бессознательный корпус зелёного здоровяка.       Рэтчет молчит и ничего не говорит вышестоящему по должности лидеру, демонстративно махнув манипулятором в сторону Балкхэде, отвечая «иди и сам посмотри — не слепой».       — Рэтчет, — Оптимус подходит ближе и, может его вид кажется устрашающим, достаточно осторожно и медленно сжимает плечо старого друга.       — Ты сам прекрасно видишь, что с ним! Если бы ты соизволил остаться — мы бы нашли ВМЕСТЕ способ помочь ему, — Рэтчет грубо отталкивает манипулятор лидера автоботов от плечевых сегментов и со злобой смотрит прямо в голубую оптику серьезного Оптимуса: — Или тебе уже настолько наплевать на наши жизни? Мико в изумлении смотрит на Оптимуса и Рэтчета, ведь ей ещё не доводилось видеть, как эти двое ссорятся друг с другом. Она была уверена, что у них никогда не бывает ссор, потому что они давно знают друг друга. Когда Рэтчета злился или ему становилось плохо, то Прайму было достаточно сказать самых обычных слов, чтобы успокоить своего давнего товарища. К тому же трудно определить истинные эмоции у лидера автоботов, но Мико показалось или нет, что когда Оптимус коснулся плеча медика, то он выглядел очень обеспокоенным.       — Нет. Для меня безопасность каждого трансформера превыше всего. Ты прекрасно это знаешь, мой друг, — Оптимус накрывает ладонь сердитого автобота своим манипулятором, сжимает бережно и в успокаивающем значении металл Рэтчета, говоря с ним спокойным тоном, не чувствуя никакой обиды после его слов. — Тебе нужен отдых. Мы сделали всё, что смогли для Балкхэда. Его показатели медленно, но всё же приходят в норму.       — Пф… — Рэтчет не желает больше находиться рядом со своим другом и понимает, что его слова никак не заставят Прайма изменить своё отношение к войне и к её последствиям.       Рэтчет уже не так грубо, но быстро достаёт свой манипулятор из довольно крепкого захвата, а затем спешит уйти из главного центра управления, тихо шепчет себе и сжимает пальцы в стальные кулаки:       — Эта планета пагубно влияет на тебя, Оптимус… Особенно некоторые её обитатели…       Оптимус Прайм следит за своим лучшим и старым другом до тех пор, пока не остаётся в помещении, вместе с Балкхэдом и Накадаи. Красно-синий автобот медленно движется к, лежащему всё также в отключке, зелёному здоровяку. Но он смотрит на глаз Мико, видя, что пришлось пережить бедной японке, которая пытается держаться стойко под напором испепеляющих голубых огней. Только из-за бессонной ночи т недавнего срыва, Накадаи очень хотелось спать, но она не хотела упустить пробуждения ее лучшего друга.       — Тебе тоже нужен отдых, — мягко и спокойно обращается Прайм к девочке и подставляет рядом с ней ладонь, чтобы она могла рухнуть на его металлические, но тёплые пальцы.       Мико медленно машет голову в разные стороны, пытаясь как можно вежливее отказаться от такого предложения от самого Прайма. Только она всё равно не смогла долго сохранять свой мозг активным, поэтому в следующую секунду её ноги становятся ватными Накадаи чувствует неприятный удар её обмякшего тела об металл и хмурится от шершавой поверхности металла, когда её щеки и так расцарапаны до кровоточащих царапин.       И вскоре засыпает, а Оптимус тем временем осторожно гладит большим пальцем по спине уставшей девочки и неотрывно смотри на фейсплейт Балкхэд, надеясь также, что вскоре его боец сможет вернуться в строй…