Четвёртый. Кен

Похолодало… Прогноз утверждает, что продолжается лето, но мне правда очень, очень холодно. Когда я дома в полном одиночестве, мысли окружают меня словно стая голодных бродячих псов, в этой борьбе у меня нет шансов. Поэтому я оказываюсь на улице, в лицо дует холодный ветер, своим порывом сдувая из головы все мысли, хоть и ненадолго. Полдень. Идёт проливной дождь, и я иду вдоль дороги. Штаны и толстовка промокли насквозь, шагать становится всё тяжелее. Я помню, было время, когда дождевая вода очищала меня и возвращала к жизни, но это было будто в ином рождении. Теперь я чувствую только сырость, тоску и усталость. Они поддерживают меня, я понимаю, что ещё живу, но давно разучился радоваться этому. Когда я утратил безвозвратно чувства? Я уже не могу вспомнить и не знаю, почему так случилось. Я всегда помнил о смерти. В детстве во мне жила наивная вера, что 18-летие — это предел, и в этом возрасте я должен умереть. Однако те дни давно позади, а я всё еще здесь, брожу по городу без пути и цели… и совсем без чувств. Всё, что у меня еще осталось — это мысли. Но именно от них выбегаю я из дома под холодный ливень в никчёмной надежде потеряться или просто всё забыть, даже себя. Проходя мимо витрин и панорамных окон кафе, я не могу не удивляться. Как можно быть такими спокойными и равнодушными? Они сидят как ни в чём не бывало буквально в паре кварталов от места очередной городской трагедии. Пару недель назад там обрушился Babylone's, погибло много людей. Но, похоже, спустя всего несколько дней об этом забыли, всем стало плевать, что случилось, почему и как справляются те, кто пострадал от этого происшествия. Насколько же мы безразличные до тех пор, пока это не коснётся лично нас… Так и не стало известно о деталях случившегося, по-прежнему не найден виновный в подрыве здания. Но правда, почему это случилось? Мог ли кто-то сделать это намеренно? Зачем? Я не представляю, какой мотив был у человека, сотворившего такое. Мотивы в отдельных случаях бывают прозаичными. Неделю назад по новостям передавали печальное известие об убийстве сына председателя корпорации Cane. Назойливые журналисты, докопавшиеся до сути, трещали о странностях этой смерти, якобы в зачумлённом месте его труп обнаружили прибитым и перевёрнутым, но кто в это поверит?.. Его невеста, Лиссандра Морган, отказалась от комментариев и непоколебимо переносила случившееся перед камерами и вспышками фотоаппаратов до тех пор, пока не упомянули о возможности любовной интрижки покойного. Кто знает, что на самом деле произошло… Но всё же, почему люди заставляют друг друга страдать, почему поедают друг друга? Этот риторический вопрос не давал мне покоя многие годы. Так сложно найти на него ответ… потому, сегодня и сейчас, я сдаюсь. Больше не буду пытаться понять. Я точно знаю, что зло не может принести благо, и людям, сделавшим больно другим, никогда не станет от этого лучше. Уничтожая других, ты уничтожаешь себя. Простая и очевидная истина. Во мне тоже происходит что-то странное, я иногда вдруг понимаю это. Сейчас я прохожу по парку, вокруг — хвойные деревья, они вкусно пахнут от влаги и выглядят действительно красиво, настоящее чудо жизни. Но эти исполины такие высокие, они закрывают небо и любую возможность увидеть хоть проблеск света. Давление и власть, вот что они демонстрируют своим видом, и я ненавижу их за это. Но моя ненависть — пустышка, я ни на что не способен. Сердца, бившегося за мир, не осталось, на месте его гибели теперь чёрная апатия. А в голове моей настоящий хаос. Силы вытекают постепенно, как будто на дне стакана трещина, пока небольшая. По ощущениям как таять изнутри, твои клетки растворяются и исчезают, но в отражении этого не видно, ты будто в полном порядке. И причина мне известна — это борьба. Двое борются во мне, белый и чёрный волки, поедая меня изнутри. Иногда мне больно и страшно, а порой я лишь равнодушный наблюдатель, как прохожий, заметивший драку уличных кошек. Контролирующий эту борьбу сможет много добиться, и книга его жизни будет похожа на мрачную сказку со счастливым концом. Я же давно утратил такую возможность. У меня не будет сказки, ничего не будет больше, все ушли… Поднимая голову, вижу небо. Оно тёмно-серое с этими скорбными переливами тонов. В этом небе — отражение жизни и множество её лиц, которые попеременно мелькают перед глазами каждого существа. Какие из них мы замечаем, какие остаются в памяти, а какие бесследно стираются? Люди тоже подражают жизни, меняя маски. Как понять кто ты на самом деле? Ты не можешь быть уверен и в том, что чувствуешь. Настоящее желание или прихоть? Что движет тобой, когда стреляешь кому-то в голову на глазах ребёнка? Управляешь ты хотя бы своей рукой? Понимаешь ли, что делаешь? Или, ничего не видя, подчиняешься? Да, ты подчиняешься, подчиняешься большому и бессознательному. И после этого считаешь себя хозяином? Абсурд. Я безумно устал. Но не могу найти места для отдыха, в этом мире для меня такого места не осталось. Перед вечно голодными мордами своих волков я не могу ни убегать, ни защищаться, для этого нет причин. Если бы только кто-то… кто-то любил меня… или позволил мне любить… Любить значит быть счастливым, любить значит иметь смысл, любить — творить вечность… а еще, любить значит делать то, что человек может сделать для себя сам… сейчас я хочу, чтобы кто-то был рядом и свершил вместо меня самый красивый конец… Но вокруг никого нет. Я один в неизвестном переулке, здесь сумрачно и сыро, и ужасно пахнет кошачьей мочой. Справа от жилых зданий виднеется побелевшая заброшка, у неё разбиты стёкла и в целом опустошённый вид, мы с ней чем-то похожи. Нас всегда привлекает то, что похоже на нас. Не нужно заблуждаться и думать, что вы влюбитесь в свою полную противоположность. Впрочем, любая привязанность — сложная совокупность любви и ненависти, поэтому бесят тоже те, кто в чём-то напоминает себя. Сложно сказать, чем это здание служило раньше: большей части стен на первом этаже уже нет, по краям пространства можно увидеть сломанные и прогнившие столы, обрывки отсыревшей и пожелтевшей бумаги, кучи мусора и разбросанные по полу мелкие осколки, которые даже в окружающем полумраке продолжают мерцать, как крупицы слабой, тлеющей надежды. В одном из углов я замечаю лестницу, хочется поскорее оказаться повыше, здесь ещё тяжелее дышать и ещё темнее, жутко до дрожи. Не хочу бояться хотя бы теперь, когда всё почти закончилось. В этом здании всего два этажа, поэтому крыша не так высоко, как хотелось бы. С неё открывается вид на этот гнилой переулок и проходящее за ним широкое шоссе, сильно отдаляющее его от высоток по другую сторону дороги. Точно так же я отрезан от бытия, мне отказано в удовольствии и счастье, я отвергнут и брошен. Люди, которых я знал, так же отдалились от меня. Они даже не смотрят в мою сторону, так же как те высотки не хотят бросить и надменного взгляда на здешние трущобы. Сейчас, стоя на крыше убого брошенного здания у меня нет сил просить помощи, даже если бы был кто-то, предлагавший её. У меня нет сил преодолевать боль, одиночество и усталость, нет сил кричать. Нет, дело даже не в этом. Я просто не хочу. Время… неумолимая вещь. Правда говорят, что его не существует. И я тоже так считаю. Нет времени, нет смысла и нет смерти. Поэтому сейчас мне становится немного легче. Я расправляю руки и вдыхаю поглубже, здесь, на высоте, воздух не так плох. Приходит этот ничтожный конец. Впрочем, путь не сильно отличался… Что я сделал для себя? Только позволял медленно отравлять. А для других? Только сбегал с пути, не давая шанса пониманию, даже если бы оно означало прощание навеки… Я перешагнул предел бессмысленного существования. Больше ничего, ничего не вижу… Кажется, мысли тоже пропадают, насовсем. Но прямо сейчас я готов к ещё только одному — признанию. Да, я признаюсь в своих истинных чувствах: я люблю жизнь и люблю этот мир. Единственный, кого действительно ненавижу — я сам. Но всё же позволю сделать этот шаг, это мой последний выбор. Край крыши под моими ногами, теперь уже совсем темно, внизу — чернота… Я ненавижу себя и хочу умереть. I hate myself and want to die… I finally fly…